Умоляй, ведьма. Часть 1

Сильвия Лайм
Умоляй, ведьма. Часть 1

Пролог

Месяц Сгоревшего солнца, 3 число.

Трудно было поверить, что я здесь. Длинный коридор дворца пестрил дорогими гобеленами, мраморными статуями, украшенными золотом, серебряными канделябрами и нитями хрусталя, свисающими прямо с потолка. А я бежала вдоль всего этого великолепия, практически не замечая.

Сердце билось отчаянно быстро.

Я должна была найти Дрейгона. Как можно скорее!

Оставалось лишь надеяться, что еще не поздно…

Я уже видела перед собой комнату для переодевания в королевском дворце. Осталось совсем немного.

За спиной с грохотом упали и покатились по полу доспехи, а я, не повернув головы, дернула ручку входа, влетела внутрь знакомого помещения и захлопнула за собой дверь.

Никто не должен был видеть, с кем я разговариваю. Никто не должен был знать, что Дрейгон здесь, со мной.

Черный колдун в королевском дворце стал бы новостью дня!

Я огляделась по сторонам, даже не замечая, как беспокойно мну ткань платья, из последних сил сдерживаясь, чтобы не начать грызть ногти.

От странного предчувствия горло сдавило спазмом.

Я продвинулась чуть глубже в комнату, приблизилась к большому окну и отдернула шторы.

День клонился к вечеру, но до заката, хвала богам, еще далеко! Значит, бояться должно быть нечего!.. И все же почему-то я боялась.

Как оказалось – не зря.

Стоило развернуться, как чьи-то сильные руки схватили меня за плечи и резко прижали к стене.

Воздух вышибло из груди, а желтоватый свет вечернего солнца вдруг словно исчез, заслоненный чьей-то темной широкоплечей фигурой.

Грудную клетку сжало спазмом ужаса.

Время замедлилось. Я подняла глаза, взглянув в узкое, чуть бледное и такое знакомое лицо, обрамленное длинными черными волосами. Кое-где на концах они переходили в сумеречную рыжину, и я словно впервые обратила внимание на то, как похожи они были на черно-медные перья ворона.

– Дрейгон?… – выдохнула я, глядя в глаза, заболоченные мраком, не веря тому, что вижу.

Невозможно. Я опоздала…

Глаза не обманывали. Прямо сейчас передо мной стоял не тот Дрейгон, которого я знала. А истинный черный колдун.

Лязгнуло лезвие, с предупреждающим, опасным шорохом выйдя из ножен и оказавшись у моего горла.

Острая как бритва, сталь холодила кожу, когда мужчина наклонился к моему уху и, чуть рыча, выдохнул:

– А теперь умоляй, ведьма…

Глава 1

За два месяца до этого.

Месяц Грозовых рек, 3 число.

Передо мной прямо посреди лесной поляны возвышался небольшой деревянный дом, будто выросший из самой земли, как один из грибов, которых тут было несчетное количество. Солнце светило ярко, пробиваясь сквозь изумрудные кроны деревьев и роняя золотые блики на все вокруг.

Не верилось, что я наконец здесь! Не верилось, что сбежала из работного дома, куда отправляли всех детей приюта Алого Ветра. Места, где я выросла.

Оставалось надеяться, что за мной не организуют погоню, но ожидать можно было всего, чего угодно. По закону после выпуска из приюта я обязана отработать не менее пяти лет на самой грязной и низкооплачиваемой работе, которую мне предложат. Что-то вроде службы королевству. Кого-то из выпускников отправляют на стройку, кого-то – в шахты и рудники. Так что мне, в общем-то, еще повезло оказаться на обычной фабрике, где еще две сотни таких же, как я, сирот занимались изготовлением грубого рубища для бедняков. Потом эта одежда шла в тюрьмы, монастыри, детские дома и приюты. Раньше я в таком ходила, теперь приходилось и шить. Не самая тяжелая обязанность, но малоприятная.

И это при том, что у меня, как оказалось, есть родня! То есть тот факт, что я всю жизнь провела в приюте, а теперь была вынуждена сама же и оплачивать свое там пребывание, был какой-то чудовищной ошибкой!

Вот свезло так свезло!

Но об этом лучше сейчас не задумываться, а сконцентрироваться на цели.

Я приблизилась к дому, рассматривая его остроконечную, немного бесформенную крышу, к которой в некоторых местах будто прилипли птичьи гнезда. Скользила взглядом по толстым бревнам, поеденным жуками и покрытым подозрительной черной плесенью.

Ставни дома были открыты, желтоватые оконные стекла, как ни странно, целы.

Жилище производило впечатление полностью заброшенного, но это могло оказаться и не так.

Я подкралась поближе, пытаясь разглядеть за стеклом хоть какие-нибудь признаки жизни. Но вокруг было все так же тихо и безлюдно.

Узкая тропинка, что вела к крыльцу дома, выглядела почти нехоженой, слегка поросшей травой. Кое-где вверх из нее пробивались тонкие сизые поганки, причем ни одна из них не была примята человеческой ногой.

Все указывало на то, что в дом никто не заходил относительно длительный срок. Достаточный для того, чтобы подросла новая растительность, а лесная поляна стала выглядеть дикой и… какой-то волшебной.

Но как это возможно?…

Я подошла ближе, тщательно глядя под ноги и стараясь не раздавить мелкие поганочки на тропе. Поднялась по деревянным ступенькам на крыльцо и опасливо потянула на себя дверь.

Петли тихо скрипнули, и я резко остановилась, чтобы не издавать лишних звуков. Аккуратно оставив в проходе щель, через нее проникла внутрь. В место, о котором грезила всю последнюю неделю, которое снилось мне ночами и не покидало моих мыслей, кажется, ни на минуту.

В дом моей недавно почившей бабки.

Буквально неделю назад я получила письмо, написанное рукой какого-то городского клерка. На белом листе с оттиском королевской траурной службы значилось:

«Сим посланием спешим уведомить вас, что гранда Ирмабелла Довилье благополучно скончалась двадцать седьмого числа месяца Черного снега. Все ее имущество, защищенное колдовской печатью, теперь переходит по наследству к одной из трех ее внучек. А именно: к той, которая явится в дом и первая предъявит на него свои права…»

Мое имя, которое было записано в домовой книге приюта, куда меня подбросили после рождения, значилось как Мартелла Довилье. И на момент получения письма я не знала, что являлось для меня большим шоком. То, что у меня, оказывается, были родственники, или то, что одна из них, моя бабка, оставившая наследство, еще и настоящая вступившая в силу ведьма!

С того момента я целую неделю искала удобный случай, чтобы сбежать с фабрики. За нами довольно серьезно следили, и это оказалось далеко не простой задачей. С каждым днем я все больше впадала в панику, ведь, судя по письму, у меня было еще две сестры, которые наверняка тоже планировали получить наследство.

Вот только они не жили в приюте! Не знаю, как так вышло, что где-то у меня осталась семья, а меня одну выкинули, как мусор, на улицу. Сейчас мне было не до этого. Главное, что я просто обязана была вступить в наследство раньше таинственных сестер, которым наверняка и так неплохо живется!

Почему я в этом так уверена? Да потому что кому угодно живется хорошо, если он не провел все года, что себя помнит, в детском доме, а затем не был вынужден отрабатывать это с рассвета до заката за гроши следующие пять лет.

Постаравшись не отвлекаться от намеченной цели, вспотевшими ладонями я пригладила подол первого в моей жизни красивого светло-голубого платья. Я купила его, как только сбежала с фабрики, потратив на это все деньги, что у меня были. Все, что удалось скопить за полгода работы из тех медяков, что нам все же иногда платили. Денег больше не было нисколько, и я даже боялась думать о том, что буду есть и где жить. Однако, несмотря ни на что, едва натянув новое платье, я почувствовала себя едва ли не самым счастливым человеком в мире. И правильно! Потому что где вы видели несчастную ведьму да в старых тряпках? Любая уважающая себя колдунья должна выглядеть блестяще, и хоть я еще ни разу не колдунья, но надо же с чего-то начинать! Творить волшбу я не умею, поэтому буду старательно блестеть.

Кроме того, в этом наряде на улице меня не принимали за нищенку, сбежавшую из работного дома, так что все было не зря.

Поправив рыжую прядь, упавшую на глаза, я втянула в себя теплый застоявшийся воздух дома и прошла глубже в холл.

Помещение было укрыто мраком и пылью, и только из одного окна, ставни которого стояли распахнутыми настежь, внутрь лился свет. Вскользь я прошлась взглядом по мебели, столу, кухонной утвари, двигаясь все глубже в центр дома. Мне нужно было понять, что делать дальше.

Вроде как только что я вошла в жилище почившей ведьмы, а значит, где-то на входе магическая печать пропустила меня как одну из наследниц. Но значило ли это, что я теперь владею домом? Или, может быть, кто-то был здесь до меня, а я опоздала?

Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что нужно двигаться дальше.

Я шла прямо по коридору медленно и тихо, словно дом старой колдуньи в любой момент мог ожить. Честно говоря, у ведьм и не такое случается, поэтому лучше быть осторожной. Чуть позже, задумываясь об этом дне, я поняла, что меня влекло вперед словно невидимыми нитями. Это был рок. Или судьба – не знаю. Однако сейчас я двигалась, боясь лишний раз вздохнуть и не зная, куда поворачивать.

Но вот впереди показалась дверь в какую-то комнату. И она, будто приглашая, была приоткрыта…

Сердце пропустило удар.

Я чувствовала, что мне нужно именно туда, но даже представить не могла, что там найду.

Честно говоря, я с детства умела влипать в неприятности, но обычно выходила из них победительницей. Если падала в лужу перед всем приютом, то потом оттуда меня доставал самый симпатичный мальчик. Если меня наказывали, заставляя сидеть в одиночестве в «исправительной комнате», то ко мне обязательно через щель в полу приходил беспризорный кот. И мне было совсем не скучно. Кстати, коту я тогда дала кличку Липка, и мы могли сутки напролет во что-нибудь играть.

 

Конечно, все равно ничего веселого в моих неудачах не было, ведь грязной мне тогда приходилось ходить целый день, а в приютском карцере меня и вовсе заставили сидеть двое суток. Просто мне всегда было приятнее считать, что любое плохое событие должно обязательно привести к чему-то хорошему.

Поэтому когда я толкнула вперед ту самую дверь, что будто манила меня из самого конца коридора, то совсем не удивилась случившемуся дальше. От резкого движения за дверью что-то громыхнуло и начало падать прямо на меня.

Во мраке я сперва не сообразила, что это, инстинктивно выставив вперед руки и прикрываясь. Меня стукнуло по голове, я вскрикнула от неожиданности, и спонтанная магия сорвалась с кончиков пальцев.

Вспышка света озарила комнату, волна силы распространилась от меня во все стороны. Воздух зашевелился, будто превратившись в простыню, которую кто-то хорошенько встряхнул, и все предметы в помещении пришли в движение.

Да, вот так и действует магия неинициированной ведьмы! Творится мрак знает что! Так и помереть недолго, а я, признаться, этого очень не хотела бы. Нет, конечно, может быть, в смерти ничего страшного и нет! Но, как говорится, не попробовав – не узнаешь, а я как-то пробовать совершенно не хотела.

Это, кстати, была еще одна важная причина, по которой я торопилась в дом почившей гранды Ирмабеллы Довилье. Мне просто необходимо было пройти инициацию ведьм и вступить в силу! Иначе дар так и останется спонтанным, грозящим в любой момент вызвать в катастрофу. Самостоятельно без наставника стать настоящей колдуньей почти невозможно, и я надеялась, что в доме родственницы хотя бы найдутся необходимые книги.

В общем, возвращаясь к происходящему: вокруг стоял совершеннейший кавардак, и я даже не заметила, как поцарапала руку. Когда с пальцев сорвалась магия, что-то снова оглушительно загремело, а затем я услышала такую отборную порцию ругательств, что даже мне стало стыдно. А, надо заметить, приютские дети за свою короткую жизнь успевают всякого наслушаться.

– Кто здесь?! – воскликнула я, хватая первое, что попалось под руку.

Это была длинная гладенькая деревянная палка. Когда я открывала дверь, именно она резко упала на меня, стукнув по голове и вызвав все то, что произошло дальше.

Я опустила голову, пытаясь понять, что это вообще такое, и тут же покраснела. Оказалось, что это обычная швабра. По всему выходило, что я едва не разрушила дом старой ведьмы только потому, что на меня напала швабра.

Хорошо, что смущаться было некогда.

В комнате подозрительно затихло.

– Кто здесь, я спрашиваю? – двинулась вперед, выставив перед собой щетку в качестве оружия. – Предупреждаю, я сильная ведьма и при любом неверном движении превращу тебя в… жабу. Кем бы ты ни был!

Конечно, я блефовала, мне даже неизвестно было, как повторить вот тот самый всплеск магии, который только что произошел. Но таинственному гостю в доме Ирмабеллы это знать было необязательно.

После моих слов впереди снова раздался шум. И на этот раз я увидела, что на старом деревянном комоде шевелится и гремит… ведро.

– Да подними это уже! – раздался крайне раздраженный голос, и ведро снова загремело.

Я, конечно, выполнять просьбу не торопилась. Тем более что у меня от страха сердце провалилось куда-то низко-низко. Теперь, как пить дать, будет стучать где-нибудь в области левой пятки.

– Говорящее ведро… – пробубнила я, нервно хихикнув.

Чего только моя бабка не сотворила при жизни!

– Сама ты ведро! – гаркнуло ведро и упало на пол.

А на комоде остался крайне взъерошенный и злой… ворон!

Он расправил крылья, словно проверяя, не повреждены ли они. Перья торчали в разные стороны, парочка даже выпала, по огромной когтистой лапе стекала тоненькая полосочка крови.

Мне даже стало его немного жаль. Но на царапину птица не обращала никакого внимания. Зато факт выпавших перьев его явно беспокоил. Заметив их лежащими на комоде, ворон склонил голову, схватил их огромным черным клювом, отливающим медью, и начал всовывать себе обратно в крыло. Словно они могли там удержаться…

– Зачем ты это делаешь? – выдохнула я удивленно.

Птица повернула ко мне голову, сверкнув удивительно яркими изумрудно-зелеными глазами. Они светились как два драгоценных камня, буквально утягивая в свою глубину.

Может, мне показалось, что тут кто-то ругался? Мало ли у меня галлюцинации от голода… Может, это просто обычная птица и она вовсе не умеет разговаривать?…

– Ворон без перьев – как ведьма без платья, – низким и хриплым голосом каркнул он в ответ. И так хитро склонил голову набок, оглядывая меня с ног до головы, словно был в этой фразе некий скрытый смысл, которого мне было не понять.

А я, кажется, перестала дышать. Говорящий ворон – это же еще удивительней, чем говорящее ведро! И вовсе не страшно!

За свою жизнь я слышала всего о нескольких животных, способных разговаривать. Подобные случаи можно было буквально пересчитать по пальцам. Звери приобретали способность говорить только в том случае, если служили фамильярами у очень сильных магов. Просто невероятно сильных! Например, у великого волшебника Эльтуса Бледного, что жил в прошлом столетии и был правой рукой самого короля, был кот, который любил рассказывать сказки. А у черной колдуньи Беладонны, что полвека назад терроризировала окраины королевства, жил филин, что сыпал саркастичными шутками. Но на этом все! Больше я не слышала ни об одном зарегистрированном говорящем фамильяре!

В общем, передо мной оказалась страшная редкость. Судя по всему, это был фамильяр моей бабки. А я и не предполагала, что Ирмабелла Довилье была великой колдуньей! Иначе ворон бы у нее просто-напросто никогда не заговорил. У обычных волшебников животные остаются простыми животными.

Я знала, что после смерти хозяев фамильяры могли попасть к другому колдуну. Поэтому я просто не могла поверить собственной удаче. Я же говорила, что из всех неприятностей, которые случались со мной в жизни, мне удавалось извлекать выгоду? Вот и сейчас, обнаружив перед собой говорящего ворона, я поняла, что просто обязана воспользоваться возможностью!

Это была определенно судьба. Потому что единственным настоящим заклятьем, которое я знала, было заклятье магического договора. Мне удалось подглядеть его среди волшебных свитков буквально вчера!

Это произошло на базаре, рядом с лавкой, где я потратила все свои сбережения. Оттуда я вышла в новом платье, в котором меня уже не принимали за нищую. Теперь продавцы охотно разрешали мне смотреть свитки, надеясь, что я их куплю. Вот так я и застряла по пути сюда в одном из магазинчиков волшебных предметов. Одним из товаров как раз был свиток магического договора. Он привлек мое внимание тем, что был чрезвычайно короток. Заклинание казалось невероятно простым, я была уверена, что смогу запомнить его, не покупая свиток. Оставалось лишь выучить правильную постановку рук в колдовском жесте – и готово! Мое первое заклинание!

А теперь мне предоставлялся прекрасный шанс проверить свои способности.

Ну, не получится – и ладно! Ничего не произойдет. Просто магия выплеснется вхолостую и не сработает. А в случае удачи я получу уникального говорящего фамильяра!

И хотя я никогда не тренировалась и понятия не имела, как вообще нужно колдовать, перед глазами стоял только тот самый волшебный свиток. Так, словно я только что держала его в руках.

Я обязана была рискнуть! Если удача снова будет на моей стороне, может быть, я даже войду в историю, как Беладонна и Эльтус Бледный!

Поэтому руки сами сложились в магический жест, что был изображен на свитке, а с губ быстро-быстро сорвались слова:

 
– Кровью и пеплом,
Сталью и ветром,
Солнцем и тьмою
Заклинаю:
ОСТАНЬСЯ СО МНОЮ!
Пока цепь не сомкнется,
Договор не разорвется!
 

И грянул гром.

Глава 2

Все еще месяц Грозовых рек, 3 число.

Но почти сразу же все стихло.

Едва я произнесла первое слово, как зеленые глаза ворона широко распахнулись. Кажется, пока я читала заклятье, он даже хотел что-то предпринять, остановить меня.

Огромные черные крылья раскрылись, а в следующий миг я уже закончила колдовство.

От рук, сложенных в магический символ, отделилась призрачная веревка и ударила в ворона, шевеля его перья так, словно обладала плотностью, будто была физически ощутима.

Ворон медленно перевел взгляд со своей груди, куда впиталась магия, на меня.

Я была готова закричать от радости, что все получилось! Вот только изумруды глаз птицы опасно сверкнули желтым огнем, и мне стало сильно не по себе.

Честно говоря, от взгляда ворона меня пробрала знатная дрожь.

Я попыталась взять себя в руки. Демонстративно подошла к окну и сорвала с куста шиповника, что торчал прямо в распахнутые створки, один цветок. Прикрепила к голубому платью и сразу же почувствовала себя лучше. Этот нехитрый жест позволил мне взять себя в руки и сконцентрироваться на красоте наряда, а не на тяжелом взгляде огромного черного фамильяра.

Как будто обычная жалкая птица могла мне что-то сделать! Да пусть он хоть трижды редкий субъект и дивная магическая тварь. Все равно он лишь ворон и не более того! Принесу ему фруктов да зерна – и будет весь мой!

Однако, если бы взглядом можно было бы убивать, фамильяр, как пить дать, сжег бы меня на месте примерно так же, как раньше отцы-монахи сжигали всех колдунов.

Хорошо, что сейчас подобной ереси уже не происходит!

– Какого мрака случилось, я не понял? – прокаркал ворон, в один миг взмахнув крыльями и перелетев ко мне через всю комнату.

Я едва не дернулась в сторону, лишь в последний миг остановив себя. Еще не хватало шарахаться от птицы! Он, вон, даже не сообразил, что я сделала. Сразу видно – обычный необразованный комок перьев. Подумать только, а еще у бабки моей служил!

– Ничего особенного, – махнула я рукой, все же делая крохотные полшага назад.

Когда ворон подлетел ко мне, усевшись на высокий напольный канделябр, от его веса тот зашатался, но устоял. Ворон-то при ближайшем рассмотрении оказался не меньше локтя в высоту! Громадный! Клюв поблескивал металлом и выглядел ужасно острым.

Прямо сейчас мой новый друг оказался так близко, что я могла протянуть руку и провести пальцами по его густым черным перьям, которые так интересно серебрились на концах. Но делать я этого не стала, хоть и страшно хотелось потискать животинку.

Это же был мой новый фамильяр! До сих пор поверить не могу. У меня никогда не было фамильяра! Конечно, его и не могло быть, я ж не ведьма, но… теперь-то все изменилось!

Где-то под ребрами слишком явственно ощущалась та самая призрачная цепь, что протягивалась из моей груди и исчезала в птичьей. Сейчас ее было не видно, но я впервые в жизни совершенно отчетливо чувствовала действующее колдовство.

Это так воодушевляло!

Хотя, конечно, было и немного страшновато.

– То есть ничего особенного в магическом договоре на крови для тебя нет, маленькая ты лживая недоведьмочка? – каркнул вдруг мой фамильяр, но мне показалось, что он это и вовсе прорычал.

– В магическом договор? Так ты все понял? – ахнула я. Значит, все же образованный фамильяр попался! – Так чего тогда спрашиваешь? И никакая я не недоведьмочка, – добавила, запоздало возмутившись.

– Где ты выучилась этой магии и как смогла повторить? – хрипло спросила крайне злая птица. – Я же вижу, что ты не инициированная.

Я пожала плечами.

– Просто я талантливая. Прочитала заклятье в одном из свитков на базаре. Да там сложного-то ничего не было!

Я отмахнулась от него, не понимая, чего он вообще так разозлился. Неужели не нравилось быть фамильяром моей бабки? Какая ему разница, кому служить, ей или мне?…

– Ничего сложного, говоришь, – опасно процедил он, тряхнув своей раненой ногой, отчего пара капель крови слетела на пол. Затем перевел взгляд на мою руку и чему-то усмехнулся.

Мрачно так. Впечатляюще.

Я проследила за его взглядом и нашла ту самую царапину, которую получила, входя в комнату. И тут до меня начало потихоньку доходить, что, похоже, заклятье было несколько сложнее, чем я думала. Для него нужна была кровь! Причем обоих членов ритуала!

– И что же послужит цепью… хозяюшка? – проговорил ворон вдруг обманчиво мягко. И я прямо-таки почувствовала, как с его слов сочится яд.

Зеленые глаза горели совсем не мирным огнем.

– Цепью? – не поняла я, громко сглотнув и потерев грудь в том месте, откуда начиналась связывающая нас магическая нить.

Ворон многозначительно кивнул на мою руку, что касалась солнечного сплетения, и процитировал, демонстрируя либо отменную память, либо пугающую осведомленность в заклятьях:

 

– «Пока цепь не сомкнется, договор не разорвется». Так что будет условием, разрывающим договор?

Я хлопала глазами, с трудом соображая, что, похоже, заклятье еще не зафиксировано. Я обязана была назвать причину, по которой инициировала договор, чтобы заклятье окончательно вступило в силу!

В голове закрутилась куча мыслей.

По-хорошему, было бы неплохо все прекратить и отпустить несчастную птицу, которая явно не жаждала быть ко мне привязанной. С другой стороны, ну где еще я найду такого помощника, как этот? Ворон служил еще моей бабке-ведьме! Кто, как не он, сможет помочь мне вступить в силу как колдунье? Кто, как не он, расскажет, как правильно принять бабушкино наследство раньше моих сестер?

Может быть, это несколько меркантильно. Но давайте говорить начистоту: без этой злобной птицы я могу уже завтра просто-напросто остаться на улице без еды, воды и дома. Без магии, которая могла бы дать мне путевку в жизнь. Без каких-либо перспектив к будущему.

Мне придется либо вернуться на фабрику к рабской работе, за которую даже не будут платить, либо побираться на улице за кусок хлеба.

Кто вообще в здравом уме пойдет на это?

И все же, возможно, эта птица вовсе и не так полезна, как я себе напридумывала, тогда, конечно, лучше отпустить. Жестокостью и садизмом я никогда не отличалась.

– А ты знаешь, как я могу получить в собственность этот дом? – спросила я осторожно, прежде чем принять окончательное решение.

Ворон прищурился. Кажется, он понимал, что от его слов будет многое зависеть. Скажет ли он в этом случае правду?…

Ведь на кону стоит вся моя будущая жизнь.

– Да.

Горячая волна лизнула позвоночник.

– А ты знаешь какие-нибудь заклятья? – продолжила я расспрос, пытаясь понять, насколько полезен может быть такой фамильяр мне, как будущей ведьме.

Ворон прищурился еще сильнее и даже словно весь напрягся.

– Да, – каркнул он после короткой паузы, словно через силу.

У меня начало складываться впечатление, что он не может солгать и от этого ужасно злится.

Зато я была на седьмом небе от счастья. Это же какая удача! Он же и магии может меня научить получше любой колдовской книги! С ним я точно сумею пройти инициацию!

Похоже, ворчливой птице от меня все же никуда не деться. Подумаешь, поработает еще немного фамильяром молодой ведьмы? Делов-то куча! Я ж сразу же отпущу его, когда сделаю то, о чем мечтала с самого детства!

– Тогда решено! – воскликнула я, едва не хлопнув в ладоши. – Ты поможешь мне войти в полную силу ведьмы, а затем станешь свободным!

Как только эти слова сорвались с моих губ, цепь, что связывала нас, сверкнула серебряным огнем и потухла. На ее месте в груди осталось легкое чувство тепла, словно некая печать, напоминающая о том, что магия-то никуда не делась. Ее больше не было видно, но сила услышала мой приказ и зафиксировала его магическим договором.

Заклятье сработало.

Но обо всем этом я подумала уже позже, потому что сразу же после того, как я закончила говорить, глаза ворона округлились, сам он весь надулся, словно став больше, распахнул крылья и громко прорычал:

– ЧТО?! Ты в своем уме, глупая ты недоведьма!

Крылья захлопали, канделябр зашатался, грозя упасть прямо на меня, вокруг начали подниматься столбы пыли.

Я едва успела вскрикнуть и отскочить в сторону, как канделябр все же упал, свечи покатились по полу, а невоспитанная птица начала кружить вокруг, будто нарочно задевая меня крыльями. А они были, между прочим, огромные! И все это очень походило на то, будто кто-то небольно, но увесисто шлепал меня по плечам и спине.

– Эй-эй, перестань! – воскликнула я, отбегая в сторону, заново хватаясь за швабру и прикрываясь ее волосистой частью. – Что на тебя нашло? Ты же сам спросил, я и ответила!

Ворон еще раз возмущенно каркнул, и на этот раз это было похоже на крик отчаяния. Он сделал последний круг вокруг меня, затем подлетел к распахнутому окну и уселся на подоконник возле цветущего шиповника.

Казалось, что он совершенно успокоился. Только оставался все таким же злым, как прежде. Грудь в черных перьях высоко вздымалась, зеленые глаза смотрели на меня с плохо скрываемой яростью.

– Ну и чего ты разозлился? – рискнула спросить я, все еще не убрав из рук швабру и опасливо выглядывая из-за торчащих в разные стороны полуоблезлых щетинок. – Мы с тобой подружимся, слово будущей ведьмы! А ты мне просто немного поможешь, ну что тебе, жалко, что ли? Я тебе вкусных яблок принесу.

Я совсем вылезла из-за швабры и примирительно улыбнулась.

– Могу даже червей насобирать! – подмигнула я ему, а ворон как-то странно каркнул. Был бы он человеком, я бы подумала, что он подавился.

Затем он глубоко вздохнул, мрачно на меня глядя. А после продолжительной тяжелой паузы, когда я уже решила, что ответа вообще не последует и надо было вместо червяков предложить гусениц или улиток, вдруг ответил:

– Инициация ведьмы может тянуться годы.

Я ошарашенно открыла рот да так и закрыла его, не в силах что-то ответить.

На годы я, конечно, не рассчитывала…

А ворон все так же продолжал прожигать меня своим пронзительным взглядом.

– Как тебя зовут? – спросил он тогда.

Я облегченно вздохнула. Ну вот, диалог уже почти налажен!

– Мартелла, – с готовностью ответила, улыбнувшись.

– Мар-р-ртел-л-ла, – протянул он каким-то грудным голосом, от которого у меня мурашки прокатились по спине.

– А тебя? – поспешила узнать я.

Но ворон неожиданно не ответил. Вместо этого он хмыкнул и бросил, разворачиваясь в сторону леса:

– Вряд ли мы подружимся, Мартелла. – А затем взмахнул огромными крыльями и улетел.

А я осталась в доме совершенно одна, не зная, вернется ли он еще и что вообще делать дальше.

Было страшновато.

– Ну, волшебненько, – пробормотала я, вздохнув, глядя в точку, где исчезла птица. Почему-то стало немного одиноко.

Вот только в тот момент я еще до конца не осознала, что одинокой мне теперь не быть. А с вороном мы связаны намертво.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru