Софи Вебер Софи Вебер Любовь Лютого

Глава 1

– Раздевайся.

Одно слово. Оно выстреливает в тишине незнакомой спальни, разбивая остатки моего самообладания.

Я стою, вжимаясь лопатками в холодную каменную стену, и чувствую, как сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.

Еще месяц назад я была примерной дочерью в строгой семье. Училась в университете, носила скромную одежду, опускала глаза в присутствии мужчин. Жила по правилам, которые мне установили при рождении.

Я даже не задумывалась о том, что может быть как-то иначе, а потом я попала в подпольный клуб, разыскивая подругу, и встретила его взгляд. Черный, хищный, властный.

Роман Абдулов. Лютый.

Боец в боях без правил, человек другой веры, из совершенно другого мира. Он заприметил меня в толпе. И с того момента моя жизнь покатилась под откос.

Он преследовал меня. Писал сообщения и показывал ту свободу, о которой я только мечтала в своих самых тайных фантазиях.

А потом все пошло под откос во второй раз. Потому что отец нашел мне жениха. Моя свадьба должна была состояться сразу после свадьбы лучшей подруги, откуда Роман забрал меня буквально час назад.

Там я стояла в этом нелепом лиловом платье, улыбалась гостям и готовилась к собственной казни – к браку с человеком, который вызывает у меня лишь тошноту и животный ужас.

А теперь я здесь.

В доме мужчины, которого в городе называют Лютым. Мужчины, к которому я сама села в машину, сбежав от отца, традиций и от своей прошлой жизни. Я думала, что выбираю свободу, потому что считала его спасением и потому что… влюбилась.

Это осознание скручивает все внутри в тугую спираль. Я действительно влюбилась, потому что даже сейчас, когда он приказывает, я все еще думаю, что все не так, как кажется и на самом деле он… другой.

Но, глядя в его черные, непроницаемые глаза, я с ужасом думаю: а не сменила ли я одного хозяина на другого?

– Нет… – шепчу я, мотая головой.

Мои руки инстинктивно скрещиваются на груди, пытаясь прикрыть тело, спрятанное под слоями дорогой ткани.

– Не надо… Пожалуйста. Ты же обещал…

Роман стоит посреди комнаты. На нем черная рубашка, расстегнутая на верхнюю пуговицу, и джинсы. Он выглядит уставшим, опасным и… злым. Но это не та липкая, похотливая злость, которую я видела в глазах своего несостоявшегося жениха Салима. Это что-то другое. Холодное и расчетливое.

– Я сказал – снимай это, – повторяет он жестче, кивая на мое платье.

– Ты обещал… Ты говорил, что я буду свободна.

Он медленно шагает ко мне. Звук его шагов эхом отдается в ушах. Я вдруг вспоминаю, как вообще оказалась здесь. С чего между нами все началось. И осознание, что я могла попасть в лапы хищника хуже, чем тот, кого мне нашел отец, приходит только сейчас.

– Свободна от Салима, – гоорит он, и его голос становится ниже, вибрирует где-то в грудной клетке. – Но не от меня.

– Что это значит? – шепчу я, чувствуя, как пересыхает во рту.

– Это значит, что я забрал тебя не из благородства, Амина, – он подходит вплотную. Нависает надо мной, упираясь рукой в стену прямо возле моего лица. Меня тут же окутывает его запахом – смесью табака, мускуса и чего-то, что так сильно мне раньше нравилось, а теперь… теперь я уже не уверена.

– Я увидел тебя в клубе и захотел. Я приехал за тобой сегодня и забрал. Ты думала, я буду играть в дружбу?

Он протягивает руку и касается моей щеки. Пальцы грубые, горячие. Он ведет ими вниз, по шее, задевая пульсирующую венку, и останавливается на вырезе платья.

Я перестаю дышать.

– Ты красивая, – хрипло произносит он, глядя на мои губы. – И ты моя. Я заплатил за тебя высокую цену, Амина. Ты думаешь, я уйду спать на диван?

У меня подкашиваются ноги. Слезы непроизвольно собираются в уголках глаз.

– Ты такой же… – выдыхаю я с горечью. – Ты такой же, как они. Ты просто хочешь воспользоваться мной.

Эти слова заставляют его замереть. В его черных глазах вспыхивает злость.

– Не смей, – рычит он, хватая меня за подбородок и вздергивая мое лицо вверх. – Не смей меня ни с кем сравнивать. Я тебя не покупал, Амина, – холодно поясняет он. – Я тебе дал выбор и ты его сделала.

