Умоляй, ведьма. Часть 1

Сильвия Лайм
Умоляй, ведьма. Часть 1

Я не знала, откуда вообще взялась эта птица, подозревала, что когда-то в доме Ирмабеллы она и жила. А после смерти старухи все хозяйство пришло в упадок, а животные разбежались. Выжить в лесу, видимо, удалось одной этой пеструшке.

Сейчас в избушке моей бабки нас оказалось уже четверо: я, ворон, бедолага-парень и курица. Ну, пятеро, если считать лягушку у меня подмышкой. Квакуху-то я так и не бросила!

– Хмуря, поставь чайник! – крикнула я, с трудом затащив незнакомца в свободную комнату и уложив на застеленную цветастым покрывалом кровать.

– Ага, щас! – каркнул ворон откуда-то со стороны.

– Волшебненько, – пробубнила я и усмехнулась.

Примерно так у нас обычно диалоги и проходили.

Однако совсем отказать ворон мне не мог. А потому стоило мне зашуршать на кухне в поисках каких-нибудь снадобий Ирмабеллы, как он прилетел и начал подсказывать, что искать.

У старой ведьмы в шкафах хранилась целая аптекарская лавка ингредиентов для зелий и лекарств. Куча разноцветных бутыльков стояла на пыльных полках настенных шкафчиков, со всех сторон свисали мешочки с травами, а на полу кое-где пылились мешки с крупами. С такими запасами умереть от голода или болезни нам не грозило.

Общими усилиями мы приготовили отвар, который должен был привести незнакомого парня в чувство.

– Спасибо за помощь, – улыбнулась я ворону. – Без тебя я бы еще полдня искала здесь даже одно маковое молоко.

– На здоровье, как говорится. Не на твое, чего ты улыбаешься, на здоровье этого поганца безродного. Хотя я бы оставил его умирать, – фыркнул Хмуря и улетел, словно его и не было.

Через полдня, когда я более-менее отмыла незнакомца от запекшейся крови и хорошенько напоила его вороньим зельем, он наконец пришел в себя. И даже румянец вернулся на его узкое, слишком худое лицо.

– Ну, а теперь рассказывай, – потирая руки, начала я. – Значит, ты был подмастерьем моей бабки?

Парень откашлялся, оперся спиной о старую подушку, на которую я натянула чистое постельное белье из шкафа, и внимательно на меня посмотрел.

– Ну да, конечно, как я и говорил, – кивнул он с готовностью рассказывать. – Спасибо за помощь, кстати.

– А что с тобой приключилось?

Паренька я не раздевала, само собой разумеется, и прямо сейчас он лежал под толстым пледом в тех же самых заляпанных кровью брюках, в которых я его и нашла. Обнаженную грудную клетку я кое-как перевязала, на голове, как оказалось, была просто глубокая царапина, которая сильно кровоточила, но легко поддавалась лечению.

– Да уж знамо дело что, – хмыкнул он. – Пришить меня пытались, как колдуна. Когда Ирмабелла была жива, ко мне старались не цепляться. Члены Тайной канцелярии, как и офицеры стражи, обходили меня стороной. Никому не хотелось переходить дорогу ведьме, которую опасался трогать даже сам король.

Парень заметил мои приподнятые брови и хмыкнул.

– Да-да, Ржавая вдова была опасным противником и смертоносным врагом. Скрытным, ко всему прочему. Даже мне, как подмастерью, мало было дано узнать о ее жизни. Однако и я был в курсе того, что старуха числилась на особом счету при дворе. Иногда исполняла заказы богатых дворян на разнообразные зелья. Даже порчу могла навести! Все это держалось в тайне, само собой. Но, в общем, эти мелкие поручения делали ведьму неприкосновенной в довесок к ее немаленькому дару, из-за которого ее и так не трогали. Все эти крысы из Канцелярии, они ведь что, думаешь, станут рисковать собой, нападая на могущественного колдуна? Я тебя умоляю, – махнул рукой он, явно входя в раж.

Похоже, история, которую он рассказывал, цепляла его лично.

