41
В порту готовится в рейс научно-исследовательский корабль «Алеша Попович». Его провожают родственники и знакомые команды корабля. Военный оркестр играет марши, создавая атмосферу праздника.
42
На палубе стоят капитан Рикошетников, старпом Дивнолобов, боцман Полуарканов и профессор Шлиер-Довейко. Перед ними – Гена. Рикошетников опять помогает ему.
РИКОШЕТНИКОВ: Не волнуйся, боцман, я его лично проверил. Блох у него точно нет.
БОЦМАН: Тогда етто… другое дело.
Гена отходит в сторону. Профессор показывает рукой на Телескопова.
ПРОФЕССОР: А это наш Левша, то есть мастер на все руки Телескопов… Я его в глубинке Среднерусской возвышенности нашел.
С Телескоповым все тоже знакомятся за руку.
АВТОР: Коллектив принял новичков с распростертыми объятиями.
43
«Алеша Попович» сбрасывает канаты и отходит от причала. В сопровождении шустрых буксиров проходит по гавани и выходит в открытое море. Духовой военный оркестр продолжает играть. Корабль прощается протяжным гудком со всеми.
АВТОР: Так началось первое морское путешествие Геннадия Стратофонтова! Радость этого события не омрачил даже десятибальный шторм, который двое трепал «Алешу Поповича».
44
Небо закрыто черными тучами. На море бушует шторм. Волны играют кораблями, как пушинками. Невероятно, но факт: нос, казалось бы, окончательно утонувшего танкера вновь показывается над водой.
АВТОР: Он налетел среди ночи через два часа после выхода из бухты Находка, к утру набрал полную силу и больше уже не ослабевал в течение всего времени, пока «Попович» пересекал Японское море, держа курс на Суранамский пролив.
45
В рулевой рубке «Алеши Поповича», кроме Рикошетникова и Гены находятся ещё несколько человек. Все они соблюдают полное спокойствие: выполняют свою работу. Гена с волнением наблюдает за проходящим рядом танкером. Не выдерживает и бросается к окну.
ГЕНА: Он тонет! Николай Ефимович, танкер тонет! SOS! На помощь!
46
И впрямь: шедший с ними параллельным курсом японский танкер довольно быстро уходит носом под воду, пропадает в огромных волнах. Вот уже наполовину скрываются под водой надстройки, вот уже только труба с размытым пятном иероглифа виднеется над водой…
47
Гена замечает, что все находящиеся в рубке смотрят на него с улыбкой: скалит отменные зубы рулевой Барабанчиков, улыбается старпом Дивнолобов, тактично прячет улыбку в пышные усы научный руководитель экспедиции член-корреспондент Академия наук, профессор Шлиер-Довейко. Капитан Рикошетников, сидевший на высокой табуретке возле штурманского стола, поворачивается к Гене и тоже улыбается.
РИКОШЕТНИКОВ: Не волнуйся, Гена, он не тонет. Просто сильная килевая качка. Оттуда, с танкера, кажется, что мы тонем.
Барабанчиков глупо хихикает и подмигивает Гене.
РУЛЕВОЙ: А мы пока не тонем!
48
Нос танкера медленно, но упорно ползет вверх; вот показывается верхняя палуба борта, и мелькнувшее на мгновение среди бешено несущихся туч солнце осветило все невероятно длинное тело гиганта.
АВТОР: Глава вторая, в которой слышится рев шторма, безобразно хлюпает сваренный накануне борщ, а в конце под пение скрипки булькает суп из каракатицы…
49
Гена выскакивает из рулевой рубки, кубарем слетает вниз по лестнице и, шатаясь от стенки к стенке, бежит по длинному коридору, похожему на лабиринт.
АВТОР: Уже двое суток десятибалльный шторм трепал «Алешу Поповича».
50
Гена входит в каюту и садится за стол. Бросает взгляд на койку и тяжело вздыхает. Лечь в постель не решается. Облокотив руки на стол и положив на них голову, Гена прикрывает глаза, чтобы немного отдохнуть.
АВТОР: Геннадий, разумеется, за это время ни разу не прилег. Во-первых, это был его первый выход в море, во-вторых, первый в его жизни шторм, да еще и какой – десятибалльный! Конечно, забраться на койку ему мешало жгучее любопытство, но, кроме того, он опасался, как бы не поймала его в горизонтальном положении морская болезнь, как бы сосед по каюте, судовой плотник Володя Телескопов, не стал свидетелем позора. Пока все было, как говорится, о'кэй!
