Полная версия:
Арт Северин Коммунизм не предусмотрен
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Максим чуть улыбнулся.
— Потому что это игра. Там всё приходится упрощать.
— Я понимаю, что модель не может учитывать вообще всё. Но если упрощение сразу заставляет людей выбирать себе начальника, то интересно, какие ещё решения ваши специалисты посчитали естественными.
— Вы ещё ничего не видели, — заметил Максим, и по его лицу было видно, что он заранее предвкушает момент, когда Виктор Сергеевич доберётся до дерева форм правления.
— Вот этого я теперь и опасаюсь.
Егор тем временем увлёкся собственным окном и даже забыл о головокружении.
— У меня тут какие-то характеристики появились. Сила двенадцать, выносливость тринадцать, ловкость одиннадцать.
Виктор Сергеевич повернулся к нему.
— А шкала какая?
Егор моргнул.
— В смысле?
— Двенадцать из пятнадцати и двенадцать из ста — несколько разные результаты.
Парень нахмурился и снова уставился куда-то перед собой.
— Не написано. Наверное, из двадцати.
— То есть система оценки вам неизвестна, предельное значение неизвестно, но вывод о собственных способностях уже сделан?
Егор невольно улыбнулся.
— Ну, если так сказать, то звучит не очень научно.
— Потому что и есть не очень научно.
Алина тоже посмотрела в пустоту перед собой и неожиданно оживилась.
— А у меня ловкость четырнадцать. И интеллект двенадцать.
Виктор Сергеевич покосился на неё.
— Вот когда мы поймём, что именно эти цифры означают, тогда и будем радоваться. А пока, если ваша ловкость поможет найти воду, считайте, показатель уже пригодился.
Алина рассмеялась, и напряжение в группе на несколько секунд стало меньше.
Максим вдруг резко поднял голову.
— Даша.
Улыбка исчезла сразу у всех.
Виктор Сергеевич насторожился.
— Кто такая Даша?
Максим уже вертел головой, всматриваясь в поле.
— С нами ещё была Даша Мельникова. Она находилась рядом до того, как всё произошло, и я почему-то решил, что она просто очнётся чуть дальше.
— А вы её после этого видели?
— Нет.
На лице Максима впервые появилось настоящее чувство вины.
Виктор Сергеевич несколько секунд смотрел на него, потом перевёл взгляд на остальных.
Вот теперь они снова выглядели не подозрительной компанией странно одетой молодёжи, а обычными перепуганными детьми, которые только что поняли, что потеряли одного из своих.
— Тогда прекращаем сидеть. Сначала ищем девушку, а уже потом занимаемся цифрами, картами и остальными чудесами. Заодно посмотрим, где вода, есть ли рядом жильё и куда ведёт дорога. Вы эту местность знаете лучше меня хотя бы по своей модели, поэтому если кто-то заметит что-то знакомое, говорите сразу.
Максим кивнул и уже без прежнего раздражения ответил:
— Можно открыть карту. Только, скорее всего, у каждого она своя, и вы мою не увидите. Если объединиться в группу, часть информации должна стать общей.
Виктор Сергеевич немного помолчал.
— Тогда объединяйтесь. Только давайте без ещё одного нового слова на каждое действие.
Максим неловко улыбнулся.
— Вообще-то здесь это называется партия.
Виктор Сергеевич сразу посмотрел на него.
— Нет. Партия — это партия. А пятеро людей, которые ходят вместе, — группа.
— В игре другой термин.
— Значит, при мне будет группа. Мне сегодня и без того приходится слишком многое переучивать.
Максим не стал спорить и что-то выбрал в своём окне. Через секунду перед Виктором Сергеевичем появилось новое сообщение:
ИГРОК Ori_OL ПРИГЛАШАЕТ ВАС В ГРУППУ.
Он прочитал латинские буквы.
— Ори...ол — это вы?
— Я. Это ник… то есть псевдоним для игры.
— Хорошо, что сразу перевели.
Виктор Сергеевич выбрал «принять», и слева появились четыре имени с зелёными полосами рядом.
Он внимательно посмотрел на них.
— Эти полосы что означают?
Тимур ответил не сразу. Он тоже разглядывал что-то перед собой, и лицо у него постепенно становилось серьёзнее.
— Скорее всего, состояние здоровья. В обычной игре, если показатель падает до нуля, персонаж умирает.
