Полная версия:
Сергей Сафиулин Власть призраков
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
- Вы поселитесь в сибирском поселке, - продолжал давать указания джентльмен в годах, - Вас уже ждут в редакции газеты с труднопроизносимым названием: «Огни Иртыша».
- Иртыш, это такая река, очень длинная…
- Неважно. Ваша задача проявлять усердие в построении коммунистического общества, естественно только на словах, - седой джентльмен улыбнулся, - Я получил информацию, что вы с женой ждете ребенка?
- Да, жена на третьем месяце…
- Прекрасно. Аккуратно приобщайте своих детей к нашему делу. Чтобы победить потребуется много времени, много терпения. Нашим детям и внукам предстоит завершать разгром врага. Мы же со своей стороны сделаем всё возможное для вашего продвижения по службе.
- Простите, сэр, но я не получил инструкций по поводу создания подпольной секты. Хотя, Босс намекал мне на это.
- Действуйте по обстановке: ищите недовольных властью, цепляйте их на крючок, используя их пороки, не пренебрегайте дефицитом товаров, подкупайте чиновников. Но будьте осторожны. Церковь «поклонения Люциферу» должна созреть в лоне нашего врага, как яблоки на яблоне, не надо форсировать события. Опасайтесь провала. В наших интересах, чтобы ваша династия работала до победы! Да поможет вам Архитектор Вселенной!
Пожилой джентльмен извлек из внутреннего кармана футляр и положил его на стол.
- Это вместо пароля. Передадите футляр человеку, который встретит вас с женой на границе и перебросит на ту сторону. Когда будете на новом месте, другой человек отдаст вам футляр. Не пугайтесь, что он коммунист. Это наш связной. И запомните, все высокопоставленные чиновники-коммунисты в этой стране – без пяти минут предатели, тайно мечтающие жить на Западе, или как на Западе. Используйте их корыстный интерес в нашей священной борьбе.
Пожилой джентльмен поднялся и бодрой походкой направился к выходу. Ловким движением руки он выхватил свой зонт из корзины в тамбуре и вышел за дверь.
Молодой человек открыл футляр. В нём лежали две бронзовые ложки, по размеру схожие с чайными. У них были короткие ручки с отверстиями и глубокие черпала в виде ковша, Эти ложки не предназначались для приема пищи. Они были связаны с гаданиями и другими магическими ритуалами друидов.
Настоящее имя молодого человека было Ричард Фьюэн. Он имел родственные связи с двумя влиятельными британскими семьями: Спенсер и Мальборо, к которым относился и бывший британский премьер Уинстон Черчилль – член тайного Ордена друидов.
О друидах - кельтских жрецах, поклонявшихся культу деревьев - известно ещё со времен древнего Рима. У них не было храмов, а всё своё волшебство они творили в лесах или дубовых рощах через тайные магические заклинания. По поверьям, древние друиды управляли ветрами и туманами, они могли становиться невидимыми, превращаться в других существ и насылать на врагов болезни.
Но друиды принципиально не воевали с оружием. Их сила была в слове. Возможно поэтому, несмотря на своё могущество, они сошли с исторической арены, после того как их стали притеснять, изгонять, сжигать на кострах.
И всё же какие-то крупицы их тайных знаний просочились через века и к началу 20 века Орден друидов был воссоздан. Его основатели объявили Стоунхендж храмом Солнца, который якобы был построен именно древними друидами. Как бы там не было, новое братство стало проводить магические ритуалы у этого каменного сооружения, расположенного в графстве Уилтшир.
Ричард Фьюэн, получивший советский паспорт на имя Никодима Иосифовича Потопало, состоял в Ордене и как и все остальные члены братства был убеждён, что Адольф Гитлер передумал нападать на Британию по причине того, что неодруиды, включая его родственника Черчилля, с помощью магических ритуалов переиграли фюрера Германии на астральном уровне, дистанционно отбив ему желание осуществлять масштабное вторжение.
Можно с этим спорить, считать это совпадением. Но факт остается фактом.
17 сентября 1940-го високосного года, за пять дней до дня осеннего равноденствия – а это для посвященных один из четырех священных праздников «Колеса года» - состоялась большая месса магов-друидов. Через час после её окончания английская разведка доложила руководству страны, что Адольф Гитлер отменил операцию «Морской лев», перенёс её на другое число. Позже фюрер вообще от неё откажется и поменяет воинствующие планы, перебросив фокус своего внимания с Британии на Советский Союз...