Чувствуя, что сон одолевает его, Гена поднимается и выходит из каюты.
51
Глубоко удрученный, Геннадий спускается по трапу на вторую палубу, побегает по длинному, тускло освещенному коридору мимо кают, за дверьми которых слышатся слабые стоны ученой братии, налегает плечом на стальную дверь…
52
В лицо ему с невероятной силой ударяет ветер. Судно в это время кренится на правый борт, и страшная вихревая пучина оказывается совсем рядом. Волна величиной с кита, накрывает палубу, тащит Геннадия к фальшборту. Руки мальчика судорожно цепляются в планшир. «Попович» медленно выпрямляется.
Вода, клокоча, уходит в портики. Геннадий делает несколько шагов к корме и цепляется в стойку. Он оказывается в середине судна, как бы в центре раскачивающейся доски. Здесь качка чувствуется меньше. «Попович» зарывается носом, а корма быстро идет вверх, закрывая полнеба. Вот по всему корпусу проходит сильная дрожь – это обнажается винт.
АВТОР: «Позор, – думал о себе Геннадий. – Закричал, как заяц, как первоклашка! Нет чтобы процедить сквозь зубы: «Не кажется ли вам, товарищи, что танкеру справа угрожает опасность?..»
На море бушует шторм. Судно бросает из-стороны в сторону. Морская вода, смешиваясь с дождем мелкими брызгами опускается на палубу корабля.
53
Метрах в десяти к носу от Геннадия распахивается дверь камбуза, и два чумазых артельщика выволакивают на палубу огромный котел со вчерашним борщом.
АРТЕЛЬЩИК: Жаль борщ!
Второй артельщик кивает.
АРТЕЛЬЩИК: Но что делать, если во время шторма никто не хочет есть.
Артельщики, поднатужившись, поднимают котел и вываливают его дивное содержимое за борт. Вслед за этим происходит странное событие. Наваристый янтарно-багрово-зеленоватый борщ, не ухает, как полагается, в пучину, а в силу каких-то необъяснимых аэродинамических вихревых причин повисает на несколько мгновений в воздухе. Больше того, он уплотняется и висит теперь перед Геннадием громадным переливающимся шаром с жировой бородой. Янтарные капли уже долетают до лица юного моряка.
АВТОР: «Вот борщ, – медленно подумал Геннадий. – Вот вчерашний борщ, и он висит. Ой, нет – он движется! Он, он движется прямо на меня! Ой!»
Борщ, повисев в воздухе несколько мгновений, направляется на Геннадия. Вскрикнув от ужаса, мальчик бросается наутек к корме. Артельщики, разинув рты, наблюдают эту невероятную сцену. Геннадий со скоростью спринтера бежит к корме.
Борщ настигает его со скоростью мотоцикла. Гена уже чувствует за своей спиной нехорошее дыхание борща. Собрав все силы, он делает рывок, вырывается из-под навеса, виляет влево и прячется за спасательной шлюпкой, уцепившись за леера. Борщ, вылетев из-под навеса, взмывает вверх.
Спустя минуту Гена, вообразив, что опасности нет, выползает из-за шлюпки. Борщ, снова найдя мертвую точку среди безумных воздушных струй, висит теперь прямо над ним. Потрясенный и загипнотизированный, Гена уже не может двинуть ни рукой, ни ногой.
Несколько мгновений спустя борщ, обессилев, падает ему на голову. Геннадий, встав из борща, подходит вплотную к потрясенным артельщикам и цедит сквозь зубы:
ГЕНА: Забыть раз и навсегда! Ничего не было. Понятно?
Артельщики, дрожа, смотрят на героического мальчика.
АРТЕЛЬЩИК: Об чем разговор, Гена.
ГЕНА: Может быть, вам смешно?
Артельщики отрицательно вертят головами.
АРТЕЛЬЩИК: Чего же тут смешного, Генок? Плакать хочется.
Он действительно всхлипывает. Такого зрелища, погони вчерашнего борща за живым человеком, он не видел никогда раньше и не увидел позже до сего дня. Геннадий резко поворачивается и спускается по трапу.
54
Гена возвращается в каюту. Сосед Геннадия по каюте, плотник высшего разряда Володя Телескопов уже в каюте. Он летает на своей койке вверх-вниз, влево-вправо, читает «Сборник гималайских сказок», хохочет и покрикивает:
ТЕЛЕСКОПОВ: Вот дает! Вот дает!