– Нет! Конечно, нет, – продолжал он. – Эти шакальи бородавки только и могут, что нападать на неинициированных. Да еще на слабеньких от природы магов. Таким суждена лишь смерть в застенках или на виселице по обвинению в предательстве короны. А когда встречается шакалам кто-нибудь типа моей Ирмабеллы, чтоб огонь ей был оливковым маслом, так они и носа из своей Канцелярии не высунут!

Парень так разошелся, что даже покраснел и дышать стал тяжело.

А меня очень волновало не столько все то, что он поведал, сколько одна-единственная фраза:

– Эм… прости, «чтоб огонь ей был оливковым маслом»?

Парень тут же расслабился и ухмыльнулся, кивнув.

– Как бы ни любил я Ржавую вдову, но сейчас она, несомненно, в самом пекле, и пламя великого дракона Рока облизывает ее черную душу.

– Черную душу… – повторила я, даже от удивления откинувшись назад на стуле.

– Ирмабелла была черной ведьмой. Я думал, ты в курсе, раз ты ее внучка.

– Нет, увы, – покачала я головой, впервые, кажется, не слишком расстраиваясь, что не знала свою бабку. – Все мое детство прошло в детском доме.

Парень присвистнул, тряхнув короткими светлыми волосами.

– Насколько я понимаю, ты – одна из дочерей Клермона Сирье, нашего старого городского главы. Вот только я думал, что у него всего две дочери. Ты, выходит, третья?

Я пожала плечами.

– Насчет папули мне ничего не известно, но что-то такое и Ведьмономикон говорил…

Об отце разговаривать оказалось действительно неприятно. По всему выходило, что я не только могла бы с детства жить в нормальной семье, но и была бы обеспечена всем, чем нужно. Городской глава – это не нищий бездомный, который способен отдать дочь в приют, потому что ему не на что ее кормить. Городской глава – это очень-очень богатый и обеспеченный человек. Но дочь ли я ему? Почему же меня бросили?…

Приятнее оказалось считать, что это ошибка.

– Чуть больше месяца назад я получила письмо, что могу претендовать на наследство бабки, если сумею принять его. И если бы не Хмуря, признаться, не видать бы мне этого дома.

– Хмуря? Кто такой Хмуря? – сдвинул брови парень.

Я улыбнулась.

– Кстати! Ты-то мне и скажешь, как его зовут на самом деле, а то он не признается. Хмуря – это ворон, говорящий фамильяр Ирмабеллы. Я была так поражена, когда узнала, что моя собственная бабка настолько сильная ведьма, что ее фамильяр заговорил! До сих пор мурашки.

Я задорно протянула к парню руку, демонстрируя кожу в пупырках. Но тот что-то не проявил восторга. И брови его отчего-то поползли на лоб…

– Да, Ирмабелла и вправду была уникальной по силе колдуньей, – задумчиво проговорил он тогда. – И, вероятно, ее мощь вполне могла бы однажды разговорить какую-нибудь тварь. Вот только у старухи не было никаких фамильяров, потому что животных она терпеть не могла!

Настала очередь удивляться мне.

– Кто же тогда такой мой Хмуря?…

– А сам он не говорил? – начал размышлять бывший подмастерье. – Говорящие животные, так скажем, не встречаются на каждом шагу. Если он улетел от какого-то великого колдуна, то тот будет этим фактом крайне недоволен.

Меня слегка бросило в жар. Почему-то я о таком варианте вообще не подумала! А будет ли счастлив настоящий владелец фамильяра, если узнает, что я его птичку магическим договором привязала?…

– Вот только я не знаю ни одного волшебника или ведьму, которые были бы хотя бы немного равны Ирмабелле, – продолжал парень, почесывая затылок. – Это очень странно.

Я попыталась припомнить все, что произошло в первый день нашей встречи. Получалось, что ворон просто сидел на комоде в спальне бабки. А что он там делал – оставалось совершеннейшей загадкой.

– В любом случае за все это время Хмуря мне очень помог, – продолжала я. – А его таинственный предполагаемый владелец никак себя не обозначил. Да и Хмуря о нем не упоминал. При этом он исправно раз за разом расшифровывал мне все, что говорится в Ведьмономиконе, готовил меня к первому шагу инициации ведьм, учил, варил зелья… Даже вот этот отвар, который поставил тебя на ноги, тоже его изобретение!