Хорошо известно, что англосаксы во все времена были заинтересованы в ослаблении России. И даже в годы союзничества против Гитлера - которого, к слову, сами и породили - они готовились к войне с Советским Союзом. Помимо этого, работа британских нелегалов и шпионов под дипломатическим прикрытием, как и агентов влияния – не прекращалась на территории России никогда…
В любой разведывательной службе есть люди с экстрасенсорными талантами…
Ричард Фьюэн был одним из таких. Сидя в одиночестве в приватном зале английского паба, он вынул ложки из футляра, затем достал из кармана пузырёк, похожий на парфюмерный флакончик. Открыв и перевернув пузырёк, он направил падающую каплю в отверстие первой ложки. Маслянистая жидкость стала медленно просачиваться через отверстие, под которое молодой джентльмен подставил черпало второй ложки,
Со стороны казалось, что он рассматривает маслянистое дно столового прибора, как это делает гадалка, изучающая узоры кофейной гущи на дне чашки.
Сладковатый, густой аромат аниса, исходящий от вязкой жидкости, обволакивал ноздри, погружая его сознание в неведомые дали. В такие минуты он мог видеть будущее и не только. Пространство для него становилось вроде телевизора. С помощью мысли он переключал каналы и мог видеть то, что пожелает, а мог без слов общаться на расстоянии с такими же телепатами, как и он сам. И - даже с Боссом.
О нём он упомянул в разговоре с инструктором, не имея ввиду руководителя разведки. Начальники английских спецслужб, в его представлении, были пустышками, пешками, нанятыми менеджерами, исполнявшими волю тех, кто их нанял. Под словом «Босс» он подразумевал могущество Тёмной Силы Вселенной…
Каждый раз, когда он выходил на связь с этой Силой, она представлялась ему в разных обличьях: падший Ангел, Змей-искуситель, рогатое животное, бесформенная амебообразная масса, принимающая различные цвета. На этот раз он увидел в глубинах пространства упитанного краснокожего старика без бороды в арабском мужском платье и платком на голове, который прикрывал голову, шею и плечи. Старик обратился к нему голосом кастрата:
- Что дружище, соскучился? Надеюсь, ты осознал, что живых людей усовершенствовать нельзя и что жадность самая великая ценность на свете? Только с её помощью можно управлять подавляющим большинством - как баранами!
- Я не люблю подавляющее большинство людей. И, к счастью, моя семья не принадлежит к их типу.
- Похвально, похвально, - писклявый голос старика сменился на лирический баритон, - А я вот, знаешь ли, обожаю людей. Их страсти, их пороки, их эмоции накачивают меня невероятной силой. Видишь мою руку?
В ту же минуту рука старика покраснела и стала удлиняться в сторону молодого собеседника, а ладонь с пальцами расширилась до размеров ковша городского экскаватора.
- Хочешь я раздавлю тебя в этой ладони и всё твоё семейство в придачу, вместе с плодом, в чреве твоей жены?
Увидев ужас в его глазах, старик рассмеялся и уже более низким голосом произнёс.
- Не бойся! Моя рука – это голограмма. Она не причиняет вреда. Но зато твой страх для меня, твоя жгучая энергия — это как бальзам по сердцу, которого у меня нет. Если желаешь, чтобы у твоей семьи всё было хорошо, заключи со мной долгосрочный контракт.
- Но мы ведь заключали договор о сотрудничестве…
- Это туфта… Так сказать… Цветочки… Ты всего лишь винтик, работающий над тем, чтобы меня почитали. Но есть и другой аспект. Я тебе обещаю, что у тебя всё будет хорошо, много денег и родится здоровый сын. Но обещай и ты мне, что вы с женой назовёте его по имени, которое в латыни означает: «величайший». И ровно через 33 года после рождения, ты отдашь его мне в слуги.
- Что значит отдашь? Ты хочешь…
- Ни в коем случае, - перебил собеседника старик, - Пусть живет и радуется! Он вознесется со своим богатством над людьми, несмотря даже на то, что умом он не будет блистать. Но ведь не ум делает человека богатым, правда? Богатыми делаю людей я… Ха-ха-ха…
- Но зачем тебе мой сын?