Гена проходит по каюте, принимается умываться и переодеваться в чистую одежду.
ТЕЛЕСКОПОВ: Генка, поздравляю! Я вижу, тебя борщ догнал!
Гена мужественно изображает на лице улыбку.
ГЕНА: Ха-ха-ха! Представьте себе, Владимир, вы близки к истине.
ТЕЛЕСКОПОВ: Это что! У нас как-то раз в Чугуевском карьере Марика Ибатуллина суп с клецками догнал.
Телескопов садится на койке.
ТЕЛЕСКОПОВ: А самый, Генаша, уз-жаст-ный случай был в Клайпеде, когда Мишку Офштейна лапша накрыла.
ГЕНА: Значит, это не первый случай в мировой практике?
ТЕЛЕСКОПОВ: Отнюдь не первый!
Телескопов на минуту задумывается, а потом уверенно говорит:
ТЕЛЕСКОПОВ: Третий случай.
Приведя себя в порядок, Геннадий ложится в постель и сразу же погружается в глубокий сон.
АВТОР: Он спал много часов подряд и не видел, как опустились сумерки, как «Попович» вошел в Суранамский пролив, как утих шторм и как утром открылся залитый солнцем, мерно вздыхающий и словно подернутый тонкой пластиковой пленкой Тихий океан.
55
В спокойном океане плывет исследовательское судно «Алеша Попович». В чистом небе нет ни облачка. Лишь говорливые чайки сопровождают рыбацкие шхуны, снующие рядом с огромным кораблём.
АВТОР: Не видел он и маленьких японских шхун, с которых рыбаки в ярких куртках тянули невидимые лески. Они были похожи на фокусников или волшебников, эти рыбаки, и казалось, что серебристые извивающиеся рыбины выскакивают из воды прямо к ним на палубу, подчиняясь их резким таинственным пассам.
Навстречу «Алеши Поповича» идет громадный авианосец. Проходит рядом, трубно приветствует громким ревом. «Алеша Попович» отвечает не менее громким гудком.
56
В каюте Гена один. Он спокойно спит на койке.
АВТОР: Проснулся Геннадий только под вечер, когда по судовой трансляции раздался металлический голос.
РИКОШЕТНИКОВ: Внимание! Наше судно находится при подходе к акватории Иокогамского порта. Палубной команде занять места по швартовому расписанию. Повторяю…
Гена просыпается и выглядывает в иллюминатор.
57
Багровый закатный туман висит над Иокогамой, а над этим туманом в высоком прозрачном небе четко вырисовывается верхушка священной горы Фудзи.
58
В рулевой рубке капитан Рикошетников, боцман Полуарканов, рулевой Барабанчиков и старпом Дивнолобов любуются красивым видом горы Фудзи.
БОЦМАН: Добрый знак, етта штука, Фудзи, етта окаянная, раз в год по обещанию показывается морскому человеку.
РИКОШЕТНИКОВ: Согласен.
СТАРПОМ: Странный ты человек, боцман. Образованный, а веришь во все приметы и предзнаменования…
РУЛЕВОЙ: Ага, начиная от черной кошки, и кончая трамвайным билетом.
Боцман Полуарканов сохраняет обманчивую невозмутимость. На выручку боцману приходит капитан.
РИКОШЕТНИКОВ: Одно другого не исключает. А то, что великая Фудзи благословляет наш рейс и предсказывает счастливое завершение – это хорошо.
Все снова заворожено смотрят на гору Фудзи.
РУЛЕВОЙ: Знаете, что вчера произошло на камбузе?
РИКОШЕТНИКОВ: Мне никто ничего не докладывал.
СТАРПОМ: Я тоже ничего не знаю.
Барабанчиков принимается задыхаться от смеха.
БОЦМАН: Ты етта, Барабанчиков, не томи! Сказал: «А» – говори: «Б».
РУЛЕВОЙ: На место происшествия меня навел судовой кот Пуша Шуткин…
БОЦМАН: Интересные дела получаться, если кота етта… в свидетели брать.
РИКОШЕТНИКОВ: Ты не прав, боцман! Иной кот может сделать больше, чем человек.
СТАРПОМ: Продолжай, рулевой?
Барабанщиков чешет затылок, вспоминая все события.