Я улыбнулась, думая, что эта новость обрадует подмастерье. Хмуря ведь очень полезный!

Но парень отчего-то только сильнее помрачнел.

Я при этом продолжала:

– Ворон помог мне и волшебную лягушку из Сизых топей добыть. Там, конечно, не сильно сложное испытание получилось, но все же…

– Не сильно сложное? – переспросил тот, а на его брови я уже и вовсе не обращала внимания – они жили собственной жизнью.

Парень взял меня за левую руку и повернул запястьем вверх. Тонкая ровная линия первой Искры на светлой коже казалась восхитительно сочной.

Меня это так радовало!!!

Я снова невольно улыбнулась, проведя пальцами по рисунку.

– Да, по сути, ерунда, а не первое задание, – хмыкнула я. – Достал лягушку, чмокнул – и всего делов.

– Тебе повезло, что пауки Ядобога в Сизых топях уже много лет спят, никем не потревоженные. Бывали времена, что они и на город нападали. Тогда только колдуны и могли остановить нашествие. Говорят, Ирмабелла в молодости усыпила этих тварей поблизости от нашего Шишгорода, так что сейчас мы вроде как в безопасности.

Я стыдливо поморщилась.

– Ну, вообще-то, я их некоторым образом разбудила.

– Что? – ахнул парень и схватился за голову. – Ох ты ж, кикимора болотная…

– Кто кикимора, я?!

Ну, конечно, можно сказать, что не права я была, когда чихала в камышовую жижу, но чтобы сразу обзываться…

– Да не ты, – махнул он рукой. – В Сизых топях живет одна болотная кикимора по имени Ферлиза. Надо бы ее предупредить, что пауки проснулись, иначе она от неожиданности может и из лесу выскочить, пойти по деревням людей морить. А так, если предупрежу ее, может, уговорю сыграть паукам колыбельную. Она успокоится, пауки опять уснут. Это уж точно! От камышовой дудочки Ферлизы кто хочешь в спячку впадет. Да вот только мне что-то не хочется в топи-то лезть…

Я слегка побледнела.

– Кикимора – это разве не утонувшая черная ведьма?

– Ну да, болотная нечисть, – кивнул он. – Кучу людей извела в свое время, пока Ирмабелла ей домик в топях не организовала.

В этот момент я вдруг почувствовала себя как в той сказке, где чем дальше, тем страшнее.

 

Ну и бабка у меня была!

– Волшебненько, – пробубнила я, громко сглотнув, одновременно соображая, что натворила своим чихом. – А знаешь, я Хмурю попрошу. Пусть слетает к этой Ферлизе и попросит ее сыграть паукам колыбельную. Хороший ведь план, да? И тебе не придется идти…

Сама-то я бы точно второй раз в топи не полезла. У меня как-то колдовских перьев под мышками не наросло.

Впервые в жизни расстраивалась по такому поводу!

– Хмуря, конечно, будет в бешенстве, если я его попрошу, – добавила, представив физиономию ворона. – Опять, небось, недоведьмой назовет. Но он слетает, я уверена! Пауки ему не страшны, как и кикимора. По деревьям вроде бы никто из этих страхолюдин лазать не умеет.

Я усмехнулась, уже готовая звать своего верного пернатого рыцаря.

– Что-то не слишком твой Хмуря похож на фамильяра, – заметил вдруг подмастерье, явно уже не слишком беспокоясь о судьбе кикиморы и пауков. – Те не могут сказать дурного слова о хозяйке.

– Ну, – замялась я немного, пожав плечами, – наверно, как бы, дело в том, что он и не фамильяр фактически. Я же использовала заклятье магического договора, а не пыталась обзавестись животным, как это полагается. Мне же никто не объяснял, как это нужно делать. У меня и первая ступень инициации только сегодня появилась.

Я снова продемонстрировала ему запястье, словно извиняясь.

Парень широко округлил голубые глаза, и на худом лице они стали казаться огромными. Впрочем, не это главное. Главное то, что прямо сейчас у него на этом самом лице было такое выражение, словно он намекал на что-то. Например, на то, что ума у меня – как у нашей шальной курицы. Я прямо-таки без слов все понимала.

– Ты не произносила заклятья родства с фамильяром? – многозначительно спросил он.