Шутливое настроение исчезло почти мгновенно.
Алина опустила глаза. Егор перестал рассматривать свои характеристики. Максим сжал губы и невольно оглянулся в сторону леса.
Виктор Сергеевич ещё раз посмотрел на зелёные полосы и почувствовал, как внутри что-то неприятно холодеет.
До этого всё происходящее было слишком невозможным, чтобы воспринимать всерьёз. Странные надписи, чужой год, вычислительная программа, которая почему-то оказалась вокруг них, — всё это мозг ещё мог держать отдельно от настоящей опасности.
Смерть была понятием куда более понятным.
— Значит, проверять, действительно ли система права, мы не будем, — сказал он уже без прежней иронии. — Никто не лезет туда, где можно свернуть шею, не ест неизвестные растения и не изображает героя просто ради интереса. Если ваша Даша где-то рядом, найдём её в первую очередь.
Егор, приподнявшись на локте, посмотрел на него с некоторым раздражением.
— Вы всегда так быстро начинаете всеми командовать?
Виктор Сергеевич не обиделся. Он только перевёл взгляд на мальчишку и ответил спокойно, почти устало:
— Я двадцать два года работаю там, где один человек, решивший показать характер в неподходящий момент, может оставить без пальцев себя и соседа. Поэтому иногда командую, особенно когда вокруг несколько молодых людей, один уже успел выяснить свою ловкость в неизвестных цифрах, а никто не заметил, что потерялся ещё один человек. Если у вас есть план лучше, я с удовольствием его выслушаю.
Егор хотел что-то сказать, но передумал.
Алина тихо признала:
— Вообще-то справедливо.
Они двинулись к кустам, откуда доносился слабый шум воды, однако не успели пройти и двадцати метров.
Максим внезапно остановился.
— Виктор Сергеевич…
Тот обернулся и только после этого понял, что мальчишка уже каким-то образом успел узнать его имя из системной панели. Впрочем, выяснять это сейчас было не до того.
— Что случилось?
Максим смотрел ему за спину, и лицо у него снова стало серьёзным.
— Там люди.
Виктор Сергеевич повернулся.
На дороге действительно стояли люди.
Человек двадцать с лишним: мужчины, женщины, несколько детей. Одежда у всех была грубая, льняная, в основном серая и коричневая. Двое мужчин держали длинные копья, ещё один — топор. Никаких машин, никакой техники, никаких признаков привычного жилья — только группа людей, выглядевших так, словно сошли с иллюстрации к учебнику истории.
Несколько секунд никто не двигался.
Потом пожилой бородатый мужчина, стоявший впереди, медленно опустился на одно колено.
Остальные последовали его примеру.
Виктор Сергеевич удивлённо нахмурился.
— Что они делают?
Ответ появился сам, прямо перед глазами.
ВАШИ ПЕРВЫЕ ПОСЕЛЕНЦЫ ОБНАРУЖЕНЫ.
НАСЕЛЕНИЕ: 23.
ОЖИДАЮТ НАЗНАЧЕНИЯ ВОЖДЯ.
Он перечитал последнюю строку, потом посмотрел на людей, стоящих на коленях, и лицо его заметно изменилось.
— Поднимите их.
Максим растерянно моргнул.
— Я не могу. Они, похоже, привязаны к вам как к основному игроку.
Виктор Сергеевич медленно перевёл взгляд обратно на надпись.
— То есть это мои жители?
— Похоже на то.
Ему это совершенно не понравилось.
— Мы ещё толком не разобрались, где находимся, а система уже предлагает назначить этим людям вождя, как будто без начальства они и дышать не смогут. У вас всегда так начинается?
Максим чуть пожал плечами.
— На самом раннем этапе доступны только такие формы управления. Родовая община или вождь. Потом открываются другие варианты.
Виктор Сергеевич посмотрел на коленопреклонённых людей, и на его лице появилось почти профессиональное раздражение человека, которому принесли плохо составленную инструкцию.
— То есть люди уже есть, а способов организоваться между собой всего два: либо родственники договариваются, либо один становится главным?
Тимур усмехнулся.
— Если совсем грубо, то да.
— Очень грубо вы моделируете историю.
Максим чуть развёл руками.
— Это всё-таки игра.
Виктор Сергеевич снова посмотрел на людей перед собой.