РУЛЕВОЙ: Значит, дело было так…
59
На палубе сидит кот Пуша Шуткин и облизывается. Барабанщиков берет кота на руки, нюхает. Опускает глаза на пол. Видит остатки борща. Отпускает кота, который тут же убегает от него. Далее Барабанщиков проходит по тем местам, где проходила погоня борща за Геной. У камбуза беседует с артельщиками, которые, размахивая руками, красочно описывают данное событие.
60
Капитан Рикошетников, боцман Полуарканов и старпом Диволобов внимательно слушают рассказ рулевого Барабанчикова. А тот описывает события с огромным удовольствием, смакуя все подробности.
РУЛЕВОЙ: Во время шторма артельщики вылили вчерашний борщ за борт, а тот не ухнул, как положено, в пучину, а в силу каких-то необъяснимых аэродинамических вихревых причин повис в воздухе. На беду, на палубе оказался наш юный лаборант Геннадий Стратофонтов. Борщ завис прямо над ним громадным переливающимся шаром с жировой бородой. Геннадий, вскрикнув от ужаса, бросился от него наутек…
Все, кто находится в рулевой рубке, слушают рассказ Барабанчикова, живо представляя картину происходящего.
РУЛЕВОЙ: Геннадий со скоростью спринтера побежал к корме, а борщ за ним со скоростью мотоцикла. Собрав все силы, пацан сделал рывок, вырвался из-под навеса, вильнул влево и спрятался за спасательной шлюпкой, уцепившись за леера. Борщ, вылетев из-под навеса, взмыл вверх…
Все, кто находится в рубке, открывают рты, понимая, что будет дальше.
РУЛЕВОЙ: Спустя минуту Гена, вообразив, что опасности нет, выполз из-за шлюпки. А борщ, снова найдя мертвую точку среди безумных воздушных струй, повис теперь прямо над ним и несколько мгновений спустя упал ему на голову.
Рикошетников, разумеется, сам в душе чуть не засмеялся, вообразив погоню ВЧЕРАШНЕГО борща за ЖИВЫМ человеком, но усилием воли сохраняет невозмутимость.
СТАРПОМ: Вот, боцман… А ты говоришь: «Фудзи», «Добрый знак»…
БОЦМАН: Так етта… Не повезло пацану…
Рикошетников поворачивается к рулевому.
РИКОШЕТНИКОВ: Значит так, Барабанчиков: об этой истории тебе и… коту Пуше Шуткину хранить молчание… хотя бы в память русских морских традиций.
РУЛЕВОЙ: Понял…
РИКОШЕТНИКОВ: Не понял?
Барабанчиков становится по стойке: «Смирно!».
РУЛЕВОЙ: Есть хранить молчание!
61
Два мощных портовых буксира медленно подводят «Алешу Поповича» к причалам.
АВТОР: Воспользуемся этой не очень интересной, но необходимой процедурой для того, чтобы сообщить вам некоторые данные о судне. «Алеша Попович» лишь четыре года назад он был спущен со стапелей судостроительного завода в городе Санкт-Петербурге. Питерские корабелы очень гордились своим детищем. При водоизмещении 6000 тонн он обладал машинами мощностью 10000 лошадиных сил, что позволяло развивать скорость до 25 узлов. «Попович» был напичкан самым современным оборудованием, подчас даже и не особенно нужным.
62
Гена и Телескопов, расположившись на палубе, наблюдают за маневрами шустрых буксиров, которые помогают пришвартоваться неповоротливому «Алеше Поповичу».
АВТОР: У Геннадия даже глаза разбежались, когда он впервые поднялся на рулевую рубку. Непосвященному могло бы показаться, что он попал в обстановку научно-фантастического романа, но наш «юный моряк» с восхищением угадал в замечательнейших предметах пульт дистанционного управления главными двигателями, репитеры гирокомпаса, экран локатора и радиопеленгатор, эхолот и аксиометр…
Между тем сгущаются сумерки, растворяется волшебное видение Фудзи и марево разноцветных неоновых огней трепещет над огромной Иокогамой и необозримым Токио. Телескопов идет переодеваться, оставив Гену одного. Гена смотрит на порт, который загорается разноцветными огнями.