– Нет, – хмыкнула я и отвернулась, убирая руку с полоской первой искры.

Очевидно, его моя ступень совсем не впечатлила.

– Ты в своем уме? – выдохнул вдруг он, подавшись вперед. – Что это вообще за птица?

– Фамильяр это, что тут неясного? И что может быть опасного в простом вороне, что ты так паникуешь? Ну не привязала я его как фамильяра, а зачем? Магия сработала и так, – махнула я рукой. – А навешивать лишнее клеймо на Хмурю я не хочу. Он и так от меня не в восторге…

– Откуда он взялся? Ты понимаешь, что фамильяры не разговаривают?

– Ну как это не разговаривают! – от досады хлопнула я ладонью по ноге. – У некоторых еще как говорят! Вот у великого Эльтуса Бледного, у Беладонны…

– Ага, и у сиротки из приюта, – усмехнулся он, скривив губы и перебивая меня.

Глупость. Очевидно же, что я просто подобрала чьего-то чужого фамильяра.

– Мне просто повезло найти говорящего ворона… хозяин которого наверняка давно умер. Вот и все. К тому же, может, я и уникальная, почему бы и нет? – повторила с нажимом.

– Ты прости, конечно, – хмыкнул парень, – но это Хмуря у тебя уникальный. А ты просто не инициированная ведьма, к которой привязан очень могущественный говорящий ворон.

– Ай, что б ты понимал, – фыркнула я и встала со стула, решив, что зря теряю время на споры. И дураку известно, что ни один человек не способен обращаться зверем или птицей. И если этот подмастерье намекал на нечто подобное, то у него явно крыша улетела, хлопая черепицей. Или удар по голове оказался серьезнее, чем я думала.

Фыркнув, я развернулась, намереваясь пойти раздобыть еды. Впрочем, совершенно не мешало при этом спросить у Хмури, нет ли у него живого и очень злого хозяина. И только пусть попробует мне не ответить!

– Кстати, как тебя зовут? – повернулась я к подмастерью, останавливаясь в последний момент.

– Эйвин Бронт, – улыбнулся он, как мне кажется, примирительно. Наверно, почувствовал, что я могу раздобыть для него еды. – А тебя?

– Мартелла, – ответила я. – Мартелла Довилье.

– Прекрасное имя, – проговорил он гораздо мягче, чем прежде. А за похвалу я даже была готова простить ему его твердолобость.

В общем, пока он окончательно не переманил меня на сторону зла, в смысле не настроил против Хмури, я хитро улыбнулась и бросила, ткнув пальцем на комод:

– Кстати, я ни на что не намекаю, но раз уж ты так удобно разместился в моем новом доме, то ты не стесняйся, займись делом! Вот этой лягушке надо найти у нас тут уютненькое и в меру мокрое место! Займись, а?

Эйвин перевел удивленный взгляд с меня на комод, а затем обратно. Он если и был против, то в виду не показал.

В этот миг с комода прямо из стеклянной банки важно поддакнула волшебная лягушка:

– Ква!

Как будто и правда понимала, о чем мы говорим.

Впрочем, от этих колдовских тварей всего, чего хочешь, можно ожидать. Один Хмуря чего стоит…

Кстати говоря, этот пернатый помощничек заскучать мне не дал. Уже буквально сутки спустя он открыл мне такую новость, от которой даже у меня волосы зашевелились. А нас, приютских, между прочим, сложно напугать!

Глава 6

Месяц Грозовых рек, 12 число.

В доме Ирмабеллы Довилье.

Этим утром я как раз затаскивала нашей курочке свежесобранной травки-муравки в ее вольер, когда ко мне подлетел Хмуря и сел рядом на одну из самых нижних веток раскидистой яблони. На самом деле мне казалось, когда я впервые появилась возле этого дома, что рядом не росло ни одного плодового дерева. А вот эта пушистая штуковина, усыпанная белыми цветами, была обычным чахленьким дубом, поеденным жуками. Сейчас же повсюду разносился сладкий аромат цветения, а земля местами была покрыта белыми лепестками.

– Цып-цып, Шаля, иди ко мне, – подозвала я цыпу, которой буквально недавно придумала имя.

