Сильвер Спрингс Выбери Меня

Глава 5

25 ЯНВАРЯ 2010

Вечеринка была спокойной. Не той, где танцуют на столах. Просто вечер. Пиво в пластиковых стаканчиках, карты, разложенные на журнальном столике, музыка из колонки, свет, который был слишком ярким, а хотелось приглушить.

Мы играли в покер. Эндрю мухлевал, Кристи закатывала глаза, Макс молча выигрывал, а Майя подсказывала ему, глядя в его карты. Я сжимала в руках стакан, кивала, улыбалась, вставляла «да», «нет», «точно». Но краем глаза всё время смотрела на дверь.

— А сегодня будут ещё ребята? — спросила Кристи, развалившись на подушках.

— А ты ещё кого-то ждёшь? — усмехнулся Эндрю. Перевёл взгляд на меня. — Неужели Нейта?

Я покраснела. Сердце ухнуло куда-то вниз. Посмотрела на Кристи.

Она пожала плечами.

— Да, Молли, — сказал Эндрю, сбрасывая карту. — Ты сохнешь по нему.

— Это не правда, — ответила я слишком быстро. — Я видела его один раз в жизни. И то пару минут.

Ну, может, два. Если считать ту встречу на озере, когда мы были детьми.

— А он придёт? — спросила я как бы невзначай, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Эндрю засмеялся.

— Ну вот тебе и доказательства.

Кристи фыркнула. Макс покачал головой.

— Нет, Молли, он не придёт, — сказал Макс, раскладывая карты веером. — Ты бы слышала, как эти голубки ругались. — Он кивнул на Кристи и Эндрю. — Когда Кристи спалила его с косяком. Ты такое представление пропустил.

— С тех пор она сказала: никаких диллеров, — добавил Эндрю, разводя руками.

— Но он не диллер, — вступилась я.

— Откуда тебе знать? — закатила глаза Кристи.

Я замолчала.

Допила пиво из стаканчика. Поставила его на стол. Карты выпали из рук — кто-то уже начал новую партию без меня.

Внутри — пустота. И злость. На Кристи. Хотя это было неправильно. Она ничего плохого не сделала. Она просто… не понимала. И не знала, что я хотела его увидеть. Поговорить. Хотя бы посмотреть на него.

Я смотрела на дверь. Она не открывалась.

Макс выиграл очередной кон. Эндрю швырнул карты на стол. Кристи засмеялась. Майя улыбнулась и прижалась к Максу.

В голову забрались мысли: «Лучше бы я осталась дома».

Лучше бы я сидела сейчас на кухне с чашкой чая, проверяла, как Лана сделала уроки, укрывала её одеялом и была уверена, что с ней всё в порядке. Что она спит. Что никто не кричит. Что мать не пьяна.

Но я сидела здесь. Среди друзей. Среди смеха. И ждала того, кто не придёт.

ГЛАВА 5

25 ЯНВАРЯ 2010

Вечеринка была спокойной. Не той, где танцуют на столах. Просто вечер. Пиво в пластиковых стаканчиках, карты, разложенные на журнальном столике, музыка из колонки, свет, который был слишком ярким, а хотелось приглушить.

Мы играли в покер. Эндрю мухлевал, Кристи закатывала глаза, Макс молча выигрывал, а Майя подсказывала ему, глядя в его карты. Я сжимала в руках стакан, кивала, улыбалась, вставляла «да», «нет», «точно». Но краем глаза всё время смотрела на дверь.

— А сегодня будут ещё ребята? — спросила Кристи, развалившись на подушках.

— А ты ещё кого-то ждёшь? — усмехнулся Эндрю. Перевёл взгляд на меня. — Неужели Нейта?

Я покраснела. Сердце ухнуло куда-то вниз. Посмотрела на Кристи.

Она пожала плечами.

— Да, Молли, — сказал Эндрю, сбрасывая карту. — Ты сохнешь по нему.

— Это не правда, — ответила я слишком быстро. — Я видела его один раз в жизни. И то пару минут.

Ну, может, два. Если считать ту встречу на озере, когда мы были детьми.

— А он придёт? — спросила я как бы невзначай, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Эндрю засмеялся.

— Ну вот тебе и доказательства.

Кристи фыркнула. Макс покачал головой.

— Нет, Молли, он не придёт, — сказал Макс, раскладывая карты веером. — Ты бы слышала, как эти голубки ругались. — Он кивнул на Кристи и Эндрю. — Когда Кристи спалила его с косяком. Ты такое представление пропустила.

— С тех пор она сказала: никаких диллеров, — добавил Эндрю, разводя руками.

— Но он не диллер, — вступилась я.

— Откуда тебе знать? — закатила глаза Кристи.

Я замолчала.

Допила пиво из стаканчика. Поставила его на стол. Карты выпали из рук — кто-то уже начал новую партию без меня.

Внутри — пустота. И злость. На Кристи. Хотя это было неправильно. Она ничего плохого не сделала. Она просто… не понимала. И не знала, что я хотела его увидеть. Поговорить. Хотя бы посмотреть на него.

Я смотрела на дверь. Она не открывалась.

Макс выиграл очередной кон. Эндрю швырнул карты на стол. Кристи засмеялась. Майя улыбнулась и прижалась к Максу.

В голову забрались мысли: «Лучше бы я осталась дома».

Лучше бы я сидела сейчас на кухне с чашкой чая, проверяла, как Лана сделала уроки, укрывала её одеялом и была уверена, что с ней всё в порядке. Что она спит. Что никто не кричит. Что мать не пьяна.

Но я сидела здесь. Среди друзей. Среди смеха. И ждала того, кто не придё

Глава 6

25 МАРТА 2010

Мы спустились к Саве, когда солнце уже клонилось к закату. Небо над холмами горело розовым и оранжевым, вода отражала эти цвета, и казалось, что весь мир замер в ожидании чего-то хорошего. Воздух был тёплым, почти летним — пахло рекой, травой и свободой.

Мы скинули куртки прямо на траву. Эндрю стянул кроссовки, закатал джинсы — хотя в воду никто не лез, мы только болтали ногами с пирса. Старый пирс. Доски помнили наши шаги ещё с прошлого года. Весной и летом, когда становилось тепло, мы собирались здесь почти каждую пятницу и выходные. Иногда с пивом, иногда просто так. Сидели, болтали, смотрели, как солнце садится за холмы. И каждый раз думали, что так будет всегда.

Сегодня был именно тот день. Когда не надо никуда спешить. Когда можно просто сидеть и дышать.

Эндрю развалился на досках, подложив под голову рюкзак. Жевал травинку, щурился на воду.

— А вот вопрос, — сказал он философски. — Если бы вы могли стать любым овощем, то каким бы вы стали?

— Ты реально сейчас это спросил? — Кристи закатила глаза, но улыбнулась.

— А что? Это важно.

— Огурцом, — сказала я, не подумав.

Повисла тишина. Потом Кристи залилась смехом. Майя прикрыла рот рукой.

— Что? — не поняла я, переводя взгляд с одной подруги на другую.

— Ничего, — Кристи спрятала улыбку. — Просто… это очень тебя характеризует.

— Огурец — это круто, — вступился Эндрю. — Зелёный, хрустящий. С ним можно сделать салат. Или просто так съесть.

— Ты сейчас говоришь про овощ? — уточнила Кристи.

— Про что же ещё?

— Не знаю.

Эндрю приподнялся на локтях, посмотрел на Кристи с притворной обидой.

— Я бы стал перцем, — сказал он с серьёзным лицом. — Острым. Маленьким, но горьким.

— Ты и так горький, — Кристи ткнула его в бок. — И маленький.

— Это ты погоди про маленького, — он притянул её к себе, обхватил за талию.

Она не сопротивлялась. Только улыбнулась — довольно, широко.

— Фу, — сморщилась я, но беззлобно.

— А что? — Кристи сделала невинные глаза. — У нас любовь, между прочим, не то что у некоторых.

Она выразительно посмотрела на Майю и Макса. Майя покраснела — мгновенно, до корней волос. Макс отодвинулся на два сантиметра, делая вид, что не заметил.

— Оставь их в покое, — сказала я.

— Не могу. Это моё призвание — сводить людей.

— Ты кого свела?

— Эндрю, например. Он раньше был нормальным, а теперь вон какой.

— Я всегда был ненормальным, — отозвался Эндрю, не отрываясь от неё.

— Это правда, — подтвердила я.

— Спасибо за поддержку, — он приложил руку к сердцу.

Кристи щёлкнула его по носу, встала, потянулась к телефону.

— Всем стоять! Фоткаемся на память, пока мы ещё молодые и красивые.

— А через год мы будем старые и страшные? — спросила Майя.

— Через год ты будешь такой же, — сказала Кристи, наводя камеру. — А Эндрю уже облысеет.

— Честно? — Эндрю провёл рукой по волосам. — Я готов к этому. Главное, чтобы ты меня любила.

— Скажешь тоже, — Кристи прыснула, но я заметила, как она смутилась.

Кристи щёлкнула нас всех на переднюю камеру: я с бутылкой пива, Кристи, показывала язык, Эндрю с его вечной ухмылкой, Майю, которая прикрыла лицо ладошкой и смеялась, Макса, который будто не знал, куда деть руки. Он стоял с ней рядом, чуть ближе, чем обычно. Она не отодвигалась.

— Готово, — Кристи опустила телефон. — Теперь официально: этот вечер войдёт в историю.

— Какую историю? — спросил Макс, поправляя воротник рубашки.

— Нашу, — ответила она просто.

Мы помолчали. В динамиках заиграло что-то медленное, почти грустное. Кто-то включил плейлист, и музыка поплыла над рекой, смешиваясь с запахом воды и вечера.

Эндрю сделал глоток пива — и пролил на штаны.

— Вот, — вздохнул он, глядя на тёмное пятно. — А ты говоришь, романтика.

— Романтика в другом, — Кристи поднялась, протянула ему руку.

— В чём же?

— Пошли, я покажу.

Она повела его к краю пирса. Не объясняя, не оборачиваясь. Эндрю пошёл за ней — как всегда, без лишних вопросов.

Она обхватила его за шею, положила голову на плечо. Эндрю даже не пошутил. Просто обнял её в ответ.

Они стояли, прижавшись друг к другу, и смотрели на воду. Солнце уже село, но на небе ещё горели розовые полосы. Ветер стих.

— Смотри, — шепнула мне Майя, кивнув на них.

— Чего?

— Просто они… счастливы.

Майя сказала это так, будто увидела что-то редкое, почти исчезнувшее. Счастье. Настоящее. Не выдуманное.

Я смотрела на них. На Эндрю, который был дураком, но почему-то умел быть нежным. На Кристи, которая всегда громко смеялась, а сейчас молчала.

— Им хорошо, — сказала я.

— Да, — ответила Майя.

Мы помолчали. Макс сидел рядом, смотрел на воду, но я видела, как он косится на Майю. Как ему хочется сделать то же самое — обнять, прижать к себе. Но он стеснялся. Или боялся.

Солнце тем временем совсем село за холмы, и воздух стал прохладнее. Макс поёжился, потёр руки.

— Давайте костёр разведём? — предложил Эндрю, отрываясь от Кристи. — А то замёрзнем тут как цыплята.

— Ты умеешь? — спросил Макс.

— Нет, — честно ответил Эндрю. — Но попробовать можно.

Макс кивнул, поднялся:

— Я схожу. За хворостом.

— Я помогу, — сказала Майя.

Она подняла голову, встретилась с ним взглядом. Замялась. Потом встала.

— Ты не обязана, — сказал Макс, но почему-то замедлил шаг, когда она встала рядом.

— Я знаю, — ответила Майя.

Они пошли к опушке. Шли близко. Плечом к плечу. Я смотрела им вслед.

— Они хорошо смотрятся вместе, — сказал Эндрю, подходя ко мне.

— Да, — ответила я.

— Не переживай, — он похлопал меня по плечу. — Твой красавчик найдётся.

— Какой красавчик?

— Нейт. Я про него всё знаю.

— Ничего ты не знаешь, — ответила я.

Эндрю усмехнулся. Не стал спорить.

Кристи подошла, встала рядом. Вечер уже опустился на пирс. Фонарей здесь не было — только свет от телефонов и далёкие огни города на другом берегу.

Я смотрела на тёмную гладь реки, на первые звёзды, которые зажигались одна за другой.

И думала: вот оно. Счастье. Оно не громкое. Оно не вечное. Оно просто — здесь, пока мы вместе.

Макс и Майя вернулись через десять минут. Раскрасневшиеся. Несли хворост и сухие ветки. Кто-то нашёл старую газету, кто-то — спички.

Эндрю развёл костёр. Не с первой попытки — со второй. Огонь лизнул бумагу, перекинулся на ветки, загорелся — робко, но уверенно.

Мы сели вокруг. Кто-то на брёвнышке, кто-то на куртке, кто-то прямо на траве.

— Вот теперь хорошо, — сказал Эндрю, протягивая руки к огню.

— Ага, — ответила Кристи.

Она сидела между его ног, прислонившись спиной к его груди. Он обнимал её. Она не ёрзала.

— Красиво, — прошептала Майя.

— Что?

— Всё.

Я посмотрела на неё. На Макса. На Кристи. На Эндрю.

На огонь, который плясал в темноте. На звёзды, которые стали ярче.

Я запомнила этот вечер.

На всякий случай.

Глава 7

12 АПРЕЛЯ 2012 ГОД

Два года прошло. Я перешла на следующий курс гимназии. Всё то же самое — уроки, домашние задания, дурацкая форма. Я решила для себя: жизнь не остановилась на одном человеке, которого я видела один раз в своей жизни. Точнее — не один раз. Но неважно. Я не хотела больше ждать. Не хотела вспоминать.

Я решила начать новую жизнь.

Именно поэтому, когда Грегор пригласил меня на свидание, я согласилась. Не потому что он мне нравился. А потому что я хотела доказать себе — я могу. Я могу жить дальше. Могу быть нормальной.

Он был высокий, неуклюжий, с вечно красными ушами. Подошёл ко мне в столовой, прямо в очереди за булочками. Стоял сзади, переминался с ноги на ногу, мял край рюкзака, смотрел в пол. Я уже хотела повернуться, но он выпалил:

— Ты не хочешь… ну… куда-нибудь сходить? Со мной?

Свидание. Настоящее.

Я сказала «да». Просто хотелось почувствовать, что я нормальная. Что меня можно хотеть. Что я не сломана.

Сегодня я стояла у кафе, куда мы договорились пойти.

Ждала его уже сорок минут. Тёрла руки, прыгала с ноги на ногу — апрельский ветер пробирал до костей, а я, дура, надела тонкое короткое пальто. Волосы разметало по лицу, губы замёрзли, нос покраснел.

Я смотрела на дверь кафе. Никого.

Потом на телефон. Ничего.

Потом в конец улицы — и увидела чёрную машину. Она медленно вырулила из-за угла, катилась вдоль тротуара, будто искала кого-то. Или присматривалась. Притормозила прямо напротив меня. Фары мигнули — один раз, коротко.

Я замерла.

— Грустишь и мёрзнешь?

Я сначала не поняла, что обращаются ко мне.

— Я? — переспросила я, оглянувшись.

— Ну не я же. Мне тепло.

Я прищурилась в темноте.

Машина была громкая, с хриплым выхлопом, будто зверь, который вышел на охоту. Двигатель урчал, из выхлопной трубы валил пар. Капот блестел под фонарями, стёкла тонированные — ни черта не разглядеть

Я разглядела только силуэт. Высокий, широкий в плечах. Волосы падали на лоб. И улыбка — хищная, опасная, от которой у меня внутри всё перевернулось. Это был он.

Он.

Новая жизнь. Я же решила начать новую жизнь. Забыть. Не оглядываться. Быть нормальной. Все эти мысли как будто развеялись апрельским ветром, от которого у меня сейчас постукивали зубы.

Сердце упало в желудок.

— Садись давай, — сказал он.

Я замялась. Но послушалась.

Открыла дверь, села на пассажирское сиденье. Кожаное, продавленное, холодное. В машине пахло травкой и бензином. Ещё чем-то сладковатым, тяжёлым — незнакомым.

— На кафе у меня денег нет, — сказал он, не поворачиваясь. — Но я могу приготовить что-нибудь сам. Как тебе идея?

Я не могла до конца рассмотреть его в темноте. Только профиль. Длинный нос, скулы, челюсть, которая была напряжена. Глаза — чёрные, блестящие, как мокрая галька.

Мы поехали в сторону Старого города.

— Ты здесь живёшь? — спросила я осторожно.

— Рядом, — ответил он хрипло.

Повисла тишина. Только шум мотора и шелест шин по гравию.

Я смотрела в окно, но ничего не видела. Чувствовала его взгляд — даже когда он смотрел на дорогу. Он знал, куда едет. А я — нет.

— Меня Молли зовут. Молли Майер. — выпалила я.

Он усмехнулся. Не поворачивая головы.

— Я знаю.

У меня внутри всё оборвалось.

Откуда? Откуда он знает моё имя? Я не говорила.

Он следил за мной? Или просто спросил у кого-то?

Откуда он знает?

Я молчала. Смотрела на его профиль. На татуировку, выползающую из-под рукава.

— Не бойся, — сказал он, не глядя на меня. — Я не кусаюсь.

— Я не боюсь — ответила я тихо.

Он усмехнулся.

Мы свернули на грунтовку. Дома кончились. Фонарей не было. Только фары выхватывали кусок дороги.

Я сжала ремень сумки.

Я в машине у незнакомца. Который знает моё имя. И везёт меня в Старый город.

Почему я не боюсь?

Машина свернула с грунтовки, и в свете фар показался дом. Старый. Двухэтажный. С облупившейся краской на фасаде — когда-то белой, теперь серой, мокрой от апрельской сырости. Над крышей торчали чёрные провода, как вены, которые тянулись к небу.

Нейт заглушил мотор. Тишина ударила в уши. Я слышала только своё дыхание и стук сердца.

Мы поднялись на второй этаж. Лестница скрипела. Пахло сыростью, старым деревом.

Он открыл дверь ключом — долго возился, матерился тихо под нос.

Я ждала.

Потом дверь поддалась.

Квартира была маленькой, тесной. Едва войдя, я ударилась плечом о косяк.

— Осторожно, — сказал он. Без улыбки.

В нос ударило хлоркой и стиральным порошком. Как в прачечной — только без белья. Чисто, но бедно.

Я остановилась в прихожей. Смотрела.

Гостиная крошечная. Посередине — диван, видавший виды, застеленный тёмным пледом. Продавленный, неудобный, но уютный. Широкий подоконник использовался как журнальный столик — на нём лежали ключи, зажигалка, пачка сигарет, пустая кружка.

На полу, аккуратными стопками, лежали вещи. Шкафа не было. Только стопки: футболки, джинсы, толстовки. Всё чёрное или серое.

В углу — колонка и диджейская установка. Наушники висели на спинке стула.

Света не было.

Вместо него — гирлянды. Они висели на стенах, на окнах, на спинке дивана. Тёплый, жёлтый свет делал эту маленькую тесную квартиру уютной. Почти интимной. Как убежище.