Софи Баунт Софи Баунт Исповедь дьявола

– Ты против? – смеюсь я.

– Ну что ты... буду всем хвастаться, что после секса со мной девушка решила стать монашкой.

Лео выпрямляется, слегка вращая плечами и разминая тем самым спину. Я успеваю отметить, как плотно черная рубашка обтягивает грудные мышцы, а потом задеваю краем глаза и натянутую ткань брюк на бедрах, по которой безумно хочется провести пальцами и ощутить мощное мужское тело...

Черт.

Иногда я сомневаюсь, кто из нас с Лео более озабоченный. Стоит адвокату пошевелиться, и я уже начинаю фантазировать, как он прижимает меня к стене своим донельзя сексуальным торсом.

Придурочная.

– Очень смешно, – фыркаю я и, чуть пораздумав, спрашиваю: – А ты веришь в Бога?

Лео бросает в мою сторону изучающий взгляд, сканирует от лица до сомкнутых коленей, на которых задерживается чуть дольше, словно в следующую секунду протянет ладонь и разведет их.

– Что? – смущаюсь я.

Малахитовые глаза искрятся заманчивым блеском.

– Подумал, что следом ты протянешь мне брошюрку с религиозными учениями.

– Извини, забыла дома. И у тебя уже есть секта. Вторую не потянешь. К тому же, – я ехидно зубоскалю, – церемониальные платья «Затмения» тебе очень идут.

– Во-первых, это была мантия. Во-вторых, «Затмение» – не религиозная организация.

– Ах, прости, – театрально восклицаю, прикладывая руку к сердцу, – я неправильно подобрала слова! Вы всего лишь чокнутые маньяки, возомнившие себя карателями преступников.

– Угомонись, – вполголоса требует Лео.

– Ладно, – развожу руками, снимаю ботинки и закидываю ноги на панель. – Так ты веришь в Бога?

Лео ошарашен моей наглостью, многозначительно выгибает одну бровь и кривит уголком губ.

Успех!

Я вызвала эмоции на его бесчувственной физиономии.

– Верю, – цедит он.

Однако убрать ноги с панели не просит.

– Серьезно?

– А ты? – каменным голосом спрашивает он, будто вот-вот выкинет меня из окна.

– Я верю, что есть особая сила, которая создала этот мир. Назовем ее Богом.

Лео поглядывает на мои ноги, и я вдруг отмечаю, что жесткость в его тоне совсем не из-за злости. Он волнуется. Не столько за мою безопасность, ведь это Лео, он и представить не может, чтобы он – он! – не справился с управлением и попал в аварию, нет, больше похоже на подавленную жажду самому закинуть мои ноги на панель, перед этим устроившись между ними.

Я сажусь в кресле правильно, смущенная реакцией Лео.

– Тогда почему тебя удивляет, что я тоже верю в Бога? – интересуется адвокат.

– Потому что ты убивал людей.

– Я убивал монстров, а не людей, – парирует он строго.

– Все люди – монстры. Но одни поддаются дрессировке и воспитанию, чтобы сосуществовать мирно, а другие нет. Суть в том, что ты не боялся Божьего гнева, когда нажимал на курок.

– Я верю в Бога, а не в ад. Верю, что есть нечто вне нашего понимания.

– И этому нечто на нас плевать.

– А почему ему должно быть не плевать? – ухмыляется Лео. – Скажем, построил ты замок из песка, порадовался ему, а потом что? Уйдешь. Иногда будешь задумываться: сломал ли его кто-нибудь? Смыл ли его океан? В целом же... тебе нет до него дела. Ты построишь еще сотни замков. Миллионы. А то, что с ними будет, не твоя забота. Бог никому ничего не должен. С чего кто-то решил иначе?

– Думаю, Бог, чем бы он ни был, просто не настолько вездесущ, как считают люди. Представим, что ты вывел живой организм путем генной инженерии. Ты Бог. Творец. Созданный организм начинает размножаться. Больше ты его не контролируешь. Он может начать убивать себе подобных, убивать других животных, может мутировать и стать чем-то жутким... Ты можешь придумать вирус, который уничтожит созданных тобой существ, а можешь ничего не делать. Это выбор. У всех есть выбор. Почему его не должно быть у Бога?

Лео хмыкает и окидывает меня странным взглядом, в котором я читаю смесь удивления, интереса и уважения. Мне это льстит.