– Шаля? – переспросил ворон, и я бы поклялась, что он приподнял бровь. Но бровей-то у птиц нет, поэтому пришлось остановиться на том, что это моя разыгравшаяся фантазия.

– Ну да, Шаля, – кивнула я. – Это укороченное от «шальная».

Курица в это время как раз выглянула из-за отверстия своего деревянного домика с насестом, где ей можно было спать, высиживать вкусненькие яички и прятаться от дождя. Она повернула голову так, чтобы видеть меня получше одним глазом – обоими одновременно ей, бедняжке, глядеть неудобно. Глаза-то у птиц там, где у людей уши!

– То есть «Хмуря» и «Шаля», да? – переспросил ворон, переведя взгляд с меня на курицу и обратно.

В этот момент мне показалось, что он подавил в себе желание повернуть голову точно так же, как пеструшка, чтобы лучше смотреть одним глазом. Хмуря ведь тоже был птицей, и глазами над клювом природа его, к сожалению, не наделила. Однако несмотря ни на что ворон никогда не пытался повернуться во время разговора более удобным ракурсом. Если задуматься, создавалось впечатление, будто он нарочно старается выглядеть более человечно.

Интересный факт! Насколько же сильно магия может поменять разум животного…

– Ну да, прекрасные имена, я считаю, – кивнула я, продолжая размышлять. – «Хмуря» тебе, кстати, очень подходит. Но это если ты, конечно, не хочешь сказать мне, как тебя зовут на самом деле.

Ворон фыркнул, но ничего не ответил.

Еще вчера он поведал мне, что хозяина у него нет. На вопрос, что с ним случилось, фамильяр отделался парой коротких фраз о том, что его хозяева долго не живут, а потом начал громко и каркающе смеяться.

Звучало довольно зловеще, но я-то знала, что он просто пытается меня напугать, поэтому особо не впечатлилась. Главное, что мне удалось узнать, это что ни один могущественный колдун не будет мне мстить за потерю фамильяра. А остальное уже не столь важно!

Шаля, наконец, поняла, что я не собираюсь в очередной раз воровать ее яйца, и вышла из домика, приступив к трапезе. Я поспешила отойти в сторону, потому что эта мадам и сквозь решетку могла клюнуть.

– Когда ты собираешься проходить второе испытание? – прокаркал в этот момент ворон, летя за мной следом. Я же направилась к близтекущей речушке с ведром воды. – Время-то идет. А я не собираюсь вечно тут с тобой торчать!

– Я думаю об этом, поверь, – кивнула я. – Мне и самой не хочется попасть в лапы Тайной канцелярии. Кроме того, королевские ищейки – не единственная моя проблема, признаться.

Я шла босиком по мягкой траве, большое пустое ведро поскрипывало в руке, а вокруг раскинулась спокойная утренняя тишина. Было так хорошо и вольготно! За все прошедшее время после побега с фабрики мне так и не удалось понять, насколько может быть восхитительна свобода. Мне постоянно приходилось чем-то заниматься, я никогда не оставалась без дела. Совершенно внезапно появилась острая необходимость добиться нормальной жизни для себя и Эйвина, который пока оставался с нами, а у меня не было ни малейшей мысли его выгонять. Нужно было обеспечить удобствами лягушку, курицу и ворона, которые тоже зависели от меня.

Впрочем, Хмуря, конечно, мало от кого зависел, но мне нравилось думать, что и ему я чем-то помогаю. Например, выделяю целую комнату для жизни, оставляю у него на столе стакан с зерном из бабулиных запасов, а еще раздумываю, как бы сходить на городской базар и накупить яблок. Денег пока не появилось, а воровать ради Хмури я была, признаться, еще не готова.

– Кроме Тайной канцелярии есть еще мои сестры, – продолжала я задумчиво, шаг за шагом погружая стопы в прохладную мягкую траву и получая от этого поистине волшебное удовольствие. В городе так не походишь – там одни камни да осколки дорожной плитки. Помои еще местами. – Я пока не поняла, почему ни одна из них не появилась на пороге нашего дома. Ведь наверняка наследство бабули не могло оставить их равнодушными. В конце концов, дом ведьмы хранит множество секретов, наверняка где-то в подвале можно найти дорогие магические артефакты. Кстати, нужно спуститься туда, а то так до сих пор и не было времени…

Я вдруг подумала, что могла бы продать что-нибудь, а потом приобрести вожделенные яблоки.