- О, я особо ценю извращенцев, развратников и почитателей золотого тельца. А у него на роду написано: будущий управленец, крупный банкир, фанат фаллического культа. О таком только можно мечтать! Жрец с талантами манипулятора-людоеда одурачит наивного, предаст и принесёт в жертву любого. А ты же знаешь, что жертвоприношения – источник моего существования и вдохновения. Как же я обожаю вас за взаимную ненависть, люди!
- Но…но…
- Никаких этих «но»… Согласен на контракт или готов принять скоропостижную смерть своей семьи и сам побывать в горячей топке анналов Вселенной?
- Хорошо. Я согласен на контракт…
- По рукам! - неосязаемая ладонь старика, размером с ковш экскаватора пронеслась сквозь ладонь молодого человека, и старик исчез, словно выключили телевизор. В тёмной пустоте раздался лишь басистый голос:
- Ну, всё. У меня дела, пока.
Молодой человек мысленно вышел из астрала, огляделся вокруг, для начала пытаясь понять, где он. Потом он поднялся и покачиваясь, будто сонная муха, побрёл к барной стойке.
- Желаете выпить или пообедать, сэр?
- Я не против выпить и пообедать.
Путешествовать в иных измерениях требует немало сил. Он чувствовал слабое головокружение и волчий аппетит, слегка огорошив бармена множеством заказанных блюд.
Его обед состоял из супа по-савойски и устриц, затем следовали холодные закуски: икра, овощной салат, сыры. Затем шли горячие закуски из рыбы. Особо его впечатлил нежный вкус филе камбалы, завернутой в копченую лососину с гарниром из креветок под чесночным соусом. Потом он съел жаркое из говядины, фаршированное паштетом из гусиной печенки под трюфельным соусом, и приступил к поглощению пудинга. Но чувство сытости пришло лишь после мороженого с чашечкой кофе и бренди.
Переваривая плотный обед, молодой джентльмен стал размышлять: с какими кандидатурами ему надо сойтись в первую очередь на территории врага?
Накануне он заочно изучил досье всех управленцев района, куда его должны были «забросить». Он быстро прокручивал их портреты и биографии в памяти, примерно также как сегодня рекордсмены по решению головоломок прокручивают грани кубика Рубика.
Внимание привлёк председатель одного сельсовета – Сидор Филиппович Кошкин, будущее которого было безоблачным, а если точнее, то безоблачным в видениях джентльмена было будущее его сына Серика, который, по примерным подсчётам, был на шесть-семь лет старше его будущего, новорожденного сына Максима. Почему Максима? Ну, потому что это имя в латыни означает: «величайший»! А договор с Тёмными Силами – он ведь дороже денег.
Ричард Фьюэн, он же Никодим Иосифович, уже представлял себе, какими путями он добьётся расположения красного председателя Кошкина и как повяжет его кровными узами, не в смысле родства, а в смысле разрушения чуждой ему страны, через жертвоприношение русских, всего многонационального народа. При этом в сознании английского разведчика выстраивался элегантный план, как вывести в элиты нового государственного образования собственного сына, который бы славно служил на благо её Величества королевы под кураторством Тёмного Архитектора Вселенной…
Глава 6. В психиатричке
- Фамилия?
- Прыткий…
Тощий пожилой доктор в белом халате, в очках с толстыми линзами, внимательно вглядывался в лысого мужчину средних лет с пунцовыми щеками, не имевшего при себе документов. Тот сидел напротив, издавая запах гремучей смеси: алкогольного перегара и машинного масла. Типичный бомж с похмелья. Его пиджак был разорван, под носом запеклась кровь, а некогда белый накрахмаленный воротничок был покрыт пятнами тёмно-коричневого цвета.
- Вы, действительно, прыткий, - в знак согласия доктор закачал головой, - разбить в трамвае все окна и пытаться оторвать у него кардан… не каждому нашему пациенту такое придёт в голову.
О происшествии в трамвайном депо доктор узнал от полицейских, приехавших в больницу по горячим следам. Он письменно заверил их, что в его практике это уникальный случай транспортной агрессии и что как только он вылечит больного – тут же передаст его в руки правоохранителей. Люди в погонах взяли отпечатки пальцев у дебошира и уехали, чтобы установить личность незнакомца. «Лотерейный туз» никогда «не светился» в прессе и в лицо его знало только ближайшее окружение.
- Имя, отчество?