АВТОР: «Ух ты, Япония, Токио, Иокогама! – думал Геннадий. – Увидели бы меня сейчас наши ребята с улицы Рубинштейна – Валька Брюквин или Наташка Вертопрахова! Смотри, Наташа, юнга Билл еще вернется из Северной Канады…»
Уже заведены носовой и кормовой продольные швартовы, шпринги и прижимные, когда на верхнюю палубу выходит из своей каюты капитан Рикошетников вместе с сотрудниками японской таможенной службы. Они торжественно раскланиваются и расходятся в разные стороны. Таможенники покидают корабль.
Рикошетников оглядывается и видит почти пустую палубу. Иногда по ней деловито пробегают члены экипажа с утюгами или галстуками в руках. Одна лишь маленькая фигурка одиноко сидит на кнехте и задумчиво смотрит на гигантский таинственный город. Рикошетников не может сдержать чувства жалости и сочувствия к Геннадию, вспомнив вчерашнюю историю с борщом. Рикошетников подходит к мальчику.
РИКОШЕТНИКОВ: Геннадий, не хотите ли сходить со мной в город? Нам надо найти генеральное консульство Республики Большие Эмпиреи и Карбункул.
Геннадий, ликуя и подпрыгивая в душе, внешне не показывает свои чувства.
ГЕНА: С удовольствием составлю вам компанию, товарищ капитан.
63
Рикошетников и Гена спускаются по трапу, проходят по причалу и входят в здание морского порта.
64
По стеклянным коридорам двигаются вереницы пассажиров из обеих Америк, Австралии, Азии, Океании и Европы, пересекаясь на разных этажах и сливаясь в огромном зале в гудящую пеструю толпу. Рикошетников уверенно пробирается сквозь толпу к окошку конторы автопрокатной компании «Херц».
РИКОШЕТНИКОВ: Good day! I want to rent double speed car «Bentley».
АВТОР: Добрый день! Я хочу арендовать двухместный скоростной автомобиль «Бентли».
65
Рикошетников и Гена в машине мчатся к Токио по висящей над сонмом маленьких домиков бетонной автостраде.
АВТОР: Центр Токио – это горная страна из стали, алюминия и стекла, а весь Токио – это равнина маленьких двух- и одноэтажных домиков. Если какой-нибудь житель столицы пригласит вас он обязательно нарисует для вас схему своего квартала и укажет стрелочкой свой дом. Дело в том, что в Токио улицы не имеют названий и разобраться в этой системе чрезвычайно трудно. Проколесив битый час по улочкам Рикошетников и Стратофонтов потеряли надежду найти консульство нужной им республики.
66
Рикошетников и Стратофонтов останавливаются на одной из улиц большого города. Рикошетников открывает дверь и выходит из машины. Осмотревшись, подходит к двум японцам, сидящим у входа в небольшой магазинчик.
РИКОШЕТНИКОВ: Excuse me, can you tell me where to find the Consulate of the Republic Large Empyrean and Carbuncle?
АВТОР: Простите, вы не подскажите, где найти консульство республики Большие Эмпиреи и Карбункул?
Японцы поднимают на него глаза и вертят головой.
РИКОШЕТНИКОВ: Эмпиреи и Карбункул…
Один японец принимается безумно хохотать. Рикошетников удивленно смотрит на него. Японец что-то говорит второму. Тот тоже заходится от смеха. Рикошетников оглядывается, видит на углу полицейского и направляется к нему.
РИКОШЕТНИКОВ: Excuse me…
АВТОР: Извините…
Полицейский козыряет.
РИКОШЕТНИКОВ: You understand English?
АВТОР: Вы знаете английский?
ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Yes!
РИКОШЕТНИКОВ: Can you tell me where to find the Consulate of the Republic Large Empyrean and Carbuncle?
ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Large Empyrean and Carbuncle?
РИКОШЕТНИКОВ: Yes!
Полицейский принимается смеяться. Постепенно смех переходит в истерический хохот. Рикошетников машет рукой и идет к машине, возле которой его встречает Гена.
РИКОШЕТНИКОВ: Странные они какие-то…
ГЕНА: Нашел, Николай Ефимович!
Рикошетников оглядывается по сторонам.
РИКОШЕТНИКОВ: Что?
ГЕНА: Консульство.
РИКОШЕТНИКОВ: Где?
