Сергей Сериков Я гоблин-алхимик

Глава 16

Просторный зал, украшенный роскошными гобеленами и изящными статуэтками, окружил нас теплом и уютом. У стены напротив входной двери расположен помост, на котором каждый вечер выступают лучшие менестрели королевства. Один из них уже пел балладу, наполняя зал мелодичными звуками и вызывая аплодисменты благодарных слушателей.

Грилф, когда мы ещё жили в нашем родном поселении, говорил мне, что в этой таверне самое ценное — это кухня. Великолепные блюда, приготовленные искусными поварами, поражают воображение своим разнообразием и изысканностью. Здесь можно отведать всё: от традиционных блюд до самых необычных кулинарных изысков. И вот сейчас, увидев цены напротив каждого блюда, я ему сразу поверил, что кухня здесь великолепная, а каждый гость, переступив порог этой таверны, погружается в мир роскоши и уюта.

Я обратился к подавальщице:

— Подскажи, это цены в серебряных монетах? Например, ягодный морс стоит одну монету, а жареное мясо кабана — пять монет.

— Уважаемые, в нашей таверне в ходу только золотые монеты, — с улыбкой ответила девушка — орчанка — Однако по этому гостевому списку блюд и напитков для вас всё бесплатно. Разве Патер вас не предупредил?

Грилф, который взял у меня пергамент со списком блюд невозмутимо, как будто он завсегдатай этого заведения, начал делать заказ. Через минуту орчанка ушла на кухню, а Грилф посчитал сумму заказа, и мы в изумлении переглянулись.

— Пятьдесят золотых за легкий ужин. — прошептал я. —Вы представляете, сколько стоит день полного проживания в «Золотом Драконе»?

За соседним столом сидели богато одетые молодые хуманы, две девушки в красивых облегающих платьях и три парня одетые по последнему слову моды.

Первая девушка была одета в платье цвета индиго, расшитое золотыми нитями и украшенное драгоценными камнями — сапфирами, рубинами и изумрудами. На её шее сверкало ожерелье из жемчуга, а на руках — тонкие золотые браслеты с гравировкой, волосы, цвета воронова крыла, были заплетены в сложную прическу.

Вторая девушка блистала в платье из шелка цвета морской волны. Оно было ну очень облегающим, с короткими рукавами и глубоким вырезом. Подол платья был украшен жемчугом и расшит серебряной нитью. На её запястьях красовались золотые браслеты с изображением мифических существ, а на пальце сверкало золотое кольцо с бриллиантом. Её волосы цвета пшеницы были распущены и украшены серебряными шпильками. Обе девушки вели себя с царственной грацией, словно они были принцессами, а не просто посетительницами таверны. Их движения были плавными и изящными, а голоса – мягкими и мелодичными.

Внешний вид трех молодых людей не оставлял сомнений в их происхождении – они были типичными представителями золотой молодежи.

Первый юноша, высокий и статный, с густыми каштановыми волосами, был одет в богатый бархатный дублет и штаны, расшитые золотом. Он с удовольствием держал в руках хрустальный бокал с дорогим вином, небрежно вращая его в пальцах. Острые черты его лица, дополненные тонкой золотой цепочкой на шее, выражали скуку и безразличие.

Второй, полный и жизнерадостный, с румяными щеками и искрящимися глазами, громко смеялся над шуткой своего приятеля. Его пышный камзол, сшитый из дорогой парчи, был украшен вышивкой в виде семейного герба, а на пальце сверкал крупный перстень с рубином.

Третий, задумчивый, сидел, опустив голову, и не участвовал в оживленной беседе, похоже он уже набрался вина Его худое лицо с тонкими чертами было бледным, а глаза, скрытые за длинными ресницами, казались грустными. На нём был надет роскошный дублет, сшитый из темно-синего сукна высочайшего качества. Золотые нити, искусно вплетённые в ткань, создавали изысканный узор, а серебряные пуговицы, украшавшие дублет, сверкали и переливались в лучах света.

На шее висел золотой амулет, инкрустированный драгоценными камнями. Этот амулет был символом власти и свидетельствовал о том, что его обладатель — человек не только богатый, но и влиятельный.

Их поведение и манера общения вызывали раздражение у некоторых посетителей таверны — они громко шумели, требовали внимания к себе и вели себя с нарочитой высокомерностью. Однако, никто не осмеливался сделать им замечание — все знали, кто они такие и какую власть имеют их семьи в королевстве.

