Арт Северин Коммунизм не предусмотрен

— Господин…

Виктор Сергеевич устало прикрыл глаза.

— Вот с этого давайте начнём. Как вас зовут?

Мужчина явно не ожидал такого вопроса и даже немного растерялся.

— Элиас.

— Хорошо, Элиас. Меня зовут Виктор Сергеевич. Если трудно — просто Виктор. Но не господин, потому что никакого господина здесь нет.

Элиас несколько раз повторил имя, будто пробуя его на слух.

— Виктор.

— Уже лучше.

Мужчина замялся, переступил с ноги на ногу и всё-таки спросил:

— А как нам звать вас перед другими? Кто вы для нас?

В его голосе не было вызова, только искреннее желание понять, к какой известной категории нужно отнести этого странного человека.

Виктор Сергеевич задумался.

— Инженер-механик.

По лицу Элиаса стало ясно, что легче не стало.

За спиной кто-то тихо хрюкнул от смеха.

Виктор Сергеевич обернулся.

Максим рассматривал верхушки деревьев с таким сосредоточенным видом, будто именно сейчас решил заняться ботаникой.

— Что вас так развеселило?

Максим всё-таки повернулся, уже не скрывая улыбки.

— Просто, кажется, профессия ему не очень помогла понять, кто вы. Для него вы сейчас человек, который пришёл вместе с системой, получил землю и всех организует, поэтому «инженер-механик» звучит примерно как ответ «я умею чинить телеги».

Виктор Сергеевич чуть прищурился.

— А что, по-вашему, я должен был сказать?

Максим пожал плечами.

— С точки зрения игры — вождь.

— Вот именно поэтому так говорить и не буду.

Он произнёс это так спокойно, что Максим только покачал головой и спорить не стал.

Виктор Сергеевич снова повернулся к Элиасу.

— Сколько вас всего и откуда вы пришли?

Элиас ответил уже увереннее:

— Нас двадцать три, из трёх семей. Мы ушли с восточных земель.

Цифра совпала с системной.

— Почему ушли?

На лице мужчины появилось напряжение, а взгляд на секунду ушёл к остальным, словно он решал, сколько можно рассказывать незнакомцу.

— Там больше нельзя было жить. Землю забрал господин Ортен, потом увеличил долг, а когда умерла моя жена, платить стало нечем. Те, кто не мог платить, работали больше, но долг всё равно рос.

Максим едва заметно напрягся.

Виктор Сергеевич это заметил.

— Вы что-то узнали?

Максим ответил осторожно, стараясь не перебивать Элиаса и одновременно объяснить происходящее:

— Это похоже на стандартную стартовую предысторию. Такие группы появляются рядом с игроком в начале: беженцы, переселенцы, должники. Зависит от территории и случайного события.

Элиас перевёл на него непонимающий взгляд.

— Что такое игрок?

Виктор Сергеевич сразу поднял ладонь.

— Это их слово. Потом разберёмся, сейчас неважно.

Максим бросил на него короткий взгляд, но промолчал.

Виктор Сергеевич снова обратился к Элиасу:

— Вы сказали, что долг рос. Долг кому и за что?

— Господину Ортену. За землю.

— Земля принадлежала ему?

Элиас удивился самому вопросу.

— Конечно. Его семье.

Виктор Сергеевич медленно втянул воздух.

Наконец-то проблема была хотя бы знакомая.

— А до него?

— Его отцу. До отца — деду.

Виктор Сергеевич едва заметно скривился.

— Очень убедительная производственная цепочка.

Даша прикрыла рот ладонью, а Максим тихо простонал.

— Только не начинайте.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

— Что именно я, по-вашему, уже начал?

Максим посмотрел на него с тем весёлым отчаянием, которое постепенно становилось его обычной реакцией на Виктора Сергеевича.

— Мы ещё даже поселение не основали, а у вас уже появились вопросы к феодализму. Причём звучат они так, будто феодализм сейчас вызовут на производственное совещание и попросят объяснить, на каком основании он занимает площадь.

Тимур фыркнул, Даша засмеялась, а Виктор Сергеевич посмотрел на Максима с некоторым удивлением и даже уважением.

— Неплохо. Только вопрос всё равно остаётся.

Элиас, который не понимал большей части происходящего, тем не менее решил, что разговор идёт мирно, и заметно расслабился.

— Хорошо, — продолжил Виктор Сергеевич. — Вы ушли. Что собирались делать дальше?

— Найти землю, где нас примут. Если не примут — идти дальше.

Он сказал это так буднично, что Виктору Сергеевичу стало не по себе.

— С детьми?

Элиас посмотрел в сторону женщин и пожал плечами.

— Они тоже должны жить.

Ответ прозвучал без жалобы, как очевидный факт.

Виктор Сергеевич перевёл взгляд на маленького мальчика, которого заметил раньше. Тот сидел рядом с женщиной и крошил пальцами сухую лепёшку. Рядом лежал небольшой мешок, почти пустой.

— Сколько у вас еды?

Элиас помедлил.

— На два дня. Если есть мало — на три.

Максим тихо произнёс:

— В игре это обычный стартовый запас.

Виктор Сергеевич медленно повернул голову.

Максим сразу понял по его лицу, что сказал что-то не то.

— Я имею в виду…

— Я понял, что вы имеете в виду. Только сейчас это уже не «стартовый запас». Сейчас у ребёнка в руках последняя лепёшка, а через три дня ему, похоже, будет нечего есть. Давайте хотя бы здесь не путать цифры с тем, что у нас перед глазами.

Максим посмотрел туда же.

Лицо у него заметно изменилось, раздражение исчезло.

— Да. Понял.

Виктор Сергеевич ничего больше не сказал. Мальчишка произнёс это не жестоко, просто по привычке. Тем хуже была сама привычка.

Он снова обратился к Элиасу:

— Кто из вас умеет охотиться, рыбачить, ставить силки, работать с деревом? Мне сейчас важнее понять, что умеют люди, чем читать цифры над их головами.

Элиас оживился, будто наконец разговор перешёл к вещам, где он чувствовал себя увереннее.

— Гарт и Невен охотятся. Марта знает травы и лечит простые раны. Я умею работать с деревом. Хольм был кузнецом у старого господина, но у него нет своих инструментов.

Виктор Сергеевич сразу заинтересовался.

— Кузнец есть?

Элиас показал на крупного мужчину лет сорока с короткой седоватой бородой. Тот всё это время стоял немного в стороне и внимательно наблюдал за разговором.

Виктор Сергеевич почувствовал первое за утро почти настоящее облегчение.

Кузнец.

Наконец человек, с которым можно разговаривать о чём-то существующем и понятном.

Он уже собирался подойти к Хольму, но вспомнил ещё один вопрос:

— А эта земля кому принадлежит?

Элиас посмотрел на него так, будто ответ был очевиден.

— Вам.

Виктор Сергеевич некоторое время молчал.

— Почему именно мне?

Элиас тоже растерялся.

— Вы пришли. Земля ждала вас.

— Очень серьёзное юридическое основание.

За спиной послышался сдавленный смешок.

Виктор Сергеевич даже не стал оборачиваться.

— Максим, если сейчас скажете, что так устроена игра, я уже знаю.

— Именно это и хотел сказать.

— Видите, как быстро я осваиваюсь.

Он мысленно вызвал карту, и система откликнулась почти сразу.

Перед глазами развернулся небольшой участок земли: лес, ручей, поле, холм. Границы территории светились бледной линией.

НЕОСВОЕННАЯ ТЕРРИТОРИЯ

СТАТУС: ДОСТУПНА ДЛЯ ОСНОВАНИЯ ПОСЕЛЕНИЯ

РЕСУРСЫ: ДРЕВЕСИНА — ВЫСОКО / КАМЕНЬ — СРЕДНЕ / ПЛОДОРОДНЫЕ ЗЕМЛИ — СРЕДНЕ / ЖЕЛЕЗО — НЕИЗВЕСТНО

ТРЕБУЕТСЯ ВЫБРАТЬ ФОРМУ УПРАВЛЕНИЯ

РОДОВАЯ ОБЩИНА

ВОЖДЕСТВО

Виктор Сергеевич мысленно выбрал первый вариант, рассчитывая хотя бы прочитать описание.

РОДОВАЯ ОБЩИНА

ДОСТУПНО ПРИ ДОЛЕ КРОВНОГО РОДСТВА НЕ МЕНЕЕ 70%

ТЕКУЩЕЕ ЗНАЧЕНИЕ: 43%

УСЛОВИЯ НЕ ВЫПОЛНЕНЫ

Он поморщился и посмотрел второй вариант.

ВОЖДЕСТВО

НАЗНАЧИТЕ ВОЖДЯ.

Виктор Сергеевич закрыл описание.

Максим, который всё это время наблюдал за его лицом, вздохнул заранее.

— Судя по выражению, опять что-то не понравилось.

— Родовая община нам не подходит, потому что здесь недостаточно родственников. Остаётся вождь. И вот теперь мне интересно, что будет, если вообще ничего не выбирать.

Максим на секунду растерялся, явно не ожидая такого хода.

— В обычной игре — ничего хорошего. Поселение официально не появится, часть зданий и производственных цепочек не откроется, люди останутся просто группой переселенцев. Игрок так обычно не делает, потому что смысла нет.

Виктор Сергеевич задумчиво посмотрел на стоявших у ручья людей.

— А руками строить они умеют?

Максим нахмурился.

— Вручную?

— Я пока другого способа строительства домов не знаю.

— В игре здания ставятся через меню.

Виктор Сергеевич медленно повернул голову к Тимуру.

Тот уже улыбался, потому что понял, куда идёт разговор.

— Я бы попробовал.

Максим посмотрел на него с искренним возмущением.

— Зачем? Если игра просто не засчитает строительство, мы потеряем полдня.

Тимур поправил очки и пожал плечами.

— Или узнаем, что можно делать вещи, которых нет в стандартном порядке. Это, по-моему, полезнее, чем слепо нажимать кнопки.

Виктор Сергеевич посмотрел на него внимательнее.

Мальчишка ему определённо начинал нравиться.

— Вот это уже разумный подход. Если программа предлагает мне назначить вождя только потому, что другой кнопки нет, я сначала хочу проверить, действительно ли без этой кнопки ничего нельзя сделать.

Максим устало выдохнул.

— Я уже начинаю понимать, почему вы начальник участка.

Виктор Сергеевич чуть улыбнулся.

— Потому что хороший специалист?

— Потому что если вам говорят, что что-то невозможно, вы воспринимаете это не как информацию, а как личный вызов.

Виктор Сергеевич задумался, словно действительно примеряя характеристику на себя.

— Тоже полезное качество для начальника участка.

Даша засмеялась.

Элиас смотрел на них совершенно потерянно.

Виктор Сергеевич снова повернулся к нему.

— Хорошо. Покажите мне тех, кто умеет строить, и кузнеца. Ещё нужны люди, которые знают окрестности хотя бы на день пути.

Элиас не двинулся.

— А вождь?

Виктор Сергеевич вздохнул.

— Пока не будет никакого вождя.

Элиас растерялся ещё сильнее и посмотрел на него почти с жалостью, будто Виктор Сергеевич отказывался не от власти, а от какой-то совершенно очевидной части собственного тела.

— Но кто тогда будет решать?

Вопрос был задан настолько искренне, что Виктор Сергеевич не ответил сразу. Сказать «все вместе» было легко, однако он достаточно долго руководил людьми, чтобы понимать: двадцать три голодных переселенца, пятеро подростков и один инженер-механик способны до наступления темноты очень демократично обсудить место для костра и так его и не развести.

Умереть от жажды при полном соблюдении коллективного порядка ему тоже не хотелось.

— Срочные решения пока буду принимать я, — сказал он наконец, стараясь объяснить максимально просто. — Но это не делает меня вашим хозяином. Если вопрос про охоту, слушаем тех, кто умеет охотиться. Если про металл — кузнеца. Если Марта знает травы лучше остальных, никто не будет объяснять ей, как лечить раны только потому, что громче говорит или носит рубаху получше. Я могу организовать работу, но это не значит, что должен решать за каждого, как ему жить.

Элиас смотрел на него с выражением человека, которому предложили совершенно новый способ устройства мира, но забыли приложить инструкцию.

— Не совсем понимаю.

— Ничего. Я тоже пока не всё понимаю, — признал Виктор Сергеевич и уже собирался перейти к следующему вопросу, когда за спиной раздался подозрительно задумчивый голос Максима.

— Если я правильно понял, вождя у нас нет, но срочные решения принимаете вы, людей по работам распределяете вы, специалистов выслушивают по вашему распоряжению и Элиас уже смотрит на вас перед каждым следующим действием.

Виктор Сергеевич медленно обернулся.

Максим изо всех сил сохранял серьёзное лицо, но уголок рта всё-таки дрожал.

— Я просто пытаюсь понять механику. В чём именно заключается отсутствие вождя?

Виктор Сергеевич посмотрел на него долгим взглядом.

— В том, Максим, что я не собираюсь становиться хозяином этих людей только потому, что какая-то система решила повесить на это красивую табличку. То, что сейчас кому-то приходится организовывать работу, ещё не превращает его в князя, барина или царя.

Тимур, стоявший чуть поодаль, опустил голову, пряча улыбку.

Максим выдержал паузу и совершенно серьёзно кивнул.

— Понял. Вы просто временно выполняете все функции вождя, но принципиально отказываетесь называться вождём.

Возразить было труднее, чем хотелось.

Виктор Сергеевич посмотрел на людей, потом снова на Максима и слегка прищурился.

— Временно, пока не разберёмся. А если вы сейчас продолжите этим тоном, будете временно главным по заготовке дров, и тогда сможете на практике изучить разницу между должностью и личной властью.

Максим мгновенно посерьёзнел, однако Алина, слушавшая разговор вполуха, уже не смогла удержаться.

— Всё, Макс, не спорь. Виктор Сергеевич у нас просто временно главный по всему.

Смех оборвался раньше, чем она ожидала.

Виктор Сергеевич медленно повернул голову в её сторону, и Алина по одному выражению его лица поняла, что случайно сказала что-то гораздо более содержательное, чем собиралась.

— Девушка, — произнёс он после небольшой паузы, без настоящей злости, но очень выразительно, — вот этого в отношении меня больше не употребляйте.

Алина растерянно моргнула.

— А что? Я же пошутила.

— Я понял. Именно поэтому пока только прошу.

Даша первой сообразила, куда попала шутка, прикусила губу, но всё-таки не выдержала.

— Хорошо. Значит, с почётными титулами тоже осторожнее.

Виктор Сергеевич посмотрел уже на неё и с тяжёлым вздохом поправил рукав.

— Я начинаю подозревать, что с молодёжью две тысячи двадцать шестого года будет сложнее, чем с первобытным хозяйством.

Максим, который уже снова начинал улыбаться, не удержался:

— Вот теперь я вижу советскую власть. База.

На этот раз рассмеялись уже все, включая Виктора Сергеевича, хотя он почти сразу покачал головой, словно заранее жалел, что дал этой компании новый повод.

К полудню выяснилось, что у двадцати трёх переселенцев есть два топора, три ножа, одно копьё с нормальным железным наконечником, ещё два с обожжёнными деревянными, четыре глиняных горшка, простое огниво с кремнём и запасом трута, моток верёвки, несколько шкур, немного сухого зерна и почти полное отсутствие желания спорить с человеком, которого неизвестная система зачем-то прислала им вместо обещанного вождя.

Виктор Сергеевич распределил людей на несколько небольших групп, хотя сам предпочитал думать, что просто выяснил, кто чем умеет заниматься, и предложил каждому заняться тем, что у него получается лучше.

Элиас вместе с Тимуром и ещё двумя мужчинами пошёл выше по течению проверить воду. Охотники вызвались осмотреть кромку леса, и Егор тут же попросился с ними, после чего Виктор Сергеевич заставил его отдельно пообещать, что числовое значение силы не будет считаться достаточной причиной для драки с неизвестным зверем.

Егор выслушал это с мрачным достоинством, потом обиженно хмыкнул.

— Вы меня совсем за идиота считаете?

Виктор Сергеевич посмотрел на него без раздражения.

— Нет. Если бы считал, разговаривал бы значительно короче. Я просто хочу, чтобы через час вы вернулись с охотниками, а не чтобы они тащили вас обратно и объясняли, как именно ваша сила двенадцать встретилась с кабаном пятнадцать.

Егор на секунду завис, потом всё-таки фыркнул и кивнул.

— Ладно, договорились.

Даша осталась с Мартой разбирать съедобные растения и неожиданно увлеклась этим почти сразу. Марта сначала смотрела на тяжёлые ботинки, серьги и тёмную одежду девушки с явным недоверием, но через несколько минут уже раздражённо отбирала у неё какой-то зелёный стебель и показывала, чем он отличается от почти такого же ядовитого.

Алина вызвалась помогать женщинам с детьми и довольно быстро оказалась в центре маленькой группы, потому что один из мальчишек заметил розовую прядь и осторожно потянулся к ней пальцами.

— Не ведьма, — сказала она ребёнку, угадав смысл его настороженного выражения, а потом немного подумала и показала на волосы. — Краска. Ну… цвет такой. Я сама сделала.

Мальчик, конечно, ничего не понял, но засмеялся.

Алина тоже.

Виктор Сергеевич наблюдал за этим чуть дольше, чем собирался.

Странная девчонка в рваных штанах, которая ещё недавно казалась ему какой-то хиппующей шпаной, сейчас терпеливо сидела на корточках рядом с испуганным ребёнком и показывала ему свои волосы, чтобы тот перестал бояться.

Первое впечатление, как это часто бывало, оказалось полезно примерно до момента знакомства.

Максим остался рядом и некоторое время молча наблюдал, как люди расходятся по делам по распоряжениям человека, который уже несколько раз совершенно искренне объяснил всем присутствующим, что никаким вождём не является.

Судя по выражению его лица, это противоречие доставляло ему почти физическое удовольствие.

— Знаете, что самое неприятное? — спросил он наконец.

Виктор Сергеевич в это время осматривал невысокое место рядом с ручьём, куда не должна была доходить вода при обычном подъёме уровня, поэтому ответил не сразу.

— Судя по вашему лицу, вы сейчас всё равно скажете.

Максим сунул руки в карманы.

— Это пока работает. Хотя игра вообще так не начинается. Обычно выбирается форма управления, ставится центр поселения, потом открываются здания и жители назначаются на работу через меню. А вы просто ходите, разговариваете с людьми, что-то им объясняете, и они почему-то делают.

Виктор Сергеевич медленно повернулся.

— Вы сказали «назначаются через меню». То есть обычно вы не спрашиваете человека, чем он умеет заниматься?

Максим пожал плечами.

— У него есть параметры. Навыки, профессия, эффективность. Вы просто выбираете подходящего.

— А поговорить с ним?

— Можно, наверное. Но никто так обычно не делает. Это же игра. Никто не хочет лично ходить по каждой деревне и спрашивать кузнеца, умеет ли он ковать, если можно открыть карточку и увидеть цифру.

Виктор Сергеевич посмотрел на Хольма, который в этот момент сидел у камня и показывал другому мужчине повреждённый наконечник копья.

— А здесь перед вами не карточка.

Максим замолчал.

Несколько секунд они оба смотрели в одну сторону.

— Вы специально это делаете? — наконец спросил он уже без раздражения. — Разговариваете с ними как с настоящими людьми.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

В голосе Максима не было насмешки, скорее искренняя растерянность.

— А как ещё?

Мальчишка отвёл взгляд и несколько секунд теребил край кармана толстовки.

— Не знаю. Когда играешь, они просто население. Цифры, рабочие единицы, настроение, производительность. Если кто-то умирает, неприятно, конечно, особенно если это хороший специалист, но через какое-то время появляется новый житель. Сейчас это звучит максимально кринжово, я понимаю. Ты не думаешь о нём как о человеке.

Он произнёс это спокойно, но уже в конце фразы сам поморщился, словно услышал собственные слова со стороны.

Виктор Сергеевич не стал его укорять. Вместо этого кивнул на мальчика возле Алины, потом на Марту, которая что-то сердито объясняла Даше, затем на хромого мужчину, которого другой переселенец осторожно поддерживал за локоть.

— А сейчас?

Максим проследил за его взглядом.

Долго молчал.

— Сейчас сложнее.

— Вот и мне так кажется.

Перед глазами Виктора Сергеевича неожиданно вспыхнула надпись.

ОБНАРУЖЕНО НЕСТАНДАРТНОЕ ДЕЙСТВИЕ.

Он замер.

Максим тоже вдруг перестал смотреть на людей и уставился куда-то перед собой.

— У вас тоже сообщение?

— Да. И судя по формулировке, нашей самодеятельностью кто-то недоволен.

Появилась следующая строка.

ПОСЕЛЕНЦЫ ПРИСТУПИЛИ К РАБОТАМ БЕЗ НАЗНАЧЕННОЙ ФОРМЫ УПРАВЛЕНИЯ.

Потом:

АНАЛИЗ…

Максим медленно улыбнулся, и эта улыбка Виктору Сергеевичу сразу не понравилась.

— Что?

— Ничего. Я просто никогда такого сообщения не видел, поэтому либо мы нашли что-то интересное, либо сейчас всё сломается.

— Ваш оптимизм очень поддерживает.

Перед ними появилась последняя строка:

ВРЕМЕННЫЙ РЕЖИМ УПРАВЛЕНИЯ НЕ ОПРЕДЕЛЁН.

ЭФФЕКТИВНОСТЬ ТРУДА: -15%

ОЖИДАЕТСЯ ВЫБОР ДОПУСТИМОЙ ФОРМЫ УПРАВЛЕНИЯ.

Максим сразу оживился, словно система наконец встала на его сторону.

— Вот. Я же говорил. Без формы управления штраф пятнадцать процентов, а для старта это много. Если мы сейчас начнём отставать по еде и ресурсам, потом придётся догонять.

Виктор Сергеевич не ответил сразу.

Он посмотрел на людей.

Кто-то уже рубил сухостой. Двое мужчин перетаскивали ветки. Марта распределяла припасы. Хольм осматривал место для будущего навеса.

Потом снова посмотрел на надпись.

— То есть несмотря на штраф, они всё-таки работают.

Максим нахмурился.

— Работают, но хуже, чем могли бы.

— Вот это уже другой разговор. Система сказала не «нельзя», она сказала «будет менее эффективно». Значит, отсутствие вождя не запрещено физически, просто программа хочет подтолкнуть нас к своему варианту.

В этот момент вернулся Тимур и, заметив их лица, подошёл ближе. Максим коротко пересказал ему сообщение.

Тимур выслушал, поправил очки и почти сразу улыбнулся.

— То есть действие вне стандартной схемы допускается, просто система накладывает штраф.

Максим тяжело вздохнул.

— Только не начинай тоже.

— Я не начинаю. Мне правда интересно. Если система умеет посчитать последствия нестандартного поведения, значит, либо авторы предусмотрели отклонения, либо она умеет адаптироваться на ходу.

Виктор Сергеевич посмотрел на него с одобрением.

— Вот именно. А значит, сначала проверим, насколько жёсткие у неё правила.

Максим перевёл взгляд с одного на другого и с явным отчаянием спросил:

— Вы понимаете, что пятнадцать процентов — это очень много? Это не мелкий дебафф, это уже нормальный такой нерф старта. В игре так можно угробить всё ещё до первой зимы.

Виктор Сергеевич задумчиво посмотрел на системное сообщение.

— А если назначить вождя, что именно мы получим кроме исчезновения штрафа?

Максим начал перечислять уже более осторожно:

— Доступ к части управления, бонус дисциплины, скорее всего, быстрее начнётся строительство. Ещё у вождя появляются дополнительные решения для поселения.

— То есть за то, чтобы сделать одного человека главным над всеми, система готова сразу прибавить производительность и дать ему особые полномочия.

Максим прикрыл глаза.

— Вы сейчас специально сформулировали это максимально подозрительно.

— Нет. Я просто перевёл ваши игровые слова на нормальный язык.

Тимур тихо усмехнулся.

— Вообще-то звучит так, будто система очень настойчиво премирует наличие начальника.

Максим посмотрел на него с отчаянием.

— Не помогай ему.

Виктор Сергеевич рассмеялся первым.

— Молодой человек, не переживайте. До политической дискуссии мы ещё даже не дошли.

Максим посмотрел на него так, словно именно эта перспектива беспокоила больше всего.

— Вот это меня и пугает.

Виктор Сергеевич снова перевёл взгляд на сообщение.

— Пока оставляем всё как есть. Если эти пятнадцать процентов начнут действительно мешать нам выживать, тогда вернёмся к вопросу и подумаем, что можно сделать. Но назначать вождя только ради прибавки к производительности я не собираюсь.

Максим покачал головой, потом вдруг усмехнулся.

— Это называется эксплойт.

Виктор Сергеевич повернулся к нему.

— Как называется?

Тимур уже открыл рот, но Максим сам махнул рукой.

— Лазейка. Просто лазейка в правилах. Когда игрок делает что-то, чего авторы не ожидали, и получает из этого выгоду.

— А выгода у нас где?

— Пока нигде.

— Значит, рано хвастаться.

Максим рассмеялся.

— Ладно, справедливо.

Система всё ещё настойчиво сообщала:

ОЖИДАЕТСЯ ВЫБОР ДОПУСТИМОЙ ФОРМЫ УПРАВЛЕНИЯ.

Виктор Сергеевич мысленно закрыл сообщение.

Потом посмотрел на людей, которые без всякого вождя уже таскали ветки к будущему лагерю, спорили о месте для костра и делили последние запасы.

Он пока не знал, что делает правильно.