Мы выезжаем из города, и адвокат снова сбавляет скорость, хотя мы на пустой прямой трассе. Судя по серьезному выражению лица, он хочет о чем-то поговорить до приезда в резиденцию, но не решается.

– Мы же вроде опаздываем, – напоминаю я.

– Почему ты встречаешь Новый год со мной? – низким голосом спрашивает он.

– Потому что ты позвал? – саркастично подсказываю я.

– Ты могла отказаться. Могла сделать любой... выбор, – он делает акцент на последнем слове.

Дразнит, зараза такая.

– Я обещала, что помогу вернуть память.

– Если не хочешь меня видеть, зачем помогать?

– Я должна!

– Ты ни черта мне не должна, Эми! – сурово чеканит он. – Ты либо желаешь помочь, либо нет.

– Что ты хочешь услышать? Да, я хочу, чтобы ты вспомнил прошлый год. Конечно, хочу!

– Почему? Мечтаешь, чтобы я оставил тебя, но при этом хочешь вернуть мне воспоминания о наших отношениях? Где логика?

– Ты не отстанешь, да? Ладно. Дело не в тебе. Дело в твоей драгоценной тете Стелле. Поэтому я согласилась. Доволен? Она была подозреваемой по делу Кровавой Мэри. Почерк Мэри и фантома очень похожи. Возможно, это один человек.

Лицо Лео вновь приобретает полную беспристрастность.

– Используешь меня, чтобы добыть информацию для Виктора?

– Виктор ведет дело твоего «Затмения», а не Кровавого фантома, – отрезаю я. – И Виктор пропал. Вот тебе вторая причина. Я хочу поговорить с Евой. Она последняя, кто его видел. Кальвадос сказал, что Шестирко уехал из города, но он сомневается, что это правда.

– Ева не станет обсуждать Виктора, – уверяет Лео. Его телефон начинает вибрировать. – Я пытался с ней поговорить. Бесполезно. Она делает вид, будто не понимает, о чем я говорю. Будто Виктора вообще не существует.

– А если она что-то с ним сотворила? – восклицаю я.

Лео раздраженно открывает рот, чтобы очередной раз защитить сестрицу (действительно, как Ева, расчленившая десятки человек, могла что-то сделать с Виктором? Вздор!), но вдруг передумывает спорить и отвечает на звонок. Собеседник на линии заставляет его помрачнеть еще пуще. По диалогу я понимаю, что это его помощница, которая никак не может выстроить позицию и найти судебную практику по какому-то делу, из-за чего Лео недоволен. Это меня, конечно, радует. Так вертихвостке и надо! Но ситуация – абсурд. Сегодня тридцать первое декабря. Девушка работает. Но Лео все равно злится.

– Значит так, Мариам, слушай! – У меня волосы дыбом встают от спартанского тона Лео. – Нужно закончить к третьему числу, ясно? Сделай не то, что в твоих силах, а гораздо больше. Работай.

Лео отключает звонок.

– Не хотела бы я быть твоей помощницей, – бормочу себе под нос.

Лео отвечает жестко и мне:

– Я бы и не смог работать с тобой... хотя тебя бы не мешало воспитать.

– Воспитать?

Я едва не запускаю в него айфоном от злости.

– Да, – подтверждает он твердо. – Ты слишком эмоциональна.

– Это плохо?

– Ужасно. Как ты будешь контролировать оппонента, если сама себя не контролируешь? Ты слишком открыта для нападения. Люди видят твою слабость. Здесь как в покере. Любая ошибка может лишить всего. Партия будет окончена. Шаг влево, шаг вправо. И ты проиграла.

Мне становится не по себе из-за менторского тона Лео, и я обиженно уменьшаюсь в кресле: ощущение, будто меня отчитал директор перед всей школой.

Самодовольный Шакал.

– В такие моменты я жалею, что пошла учиться на юриста, – признаюсь я. – У меня духу не хватает открыто вступать с людьми в конфликт.

Лео вдруг расслабляется, потирает шею и мягко произносит:

– Ты умна, Эми. И тебе понравится работать адвокатом, но надо поработать и над собой. Можешь периодически ходить со мной на заседания, наблюдать за процессом, посмотришь, как нужно вести себя, когда провоцируют.

– Я помогаю судье, так что и так сижу на заседаниях.