На все мои размышления ворон молчал, однако продолжал лететь рядом. Возможно, таким образом он пытался делать вид, что ему неинтересно. Но на самом деле я просто-таки чувствовала, как он скрывал, что ему очень даже любопытно! Вот и двигался рядом, не отставая ни на метр.

Я улыбнулась, решив, что раскусила умную птицу.

– Так вот, возможно, сестры не явились потому, что ни одна из них не имеет магического дара. Тогда это логично – вступить в наследство колдовским домом они бы не смогли. Поэтому, возможно, мне и не стоит их опасаться.

– А может быть, магическая печать на доме Ирмабеллы просто-напросто изначально была настроена только на тебя, – каркнул ворон, и у меня по спине прокатилась волна холодных мурашек. – И, учитывая, что дар передается по наследству, твои сестры все же обладают сильным колдовским потенциалом, но в дом попасть банально не смогли. Тогда выходит, что теперь они просто выжидают.

Хмуря замолчал, а я не могла отделаться от промозглого ощущения беды. Трава под ногами уже не казалась такой мягкой и приятной.

– Чего же они выжидают? – тихо спросила я.

– Того, что ты покинешь дом и сам лес, где тебя могут охранять чары Ирмабеллы. Вероятно, твои сестрички ждут, пока ты появишься в городе, чтобы убить тебя. Тогда наследство Ржавой вдовы снова станет бесхозным, однако на этот раз печати, которая их не пускала, больше не будет.

Я остановилась напротив реки, задержав дыхание. Стало вдруг ужасно страшно. И тот факт, что я сбежала с приютской фабрики и получила волшебное наследство, уже не казался радужным.

Быстрые воды речушки тихо журчали, переливаясь звонкой трелью. Рядом пели какие-то птицы, журчали мошки. Солнечные лучи брызгами золотого опала прыгали по древесным листьям, окрашивая их в тепло-изумрудный.

А мне было холодно и страшно.

Хмуря сел на большой влажный камень у самой реки и взглянул в свое отражение, распахнув огромные крылья. Тень от него упала в реку, и на миг мне показалось, что я видела кого-то на темном дне.

По позвоночнику прокатилась дрожь.

Однако стоило моргнуть, как наваждение исчезло.

– Умеешь же ты нагнать страху, Хмуря! – бросила я, прищурившись, и быстро опустила ведро в реку.

Зловеще-черное отражение ворона разбрызгалось и исчезло.

– Ничего, не явились же они за всю прошедшую неделю, а из леса я выходила! Значит, не больно-то они меня и контролируют. А может, никакие они не ведьмы, вот и вся загадка.

– Да-да, – каркнул Хмуря, как мне показалось, с мрачным смешком. – Тогда желаю тебе поскорее воссоединиться с сестрами, чтобы расставить все по своим местам.

– Эй! – возмутилась я, едва не выронив ведро. – А если они и правда ведьмы? Хватит желать мне всякую пакость!

Ворон весь затрясся от смеха, едва не соскользнув в реку по мокрому камню.

– Главное – верить в лучшее, недоведьмочка, – каркнул он.

Я наконец вынула ведро из воды и поставила на землю, уперев руки в бока и грозно взглянув на наглую птицу.

 

– Думаешь, если я умру, тебе удастся побыстрее отделаться от договора? А вот шиш тебе. С хреновухой. Буду жить-поживать…

– И ума наживать, – закончил за меня Хмуря, еще сильнее захохотав.

– И чего ты злой такой, а? Неужели хочешь посмотреть, как две колдуньи будут бедную меня на тот свет отправлять? Наверняка ведь ничего интересного!

Честно говоря, я уже не столько хотела вести диалог с этим поганцем, сколько намеревалась подобраться поближе и столкнуть его в реку. Там мелко – не утонет! Зато как весело будет наблюдать за превращением гордого ворона в мокрую облезлую курицу!