- Алик Викторович…
- Где работаете?
- Я бизнесмен.
- Бизнесмен? И каким бизнесом, ну, кроме препарирования трамваев, вы промышляете?
- Я не… Мне срочно нужно уйти. У меня важное совещание. Проблемы у меня, доктор!
- Конечно, конечно, у вас проблемы, - лекарь вновь в знак согласия закачал головой, - Я через минуту вас отпущу. И уверяю вас, голубчик, вы справитесь со всеми своими проблемами».
Во время диалога доктор, не опуская глаз с собеседника, что-то непрерывно строчил своим увесистым «Паркером». Его замысловатые каракули на разлинованных листах служебной бумаги означали следующее:
«Прыткий Алик Викторович (без документального подтверждения) сам пришел в лечебницу в ночь на 17 августа. Он повёл себя агрессивно, пытаясь проникнуть на закрытую территорию, но был задержан охранниками. После медикаментозного вмешательства Прыткий А.В. стал жаловаться на чувство воздействия окружающих людей, тревожность, путаницу мыслей, кошмарные видения.
Жалобы:
1. Голоса в голове приказывают вредить себе и окружающим.
2. Мир вокруг кажется враждебным, мания преследования - по его словам, все кругом воры.
3. Он желает отомстить человечеству!
Причины недуга: Отравление химическими токсинами.
Последствия: психотическое расстройство, склонность к вандализму.
Диагноз: шизофрения Гретера».
Простым языком это означало, что алкоголизм и постоянные стрессы довели пациента до помутнения рассудка. По прогнозу целителя: больной должен был находиться на стационарном лечении, как минимум шесть месяцев.
В кабинет вошла уже немолодая медсестра с безразличным выражением на лице, видимо, привыкшая ко всему, что творилось в стенах этого ментального госпиталя.
- Людочка, вы вовремя – с наигранной радостью воскликнул доктор, - наш собрат торопится на совещание. Умоляю вас, срочно, срочно, впрысните ему старой доброй глюкозы.
- Зкулопентиксола ацетат? – спросила она хриплым, прокуренным голосом.
Алик Викторович посмотрел на медсестру как на иностранку, не понимая сказанного.
- Ну, конечно, конечно, - доктор дружески подмигнул Прыткому и громким голосом продолжил: «чтобы наш дорогой товарищ был бодрым и умом ясным!».
- Спасибо вам! Но может не надо?! – «лотерейный туз» заёрзал на стуле в предчувствии чего-то недоброго.
- Алик Викторович, ну что вы такое говорите!? Вы не доверяете светилам науки?
- Доверяю… - тихо произнёс Прыткий и на выдохе, почти шепотом, добавил, - очень…
Доктор повернул голову и обратился к санитару, который как часовой неподвижно стоял у громоздкого шкафа с медикаментами и сам был похож своими габаритами на этот шкаф.
- Фёдор Гаврилович, развяжите, пожалуйста, ему руки и ноги, а вы… – доктор снова повернулся к пациенту: «идите, быстрее, а то опоздаете на совещание. Но вначале в перевязочную. Наша старая добрая глюкоза вам поможет!».
Освобожденный пленник буквально подпрыгнул со стула и рванул за дверь, вслед за Людочкой, которая засеменила по коридору в сторону «перевязочной». Медбрат Фёдор Гаврилович шел замыкающим…
… На самом деле препарат, который вкололи Алику Викторовичу был не глюкозой. Его применяли, чтобы утихомирить особо буйных. Одной умеренной дозы внутримышечной инъекции было достаточно, чтобы пациент на несколько суток становился «тише воды, ниже травы» …
… В «перевязочную» заглянул доктор. На кушетке лежало обмякшее тело в грязном костюме с оголенной ягодицей. Силы покинули Алика Прыткого. Он не мог даже разговаривать, инъекция парализовала все его члены.
- Вот и славненько, - доктор улыбнулся и, сняв очки, обратился к старшему санитару, - холодная ванна, очистительная клизма с маслом и мыльным раствором, а после - в палату к конспирологам.
- В четырнадцатую, семнадцатую, двадцать пятую, сто вторую, двести…? – решил уточнить номер палаты медбрат Фёдор.
- К братьям Смешариковым, - бросил доктор уже на ходу, удаляясь восвояси.