– Фролов сказал, что ты почти не появляешься в суде.

– Устроил меня к нему, чтобы шпионить? Стоило догадаться.

– Он сказал, что раньше ты серьезнее относилась к работе. Что случилось?

– Много всего, если не заметил. Сначала со мной случился ты, а потом маньяки, секты и... смерть.

Он мрачнеет, а затем опять поучает:

– Что бы ты ни чувствовала, это не должно отражаться на работе, учись абстрагироваться.

– Ты невозможен!

Я шлепаю его по предплечью.

– Потому что даю дельные советы?

– Ты даешь бесчувственные советы!

– Никаких чувств в нашей сфере быть не может, Хромик.

– Сказал адвокат, который специализируется на защите уголовников.

– Защищать виновных проще, чем невиновных. – Лео поправляет зеркало заднего вида, словно оно его раздражает. – Если проиграешь, не будет мучить совесть.

– Ты у нас чувствительный, – издеваюсь я.

– Ничего подобного.

– Лжец.

Он облизывает губы, искоса наблюдая за моей ладонью, которой в раздумьях поглаживаю свое колено.

– Разве не ты называла меня бесчувственной сволочью?

– Это твоя маска. Настоящий Лео – ранимая душа... – Я поворачиваюсь корпусом к адвокату, пододвигаюсь ближе и шепчу на ухо: – И очень темпераментная. Да, ты умеешь себя контролировать, но, как и все мы, имеешь слабости.

Я скольжу по внутренней стороне его бедра. Лео едва ощутимо вздрагивает.

– Что ты делаешь?

– Срываю маски...

– Есть разница между не могу и не хочу, Эми.

Мои губы касаются линии подбородка у самого уха Лео, а пальцы двигаются выше – по его напряженному бедру.

– Значит, если я сделаю так... – Обхватываю рукой затвердевший член под тканью брюк. – И вот так. – Двигаю по его достоинству пальцами. Лео хрипло выдыхает, а я игриво спрашиваю: – Ты останешься спокоен?

– А я хочу остаться спокоен? – с тихим стоном парирует он.

– Ты хочешь доказать, что умеешь контролировать себя в любой ситуации. Давай, – я расстегиваю ремень на его штанах, – доказывай.

– Мне нравятся твои методы, но не ты ли беспокоилась о своей безопасности, а теперь отвлекаешь водителя от дороги?

– А я тебя отвлекаю? – невинно хлопаю ресницами. – Вы же у нас не поддаетесь на провокации, уважаемый Леонид Чацкий.

Лео крепко впивается пальцами в руль, когда я касаюсь губами пульсирующей вены на его шее, а ладонью сильно сжимаю внушительное достоинство мужчины, поглаживая его большим пальцем.

Немного отклонившись и заглянув в лицо своего чертовски сексуального адвоката, вижу, что его радужки окрасились тьмой, погрузив хвойный лес в густую ночь. Губы плотно сжаты. На миг даже кажется, что Лео смущен.

Однако через несколько секунд его пальцы оказываются в моих волосах, сжимаются на затылке, и рывком притягивают ближе к своему хозяину. Я по инерции прислоняюсь лицом к груди Лео. Его ладонь перемещается мне на ягодицы. Судя по распаленному дыханию, Лео собирается остановить автомобиль на обочине и детально продемонстрировать мне, в каких позах можно заниматься любовью в машине.

– Нет! – протестую я, сжимая пальцы на его шее. – Прикасаться могу только я.

– Что за дискриминация? – рычит он в мои губы.

– Суровая реальность, – заискивающе подмигиваю я и чувствую, как ладонь Лео ныряет под мою толстовку, обжигает поясницу.

– Проклятье... какая же ты красивая, – измученно произносит Лео, – но...

– Но ты красивее? – смеюсь я.

– Но я тебя не понимаю, – он прикусывает мою нижнюю губу, и я хочу отпрянуть, но вместо поцелуя Лео шепчет: – К черту резиденцию. Поехали ко мне на квартиру. Я не выпущу тебя из своей постели до утра, и ты не пожалеешь. Обещаю. Это будет лучший Новый год в нашей жизни...

Оставив в уголке его губ едва ощутимый поцелуй, я тихо выговариваю:

– Ты проиграл.

– Что? – пламенно выдыхает он у моего лба.