– Конечно, ничего интересного, – ответил Хмуря, не замечая моих поползновений. – Зато я наслажусь трогательной сценой воссоединения семьи, – каркнул он, и только дурак не понял бы, что это ирония. – Кстати, как ты относишься к сжиганию заживо? Мне кажется, твои сестры должны неплохо управлять огнем, учитывая, что они обе – внучки Ирмабеллы. Но даже если и не управляют, честное слово, я бы подсказал им пару приемов перед встречей с тобой.

От такой наглости я не выдержала и громко возмутилась:

– Да как тебе не стыдно!

А сделала я это прямо перед тем, как прыгнуть вперед и столкнуть дерзкую птицу с камня. Мне нужно-то было всего чуть-чуть его подпихнуть!

Но из-за того, что возмутилась я слегка раньше времени, Хмуря расправил крылья и взлетел вверх, а мне пришлось бестолково распластаться на берегу, ударившись о тот самый камень, где он сидел.

– Эх ты, а я-то к тебе со всей душой! – воскликнула я, потирая ушибленную руку и прикусив губу.

– Да-да, пой эти песни своей жабе, – хмыкнул ворон, развернулся и полетел прочь.

Я, само собой, не стала его останавливать, потому что сейчас больше всего мне хотелось его придушить. А дохлый фамильяр точно никак не сможет помочь мне получить инициацию!

Настроение слегка приупало. Со вчерашнего дня у меня не переставала болеть лодыжка, на которую накапал яд паука, а теперь вот еще кожа на локте рассечена и, похоже, будет большой синяк. Но все это было бы абсолютным пустяком, если бы мне удалось насладиться зрелищем возмущенно отряхивающегося от воды ворона! Однако, увы, пернатый нахал мне этой радости не доставил.

Впрочем, кое в чем Хмуря все же был прав. Я обязана как можно быстрее пройти инициацию. А раз уж мне настолько повезло, что Ведьмономикон Ирмабеллы опознал во мне ее родственницу, то этим нужно было пользоваться.

Тем более что после слов ворона огненная магия в руках моих таинственных сестер никак не выходила у меня из головы.

Едва вернувшись в дом, я поставила ведро на кухне и быстро направилась в спальню бабки. Это место вроде как оставалось неприкосновенным с момента нашего заселения. Мы обживали любые другие помещения, но только не комнату, которая, казалось, до сих пор хранила сам образ черной ведьмы по кличке Ржавая вдова.

Ведьмономикон лежал там же, где мы оставили его в прошлый раз. На столе.

Вот только на огромной старой книге неожиданно оказался мой мрачный фамильяр. Его черные перья на концах поблескивали серебром, а клюв отдавал медью. Зеленые глаза, как два изумруда, неотступно следили за мной.

Как будто он знал, что я приду.

Я повела плечами, стараясь скинуть с себя неприятное предположение.

– Что ты тут делаешь? – спросила я у него.

– Прилетел помочь тебе, хозяюшка, – мягко проговорил он, но я почти кожей ощущала, что он издевается. По крайней мере, в части слова «хозяюшка».

– Тогда слезь с книги, – бросила я, нахмурившись.

Все же было немного неприятно, что он меня так ненавидит. Но разве я виновата, что просто физически не могу его отпустить? Умирать-то никому не хочется, а без его помощи меня только смерть и ждет!

Конечно, если подумать, я могла бы попросить Эйвина помочь мне вступить в силу. В конце концов, звание подмастерья Ирмабеллы дорогого стоит.

Вот только станет ли парень помогать? Да, книгу-то он наверняка расшифрует, но полезет ли со мной в самое пекло? Ведь, например, из логова пауков я бы одна никак не выбралась.

Да и подвергать опасности чужого человека не хотелось.

А ворон… ворон уже почти свой, родной. К тому же улететь-то всегда проще, чем убежать.

Нет, без Хмури мне было никак нельзя!

Все то время, что я размышляла, ворон продолжил сидеть на Ведьмономиконе. Его большие черные когти бесцеремонно постукивали по кроваво-красному камню и царапали старую кожу переплета.

– Ты знаешь, что Искра земли была лишь первой ступенью инициации, верно? – хрипло проговорил он, прожигая меня зеленью своих глаз.

– Конечно, – кивнула я. – Ты упоминал это в прошлый раз.

– И знаешь, что кроме полученной Искры тебе нужно еще четыре? – продолжил Хмуря.