Девушки посмотрели в нашу сторону, и их взгляды скользнули по мне и моим друзьям. Они переглянулись, будто обмениваясь мыслями, и начали шептаться, не скрывая своих эмоций. Их смех был громким, заливистым, с нотками презрения.

Хуман, сидевший напротив нас, оторвал взгляд от своего стакана и посмотрел на нас. Его глаза были холодными и немного прищуренными, как у человека, привыкшего к тому, что его слова всегда вызывают реакцию.

— Что-то я не могу понять, друзья, в «Золотой Дракон» стали пускать селян, — громко и с вызовом сказал он, обращаясь к своим друзьям. Его голос разнёсся по залу, привлекая внимание всех, кто был рядом.

Компания его угодливо захихикала. Они словно ждали этого момента, чтобы развлечься. Одна из девушек, с волосами цвета воронова крыла ответила:

— Ну и что? Пусть заходят, если деньги есть. В этом городе всё покупается и продаётся.

Посетители за соседними столиками начали прислушиваться к нашему разговору. Я ощущал, как атмосфера в зале меняется. Некоторые из них смотрели на нас с любопытством, а другие — с недовольством. В воздухе появилось напряжение, словно гроза, готовая разразиться в любой момент.

Хуман, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Я просто не понимаю, почему это происходит. Раньше здесь было приличное место, а теперь...

Грилф хотел было подняться, но Бор посмотрел на него, по-дружески похлопал по плечу и сказал, растягивая слова:

— Грилф, не обращай внимания, ты же помнишь поговорку: «Шавки лают, а караван идёт».

— Да, верно подмечено, — поддержал я Бора и продолжил: — Вот и красавица идёт, нам заказ уже несёт.

Подавальщица, орчанка, услышала комплимент и улыбнулась мне в ответ, бросив игривый взгляд на Грилфа. Затем она поставила поднос на стол и, пожелав нам доброго вечера, грациозно удалилась на кухню. И только мы принялись за еду, как из-за соседнего стола поднялся хуман и подошел к нам.

— Мне не нравятся ваши рожи, — громко заявил хуман, осмотрев нас мутным взглядом. — вот вам одна серебряная монета, заберите с собой еду и валите отсюда.

Я посмотрел на него, достал один золотой протянул его и с сочувствием в голосе сказал:

— На вот тебе один золотой, иди подлечись у лекаря, убогий.

В зале воцарилась напряжённая тишина. Хуман, ошеломлённый моим ответом, на мгновение замер, но затем его лицо исказилось от ярости.

— Ты что себе позволяешь, гоблин? — взревел он, схватившись за боевой нож, который висел у него на поясе. — Ты знаешь, кто я?

Я медленно поднялся из-за стола, не сводя глаз с его руки.

— Мне всё равно, кто ты, — спокойно ответил я, стараясь не провоцировать его. — Но, если ты не успокоишься, я выбью из тебя всю дурь.

Грилф, который до этого сидел молча, тоже встал и шагнул вперёд.

— Мы не будем терпеть твои выходки и твоих друзей, — прорычал он, обнажая свои острые клыки. — Если ты не хочешь неприятностей, лучше уходи.

В то время, когда Грилф общался с хуманом, я провёл ментальную атаку на задиру и запустил в него слабую волну неуверенности и страха.

Хуман, казалось, на мгновение растерялся. Он переводил взгляд с меня на Грилфа, явно не ожидая такого отпора.

— Вы пожалеете об этом, — процедил он сквозь зубы, прежде чем развернуться и направиться к своему столу.

Посетители начали переговариваться между собой, обсуждая произошедшее. Некоторые смотрели на нас с одобрением, другие — с опаской.

— Ну что, теперь мы можем спокойно поесть? — спросил Грилф, усаживаясь за стол.

Я кивнул, но на душе у меня было неспокойно. Этот хуман явно не из тех, кто так просто отступает. Я чувствовал, что это только начало. Вскоре все успокоились и забыли о недавнем инциденте с золотой молодежью.

Мы познакомились с орчанкой Дженси, подавальщицей, которая приехала из южных степей. Она работала в «Золотом Драконе» два раза в неделю по вечерам, чтобы заработать на оплату комнаты, которую снимала вместе с подругой в таверне «Серебряная ложка», находящейся неподалёку от Магической коллегии. Дженси приехала в столицу, чтобы поступить на факультет бытовой магии. Один год обучения уже оплатил её отец, тысячник объединённого войска пяти южных племён орков. А вот о жилье она решила позаботиться сама и смогла найти такую выгодную работу.