– У тебя тоже проблемы с контролем. – Я застегиваю пряжку его ремня. – А теперь смотри на дорогу. Я твоих родственников не люблю, но предпочту сегодня увидеть их, а не мать Терезу.

Лео все-таки останавливает автомобиль на обочине. Очень резко. Я чуть лбом о панель не шлепаюсь!

Не успеваю опомниться, как оказываюсь у Лео на коленях, – он подхватил меня одним движением и теперь крепко прижимает к себе, проводя носом по шее. Я чувствую, как его достоинство упирается в мое бедро, и покрываюсь предательскими мурашками. В груди вспыхивает пожар, который добирается до низа живота и разжигает там сладкую тяжесть, сводящую с ума.

– Если бы у меня были проблемы с контролем, Эми, – хрипло произносит он, – я бы уже разорвал гребаную одежду и утащил тебя на заднее сиденье. Ты даже не представляешь, как я тебя хочу.

– Н-не надо, – заикаюсь я, чувствуя его теплые ладони под толстовкой, скользящие вдоль позвоночника.

– Почему? – низким глубоким голосом спрашивает он. – Ты меня возбудила. Теперь отвечай за свои действия.

Левая ладонь Лео так сильно сжимается на моих ягодицах, что я, едва дыша, со стоном начинаю умолять его:

– Пожалуйста... я... прости... это... это неправильно...

Он тихо смеется мне в шею и, словно в отчаянии, качает головой.

– Какая же ты еще... маленькая, – шепчет он. – А хочешь казаться взрослой.

– Лео, – сглатываю я, осознавая, что, если он сам не остановится, я не стану сопротивляться.

Черт возьми, не только он возбужден. Я сама могу думать лишь о том, как Лео сорвет с меня одежду, о чем думать категорически нельзя!

Однако Лео громко втягивает носом воздух и выдыхает, а затем сажает меня обратно на пассажирское сидение. Какое-то время Лео крепко сдавливает в руке ручник, прежде чем завести «Лексус» и снова выехать на дорогу.

– Отлупить бы тебя, – бормочет он с каменным лицом, поправляя свой ремень и выжимая педаль газа.

Слушая его нервное дыхание, остаток пути я решаю благоразумно помалкивать.

Мы подъезжаем к резиденции. Высокие сосны скрывают ее от мира, но здание до того огромное, что лес на его фоне кажется кучкой сорняков.

– Добро пожаловать в нашу скромную обитель, – говорит Лео.

– Если три тысячи квадратных метров для тебя скромность, то что для тебя богатство? Собственный остров? И я просто счастлива, да. Безумно скучала по темным, холодным коридорам и лабиринту с Минотавром в подвале.

Лео мимолетно улыбается. Паркует «Лексус» рядом с главным входом у заснеженного фонтана.

– Ты о Еве?

– Ну не ты же предпочитаешь сидеть под землей, а не на ней.

– Она любит рыться в старом хламе, который там спрятан. Правда, большинство вещей сгорело при пожаре.

– Не говори мне о том пожаре, пожалуйста.

– Почему?

Я выхожу из машины.

– Потому что в тот день ты меня бросил и сбежал на полгода, – говорю я и захлопываю дверь «Лексуса».

Резиденция возвышается надо мной, точно монстр из кошмаров. Каждый раз, когда я сюда приезжаю, мне грозит смертельная опасность. Здесь меня едва не убила Ева. Едва не убила Стелла. Едва не убил пожар. И едва не убило тайное общество.

Остается только гадать: кто захочет меня прикончить на этот раз?

Глава 11

Не дожидаясь Лео, я шагаю к главному входу навстречу двум скалам: близнецам Адаму и Алану – телохранителям и помощникам Стеллы. Они приветствуют меня поклоном головы. Изо рта ни звука. Не люди, а две античные каменные статуи, внушающие ужас габаритами. Все как Стелла любит. Огромные автомобили, дома и мужчины.

– Госпожа запретила вам разговаривать? – подстрекаю я.

В ответ парни мне даже не улыбаются, разворачиваются в солдатской манере и кивают на дверь. Я раздраженно вздыхаю. Стряхиваю снежинки со своей макушки, пока Лео ставит машину на сигнализацию и спешит к нам, поскрипывая снегом.

– Вы их как собак выдрессировали? – спрашиваю, когда Лео поднимается на округлое крыльцо. – Они и рот не имеют права открыть без разрешения?