В палате, куда санитары принесли Алика Викторовича после больничных омовений и очистительной клизмы, обитала разношёрстная публика. Но её объединял один диагноз: «алкогольная шизофрения».
Помимо братьев-близнецов Смешариковых, профессиональных археологов предпенсионного возраста, здесь находился Владимир Анискин, по кличке «Фантомас». Анискин – ровесник Смешариковых, был из династии хлебопёков, но в лечебнице он прослыл пугливым бунтарём. Почему пугливым? Потому что свои крамольные мысли он никогда не высказывал в присутствии врачей, медсестер и санитаров.
В палате также пребывал Моня Плешивый, учитель истории с двадцатилетним стажем, однажды осознавший, что он вождь индейского племени делаваров.
Со стороны Моня казался глубоким стариком, в смешных очках с тонкой оправой. согнувшимся под тяжестью жизненных обстоятельств. Однако по паспорту он был далеко не старик.
Был здесь и Костик Тряпка, некогда блестящий генетик, возомнивший себя в день своего сорокалетия африканской увесистой пальмой.
Но особым уважением пользовался Толя по прозвищу «Всевидящее око». Будучи молодым, энергичным, тридцатилетним мужчиной, он имел два высших образования, учился в аспирантуре, писал диссертацию на тему «исследование фракталов в звёздной среде». Но Толик ещё был большим любителем вечеринок с алкогольными возлияниями. И однажды его мозг не выдержал неподъёмного груза научно-спиртового багажа - его рассудок помутился.
Поэтому Толя никогда и нигде не работал и все годы учебы он просидел на родительской шее. Зато его закрытые лекции про царство мёртвых, про мир сатанистов и яйцеобразную Вселенную пользовались среди однопалатников невероятным успехом. В знак благодарности за эзотерическое просвещение Костик Тряпка в жаркие солнечные дни возвышался над лежащим на койке Толиком, изображая ногами ствол, а руками - крупные, перистые листья масличной пальмы, которые бросали тень на лежащее дарование, защищая его от назойливого ультрафиолета.
Особняком в палате держался инструктор по собачьему серфингу Евгений Петрович, по прозвищу «философ-буржуй». Он был на пару лет старше Толика, но его пагубная страсть уходить в недельные запои спровоцировала бессонницу и галлюцинации.
Тайные помыслы Евгения Петровича, изредка произнесенные им вслух, каждый раз будоражили общественность. После них начинались многочасовые дебаты. Они постепенно заполняли визгами и воплями замурованное металлическими решётками пространство. Но любые громкие споры здесь пресекались. За дверью на страже порядка стояли санитары. Услышав крики, они врывались в палату и без разбора щедро награждали подзатыльниками спорщиков, насильно принуждая их к консенсусу и тихому сосуществованию.
… Алик Викторович после процедур был доставлен в палату. Он лежал под тонким одеялом. Его тело сотрясала мелкая дрожь. Он замёрз от ледяных струй и его мучала отрыжка с неприятным мыльным привкусом. Вдобавок, он не мог произнести ни слова. Сил хватало лишь на то, чтобы открыть и закрыть рот, но речевой аппарат отказывался работать.
Обитатели палаты обступили койку новенького и склонились над ним. Один лишь Костик Тряпка не проявил любопытства. Он стоял посреди комнаты спиной к Алику Викторовичу в позе цапли, плавно жестикулируя руками, словно исполнял индийский танец мудра.
- Мой бледнолицый брат, ты кто? Как тебя зовут и величают по матушке? – затараторил Моня Плешивый, закатив глаза под лоб, опасаясь смотреть на незнакомца. Почему-то все незнакомцы в его жизни приносили ему одни лишь неприятности.
- Молчит! Почему? – спросил один из братьев Смешариковых.
- Может глухонемой? – отозвался другой Смешариков.
- Какой глухонемой? Не видишь, что ли, эскулапы вкололи ему яду, - резко отреагировал Толик «Всевидящее око».
- Он похож на выловленную рыбу, открывающую рот, в связи с нарушением работы жабр, - поделился своим наблюдением Евгений Петрович по прозвищу «философ-буржуй», - Давайте называть его: «премудрый пескарь».
После его слов, как обычно, начались жаркие дебаты.
- Пескарь или «пискарь», как в оригинале у Салтыкова-Щедрина? – поинтересовался Моня Плешивый.
- Какая разница? – вспылил Владимир Анискин по прозвищу «Фантомас», - во времена Михаила Евграфовича, у которого я не раз гостил по выходным, нормы правописания были иными. А что сейчас? Какие у нас сейчас нормы?!
Анискин, пытаясь получить вразумительный ответ, старался каждому из присутствующих заглянуть в глаза.
- Какие нормы? Это разве нормы!? Мы не живём, мы – выживаем! – возмутился Моня Плешивый, после чего чихнул и два раза громко вздохнул.
- Ты, Моня, отъявленный оптимист! – возразил Анискин, - Мы не выживаем, мы – вымираем! И это при таком-то богатстве, которое не снилось даже самым богатым странам. Но у них есть всё, а у нас нет ничего!
- А что еще ожидать от сектантов? Они захватили все хлебные места и ключевые посты в моём государстве! – воскликнул Толик «Всевидящее око».
- Рябчиками и ананасами объедаются, - пустил слюни Моня, - А я вот ем одни каши на завтрак, обед, ужин и не жалуюсь! Мне даже не у кого спросить: по какой такой причине мне чёрный чай подкрашивают светлой холодной водой?
- И не спрашивай, пришибут! – отреагировал Анискин, - Это тебе не девятнадцатый век. Вот когда я с Михаилом Евграфовичем инспектировал Жёлтые дома в Калязинском уезде, там на обед подавали апельсины, бананы, мясо.
- Салтыков-Щедрин не ел мяса, - возразил Моня.
- Это неправда, - Анискин выпучил глаза от охватившего его возмущения, - При мне ел… и нахваливал! Правда потом страдал от несварения желудка.
- Да что там несварение желудка. Мы скоро все превратимся в монстров-мутантов, - подал голос Костик Тряпка. Он опустил руки и встал на две ноги, но вещал, по-прежнему, находясь спиной к присутствующим:
- Все злаковые каши, за исключением гречки - генетически модифицированный продукт. Но гречку нам не дают!
- Говорят греча сильно дорожает, вот её нам и не дают, - сказал Моня.
- А почему дорожает? – задал вопрос Толик «Всевидящее око» и тут же на него ответил:
- Потому что сектанты не едят гречу и все поля засевают рапсом. А что такое «РАПС» для посвященных? Это аббревиатура – «Русская Ассоциация Планирования Семьи». С появлением этой предательской секты мы - великий народ - стали вымирать!».
Металлическая дверь в палату бесшумно приоткрылась. Из проёма выглядывал санитар:
- Кто тут недоволен властью? Мне послышалось или кому-то жить надоело?
- Вам послышалось, послышалось, - заверещал Анискин, словно обрадовался старому знакомому, - Мы, наоборот, говорили о том, что наш город никогда не жил так хорошо, как в нынешнее время!
- Встаём с колен бодро и весело, - неожиданно запел Костик Тряпка и развернулся лицом к санитару, словно решил принять на себя удар с той стороны баррикад.
Фальшивые ноты и небрежное стаккато в исполнении Костика вынудили санитара поморщиться и захлопнуть дверь.
- И так во всём, - возмущенно, но шёпотом произнёс один из Смешариковых.
- Всюду насаждается лицемерие и обман, - также возмущенно и тихо вторил его брат.
- Красивая обертка, правильные слова, - продолжил первый близнец.
- А в красочной обёртке завернута конфетка из дерьма… - закончил мысль второй.
Жизненная неустроенность этих однояйцевых близнецов, их неприятие к окружающему миру, были объяснимы.
Когда-то братья Смешариковы считались замечательными археологами, подававшими большие надежды. Они вместе вели раскопки, участвовали в международных конференциях, их статьи печатали в авторитетных научных журналах. Но однажды где-то на Балканах, во время очередной археологической экспедиции, они наткнулись на великое множество скелетов и наконечников стрел. Находка шокировала своей сенсационной датировкой. Этим останкам было не менее четверти миллиона лет!
Братья уже грезили тем, что их открытие перевернёт науку, обогатит её новыми знаниями. Но всё получилось ровным счетом наоборот!
Официальная наука не приняла от них такого щедрого подарка, аргументируя это тем, что первые поселения могли появиться на Земле не ранее пятидесяти тысяч лет назад. Это является аксиомой! А тот, кто эту аксиому подвергает сомнению тут же изгоняется из профессии, его статьи перестают публиковать, его исследования прекращают финансировать.