– Какой выбор?! – с дрожью в голосе говорю я. – Разве «раздевайся» – это выбор?!

– Неужели ты не понимала, что будет после того, как села ко мне в машину? Амина…

– Ты не оставил мне выбора. Ты просто приехал и забрал. Поставил ультиматум, – несправедливо его обвиняю, потому что убежала я не потому что он сказал, что появится на свадьбе и заявит о своих правах на меня, а потому что не хотела замуж за другого, но и это…

Я все представляла не так.

– Я хочу тебя, Амина. Прямо сейчас. Я хочу сорвать с тебя это тряпье и уложить на кровать. Я хочу трахать тебя на этой кровати так, чтобы ты забыла свое имя.

Я всхлипываю и зажмуриваюсь.

Он прикасается ко мне, проводит ладонью по плечу, цепляет бретельку платья и тянет ее вниз по руке. Я вся дрожу от необычных ощущений. Я никогда прежде такого не чувствовала, ко мне никогда не прикасался чужой мужчина. Я знаю, что это неправильно, но в то же время, я прекрасно осознаю, что неправильно буквально все, что между нами происходило до этого момента.

Я вжимаюсь в стену неосознанно. Сливаюсь с ней буквально в единое целое, но Романа это не останавливает. Он идет дальше.

Скользит руками по моей спине, находит узкую молнию, с которой мама сегодня очень долго возилась и тянет ее вниз. Так просто расстегивает, словно делал это с этим платьем тысячу раз.

Я чувствую, как ткань расходится, обнажая кожу. Его пальцы скользят по позвоночнику, обжигая каждым прикосновением. Я дрожу, но не от холода, от странной, пугающей смеси ужаса и… чего-то еще. Тягучего. Запретного. Я ведь никогда не была так близка с мужчиной.

Его прикосновения… будоражат.

Он стаскивает вторую бретельку, аккуратно поддевает платье на груди и… оно падает к моим ногам, оседая ворохом внизу.

Я остаюсь в одном белье и мне хочется провалиться сквозь землю, особенно когда он скользит по мне внимательным откровенным взглядом.

– Идеальная, – выдыхает он.

Его рука тянется к моей шее. Я думаю, что он начнет меня целовать, но его пальцы натыкаются на колье.

Массивное золото с рубинами – свадебный подарок Салима, который он надел на меня вчера, пометив как свою собственность.

Роман разворачивает меня к себе спиной, аккуратно убирает волосы со спины и расстегивает колье. Оно сваливается к моим ногам, туда же, где и платье.

– Эти тряпки мы выбросим, – говорит командным тоном на ухо и прижимает меня к себе спиной.

Его горячее дыхание обжигает мочку уха, а затем я чувствую прикосновение горячих запретных губ к плечу.

Глава 2

– Ами…

Он неожиданно сокращает мое имя, страстно шепча его у мочки уха.

Я замираю, боясь пошевелиться. Его руки на моей талии, его губы на моем плече – все это кажется сном. Горячечным бредом, который никак не может быть реальностью.

Мое тело предает меня, отзываясь на его близость дрожью, которая не имеет ничего общего со страхом.

Роман целует мое плечо медленно, смакуя каждое прикосновение. Его губы скользят выше, к шее, находят пульсирующую точку под ухом. Я непроизвольно запрокидываю голову, давая ему больше доступа.

Его руки скользят по моим бокам, поднимаются выше, останавливаются у кромки белья. Каждое прикосновение обжигает. Я дрожу, и он чувствует это.

Он разворачивает меня к себе лицом. Его черные глаза смотрят прямо в мои – жадно, требовательно, но в них есть и что-то еще, что я пока что не могу идентифицировать.

Я не успеваю ответить. Его губы накрывают мои.

Этот поцелуй жесткий, требовательный и голодный. Он целует меня так, словно хочет поглотить, присвоить, стереть все мысли из моей головы.

И у него это получается.

Я отвечаю неумело и робко, но он мастерски направляет меня. Его язык скользит в мой рот, и я вздрагиваю от остроты ощущений. Его руки блуждают по моей спине, находят застежку бюстгальтера и одним движением расстегивают ее.

Белье падает на пол вместе с моим достоинством, которое я так долго обороняла. Я инстинктивно пытаюсь прикрыться руками, но он останавливает меня, отводя их в стороны.

Его взгляд скользит по мне, и я чувствую себя обнаженной не только телом, но и душой. Никто никогда не смотрел на меня так – с таким откровенным желанием, с такой жадностью.

Его широкая ладонь ложится на мой подбородок. Он сжимает пальцами мои щеки, вынуждая приоткрыть рот, а потом… впивается в него своим. Терзает мои губы так, словно долго ждал и наконец дорвался.

Хотя, если подумать…

Так ведь все и было…

Он увидел меня там, в клубе, и захотел.

И все, что произошло позже – удачное для него стечение обстоятельств. И я здесь только потому что там, с другим, мне было бы хуже. Того, кого мне выбрал отец, я не любила и не принимала, а Роман, он… другой.

Казался другим.

В эту минуту я осознаю, что он такой же, а, может, даже хуже, ведь он, в отличие от Салима, не предлагал мне брак. Он вообще ничего, кроме свободы, не предлагал. Но, может свобода в его понимании и в моем отличаются?

У меня трепещет сердце от каждого его прикосновения. Мне кажется, я вот-вот в обморок упаду от переизбытка чувств, от запретности всего, что происходит.

Он поднимает меня на руки легко, словно я ничего не вешу, и несет к кровати. Укладывает осторожно, почти нежно, поверх белых простыней.

Спине тут же становится прохладно, а еще я снова пытаюсь закрыться. И зажмуриться, чтобы не видеть ничего, не представлять, как мы с ним… выглядим со стороны.

– Смотри на меня.

Его командный голос пробирает до мурашек. Я вздрагиваю и распахиваю веки, сталкиваясь с ним взглядом. Он стоит над кроватью, расстегивая пуговицы рубашки. Я сглатываю, не в состоянии отвести взгляд от его рук.

Кажется, что вместе с одеждой я избавилась и от всего, что делало меня примерной дочерью строгой семьи.

Роман распахивает рубашку, и я вижу его тело. Мускулистое, покрытое множеством шрамов и татуировок. Тело бойца.

Он тянется к ремню джинсов, и мое сердце подскакивает к горлу. Это происходит. Это действительно происходит прямо сейчас.

Страх смешивается с чем-то другим. Предвкушением. Любопытством. Желанием, которое я даже боюсь признать.

Роман расстегивает ремень, при этом не отрывает от меня взгляд ни на минуту.

Я шумно выдыхаю и боюсь себе признаться в том, что совсем скоро я больше не буду девочкой. И случится это не с моим мужем, не с тем, кто взял меня в жены, а…

Я вздрагиваю от резкого громкого звука, похожего на выстрел. Шокировано смотрю на Романа. На то, как он замирает и застегивает ремень. Как поднимает с пола рубашку и набрасывает ее на плечи, а затем хватает с прикроватной тумбочки свой телефон, куда бросил его несколько минут назад.

– Твою мать, – рычит Роман сквозь зубы. – Как они, блядь, нас нашли? – спрашивает уже в трубку.

Я резко сажусь на кровати и прикрываюсь руками. Морок спадает, и я возвращаюсь в реальность, которая неожиданно возвращает меня в сознание. Человек передо мной украл меня со свадьбы и это, судя по всему, создало проблемы.

– Что там? – шепотом спрашиваю я, натягивая на себя простыню.

– Одевайся. Быстро.

В его голосе такая жесткость, что я подчиняюсь автоматически. Дрожащими руками натягиваю платье на голое тело, забывая про нижнее белье.

– Роман, что происходит?

– Они нашли нас, – коротко бросает он.

– Кто?

– Твой отец, видимо.

Он подходит к шкафу и достает оттуда металлический предмет, в котором через мгновение я угадываю пистолет.

Кровь стынет в жилах.

– У тебя… у тебя есть оружие?

– У меня много чего есть, – следует отвратительный металлический щелчок. – Сейчас не время для вопросов, Ами. Ты будешь делать ровно то, что я скажу. Понятно?

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

Роман быстро одевается, засовывая пистолет за пояс джинсов. Я вижу, как напрягаются его плечи под тканью рубашки.

– Оставайся здесь, – бросает он коротко, направляясь к двери. – Не выходи. Что бы ни услышала.

– Роман, подожди! – я вскакиваю с кровати, прижимая к себе простыню. – Кто там? Что ты собираешься делать?

Он останавливается в дверях, но не оборачиваясь, сухо произносит:

– То, что нужно.

– Роман!

Но он уже уходит, так и не пожелав услышать то, что я хотела сказать.

Я вскакиваю с кровати и едва не падают, завернутая в простыню. Меня начинает трясти от страха и предчувствия чего-то ужасного.

Пистолет. У него есть пистолет и он взял его с собой на встречу с моим отцом..

Дрожащими руками натягиваю платье, забыв про белье, которое так и осталось лежать на полу. Бегу к окну.

Отсюда хорошо виден двор и въезд на территорию. У массивных кованых ворот стоит черная машина с тонированными стеклами. Рядом несколько мужчин. Двое охранников Романа держат их на расстоянии, не давая войти на территорию, направив на них оружие. Я никого из них не знаю, но отчего-то я уверена, что их прислал отец, но сам при этом… не приехал.

Не знаю, чего я ожидала.

Уже то, что он прислал людей – много. Куда больше, чем я могла себе вообразить. Мне казалось, что как только все узнают о том, что я добровольно села в машину к Роману, никакие поиски даже начинать не будут. Я представляла худшее, а теперь где-то в глубине души зарождается надежда.

На что?

На то, что отец захочет меня вернуть и согласится не выдавать замуж?

Я вижу Романа, который выходит из дома. Вижу, как он идет к воротам. Одна его рука в кармане, как раз с той стороны, где находится пистолет.

– Аллах, нет, – шепчу я, прижимаясь лбом к холодному стеклу. – Роман, не надо. Пожалуйста, не надо.

Они начинают разговаривать. Я не слышу слов, но вижу жесты. Один из мужчин – крупный, в строгом темном костюме – что-то говорит резко и явно требовательно. Роман качает головой, мужчина делает шаг вперед, но охранники его останавливают, поднимая стволы выше.

Напряжение настолько плотное, что мне понятен градус разговора даже отсюда, на огромном расстоянии за толстым стеклом.

В какой-то момент я вижу, как рука Романа медленно скользит к поясу с той стороны, где находится пистолет.

– Нет! – срывается с моих губ.

Я отрываюсь от окна и бегу вниз по лестнице, спотыкаясь о подол слишком длинного платья, через гостиную к входной двери.

Я должна остановить его. Должна.

Потому что если он выстрелит в человека, которого прислал мой отец, если там будет кровопролитие и смерть – назад дороги не будет. Совсем.

Я распахиваю дверь и выбегаю на крыльцо босиком, не чувствуя холодного камня под ногами.

– Роман! – кричу я. – Стой! Не надо!

Все разом поворачиваются ко мне.

Роман – с яростью на лице. Мужчины у ворот замирают, переводя взгляд с него на меня.

Я бегу через двор, и только сейчас осознаю, в каком виде – в мятом платье, с растрепанными волосами, босая. С непокрытой головой и без белья. Окончательно опозоренная в лицах тех, кто пришел сюда от лица моего отца.

Но сейчас мне все равно.

– Скажите, – неожиданно говорит мужчина, обращаясь ко мне, – вы находитесь здесь по собственной воле?

– Что?

– Ваш отец хочет знать: вы здесь добровольно или этот человек, – он кивает на Романа, – удерживает вас против вашей воли?

Мой взгляд мечется между ним и Романом. Роман стоит неподвижно, его лицо застыло в каменной маске, но я вижу напряжение в каждой черте.

– Я… я здесь…

Не знаю, что говорить. Что он меня украл? Любая запись камер докажет обратное и тогда я вернусь домой, если конечно Роман меня отпустит, с позором.

– Добровольно, – наконец, говорю я, не до конца осознавая, чем мне все это грозит.

Глава 3

Мужчина кивает, достает телефон и что-то то ли записывает, то ли кому-то печатает сообщение. Я стою, вцепившись в прутья ворот, и жду. Жду, что он скажет дальше.

– Хорошо, – наконец произносит он, убирая телефон. – Я передам вашему отцу, что вы находитесь здесь по собственной воле и не нуждаетесь в помощи.

Он делает знак остальным мужчинам. Они разворачиваются, направляясь к машине. Градус напряжения заметно спадает. Я вижу, как Роман скалится.

Мне вообще не нравится его выражение лица. На нем написано превосходство. Выигрыш. Но проблема в том, что я совершенно не понимаю, что и у кого он выиграл?

– Подождите! – кричу я. – А что… что дальше? Что сказал отец?

Мужчина останавливается и оборачивается, бросая на меня полный сочувствия взгляд.

– Ваш отец получит мой отчет, – говорит он уклончиво. – После этого он примет решение.

– Какое решение? – настаиваю я, чувствуя, как холод растекается по груди.

Но мне решают не отвечать. Мужчины просто садятся в машину, заводят двигатели и уезжают, оставляя за собой небольшое облачко пыли. “Примет решение”. Относительно чего?

Я стою у ворот и смотрю вслед, не в силах пошевелиться. В голове пусто. Только один вопрос крутится снова и снова: что будет дальше?

– Амина, – голос Романа возвращает меня в реальность.

Я оборачиваюсь. Он стоит в нескольких шагах, убирая пистолет обратно за пояс. Оказывается, он держал его в руке.

– Пойдем в дом, – говорит он. – Тебе холодно.

Только сейчас я замечаю, что меня трясет. От холода или от шока – не знаю.

Роман подходит, снимает свою куртку и накидывает мне на плечи. Она огромная, теплая, пахнет табаком и им. Я мгновенно укутываюсь в ней и чувствую тепло.

– Пойдем, – повторяет он мягче, беря меня за руку.

Я послушно иду следом, чувствуя себя как во сне. Или в кошмаре. Не могу определиться.

Мы заходим в дом. Роман ведет меня через гостиную, усаживает на диван у камина.

– Сиди здесь, – говорит он. – Я сейчас.

Он уходит куда-то, возвращается через минуту с пледом и стаканом воды.

– Пей, – протягивает стакан.

Я беру его дрожащими руками, делаю глоток. Вода холодная, обжигает горло.

Роман садится рядом, набрасывает плед мне на колени.

Мы сидим в тишине. Огонь в камине потрескивает. За окном темнеет.

– Что теперь? – наконец спрашиваю я, глядя в огонь. – Что будет со мной?

Роман молчит так долго, что я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Его лицо напряженное. Челюсть сжата. Он смотрит на огонь, и я вижу, как играют мышцы на его скулах.

– Рома? – зову я тише. – Ты можешь… отпустить меня?

Я вдруг жалею обо всем. О том, что встречалась с ним все это время, что позволила ему куда больше, чем должна была, что села в машину.

Сейчас, после встречи с теми мужчинами и их презрительных взглядом мне неожиданно хочется вернуться домой. Упасть отцу в ноги и молить о прощении.

Я так долго мечтала о свободе, что теперь, получив ее, мечтаю забраться обратно в клетку.

– Я могу… я могу вернуться и…

– Амина, – Роман говорит таким тоном, что я незамедлительно поднимаю голову и смотрю на него. – Послушай меня. Даже если ты вернешься сейчас, это ничего не изменит. Ты сбежала со свадьбы. Села в машину к чужому мужчине. Провела здесь ночь. Для них ты уже опозорена. Испорчена. Возвращение не исправит этого.

– Но я же не… мы с тобой не… – я краснею, не в силах договорить.

– Они не знают этого, – жестко говорит он. – И не поверят. Для них факта, что ты была здесь, – уже достаточно.

Я вскакиваю с дивана.

– Нет! – кричу я. – Это неправда! Я могу объяснить! Я скажу отцу, что ничего не было! Что ты просто… что мы…

– Что мы что? – Роман тоже встает. – Что я просто подвез тебя? Укрыл из добрых побуждений? Амина, твой отец не дурак. Он знает, кто я. Знает мою репутацию. Он никогда не поверит, что между нами ничего не было.

– Но это правда! – слезы текут по щекам. – Между нами действительно ничего не было!

– Это уже не важно, – говорит он тихо. – Важно только то, что они думают. А они думают худшее.

Я сползаю обратно на диван, обхватив голову руками.

– Я все потеряла, – шепчу я. – Все. Семью, дом, имя. Все.

Роман опускается рядом. Осторожно обнимает меня, притягивает к себе.

– Не все, – говорит он в мои волосы. – Ты еще здесь. Жива и свободна.

– Какая свобода? – всхлипываю я. – Я изгой. Меня никто не примет. Я не смогу устроиться на работу. Найти жилье. У меня даже документов нет! Все осталось дома!

– Документы я достану, – обещает он. – Работа, жилье – тоже не проблема. У меня есть деньги, связи. Ты не будешь нуждаться ни в чем.

– Кроме семьи, – горько усмехаюсь я. – Кроме родителей. Кроме всего, что делало меня… мной.

Он молчит, потому что спорить нечем.

Мы сидим так долго. Он держит меня, пока я плачу.

– Мама, – выдавливаю я сквозь слезы. – Что… что сказала мама? Твой человек говорил что-нибудь про нее?

– Нет.

Я начинаю рыдать в голос. Роман сидит со мной, а потом ему на телефон приходит звонок и он поднимается, чтобы выйти и ответить.

Я не знаю, что мной движет. Отчаяние? Страх? Любопытство? Но я встаю и на цыпочках иду следом. Прижимаюсь ухом к двери, задерживая дыхание.

– Я в курсе, чьи люди это были, Рамазан, – голос Романа звучит глухо. – Он никак не успокоится. Все ищет повод зацепить меня.

Он замолкает, а у меня перехватывает дыхание. Он говорит о несостоявшемся женихе или о моем отце?

– Скажите ему, что девка со мной и обратно не вернется, как бы его женушка об этом не просила. Придет время, она с ней свяжется.

Я не сразу понимаю, что он закончил разговор, а потому буквально влетаю в Романа, когда он открывает двери.

Я вписываюсь в него носом. Он хмыкает при виде меня, ухмыляется.

– Подслушивать нехорошо, скромная, – усмехается он, но глаза остаются холодными.

– Я не…

Хочу сказать, что не слушала, но любопытство берет верх. Мне нужно знать с кем он говорил и о чем.

– Кто это был?

– Друг.

– О ком ты… говорил?

– О подруге твоей, Амина.

– О Дарии?

– Да. Это ее муж людей прислал, а не твой отец. Узнать, по доброй воле ты здесь или нет.

– То есть как ее муж, а… папа?

– А папе, Амина, на тебя, видимо, наплевать.

– Нет. Нет, это не правда. Я вам не верю. Это были люди отца, он переживает.

– Ему все равно, Амина. Как только ты села ко мне в машину, ты перестала для него существовать, иначе почему ты думаешь до сих пор никто не приехал?

– Но ведь эти люди…

– Я тебе уже сказал, от кого они.

– Но откуда…

– Муж твоей подруги – мой враг. Уверен, твоя подружка нехилый скандал ему закатила, что он прислал своих людей, но отец твой… никого от него не было. И не будет, Амина. Свадьба закончилась, все разошлись. Завтра о своем падении почитаешь в новостях, – бьет наотмашь словами. – Такие поступки не остаются незамеченными после таких громких бракосочетаний.

Глава 4

Его слова болью отдаются в сердце. Они жестоко и безжалостно рушат мою веру в светлое будущее.

– Ты врешь, – шепчу я, отступая от него. – Ты специально так говоришь, чтобы… привязать меня к себе. Чтобы я думала, что у меня никого, кроме тебя, не осталось.

Роман не спорит. Он смотрит на меня с мрачным спокойствием и лишь устало пожимает плечами.

– Думай, что хочешь, – он проходит мимо меня в гостиную, доставая из кармана пачку сигарет. – Только факты вещь упрямая. Рустам послал людей, потому что Дария вынесла ему мозг. А твой отец…

Он замолкает, закуривая. Дым сизым облаком поднимается к потолку.

– Что мой отец? – я иду за ним, требуя ответа. – Договаривай!

– Твой отец, Амина, сейчас занят тем, что пытается спасти свои деньги. Салим, скорее всего, разорвет сделку. А может, и потребует неустойку за «бракованный товар». Твой побег ударил по карману твоего отца сильнее, чем по его сердцу.

Я хочу ударить его. За эти слова, за цинизм, за то, что он рушит мой мир, вытаскивая камень за камнем.

– Не смей так говорить о нем! Он любит меня!

– Любит? – Роман поворачивается ко мне, и в его взгляде вспыхивает злой блеск. – Любящий отец продал бы тебя старику? Любящий отец молчал бы сутки, зная, что его дочь у бандита?

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле.

Все это – правда. Горькая, отвратительная правда, которую я пыталась не замечать.

Я опускаюсь в кресло, чувствуя, как силы покидают меня.

– Что мне теперь делать?

Роман тушит закуренную сигарету в пепельнице и подходит ко мне.

– Жить, – говорит он просто. – У тебя есть я. Я обещал позаботиться.

– Ты… – я поднимаю на него взгляд. – Ты ведь тоже бандит. Ты сам так сказал. Почему ты это делаешь? Зачем тебе я? Проблемная, сбежавшая невеста, от которой отвернулась семья.