– Им так больше нравится. – Лео приобнимает меня за плечо. – Ребята давно стали членами семьи, не обижай их. Они еще Льву Гительсону служили.

– Достались в наследство?

Лео шутливо цыкает на меня, пожимает парням руки, и мы заходим в гостиную, которая больше напоминает тронный зал с золотыми люстрами и колоннами.

Прошлый раз, когда я была в резиденции, здесь проходило собрание тайного общества. Красные балахоны. Маски. Пафосные речи. Жертва вечера... интересно, убили того парня или нет? Лео сказал, что его хотели лишь запугать, но слабо верится, учитывая, какой мерзкий послужной список ему предъявили. «Затмение» бы простило торговлю детьми? Сомневаюсь.

Прощать они умеют только самих себя.

Перед глазами образы той ночи, и я встряхиваю головой, отгоняя воспоминания.

Не сегодня.

Мне нужно поговорить со Стеллой и Евой. Особенно с Евой. Это главное. Не мог Виктор просто взять и исчезнуть! Подобные финты больше свойственны Лео, а Виктор бы так со мной не поступил.

Посередине зала красуется трехметровая ель, украшенная искусственным снегом, бело-золотыми шарами и яркими гирляндами. Свет люстры приглушен, и огоньки шустро бегают по стенам.

Обняв за талию, Лео ведет меня в столовую.

– Давай заключим какой-нибудь договор об ограничении доступа к телу? – сдавленным голосом прошу я.

А сама мечтаю повиснуть на его шее, как обезьяна, и болтаться так до утра.

– Не нравится, когда я тебя касаюсь? – воркует Лео, крепче прижимая меня к себе.

Я прячу руки в карманы толстовки.

Слишком нравится.

В том и проблема!

– Мы же друзья, – шелестит Лео чересчур дразняще, будто сейчас схватит меня не за талию, а куда ниже. – Друзьям можно трогать друг друга.

– Предпочитаю быть твоим другом на расстоянии в метр, – ворчу я, сгорбившись.

Зеленые глаза Лео вспыхивают в полутьме, как у тигра на охоте, – или мне так кажется из-за гирлянд, – но адвокат все же убирает руку с моей талии.

Возникает ощущение, что чем больше я его отталкиваю, тем активнее он идет в атаку. Мужская сущность? Добиться цели любой ценой? Хорошее качество, но раздражает, когда сама становишься добычей.

– Есть идея, – произносит Лео с азартными нотками в голосе, которые вынуждают меня улыбнуться, – после ужина поднимемся ко мне в кабинет и составим договор о наших отношениях. Но я хочу, чтобы там был пункт, допускающий прикосновения в ночное время. Иначе я не играю.

– Это не игра, – фыркаю я, грозно показывая указательным пальцем в его сторону.

– Вся жизнь – чья-то глупая игра, Хромик.

Он хватает меня за грозный палец и целует тыльную сторону ладони.

Я смущаюсь.

Почему каждый его дурацкий жест заставляет меня сменить гнев на милость?

С лестницы доносится клацающий звук, похожий на перезарядку оружия. По ступенькам спускается Ева. В ее руках ружье. Ружье, мать вашу!

Едва коснувшись пяткой пола, девушка наводит на меня дуло.

– Шолем алейхем, братец! – улыбается златовласая блондинка во все зубы.

– Aлейхем шалом, – настороженно выговаривает Лео, – решила вспомнить корни?

– Ловлю еврея, – она по-прежнему держит меня на прицеле и, прищурившись, спрашивает: – Ты еврейка, Эмилия?

– А ты еврейка? – злюсь я. – Опусти ружье!

– Я? Да. И он тоже, – она указывает дулом на Лео и убирает оружие за спину. – Наполовину. Наша мама еврейка. А я ищу чи-и-истого еврея.

Ева разводит руками, широко расставляя пальцы, – они выглядывают из растянутых рукавов ее белой кофты, свисающей до бедер. На ногах золотые лосины. Глаза жирно подведены черной подводкой.

Эта шизофреничка похожа на Пьеро, ей-богу.

Ева кланяется нам и скрывается в темном коридоре, насвистывая песню про черного кота.

– Подожди пять минут, – просит сосредоточенный Лео и торопится за сестрой, строго наставляя: – На этом же месте, Эми! Не уходи.