Женщина среди поселенцев прижимала к себе маленького мальчика. У одного старика заметно дрожали руки. Молодой мужчина в грязной рубахе стоял, перенося вес на одну ногу, и, похоже, сильно хромал. Они выглядели слишком живыми, слишком уставшими и испуганными, чтобы Виктору Сергеевичу нравилось слово «игра».
— А люди перед нами тоже игра? — спросил он уже без улыбки. — Потому что мальчишка у той женщины выглядит довольно убедительно для условного изображения.
Максим ничего не ответил.
Этот вопрос внезапно оказался не таким простым.
Виктор Сергеевич сделал шаг к бородачу.
Тот ещё ниже склонил голову.
— Поднимитесь, пожалуйста. И остальных поднимите. Нечего на земле стоять.
Мужчина не двинулся.
Алина нервно оглянулась на остальных.
— Может быть, он вас не понимает?
Виктор Сергеевич хотел ответить, но бородач вдруг поднял голову и произнёс на совершенно понятном русском:
— Мы ждём вашей воли, господин.
Виктор Сергеевич замер.
Максим тихо выдохнул:
— Перевод работает.
Виктор Сергеевич коротко посмотрел на него.
— Ещё одна вещь на потом. У нас уже набирается целое собрание вопросов.
Он снова повернулся к бородачу.
— Во-первых, встаньте. Во-вторых, никакой я вам не господин. Если вам действительно нужна помощь, сначала расскажите, кто вы и откуда пришли, а потом будем решать, что делать дальше.
Мужчина медленно поднял голову, и на его лице появилось такое искреннее недоумение, что Виктор Сергеевич почти почувствовал себя виноватым.
— Но вы пришли вести нас.
— Кто сказал?
Бородач растерянно оглянулся на остальных, будто ответ был очевиден всем присутствующим, кроме странного человека перед ним.
Виктор Сергеевич перевёл взгляд на прозрачную надпись.
Очень хотелось задать тот же вопрос ей.
В этот момент из кустов раздался громкий треск веток.
Все разом повернулись.
— Ребята?!
На поляну выбралась невысокая девушка с растрёпанным каштановым каре, в тёмной футболке и тяжёлых ботинках. Одна ветка застряла у неё в волосах, ладонь была испачкана грязью, а лицо выражало такую смесь злости, облегчения и желания немедленно предъявить кому-то претензии, что Виктор Сергеевич сразу понял: эта пропавшая точно не из тех, кто будет тихо сидеть и ждать спасения.
— Даша! — Алина бросилась к ней и обняла так резко, что та едва удержалась на ногах.
Девушка сначала тоже крепко прижала её к себе, потом отстранилась и быстро осмотрела, словно проверяя, всё ли на месте, а уже после этого наконец заметила происходящее вокруг.
Сначала Максима.
Потом Тимура и сидящего на траве Егора.
Незнакомого взрослого мужчину.
И наконец два десятка людей, которые всё ещё стояли на коленях у дороги.
Даша медленно вытащила ветку из волос и несколько секунд молча смотрела на всю картину.
— Я потерялась минут на десять, — сказала она наконец, переводя подозрительный взгляд с одного на другого. — Почему у вас уже крепостные?
Максим согнулся от смеха.
Алина уткнулась ему в плечо, пытаясь не рассмеяться слишком громко.
Даже Тимур отвернулся, а Егор, несмотря на головокружение, широко улыбнулся.
Виктор Сергеевич посмотрел на девушку с неожиданным одобрением.
— Вот. Наконец кто-то задаёт правильные вопросы.
Даша только теперь внимательно разглядела его.
— А вы кто?
— Лавров Виктор Сергеевич, инженер-механик, — ответил он, протягивая ей руку. — А вы, я так понимаю, та самая Даша, которую все только что потеряли.
Она пожала руку и кивнула.
— Мельникова Дарья. Семнадцать. И я не потерялась, я просто очнулась в кустах метрах в двухстах отсюда и сначала пошла на шум воды.
— Это сейчас не самое важное различие. Вы целы?
Даша немного растерялась от резкой смены темы, но всё же показала ладонь.
— Только оцарапалась. Там правда ерунда.
Виктор Сергеевич осмотрел неглубокую царапину, уже испачканную землёй.
— Ерунда после промывания. Вода далеко?
— Нет, ручей совсем рядом. Небольшой, но вода выглядит чистой.