Всё это она рассказала, пока обслуживала нас и убирала со стола. Грилф смотрел на неё с восхищением, стараясь сохранять невозмутимость, но это плохо у него получалось. Непосредственность девушки, её лёгкий характер и жизнерадостность делали её очень привлекательной.

Вот на помост-сцену вышел новый менестрель, хуман в яркой вычурной одежде, взял в руки лютню, украшенную резными изображениями мифических существ, и затянул заунывную балладу, за соседними столиками послышались возгласы, что этот хуман снова будет тянуть вола за хвост. Дженси принесла нам большой графин с ягодным морсом и забавно поморщившись пояснила что этот хуман — менестрель, выступает здесь на первом ярусе таверны один раз в десять дней. Все его баллады на одну тему, о неразделенной любви хумана к прекрасной эльфийке, теперь нам придется его слушать два часа пока его не заменит следующий менестрель. Я попросил орчанку рассказать о выступлениях менестрелей и узнал, что в этой таверне всего три яруса, соответствующих этажам. На первом ярусе, где находимся мы, собирается публика попроще: мелкие дворяне, богатые купцы и студенты магической коллегии.

Дженси с восторгом рассказала нам, что на второй ярус могут попасть только самые знатные и богатые жители империи. По её словам, там находится великолепный зал с потрясающей обстановкой, где выступают самые знаменитые менестрели, приглашённые со всего континента.

С сожалением девушка отметила, что её только однажды попросили подменить подавальщицу со второго яруса, и в тот вечер она заработала сорок золотых, не считая чаевых.

Она рассказала мне о третьем ярусе, который носил название королевского, но не стала углубляться в детали, поскольку туда не допускали никого из обслуживающего персонала. Этот ярус был полностью отведён для отдыха монарших особ, которые приезжали сюда со своей охраной и обслугой. Иногда сильные мира сего хотели ненадолго почувствовать себя обычными людьми, пусть и на короткое время, и этот ярус предоставлял им такую возможность.

Мы уже собирались покинуть зал, чтобы насладиться вечерним воздухом столицы и отдохнуть от душераздирающих рыданий менестреля, когда услышали тихий шепот. Мы заметили, как из служебного выхода вышли трое людей, и посетители зала стали перешёптываться.

Первым семенил наш новый знакомый старший по залу Патер, за ним шел в богатой одежде лощеный и ухоженный хуман с аккуратно стриженной бородкой важно раскланивающийся посетителями таверны, замыкал шествие хозяин таверны. Мастер Фролл, обойдя стол наших надменных соседей, под изумлёнными взглядами золотой молодёжи направился к нашему столу. Я поднялся и поздоровался с хозяином таверны, Грилф с Бором последовали моему примеру.

— Здравствуй, Мих, — Фролл кивнул мне и моим друзьям, — рад, что ты принял моё предложение. Надолго ли ты планируешь задержаться в столице?

— Пока осмотримся, это дней на десять, а потом видно будет, — ответил я ему с легкой неопределенностью в голосе.

Посетители таверны не сводили глаз с хозяина, с интересом наблюдая за нашим разговором. Однако, что действительно их поразило, так это не сам факт, что мастер Фролл покинул свой кабинет, а то, к кому он направился и о чём они начали дружескую беседу.

— Вот и хорошо, — улыбнулся мастер Фролл, но заметив, что мы стали центром внимания, предложил — давай сейчас поднимемся в мой кабинет у меня к тебе есть срочное дело. Друзья твои пусть отдыхают в этом зале хоть до утра, как устанут, Патер разместит их в одном из номеров на серебряном этаже гостиницы.

Через пять минут мы уже поднимались на второй этаж и входили в просторный кабинет мастера Фролла. По пути он представил мне хумана, который оказался настоящим профессионалом своего дела. Этот человек отвечал за все аспекты работы таверны: от закупки продуктов и обслуживания посетителей до подбора персонала и организации выступлений менестрелей. Он был не только незаменимым помощником мастера, но и его главным советником.

Мы удобно устроились в креслах за овальным столиком, на котором стояла литровая бутылка вина из темно-синего стекла и корзина с фруктами.

— Прокл, — обратился мастер к помощнику, — наполни бокалы вином.

Хуман неспешно откупорил бутылку и хотел было налить вино, но я жестом остановил его и предложил попробовать что-то более крепкое. Из своей сумки травника я достал флягу с красной настойкой и разлил её по бокалам примерно по семьдесят граммов.

Прокл взял свой бокал, осторожно принюхался к содержимому, а затем, слегка приподняв правую бровь, выпил его одним глотком. Я последовал его примеру, но, будучи более осмотрительным, сразу же закусил ягодой белого винограда. Мастер Фролл посмотрел на нас и, медленно выпив настойку, громко хмыкнул. Он взял несколько виноградин, закусил ими крепкий напиток и спросил:

— Неужели гномы сумели создать такой чудесный напиток? Прокл, найди поставщика и позаботься о заключении договора поставки.

Я посмотрел на хозяина таверны и с легкой улыбкой заметил, что поставщик уже здесь и хотел бы узнать цену за малый бочонок красной крепкой настойки. Хуманы переглянулись, и Прокл решительно произнес:

— Я предлагаю четыреста золотых за малый бочонок при условии, что ты будешь продавать его другим по той же цене. Договор?

— Договор, — подтвердил я, — но мне нужно время, чтобы отправить гонца в таверну нашего поселка и передать письмо от меня ее хозяину — моему компаньону.

Мастер Фролл с уважением посмотрел на меня и сказал:

— Да, Мих, ты действительно меня удивил. Не переживай насчёт гонца — сегодня же отправлю самого быстрого, только напиши письмо.

Через пять минут я написал короткое письмо Ульфу с условиями продажи красной крепкой настойки. А ещё через десять минут мастеру Фроллу доложили, что гонец уже в пути.

После того как я предложил выпить еще по одной, и мы выпили хозяин таверны посмотрел на своего помощника и еле заметно кивнул ему.

— Мих, — обратился Прокл, — у нас в «Золотом драконе» возникла весьма неприятная ситуация. Сегодня утром в наш отель прибыли король, его супруга и дети из южного королевства Бангар. Они намерены провести у нас пять дней.

Одним из главных условий договора было то, что каждый вечер в течение двух часов во время семейного ужина для них будет играть лучший менестрель королевства — лесной эльф Градиил Великолепный. Однако сегодня он запросил такую высокую цену, что нам пришлось расторгнуть договор с ним. Теперь мы весь день находимся в поисках другого, более доступного исполнителя. До выступления остался всего час, и у нас есть предложение: ты исполняешь сегодня свои песни, а мы предоставляем тебе и твоим друзьям полный пансион на три недели. Что скажешь?

Я внимательно посмотрел на мастера Фрола и ответил:

— Да, мастер, меня устраивает ваше предложение. Однако хочу заметить, что вы не до конца осознали последствия поступка великого менестреля. За ним кто-то стоит.

— Да кто же это может быть, по-твоему? — изумился Фрол.

— Вероятно, ваш конкурент, — спокойно ответил я ему.

События развивались стремительно. Прокл попросил меня сходить за инструментом, а затем пройти в примерочную комнату. Там, по его словам, мне подберут одежду, в которой я не буду испытывать смущения перед монаршими особами. Ведь южане, как известно, очень щепетильны в вопросах этикета. А по мне так я и в своей одежде не испытывал смущения, но в итоге я сам подобрал себе одежду и остался очень доволен своим видом. Тёмно-синий дублет, расшитый нитью серебра, плотно облегал фигуру. Облегающие штаны, сшитые из той же ткани, что и дублет, были заправлены в короткие кожаные сапоги, декорированные тиснением в виде листьев плюща.

Прокл лично сопроводил меня до королевского этажа. На входе нас встретила стража — смуглые хуманы, одетые в восточном стиле, с изогнутыми саблями на поясе. Они тщательно осмотрели нас и, не сказав ни слова, отошли в сторону, освобождая проход в королевские покои.

Глава 17

Советник проводил меня в просторный зал. Высокие сводчатые потолки украшали резные балки, придавая пространству ощущение древности и величия. На стенах висели гобелены с изображением сцен королевской охоты и рыцарских турниров, а на полу лежали толстые ковры, заглушающие шаги.

В одной части зала располагался небольшой подиум, на котором стоял высокий и комфортный стул для музыканта. Его ножки и спинка были украшены искусной резьбой, а мягкое сиденье, обтянутое синим бархатом, так и приглашало сесть и начать играть. В другой части зала стоял длинный массивный стол, уже накрытый для трапезы. На белоснежной скатерти сверкали золотые приборы, расставленные в идеальном порядке, а в центре возвышались блюда с ароматными яствами. Свежие фрукты, мясо, запеченное до золотистой корочки, и овощи, тушенные в вине, манили попробовать каждое из них. По краям стола стояли высокие светильники, освещающие зал мягким золотистым светом.

Две девушки, подавальщицы, стояли у входа. Они были одеты в длинные платья из тонкой ткани, украшенные вышивкой, и выглядели как живые произведения искусства. Их длинные черные волосы были заплетены в сложные косы, а глаза, скрытые за длинными ресницами, блестели, как голубые озера. Девушки были смуглыми красавицами с тонкими чертами лица и изящными фигурами. Они с удивлением посмотрели на меня, словно ожидали увидеть кого-то другого в этом зале. Затем, оглядываясь, они ушли в подсобку.

Прокл стоял перед королём и его семьёй, пытаясь оправдать замену менестреля. Но монарх лишь усмехнулся, всем своим видом выражая разочарование. Только усталость его детей и жены помешала ему немедленно покинуть «Золотой дракон». Прокл привёл свой последний аргумент, зная, что если он не сможет заинтересовать королевскую семью, то завтра появятся губительные слухи, а его соперники начнут клеветническую кампанию.

— Ваше величество, вы даже не представляете, насколько уникален этот молодой менестрель! Его выступление поразило даже искушённого мастера Фролла, и он лично пригласил юношу выступить перед королём Андовилля. Однако по воле судьбы вы сможете оценить мастерство юноши первыми.

Король Аларикс, мощный и величественный, словно гора, в своих роскошных одеждах, постучал толстым пальцем по столу.

— Скажи, Прокл, — прогремел он, и его голос, подобно отдаленному грому, наполнил комнату. — Почему я должен выслушивать твои оправдания? Ты обещал лучшего менестреля в королевстве, виртуоза, чьи мелодии могут растопить сердце каменного голема. Вместо этого мы вынуждены будем слушать никому неизвестного юношу гоблина!

Королева Элара, чьи серебристые волосы были заплетены в косы с жемчугом, тихо вздохнула. Она протянула руку и нежно коснулась руки мужа.

— Аларикс, пожалуйста. Дети устали.

Принц Эйерион, которому едва исполнилось десять, прислонился к матери, его веки отяжелели. Принцесса Лира, на несколько лет старше брата, теребила край скатерти, её лицо было бледным.

Прокл решил воспользоваться моментом, ведь он знал, что король — заботливый отец.

— Ваше Величество, я смиренно прошу вас пройти в зал, где накрыты столы, все готово к ужину. И позвольте менестрелю исполнить всего одну песню.

Король, взглянув на своих уставших детей, с тяжелым вздохом поднялся с дивана и тихо произнес:

— Молись богам, Прокл, чтобы всё было так, как ты говоришь. Я не потерплю двойного обмана.

Я вышел на сцену, взял в руки лютню, удобно устроился на табурете и приготовился к выступлению. Инструмент, словно живой, отозвался на моё прикосновение. Струны засияли волшебным светом, наполняясь серебряными искрами. В этот миг я почувствовал, как по телу разливается тепло. Это было удивительное ощущение единения с музыкой, с душой инструмента.

— Ну что, друг, — мысленно обратился я к своему инструменту, — нам нужна история, которая будет длиться два часа и, возможно, иметь продолжение. Зрители — монаршие особы южного королевства с детьми.

— Хозяин, я ещё не успел обработать все твои мыслеобразы, но сегодня можно начать с просмотра выдуманной истории для детей, которую в твоём мире называют сказкой «Лампа Алладина», — сообщил мне мой магический друг. — Эта история мне очень понравилась, и я создал множество её вариантов. Это как раз то, что нужно для южан.

— Вот и хорошо, — одобрил я выбор инструмента. — Главное, сделай яркую концовку, чтобы после окончания все в нетерпении ждали следующего нашего выступления.

— Сделаю, хозяин. Я уже обработал много коротких мыслеобразов с продолжениями, — услышал я в ответ. — И овладел этим искусством.

Наш мысленный разговор был прерван. В зал первым вошел Прокл, а за ним, гордо подняв голову, величественно прошествовал к столу огромный король, облаченный в просторную яркую восточную одежду. Его супруга следовала за монархом, нежно обнимая детей.

Королевская семья заняла свои места, а позади них, у стены, расположились две тройки смуглых охранников в великолепной легкой броне. Из подсобного помещения, словно две птички, выпорхнули девушки-подавальщицы и засуетились у стола.

Прокл подошел ко мне, его лицо было серьезным, а голос — тихим, чтобы никто не услышал. Его глаза, казалось, светились в полумраке зала, и я понял, что он говорит не просто так.