– Ну четыре так четыре, – пожала я плечами. – Давай уже, слезай, узнаем, что там дальше идет.

Дело в том, что в первый раз, когда мы с Хмурей открыли Ведьмономикон и я вписала в него свое имя, в нем появились инструкции лишь для первой ступени. Как получить остальные и что делать дальше, было совершенно неизвестно. Ворон тогда сказал, что продолжение явится наследнице Ирмабеллы тогда, когда будет выполнен первый шаг.

Ну что ж. Вот я здесь. Первый этап успешно пройден, и пора узнать, что ждет меня дальше.

Только эта возмутительная птица никак не слетала с переплета!

– Если ты прошла первую ступень за пару часов, это еще не значит, что с остальными будет так же, – прокаркал Хмуря, не сводя с меня глаз. – Большая часть магически одаренных людей просто не способна пройти инициацию в принципе, настолько это сложный путь.

Я сдвинула брови, переминаясь с ноги на ногу. Что-то обожженная кожа на лодыжке стала ныть сильнее. Сегодня утром я намазала ее успокаивающей мазью собственного приготовления. Там были перетертые листья подорожника и мяты, семена мака и оливковое масло. На большее меня не хватило, а просить помощи у ворона… я не стала.

– Что ж теперь? – мрачно бросила я. – Ты сам сказал, что не стоит терять времени. Или я неправильно поняла твое выступление у реки?

Я приподняла бровь, выдержав тяжелый взгляд ворона, и тот неожиданно склонил голову набок. Словно был чем-то удивлен. Даже привычная спесь исчезла из колдовских глаз.

– Есть более быстрый способ, – вдруг сказал он, чем поверг меня в полный шок.

– Быстрый… способ? – выдохнула я.

– Да, – кивнул он совершенно серьезно, и я поняла, что это тот самый редкий момент, когда фамильяр не издевается надо мной. – Есть способ пройти инициацию, минуя получение колдовских Искр. Не тратя, возможно, месяцы и годы твоей жизни. Не рискуя собой. Ты можешь стать ведьмой уже завтра, Мартелла. Готова ли ты к этому?

Я затаила дыхание, громко сглотнув.

Готова ли я к этому?…

Естественно, готова. Почти с самого детства я думаю только о том, чтобы научиться контролировать свои смертоубийственные силы, от которых всю мою жизнь был лишь вред и пока совершенно никакой пользы. Готова ли я к тому, что больше не буду чихать ураганным ветром и от случайного испуга бить окружающих молниями?…

Я была готова к этому всю жизнь. Вот только в словах ворона мне, как никогда прежде, слышался подвох…

– А что же надо делать? – спросила тихо, почему-то чувствуя, что ответ мне не понравится.

Впрочем, я еще не знала, насколько он мне не понравится…

– Ничего сложного, – каркнул он. – Придется всего лишь убить человека.

– Что?! – выдохнула я, не веря своим ушам.

Впрочем… чего-то подобного стоило ожидать.

– Как ты думаешь, – продолжил вдруг он, сверля меня изумрудными угольями своих глаз, – почему большая часть колдунов, как правило, черные?

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить все, что знала о колдунах вообще. Настоящих инициированных магов в нашем королевстве было очень мало. А последние годы их и вовсе становилось все меньше и меньше, потому что на всех одаренных велась тайная охота. Так что мне как-то не приходило в голову считать, какое число из этого крохотного количества волшебников является черными, а какое – белыми.

Но, если задуматься, темных колдунов я могла вспомнить гораздо больше, чем светлых. Даже исторически среди светлых великих магов мне был известен лишь Эльтус Бледный. Все остальные оказались на стороне зла.

– Но… как же так?… – мне хотелось поспорить с Хмурей, но я чувствовала, что он прав.

– Все просто, – каркнул он в это время. – Чтобы быстро совершить инициацию, минуя опасные испытания, нужно убить. Но даже это еще не все, – добавил он мрачно. – Даже те колдуны, которые рискнули собой и вступили в силу как светлые, получив все Искры, очень часто все равно становятся темными в процессе своей жизни. А все потому, что только черная магия способна дать в кратчайшие сроки истинное величие.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru