- Рейтинг Литрес:4.9
- Рейтинг Livelib:4.3
Полная версия:
Софи Баунт Софи Баунт Исповедь дьявола
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
К счастью, в дверь стучат.
– Открывайте, паразиты, а ну открывайте! – раздается гневный вопль Иона Крецу.
Змей наводит пистолет на дверь.
– Вы с ума сошли! – восклицаю я. – Угрожать оружием главному врачу? Где вы его взяли?
Ответом меня не удостаивают.
Ленточка отпирает дверь.
В проеме стоит Ион. Он сжимает и разжимает кулаки, но эмоций на лице возрастного мужчины нет. Злость выдают багровые пятна на щеках. В остальном же главный врач сохраняет самообладание. Впрочем, он уже накричал на Змея в трубку. Теперь явился сам. Увидел меня. И по глазам понятно, что он придумывает, как отлупить своих шантажистов так, чтобы я не пострадала.
– Несколько лет я терплю ваши выходки, – скрежещет он, – позволяю вам то, что не позволяют даже в раю, мать вашу, из-за твоих проклятых родственничков, хренов щенок. Разрешаю бродить по больнице твоей шайке компьютерных черепашек-ниндзя, но это... угрожать мне?
– Без обид, старик, – выговаривает Змей, держа Иона на прицеле. – Ничего личного.
– Ты осознаешь, что за эту выходку я запру вас в одиночках на полгода? И пусть твой дед потом дух из меня высосет, я тебе сегодняшний день не прощу, заноза ты на пятке.
Ион фыркает, опираясь плечом о дверной косяк. Пистолет он игнорирует. С опасениями он следит только за мной, но мимолетно – так, чтобы не заметил Змей. Пока банда растерянно переглядывается, Ион отстраненно поправляет рукав белого халата, накинутого поверх черного костюма.
– Если запрешь нас, новый бунт устроят другие, – обещает Змей. – Уволь врачей. И верни нашу технику.
– По-твоему, пистолет дает право диктовать условия? – В голосе и лазурных глазах врача появляются угрожающие ноты. – Стреляй, малыш. Я старик. Мне плевать. Не при девушке будет сказано, но я забыл, когда у меня последний раз член вставал. – Он театрально вздыхает. – Моя жизнь не имеет смысла. Я был великолепным любовником, между прочим!
– Хватит! – оскорбляется Змей весельем Иона.
Да я и сама оскорблена, знаете ли, ведь меня как бы взяли в заложники, а Ион в своем репертуаре.
О главном враче клиники ходят легенды не менее яркие, чем о его пациентах. Говорят, он сам от них недалеко ушел. А как иначе? Около сорока лет работы с отбитыми психами не могут не дать плоды, вот и в разуме Иона Крецу поселились демоны, но демоны эти были шутами у Дьявола, не иначе. Тьмы в главном враче нет. Он прекрасный человек. И воспитал добрейшего Адриана.
Несмотря на тараканов в голове, Ион Крецу – блестящий психиатр. Лучший в своем деле. Если хочешь понять безумца, придется самому стать психом.
Ион с интересом склоняет голову, когда дуло пистолета перемещается в мою сторону.
– Я застрелю ее, – угрожает Змей.
Ленточка грызет ногти, забившись в угол, а Тамутис чешет лысину, гадая, нужна ли его помощь.
– Ладно, малыши, я соглашусь, – вскидывает руки Ион. – Выполню ваши условия. А потом запру вас и верну как было, потому что пленницы у тебя уже не будет. Планировать дальше, чем на ближайшие пять минут, ты не пробовал? Как же вы заколебали тратить мое время!
– Отец...
Из-за спины Иона вдруг появляется Адриан, он кладет отцу руку на плечо.
Я замечаю, что мои похитители меняются в лице. Появление Адриана застает их врасплох и вводит в состояние трепета, будто сам Зевс снизошел с Олимпа и шандарахнул всех молнией.
Адриан в светло-голубом костюме. На шее массивный золотой крест с драгоценными камнями.
– Что происходит? – интересуется он тоном, каким обычно спрашивают о погоде. Лицезрев меня со связанными руками, Адриан на секунду приоткрывает рот, но затем качает головой и вздыхает с укором: – Какая глупость, ребята.
– Уходи! – рявкает Змей.
– Я поговорю с ними, – предлагает Адриан отцу, игнорируя выпады моего похитителя. – Отдохни, пожалуйста.
На его лице красуется светская улыбка, как если бы мы просто прогуливались в саду, обсуждая концерт.
– Да какой тут отдых?! – Небрежный образ Иона рушится. – Я и в сортир отлучиться не могу, пациенты по потолку бегать начинают! Знаете, когда я ходил в отпуск? А я туда не хожу! За мои невыплаченные отпускные можно дворец купить. Еще при Советском Союзе последний раз на отдыхе был!
Ион и правда выглядит как человек, не спавший вечность. Темные круги под глазами разрастаются с каждой нашей встречей все сильнее, словно что-то день за днем выскребает из главного врача жизнь, ложка за ложкой. Его веселый нрав постепенно угасает. Не понимаю. Что с ним происходит? Эти психи его настолько замучили?
Месяц назад он выглядел лучше, так что вряд ли дело в отпуске.
– Вы трое, – Ион обводит пациентов узловатым пальцем, – живо в мой кабинет. Или я вас запру. У меня не то здоровье, чтобы с вами возиться, ясно? Я старый, больной человек! Видите, сколько седины в моей шевелюре? А вот у меня ее не было до вас, кровопийц, я был вот такой же красавчик, – он взлохмачивает светлые волосы Адриана, – я...
– Отец, – мягко прерывает Адриан, приглаживая челку, растрепанную Ионом. – Ты здоров и полон сил, но тебе нужно отдохнуть, хорошо? Ребята осознали свою ошибку. Они поступили неразумно. Однако на то мы и в психиатрической клинике. Разумные поступки – не про это место.
Священник переводит взгляд на парней, и секунд пять в его серых глазах полыхает гнев, превращая в прах приветливую маску. Банда пациентов и так при виде Адриана стояла с лицами, будто мечтают утопиться в стакане с плесенью, забытому на подоконнике, а когда миролюбивый образ парня растаял, они и вовсе притихли. Змей опускает пистолет, который Адриан вмиг у него забирает и отдает отцу. Меня это поражает.
– Черт бы сожрал ваших родственников и вас самих, кретинов, севших мне на шею, – рычит Ион, пряча оружие под белый халат. – Как вы умудрились стащить из моего кабинета пистолет?
– Зачем тебе вообще пистолет? – удивляется Адриан.
– Вот для таких случаев, – выразительно протягивает Ион, разводя руками.
А потом имитирует плевок в своих шантажистов и покидает кабинет со словами:
– Позову санитаров. Пусть засунут этих идиотов в какую-нибудь дыру, подальше с моих глаз, пока я сам их не пристрелил.
Ион громко хлопает дверью.
Адриан поджимает губы, после чего огибает шантажистов, развязывает мне руки и выдыхает:
– Прости ребят. Они не хотели причинить тебе вред, – он темнеет лицом, спрашивая у них: – ведь так?
Парни синхронно кивают.
– Интересно, что скажут ваши кураторы в «Пеликане», когда узнают, что вы втроем схватили невинную девушку и заперли в палате?
Они бледнеют. Ленточка и вовсе чуть сознание не теряет.
– Крецу обращается с нами как со скотом, – шипит Змей. – Хотя знает, что мы никакие не психи. Что нам остается?
– Ах, как славно... – наигранно радуется Адриан и объявляет: – Вы здоровы. Это прекрасно! Ион завтра же сообщит следствию. Они будут рады узнать, что ваша невменяемость была фикцией. Сколько лет тебе светило в колонии строго режима? Хм... кажется, восемь? А здесь ты всего два года. Тебе будут рады!
Змей морщится, глядя на Адриана, и шагает спиной к двери, пока не скрывается из виду. Его товарищи исчезают следом.
– Они притворяются больными, чтобы не попасть в тюрьму? – спрашиваю я. – Что они сделали? Они убийцы, насильники?
Я сижу на краю кровати, и Адриан опускается передо мной на колено.
– Забудь о них, – просит он, поглаживая мою щеку. – И не бойся. Никто из них не причинял физического вреда. Только материальный. А тот парень, с разрезанным языком, просто перешел кое-кому дорогу. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Они сильно тебя напугали?
– Все в порядке.
Я стискиваю в пальцах покрывало.
– Почему ты не позвонила, когда подошла? Прости, я только сейчас заметил твое сообщение и прибежал.
– Не хотела отвлекать. И я скорее удивилась, чем испугалась. Не переживай. Не понимаю, как можно было додуматься взять заложника? И почему они свободно разгуливают по больнице?
– Отец не может существенно их наказать. Змей в клинике формально. Кое-кто подсуетился. Вот он и наглеет, да еще и других подстрекает. Но сказать, что эти ребята плохие, я не могу. Просто им не нравится быть людьми второго сорта. Их всерьез не воспринимают. Вот и злятся.
– Ты пригрозил им «Пеликаном». Откуда...
– Я знаю, что они сидят в приложении? – заканчивает мою мысль Адриан. – Отец попросил меня разобраться, что из себя представляет «Пеликан», и я нахожу пациентов, которые там состоят, стараюсь разузнать, что создатели приложения от них хотят. Мой отец с виду странный. Но не нужно его недооценивать. Он знает, что делает.
– Так ты... не только на скрипке здесь играешь?
– Конечно, нет.
О как!
– Что-нибудь обнаружил?
– Ничего существенного, кроме ясности, что это приложение с религиозным уклоном.
– Секта?
– Секты набирают людей, чтобы те несли им деньги и ресурсы, становились рабами, коверкают Библию и другие Священные Писания, а «Пеликан» тратит время на людей в закрытом учреждении. На тех, от кого никакой выгоды не получит.
Я задумываюсь.
Перед тем как оборвать связь с «Пеликаном», я решила задать куратору прямой вопрос: как вы связаны с убийствами людей... с Кровавым фантомом?
Куратор ответил, что никак и что создатели приложения надеются, что маньяка скоро поймают.
Я не сразу замечаю, что Адриан поглаживает костяшки моих пальцев. Не могу разобраться в ощущениях. Моя холодная ладонь в его теплой ладони. Вроде бы он меня просто успокаивает. Но... черт, не знаю. Чушь всякая в голову лезет.
Его серебристые радужки затягивают и обволакивают, словно плотный туман, за которым скрыт неизвестный мир и на который хочется посмотреть хоть одним глазком. Адриан глядит на меня по-новому. Сочувствие и нежность всегда присутствовали в его улыбке, но теперь там мерцает нечто еще.
Либо раньше я чего-то не замечала.
Я смущенно отвожу взгляд.
На бежевых обоях нацарапаны символы. Якоря. Такие же, как я видела в подвале под клиникой и среди настенных рисунков пациентов. Этот символ буквально преследует.
– Якорь, – вслух шепчу я, и Адриан прослеживает направление моего взгляда. – Кто его повсюду рисует?
Получить ответ я, конечно же, не надеюсь, но, к своему удивлению, получаю:
– Якорь – символ надежды на будущее воскресение из мертвых и один из тайных опознавательных знаков, по которому когда-то определяли братьев по вере. У меня есть подозрение, что пациенты так находят единомышленников. Тех, кто тоже сидит в приложении.
– Почему ты так спокойно относишься к «Пеликану»? Ясно же, что там людям промывают мозги. Никто не станет на добрых началах создавать такой огромный проект, где с каждым человеком бы общался психолог.
– Люди не так плохи, как ты думаешь, – подбадривает Адриан, садясь рядом. – Нужно верить в лучшее.
Он приобнимает меня за плечи, и я устало опускаю голову ему на грудь. Вдыхаю аромат ладана и ванили. После пережитого стресса хочется почувствовать себя с кем-то в безопасности, почувствовать, что не каждый человек на Земле, мать вашу, представляет угрозу.
Но лучше бы я выбрала другой момент для слабости. Потому что в палату заходит Лео. И видит меня в объятьях Адриана.
Глава 8
Лео застывает в дверях, скользит цепким взглядом по Адриану, а потом и по мне, стиснутой в его объятьях. Пальцы адвоката крепко сжимают айфон. Кажется, что корпус телефона вот-вот треснет, не выдержав гнева хозяина.
Ревнует к священнику? Серьезно?
– Здравствуйте, Леонид. Какой у вас изысканный костюм, – нарушает тишину Адриан, вежливо растягивая губы в одну из своих фирменных чарующих улыбок, – вы, как всегда, на высоте. Навещаете Эллу?
Лео весь в черном. Деловой костюм сидит на нем идеально: подчеркивает ширину плеч и зеленый цвет глаз, что не удивительно, ведь его одежда, естественно, сшита на заказ. Лео подстригся. И выспался. Почти месяца за решеткой как не бывало. Невозможно так шикарно выглядеть после всего, что произошло!
Бесит...
И почему меня по-прежнему тянет к этому человеку? Стоит Лео улыбнуться, и я растворяюсь в нем, завожусь от одного прикосновения, а то и просто наблюдая за его неизменно грациозными движениями. На фоне Лео я передвигаюсь как хромая курица.
Адвокат игнорирует слова Адриана, будто тот невидимый, но задает вопрос мне:
– Что ты здесь делаешь, Эми?
Взгляд адвоката задерживается на веревках, что лежат с краю кровати, и боюсь представить, какие мысли у него возникли. Не думает же он, что я развлекалась в палате психиатрической клиники со священником?
– Я была в заложниках, – равнодушно пожимаю плечами.
Лео не имеет права меня ревновать и что-то предъявлять! Мы больше не вместе. Он ходит на свидания со своей помощницей, а теперь пронзает меня взглядом с видом собственника?
Да пошел он к черту!
– Была в заложниках у господина Крецу? – хмыкает Лео.
Совсем не по-доброму.
Хотя и скрывает гнев за маской ледяного высокомерия.
– Нет, – зубоскалю я, – Адриан мой ангел-хранитель. Явился и спас. Он всегда рядом в трудную минуту, и не существует таких слов, чтобы выразить всю мою благодарность этому человеку.
– Позволь, я подберу их за тебя. – На губах Лео едва заметная насмешливая улыбка. – Спасибо за вашу помощь, Адриан. Не могли бы вы покинуть помещение? Нам с Эми нужно поговорить.
– Нет, – сдержанно протестую я, сужая глаза. – Можешь говорить при нем.
И кладу ладонь Адриану на плечо.
Лео остается равнодушен, но опирается о дверной проем и складывает руки на груди, вскинув подбородок. У него внутри что-то колыхнулось. Это что-то мучает его. Он будто удерживается от опрометчивого поступка, направляя всю ярость внутрь и калеча себя подавленными эмоциями.
Любопытно.
– Ваше Преподобие, не пора ли вам отправляться исполнять свои обязанности? – с нажимом интересуется Лео. – Не знаю, скажем, людей исповедовать? Неужели вам позволено столько времени уделять общению с девушками? Вы, кажется... монах?
Он делает акцент на последнем слове.
– Как сказал апостол Павел, все мне позволительно, но не все полезно, – с азартным блеском в серебре глаз парирует Адриан.
Однако поднимается и, нежно поцеловав мою руку, предельно медленно, словно дразня Лео, прощается, после чего направляется к выходу.
Лео провожает Адриана ледяным, гнетущим взглядом, в котором читается желание вспомнить криминальное прошлое и кого-нибудь прикончить. Сию минуту.
Адриан же покидает нас с безмятежной улыбкой, мягко выговаривая:
– Хорошего вечера. Рад был повидаться с вами, Чацкий. – Он учтиво кивает ему и добавляет, глядя на меня: – Я буду в клинике, Эми. Напиши мне, как освободишься.
Лео вмиг закрывает за ним дверь и какое-то время раздумывает, прежде чем повернуться и встретиться глазами со мной.
Я и сама не ищу его взгляда. Наоборот. Отвлекаю себя наблюдением за голубями на подоконнике. Они воркуют, сидя в снегу. Даже у голубей отношения лучше, чем у меня с Лео: они хоть общаются, а не грызутся.
Когда-то и мы могли разговаривать часами, а остальное время не могли оторваться друг от друга до утра... теперь же не знаем, как вообще начать разговор.
Как сейчас.
Мы остаемся наедине.
И повисает тишина, которую первым нарушает Лео. Он не выказывает негодования напрямую. Использует свое любимое оружие. Сарказм.
– Твой ангел, значит? – низким голосом издевается он.
А сам не отводит взгляд от веревки на кровати. Очень уж она его напрягает.
Я фыркаю.
– Не только же демонами себя окружать.
– И часто ты видишься со своим ангелом?
Лео убирает в карман телефон и приближается ко мне, останавливается у кровати, будто подсознательно перекрывая мне путь к бегству.
Я встаю. Мы едва не соприкасаемся носами.
– Не чаще, чем ты со своей помощницей.
Хмыкнув, я огибаю адвоката, но он хватает меня за локоть и шепчет на ухо, опаляя горячим дыханием:
– Мы с Мариам работаем вместе, а какое оправдание у тебя?
Его хрипловатый голос звучит в голове.
Я прикусываю губу.
Потрясающий аромат леса, кофе и шоколада проникает в легкие. Слишком. Много. Воспоминаний.
Запах Лео кружит голову, заставляет сердце биться чуть быстрее, хотя оно и так колотится, готовое выпрыгнуть и сбежать, когда адвокат стоит рядом. Оно уже не выдерживает моих эмоций. Хочет на пенсию, ей-богу.
– Почему у меня вообще должно быть оправдание? – шиплю Лео в лицо. – Я не обязана перед тобой отчитываться. Это задача твоей... деловой спутницы. Уверена, она прекрасно справляется и с составлением отчетов за квартал и с удовлетворением других твоих рабочих потребностей.
Я делаю шаг вперед, но Лео в пылу тянет меня назад и разворачивает корпусом к себе, отчего я врезаюсь в его твердую грудь. Подняв голову, встречаюсь с бесстрастными глазами, в которых сложно что-то прочесть. Однако зрачки мужчины расширяются. Малахит радужек темнеет.
Знакомый взгляд.
Слегка одержимый.
– Я уже говорил, что между мной и Мариам ничего нет.
– А чего именно между вами нет? Любви? Ты не уточнял. Когда-то ты сказал, что всю жизнь спал с девушками только ради секса, и для тебя это ничего не значило, каждый раз спал с новой. А что с Мариам? Между вами ничего совсем нет, или ничего, – я выделяю кавычками и интонацией последнее слово, – нет?
– Разговор смешнее некуда. Ничего – это ничего, Эми. Не устраивай детский сад.
Пальцы Лео сжимаются на моем предплечье, не давая убежать.
– Поэтому ты ходишь с ней на свидания?
Не хотела я говорить об их отношениях, гребаный случай, но ничего не могу с собой поделать. Я должна знать. Иначе забуду про сон. Буду ночами ворочаться, гадая, насколько далеко все зашло между Лео и его длинноногой помощницей. К черту!
На красивом лице Лео мелькает тень довольной улыбки. Я его забавляю? Самовлюбленный Шакал!
– Это не свидания, – заявляет он.
– Я видела вас! Вы мило держались за ручку в ресторане, – я произношу слова детским голосом. – Было трогательно.
– Если я захочу с кем-то переспать, то точно не со своей помощницей.
Лео запускает руку в мои волосы, и я в спешке откидываю растрепанные пряди за спину, при этом едва удерживаясь, чтобы не заехать адвокату локтем в нос.
– О, спасибо, ты меня успокоил! – саркастично восклицаю я.
Лео издает короткий сухой смешок.
– Мариам просто положила ладонь мне на руку, и ты, не зная контекста, устраиваешь концерт. Зато я застал тебя сейчас в чужих объятьях. Вы едва не целовались.
Его пальцы больно сжимаются на моем подбородке, но лишь на секунду: чтобы приподнять мою голову. Я избегаю взгляда Лео. Ему это не нравится.
– Он священник, – кричу я. – Тебя ничего не смущает?! Даже когда мы с Виктором поцеловались, ты не так ревновал.
– Вы... – хрипит он, – что?
Я хочу откусить себе язык.
Черт возьми, он же памяти лишился! Он не помнит тот поцелуй! Ну что я за идиотка?
Решаю не ждать, пока Лео окончательно осознает смысл моих слов, и тороплюсь к выходу из палаты, но вмиг на моей талии оказывается веревка. Лео ловит меня в петлю, резко притягивает к себе.
– Эй! – возмущаюсь я.
И прилипаю спиной к телу Лео. Одной рукой он продолжает стягивать веревку на моей талии, удерживая вплотную к себе, а пальцы другой его руки обхватывают мою шею. Я чувствую, как его тело напрягается. Мышцы становятся еще тверже. Прерывистое дыхание окутывает кожу под волосами, и все во мне отчаянно реагирует, изнывает от желания вспомнить, каково быть частью этого мужчины...
Дьявол!
Лео невзначай касается губами мочки моего уха, низким голосом спрашивая:
– С кем еще ты целовалась, Хромик?
Я дергаюсь, но Лео прижимает меня к себе еще плотнее.
– Не твое дело, – рычу я.
– Мое, – тихо усмехается он, втягивая носом запах моих волос. Пока сама я пытаюсь не дышать этим проклятым древесным ароматом с нотами шоколада и кофе, Лео томно добавляет: – И всегда будет мое.
«Как и ты», – читается в его жестах. Лео скользит пальцами ниже, от моего горла до основания шеи, задевает золотой кулон с фениксом, который он когда-то подарил, и я чувствую, как ускоряется биение его сердца.
– Отпусти! – надрывно требую я. – Сейчас же!
– Сначала мы поговорим.
– Что ты делаешь?
Лео привязывает меня к себе и затягивает узел на веревке.
– Я тебе не лошадь! – кричу я. – Немедленно развяжи! И мы уже не вместе, забыл? Ты не имеешь права так обходиться со мной!
– Забыл. Обо всем забываю рядом с тобой, черт возьми. Так уж ты бесишь.
Он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, задевает мизинцем край губ.
– Вот и про Виктора забудь!
– Забыть, что Виктор умудрился поцеловаться и с моей сестрой, и с моей девушкой? Я не удивлюсь, если он доберется со своими слюнями и до Стеллы.
– Ага, до Глеба! Бери выше! И, господи, это было в шутку. А вот Мариам пожирала тебя глазами далеко не в шутку, лицемер ты недоделанный!
– Интересная у вас дружба.
– Ты обещал держаться от меня на расстоянии. Вот и иди куда шел.
Лео сильнее стягивает веревку, но я умудряюсь повернуться к нему лицом и упираюсь ладонями в каменные мышцы груди.
– А я передумал, – хмыкает он. – Не учел все переменные. Откуда мне было знать, что за моей спиной ты целуешься с Виктором и лежишь на Адриане?
– Я не лежу на Адриане!
– Открою тебе секрет, любимая, – доверительно шепчет Лео прямо в мои губы, будто раскрывая великую тайну, – в двадцать девять лет зрение, конечно, не такое, как в двадцать, но ложку на столе искать без очков пока не приходится, и тебя в объятьях Адриана я тоже способен разглядеть довольно детально.
– Чего ты хочешь? Извинений? Объяснений? Их не будет. Потому что ты гребаный лицемер. Иди к своей Мариам.
– Вокруг меня толпы девушек кружат, а ты прицепилась именно к ней?
– Спасибо, буду знать!
– Я ни с кем из них не обжимаюсь, Эми. В отличие от тебя. Возможно, мне стоит остудить твой пыл прямо сейчас?
– В смысле?
Он ослабляет узел на веревке и падает на кровать вместе со мной. Я оказываюсь сверху. Но в следующий миг Лео прижимает меня спиной к одеялу и горячо выдыхает на ухо:
– Или вовсе стоит наказать тебя?
– Меня? Да кто ты такой?!
Я пытаюсь выползти из-под него, но Лео сильнее придавливает меня к одеялу.
– Тот, кто не позволит тебе быть с кем-то другим.
– Ты говорил, что согласен оставить меня!
– Оставить наедине со своими мыслями и чувствами, а не отпустить в свободное плавание. Ты же знаешь, что я не могу видеть тебя с другими, – мрачно признается он. – Это невозможно.
– Тебе придется смириться.
– Размечталась, – хитро улыбается он.
– Это неизбежно, Лео!
– Неизбежна смерть, а это временные трудности. Так на чем мы остановились? – Он мечтательно закатывает глаза. – Ах да. Твое наказание...
Его ладонь скользит по моему бедру.
– Костюм свой дизайнерский помнешь, слезь с меня!
Лео развязывает веревку, откидывает подушку и обхватывает мои запястья, придавливает их над головой.
– Ты рехнулся!
– Мы в психушке, – с иронией замечает Лео и шепчет: – Я сливаюсь с толпой.
– Пока что ты сливаешься со мной, – издаю я возмущенный писк.
– Хотел бы, – с наигранной печалью бормочет он. – Да ты сказала, чтобы я исчез из твоей жизни.
– Но ты здесь!
– Да, ведь есть проблема. Я тебе не верю...
Лео касается горячими губами моей шеи чуть выше плеча, лаская языком то место, где бьется бешеный пульс.
– Не надо... пожалуйста...
Я глубоко втягиваю носом воздух.