Гена показывает на ничем не примечательный двухэтажный домик в четыре окна, от тротуара до крыши покрытый светящимися и несветящимися вывесками. Вывески на японском, английском и русском языках гласят: «Уроки игры на скрипке!» «Европейская, японская, окинавская и индийская кухня!» «Филателист, стой! Здесь самые редкие марки!» «Секреты вечной молодости!» «Гадаем по руке!» «Бокс, дзюдо, каратэ!» «Сувениры на любой вкус!» «Продажа кактусов, раковин и камней!» «Певчие птицы и меха!» «Парижская косметика, лондонские запонки, носки из Чикаго!» «Подводные зажигалки и инфракрасные очки!» А между гирляндой чикагских носков и чучелом филина на освещенной витрине этого обычного токийского домика помещается маленькая, с почтовую открытку, эмалированная табличка: «Консульство Республики Большие Эмпиреи и Карбункул».
РИКОШЕТНИКОВ: Да…
Рикошетников чешет затылок. Затем вместе с Геннадием входит в дом.
67
Рикошетников и Гена оказываются в небольшом зальчике, стены которого увешаны самурайскими мечами, масками театра «НО», панцирями гигантских черепах, челюстями и мослами непонятных животных. Полки заставлены старинными фолиантами с медными застежками, банками с маринованными чудищами, кактусами, раковинами и камнями. В конце зальчика находится стойка и четыре высоких стула перед ней. Большой плазменный телевизор соседствует со старинным граммофоном. За стойкой стоит, широко улыбаясь, тощий высокий старик неопределенной национальности в белой куртке и белой шапочке.
ГЕНА: Гуд ивнинг.
Несколько секунд старик не двигается, потом, с видимым усилием оборвав свою затянувшуюся улыбку, быстро шевелится:
ФИЦ: Добрый вечер, господа! Прежде всего вам надо закусить, прежде всего закусить. Присаживайтесь, сэр! У мальчика голодный вид, сэр! Старый Старжен Фиц знает, чем угостить такого отличного карапуза!
Фиц жутко подмигивает Геннадию и снимает крышки с нескольких кастрюлек, расположенных у него за стойкой. Пар, поднявшийся из кастрюли, так аппетитен, что Геннадий поднимается на носочки, чтобы заглянуть в кастрюли. Старик между тем, ловко орудуя разливной ложкой и деревянными палочками «хаши», продолжает улыбаться. Вдоль всей стойки тянется металлическая полоса электрической жаровни. Старик включает ее, смазывает маслом в том участке, перед которым усаживаются гости.
Масло трещит, старик бросает на жаровню какие-то коренья, что-то вроде грибов, слизистые комочки устриц, ломтики мяса; в черные фаянсовые пиалы старик наливает суп, в маленькие блюдечки накладывает какой-то зеленой пасты.
ФИЦ: Ручаюсь, господа, вам никогда не забыть кухни старого Старжена Фица! Почему бы юному джентльмену не отведать паштет из морского ежа? Сэр, отхлебните этого окинавского супа из каракатицы, и вы уже не оторветесь! Не желаете ли сырой рыбы сашими? Она так нежна, так нежна, так нежна, так нежна…
Старик, словно испорченная пластинка, запинается на «так нежна» и повторяет эти слова все тише и тише, а потом совсем затихает и застывает с широкой безжизненной улыбкой на устах. Проголодавшиеся друзья набрасываются на удивительную еду и даже забывают на какое-то время о цели своего прихода. Старик между тем выходит из оцепенения, пролезает под стойкой в зал и играет на скрипке. Он подходит со скрипкой к гостям, склоняется то к мальчику, то к капитану, вкрадчиво и ласково шепчет:
ФИЦ: Носки, галстуки, кактусы, шпильки, замки, открытки…
Не прерывая игры на скрипке, он несколько раз взмахивает над головами друзей самурайским мечом, дает холостую очередь из винтовки «М-14», показывает несколько приемов дзюдо и бьет страшным свингом по чучелу медведя панды, скромно стоящему в углу зала. Потом он подсовывает Геннадию альбом с «самыми редкими марками», хватает свободную от еды ладонь капитана.
ФИЦ: Феноменальное сочетание физических и духовных качеств, сэр, приведет вас к триумфу! Все-таки, сэр, сохраняйте осторожность в первую неделю новолуния… Старый Старжен Фиц, сэр, лучший хиромант Юго-Восточной Азии, и если бы не интриги…
Рикошетников осторожно освобождает свою руку.
РИКОШЕТНИКОВ: Простите, мистер Старжен Фиц, мы пришли сюда только лишь для того, чтобы повидать консула Республики Большие Эмпиреи и Карбункул…
Старик вдруг отпрыгивает в сторону с криком «Оле!» и, обращаясь к медведю панде, филину, маскам и маринованным чудовищам, торжествующе восклицает:
ФИЦ: Слышали?
После этого он ныряет под стойку, скрывается за бамбуковой шторой и через минуту является оттуда в совершенно уже новом обличии. Преисполненный достоинства дипломат в мундире, расшитом золотыми нитями, с высоким стоячим воротником, покровительственно и любезно смотрит на гостей. Лишь забытая на голове поварская шапочка напоминает о прежнем Старжене Фице.
ФИЦ: К вашим услугам, господа…
Фиц сдержанно кланяется.
РИКОШЕТНИКОВ: Мы – советские моряки, господин консул. Я – капитан научно-исследовательского судна «Алеша Попович», Николай Рикошетников, а это мой друг Геннадий Эдуардович Стратофонтов.
ФИЦ: Стратофонтов?
Генеральный консул поднимает правую бровь.
ФИЦ: Не являетесь ли вы, сэр, одной из ветвей генеалогического древа национального героя нашей республики русского адмирала Страттофудо, памятник которому возвышается в столице нашей страны Оук-порте?
РИКОШЕТНИКОВ: Геннадий как раз является ветвью адмирала Стратофонтова, но отнюдь не Страттофудо.
Консул расплывается в улыбке.
ФИЦ: Так жители нашей страны переиначили это славное имя на свой манер.
ГЕНА: Значит, мы увидим памятник моему предку? Николай Ефимович, это потрясающе! Памятник моему дедушке!
ФИЦ: Вы собираетесь посетить Большие Эмпиреи?
РИКОШЕТНИКОВ: Как раз по этому поводу мы и пришли к вам, сэр. «Алеша Попович» будет все лето исследовать шельф в районе архипелага и знаменитую впадину Яу. Мы хотели бы получить согласие вашего правительства на заходы в ваши порты и гавани.
Фиц на минуту задумывается и снова расплывается в дипломатической улыбке.
ФИЦ: На вашем судне есть футбольная команда?
РИКОШЕТНИКОВ: Что-о? Футбольная команда? Да, разумеется, у нас есть футбольная команда…
ФИЦ: Тогда все в порядке. Футбол – это главная страсть нашей республики и президента. Вы получите право захода во все гавани Больших Эмпиреев.
РИКОШЕТНИКОВ: И Карбункула…
ФИЦ: Во все гавани и порты Больших Эмпиреев.
РИКОШЕТНИКОВ: Ну, конечно, и Карбункула?
Мимолетная тучка проскальзывает по лицу Старжена Фица.
ФИЦ: На Карбункуле не играют в футбол.
Рикошетников не обращает внимания на странный тон, каким были сказаны эти слова, извлекает из своего портфеля судовые бумаги и приступает к обсуждению формальностей. Геннадий задумывается.
АВТОР: «Почему же на Карбункуле не играют в футбол? – подумал Геннадий. – И почему консул помрачнел, когда сказал об этом?»
Рикошетников прячет документы и закрывает свой портфель.
РИКОШЕТНИКОВ: Ну все в порядке.
ФИЦ: Наконец-то можно снять проклятый мундир! Надеваю я его, господа, не чаще одного раза в десять лет, но все-таки терпеть не могу. Что вам приготовить, господа? Итальянскую пиццу, швейцарскую фондю, аргентинское асадо, индийский керри-райс или, может быть, русский борщ?
Гена, услышав слово «борщ», моментально выходит из задумчивости.
ГЕНА: Что вы хотите этим сказать?
ФИЦ: Просто повеяло воспоминаниями детства. Как вы вошли, господа, так сразу пахнуло нашим русским привольем, березовым соком, борщом… Ведь я, господа, родился в Ленинграде и покинул его шестьдесят лет назад в вашем возрасте, милостивый государь.
Фиц почтительно кланяется Геннадию.
ФИЦ: Судьба мотала меня по всему миру, господа, но об этом не будем. Единственная страна, где мне не довелось побывать, – это Республика Большие Эмпиреи и Карбункул…
Они поднимаются со своих мест.
ФИЦ: Всего доброго, господа, всего доброго, но прежде прошу оплатить счет. Ваш ужин, господа, стоил три тысячи иен, игра на скрипке четыреста пятьдесят иен, демонстрация приемов бокса и дзюдо пятнадцать иен. Извините, господа, я бы не взял с вас денег, но мое правительство не платит мне жалованье уже двадцать четыре года. Приходится изворачиваться, господа. Старость – не радость… Прежде старый Старжен Фиц зарабатывал на велогонках, сейчас соль в коленных суставах, господа…
Рикошетников кладет на стол нужную сумму и вместе с Геннадием направляется к выходу. Старжен Фиц провожает их до дверей, всучивает на дорогу чикагский галстук, кактус, раковину и банку с сороконожкой за 127 иен.
ФИЦ: Ах, господа, говорят, что страна, которую я здесь представляю, земной рай! Хочу вам дать последний полезный совет, господа. Обязательно постарайтесь в Оук-порте познакомиться с мадам Накамура-Бранчевской. Недавно эта леди посетила Токио, и старый Старжен Фиц был просто очарован…
РИКОШЕТНИКОВ: Чем же знаменита эта дама?
ФИЦ: Ах, это просто совершенство! Убедительно советую не избегать приятнейшего знакомства с этой богатой импозантной и попросту красивой женщиной.
РИКОШЕТНИКОВ: Я никогда не чурался импозантных, а тем более красивых дам.
ФИЦ: Это похвально, это похвально, это похвально…
Консул снова застывает с широкой бессмысленной улыбкой на устах.
68
И снова машина с Рикошетниковым и Геной мчится по автобану, по запутанным разного уровня виадукам и развязкам, возвращаясь в порт, где стоит «Алеша Попович».
69
По дороге к порту Геннадий и капитан Рикошетников попадают в автомобильную пробку. Чтобы скоротать время, Гена включает радио. Из динамика дикторы вещают:
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Сегодня в Токио убито 15, ранено 307!
МУЖСКОЙ ГОЛОС: Американцы объявили новые санкции России!
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Экс-шахиня Сорейя приняла приглашение киностудии «МГМ»!
МУЖСКОЙ ГОЛОС: В ста милях от Гонконга исчез панамский сухогруз!
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Потеряна связь с яхтой шейха Абу-Даби, стоимость которой оценивается в 15 миллионов!
МУЖСКОЙ ГОЛОС: Самолет таиландских ВВС засек неизвестные торпедные катера! Новые пираты?
Рикошетников и Гена переглядываются.
ГЕНА: Пираты? В наше время такого быть не может. Фантастика…
РИКОШЕТНИКОВ: Ну, не знаю, Гена…
70
«Бентли» Рикошетникова и Гены стоит в автомобильной пробке в районе Гиндзы. Джазовые обвалы из окон баров, крики зазывал и уличных торговцев, полицейские свистки и сирены, клаксоны автомобилей смешиваются в одно целое и чуть не оглушают их. В небе, освещенный скрещенными лучами, поворачивается рекламный автомобиль, ниже то хмурится, то расплывается в улыбке гигантская неоновая рожа. Все кричит, мелькает, подмаргивает.
71
В океане стоит полный штиль. Ученые под руководством научного руководителя экспедиции члена-корреспондента Академия наук, профессора Шлиер-Довейко прямо с палубы опускают дночерпалки и тралы, запускают радиозонды.
Корабль медленно двигается, прокладывая новый промерный галс. Эхолоты прощупывают глубину. На палубах «Алеши Поповича» царит веселая суета. Кажется, что это кусок черноморского пляжа: все ученые и моряки ходят в плавках и темных очках. Неподвижный океан горит с яркостью вольтовой дуги. Иногда в слепящем мареве трепещущими пятнами пролетают стайки летучих рыб.
АВТОР: Глава третья, в которой слышится пение кота и тявканье «Ржавой акулы»
72
Геннадий наблюдает за работой ученых, опершись на планшир.
73
Вдруг видит, как из темноты в прозрачные слои выплывает стая акул. Эти мерзкие твари начинают кружить вокруг судна, разыскивая добычу. Но когда появляется быстроглазый, иронически улыбающиеся дельфин-афалина, они быстро испаряются.
74
Гена поворачивается к профессору Шлиер-Довейко.
ГЕНА: Скажите, профессор, почему целая стая акул боится одного-единственного дельфина?
ПРОФЕССОР: Дельфин отважен, а акула – трус. Акула, Гена, это своего рода морской фашист.
ГЕНА: Вы думаете, что фашизм труслив? Но ведь он всегда нападает первым…
ПРОФЕССОР: Это сложная проблема, Гена, очень сложная. Всегда ли смел тот, кто нападает первым?