Сергей Патрушев Изгой

Он не понял до конца, что она имела в виду, но переспрашивать не стал. Кивнул, поправил воротник куртки и вышел на улицу, в серое утро «Гаммы», в первый день своей новой жизни.

Солнце уже поднялось выше — настолько, насколько вообще могло подняться в этом вечно затянутом смогом небе. Света было больше, но тепла он не приносил. Ветер гонял по улице пыль, бумажный мусор, обрывки пластика — мелкий сор, который здесь был повсюду, как вездесущая грязь. Ландер постоял на пороге общежития, втягивая носом воздух — горький, тяжелый, пахнущий гарью, потом, плесенью и чем-то еще, неуловимым, чему он пока не мог подобрать названия. Возможно, это был запах свободы. Той самой свободы, которая не имеет ничего общего с учебниками истории, а является просто отсутствием выбора.

Он зажмурился на мгновение, прогоняя остатки сна, а когда открыл глаза — мир «Гаммы» никуда не делся. Он был здесь, реальный, осязаемый, шумный и вонючий. И Ландер был частью его — хотел он того или нет.

И пошел. Просто пошел вперед, не выбирая направления, не имея цели, не зная, куда приведут его ноги. Пошел, чтобы раствориться в толпе таких же, как он, — выброшенных, забытых, списанных со счетов. Пошел, чтобы стать одним из них. Хотя бы на время. Хотя бы для виду. Пыль на ветру, которую несет куда попало.

Пыль имеет свойство накапливаться. Оседать. Собираться в комья. А комья, если их спрессовать как следует, превращаются в камень. И камень этот однажды может стать фундаментом. Или оружием. Или надгробием — смотря кто и как его использует. Ландер Рэйтел еще не знал, чем станет его пыль, но он собирался это выяснить.