– Да куда я уйду?

Насупившись, я скрещиваю руки на груди и опираюсь о перила мраморной лестницы. Честное слово, я чертов Хатико! Только и делаю, что жду или ищу Лео.

С другой стороны...

Не застрелили, и на том спасибо.

Какого еще еврея ловит эта сумасшедшая?

Арье?

Зато теперь я знаю, почему вокруг Лео много любителей кошерного. Он сам один из них. Еврейская община убийц, значит? Потрясающе.

И как с Евой можно о чем-то поговорить?

Она же совсем отбитая!

Входная дверь открывается, и на пороге, в сопровождении титанов-близнецов, появляются Василий с Августиной. Я поражена, видя, как мама Дремотного весело общается с Адамом и Аланом. Со мной парни и словом не перекинулись! Будто я безмозглый голубь.

Появлению Августины я не удивлена. Дремотный говорил, что мама сначала будет у Гительсонов (со своим ухажером), а потом приедет домой отмечать с сыном.

И я рада. Не буду чувствовать себя одинокой овечкой в стае волков. Хотя бы до полуночи.

Василий усиленно записывает что-то в блокнот, пока его подруга травит скабрезные шуточки. Заметив меня, он подскакивает обниматься, целует в обе щеки и, умиляясь, трясет меня за плечи.

– Рада вас видеть, – улыбаюсь я, выныривая из хватки отца Лео.

Он в элегантном золотом пиджаке, красной рубашке и такого же цвета штанах. Напоминает новогоднюю игрушку. Василий в своем образе может сесть под елку и стать элементом декора.

Даже его уложенные гелем светлые волосы осыпаны золотыми блестками. На пальцах – с маникюром получше, чем у меня (будто я его делаю, ага) – четыре кольца. Василий любит красоваться не меньше, чем его сестра Стелла.

Стоит мне вспомнить о местной мамочке криминального мира, как она появляется из-за внушительной лестницы, приветствуя гостей едва заметной улыбкой и приглашением пройти в столовую.

– Стелла! – радуется Августина и торопится обнять ее.

В отличие от Василия.

Он застывает, словно за прикосновение сестра способна откусить ему голову.

Я отмечаю, что брат и сестра безумно похожи. Женская и мужская версия одного человека. Мужская, точно горящее солнце, веселая и жизнерадостная, а женская, как луна в ночи, холодная и таинственная.

– Спасибо, что приехала, Тина, – говорит Стелла, – ты скрасишь наш вечер.

– Скрасить вечер в этом склепе может только коньяк, – отмахивается Августина. – Ты так давно не звонила, что я уже думала жахнуть бутылочку в одно горло, помянуть тебя. А то, зная твои интересы... короче, рада, что ты объявилась.

Я чешу затылок, осознавая, что Стелла и Августина – подруги. Весьма неожиданно. Я-то думала, что Василий их вообще не знакомил.

– Было много дел, – вежливо кивает Стелла, по-командирски держа руки за спиной. – Василий?

Брат смотрит на нее с нервным тиком, что Стелла, естественно, замечает и вопросительно выгибает бровь. Василий протягивает серебристый пакет.

– Это тебе от нас, – хрипло выговаривает он.

Стелла принимает подарок.

Ее глаза расширяются, когда она заглядывает в пакет, и Августина игриво подталкивает ее локтем:

– В наборе и съедобный лифчик есть, закачаешься, – восхищается она, – а сколько кнопок у...

– Я поняла, спасибо, – обрывает Стелла, плотно закрывая пакет, – подойду через пятнадцать минут. Позову Арье.

– Хочешь сразу опробовать? – хохочет Августина.

Алый Василий (и лицом, и костюмом) тянет подругу в столовую.

– Эмилия, – радушно приветствует Стелла.

Она мимолетно морщится, видя, во что я одета. На ней самой бело-красное платье до пола. С вырезом на бедре. В жемчужных волосах диадема, алмазы переливаются в свете гирлянд.

Провожая взглядом Августину, я кривлюсь. Она в черно-красном кожаном платье, которое довольно странно смотрится в сочетании с ее мускулистым телом. Но меня волнует только цвет одежды. У них, видимо, дресс-код. Лео, зараза такая, мне не сообщил. Вряд ли бы я стала соблюдать эти формальности, но мог и предупредить.