— Отлично. Значит, хотя бы одна проблема решена.
Он оглядел группу.
Шестеро.
Все живы.
Одна небольшая царапина.
Вода рядом.
Двадцать три человека непонятного происхождения ждут вождя.
Перед глазами висит неизвестная система, которая предлагает построить цивилизацию.
А пятеро странно одетых молодых людей утверждают, что пришли из две тысячи двадцать шестого года.
Виктор Сергеевич глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
Верить им полностью он пока не собирался.
Но считать их сумасшедшими после того, что сам увидел перед глазами, становилось всё сложнее.
Задач было слишком много, и именно это его почему-то успокаивало. Когда происходящее невозможно понять целиком, остаётся хотя бы разложить его на отдельные проблемы и решать по одной.
— Предлагаю сейчас не спорить ни о годах, ни о вычислительных машинах, ни о том, является ли всё вокруг игрой, — сказал он, обращаясь уже ко всем сразу. — Сначала идём к воде, приводим себя в порядок, смотрим местность и выясняем, что умеют и чего хотят эти люди. После этого спокойно разберёмся с вашей программой и всем остальным. Если кто-то знает местность по своей игре, говорите, но только отделяйте то, что вы точно знаете, от того, что предполагаете.
Максим посмотрел на него и неожиданно кивнул.
— Ладно. Это разумно.
Виктор Сергеевич снова перевёл взгляд на системную надпись.
ОЖИДАЮТ НАЗНАЧЕНИЯ ВОЖДЯ.
Он поморщился.
— А вот с этим, по крайней мере, всё понятно.
Даша всё ещё разглядывала стоящих на коленях людей.
— И что именно вам понятно?
— Что мне уже не нравится, как устроена эта ваша программа. Мы ещё ничего не начали, а она уже заранее решила, что кому-то обязательно нужен вождь.
Максим улыбнулся.
— Вы ещё даже не видели дерево форм правления.
Виктор Сергеевич посмотрел сначала на него, потом на людей у дороги и едва заметно усмехнулся.
— Судя по вашему тону, лучше бы и не видел.
Он пока не знал, что в дереве развития найдёт монархию, феодализм, торговую республику, олигархию и десятки других вариантов устройства общества.
Не знал, что слово «социализм» там придётся искать отдельно.
И уж тем более не знал, что однажды потребует от программы показать ему путь к коммунизму, а та без всякого смущения сообщит:
ДАННАЯ ФОРМА ОБЩЕСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА НЕ ПРЕДУСМОТРЕНА.
До этого было ещё далеко.
Сейчас перед Виктором Сергеевичем стояли двадцать три человека, которым требовались вода, еда и почему-то вождь, рядом находились пятеро подозрительно одетых молодых людей, которые, возможно, действительно прибыли из будущего, а возможно, сегодняшний день просто ещё не закончил удивлять его.
Где-то очень далеко — если это «где-то» вообще ещё существовало — на кухне продолжал остывать чайник, который он так и не успел снять с плиты.
Виктор Сергеевич посмотрел на всё это хозяйство, невольно потеребил рукав и тихо вздохнул.
Похоже, отпуск в этом году опять отменялся.
Глава 2. Сначала вода
Ручей оказался метрах в двухстах за кустами, и за эти двести метров Виктор Сергеевич успел окончательно убедиться, что если всё происходящее и было чьей-то тщательно подготовленной шуткой, то организаторы подошли к делу с размахом, совершенно несоразмерным возможному эффекту.
Вода текла между низкими каменистыми берегами, прозрачная настолько, что на дне были видны тёмные песчинки, мелкие круглые камешки и тонкие стебли какой-то водяной травы. Над поверхностью носились насекомые, похожие на стрекоз, в зарослях у противоположного берега что-то негромко шуршало, а чуть выше по течению росли деревья, которые Виктор Сергеевич не смог определить с первого взгляда. Вроде бы ничего фантастического, но всё вместе выглядело слишком чистым, слишком аккуратно собранным, словно природу здесь проектировали по хорошему учебному пособию.
Следом тянулись двадцать три человека, всё ещё не решившие, можно ли выпрямить спины без особого распоряжения.
Это раздражало Виктора Сергеевича сильнее, чем хотелось признавать.
Он уже несколько раз сказал Элиасу, что на колени вставать не нужно, а остальным — что никто не требует от них кланяться при каждом взгляде. Люди вроде бы услышали, но привычка оказалась сильнее: стоило Виктору Сергеевичу обратиться к кому-нибудь напрямую, как человек тут же начинал сутулиться и опускать глаза.
В первый раз он ещё решил, что дело в страхе. Во второй — что в местных обычаях. На третий ему уже захотелось найти того, кто эти обычаи вводил, и задать несколько вопросов.
Егор первым вышел к воде и уже присел у берега, когда Виктор Сергеевич остановил его.
— Не пей пока. Сначала посмотрим, что выше по течению, а потом уже будем проверять эту воду на себе.
Егор застыл, не успев зачерпнуть воду, и посмотрел через плечо с выражением человека, которому за последние полчаса запретили всё, чем он вообще собирался заниматься.
— Она прозрачная, не воняет и течёт, а не стоит в каком-нибудь болоте. По-моему, для воды это уже довольно неплохой набор характеристик.
Виктор Сергеевич присел рядом, зачерпнул немного в ладонь, растёр между пальцами и поднёс к носу, но пить не стал.
— Прозрачная вода тоже умеет устраивать человеку очень насыщенные несколько дней, особенно если выше по течению лежит что-нибудь дохлое. Поэтому сначала посмотрим, откуда она идёт, а потом уже будем радоваться внешнему виду.
Даша сидела чуть в стороне у воды, смывая грязь с пальцев и стараясь не мочить саму царапину, и тихо рассмеялась.
— Я бы его послушала. Кишечная инфекция в первобытном мире звучит как очень плохой старт, особенно если аптеку тут ещё не изобрели.
Егор покосился на неё с недоверием.
— Ты сама эту воду руками трогаешь.
Даша подняла мокрую ладонь, словно предъявляя доказательство, и с лёгкой насмешкой ответила:
— Я руки от грязи смываю, в царапину не лезу. Ты же слышал: воду ещё проверять. Для кишечника и для раны это, знаешь ли, вполне существенная разница.
— Для царапины потом воду прокипятим и остудим, — подтвердил Виктор Сергеевич. — Проточная и чистая на вид ещё не значит чистая для раны.
Виктор Сергеевич невольно посмотрел на неё с одобрением. По крайней мере, эта девчонка умела сначала подумать, а потом спорить, что в нынешних обстоятельствах уже выгодно отличало её от части компании.
Тимур подошёл ближе, осторожно обходя мокрые камни.
— А как мы вообще можем её проверить без оборудования? Полностью-то всё равно не получится.
— Полностью — никак, — ответил Виктор Сергеевич. — Но это не значит, что надо сразу отказаться от того, что можно сделать. Посмотрим течение выше, спросим местных, где они брали воду раньше, если есть возможность — прокипятим. Не лаборатория, конечно, но лучше, чем пить всё подряд только потому, что красиво блестит.
Максим, который до этого молча стоял у берега, всё-таки не выдержал.
— В игре вода на старте безопасная. Отдельной механики заражения здесь вообще нет, по крайней мере в этой зоне, так что если местность действительно совпадает с картой, мы просто теряем время.
В его голосе уже слышалось раздражение человека, который знает ответ, но вынужден смотреть, как остальные заново изобретают колесо.
Виктор Сергеевич выпрямился и посмотрел на него внимательнее. Мальчишку можно было понять: он действительно знал эту странную программу лучше всех, и, судя по выражению лица, его всё сильнее бесило, что это знание не даёт ему автоматического права командовать остальными.
— Максим, я не спорю, что свою игру вы знаете лучше меня. Более того, я как раз собираюсь пользоваться тем, что вы знаете. Но пока мы не выяснили, насколько точно окружающий мир подчиняется вашим правилам, фраза «в игре безопасно» для меня означает только одно: там это было безопасно. Здесь проверим отдельно.
Максим сжал губы, пару секунд смотрел на воду и только потом выдохнул:
— То есть вы всё равно будете всё перепроверять.
— Пока не пойму, чему здесь можно доверять, — обязательно. Я двадцать два года работаю с техникой и прекрасно знаю, что чаще всего неприятности начинаются именно после слов «да оно всегда так работало».
Тимур усмехнулся, а Максим устало провёл ладонью по лицу.
— С вами сложно. Вы, конечно, душнила, Виктор Сергеевич.
Виктор Сергеевич чуть пожал плечами.
— Мне уже говорили. Достаточно часто, чтобы я перестал считать это недостатком. Правда я примерно догадываюсь, что значит у вас "душнила".
Алина фыркнула и присела рядом с Дашей. Пока остальные обсуждали воду, она успела снять с запястья чёрный прямоугольник и теперь безуспешно нажимала на гладкую поверхность.
Виктор Сергеевич наблюдал за ней краем глаза некоторое время, стараясь не задавать ещё один вопрос, но инженерное любопытство оказалось сильнее.
— А это что у вас за прибор? Я смотрю, вы его уже который раз трогаете, а он никаких признаков жизни не подаёт.
Алина подняла голову, посмотрела на устройство, словно только сейчас вспомнила, что для него оно тоже выглядит совершенно непонятно, и протянула его Виктору Сергеевичу.
— Часы. Только они, похоже, здесь разрядились или вообще перестали работать.
Он осторожно взял их в ладонь.
Устройство оказалось удивительно лёгким, почти игрушечным. Никакого циферблата, стрелок, заводной головки — одна чёрная гладкая поверхность, а с обратной стороны несколько маленьких кружков и датчиков непонятного назначения.
Виктор Сергеевич повертел вещь в пальцах, поискал привычный механизм и, ничего не найдя, посмотрел на Алину.
— То есть время должно появляться прямо на этом стекле?
— Да. Обычно экран загорается, когда руку поднимаешь.
Он ещё раз посмотрел на чёрную поверхность.
— А заводить не надо?
— Нет, их заряжают.
— От батареи?
— От аккумулятора.
Это слово он, конечно, знал, поэтому подозрение сразу уступило настоящему инженерному интересу.
— И надолго хватает?
Алина виновато скривилась.
— На день-два. Иногда больше, если мало пользоваться.
Виктор Сергеевич перевёл взгляд на свои «Полёт», которые исправно показывали время, несмотря на перемещение неизвестно куда и, возможно, на сорок пять лет вперёд.
— Значит, часы надо регулярно кормить электричеством, иначе они перестают быть часами.
Алина уже поняла, к чему всё идёт, и забрала устройство обратно с обречённой улыбкой.
— Если вы сейчас скажете, что ваши лучше, я даже спорить не буду. Это уже будет газлайтинг.
—Не знаю, что такое «газлайтинг», но зачем спорить, если мои работают? — совершенно серьёзно ответил Виктор Сергеевич.
Даша засмеялась первой, следом Тимур, а потом сдалась и сама Алина.
— Ладно, один-ноль. Но они вообще-то ещё много чего умеют.
— Часы?
— Ну да. Пульс мерить, сообщения показывать, музыку включать…
Виктор Сергеевич медленно повернул к ней голову.
— Музыку?
Алина тут же подняла обе руки.
— Всё, молчу. Это длинная тема.
— Очень мудрое решение.
Максим смотрел на них с мрачным весельем и наконец не выдержал:
— Вам вообще лучше пока не узнавать, что умеет обычный телефон.
Виктор Сергеевич нахмурился.
— Телефон умеет звонить.
Максим открыл рот, но Тимур успел толкнуть его локтем.
— Не сейчас.
Виктор Сергеевич посмотрел сначала на одного, потом на другого и тяжело вздохнул. За сегодняшнее утро у него уже накопилось столько вещей, которые обещали объяснить «потом», что впору было заводить отдельный блокнот.
Он перевёл внимание на местных.
Те расположились чуть выше ручья, но не рассеялись. Мужчины стояли отдельно, женщины с детьми держались чуть позади, и только Элиас осмелился подойти ближе.
Теперь, когда Виктор Сергеевич мог рассмотреть его спокойно, мужчина выглядел лет на пятьдесят пять, хотя при такой жизни вполне мог оказаться значительно моложе. Загрубевшее от солнца лицо, седина в бороде, старая зажившая полоса через левую бровь, руки с чёрными трещинами у ногтей. На нём была длинная шерстяная рубаха, подпоясанная верёвкой, поверх — потёртый кожаный жилет.
Виктор Сергеевич машинально посмотрел на обувь.
Кожаные башмаки, стянутые ремнями, выглядели так, будто производство подошв здесь действительно находилось где-то в начале долгого и печального пути.
Элиас остановился в нескольких шагах, чуть склонил голову и осторожно произнёс: