Сергей Садов Элайна. Вторжение

– Неподражаемой и любимой, да? – скептицизм в голосе Ларии не заметил бы только совсем тупой человек.

Элайна состроила печальную моську, похлопала глазами, в краешках которых показались слёзы.

– Ты меня совсем-совсем не любишь, да?

Давным-давно прошли те времена, когда кто-то в семье покупался на такое вот выражение лица девочки. Только тот, кто её совсем не знал, мог поверить в правдивость слёз. Вот и Лария лишь отмахнулась.

– Мне заранее жаль твоего будущего жениха. И вообще, иди отсюда, мне надо письмо закончить.

Слёзы мгновенно исчезли, а выражение лица с грустного вмиг поменялось на заинтересованное.

– Ролану? – подскочила Элайна, сунув нос в бумагу.

– Брысь отсюда! – рявкнула Лария, поспешно убирая листок.

– Лария пишет Ролану! Лария пишет Ролану! Бе-бе-бе. – Элайна показала язык.

– А что это вы тут делаете? – в комнату заглянул мальчишка лет восьми и с недоумением огляделся. – Папа сказал, что сейчас тут какие-то перья полетят.

– Карен! – быстро сориентировавшаяся Элайна подскочила к мальчику и спряталась у него за спиной. – Спаси свою самую любимую сестрёнку! Эта злая старушка меня обижает.

– Старушка?! – рыкнула Лария, вмиг теряя восстановившееся было самообладание.

Элайна рассмеялась и поспешно выскочила за дверь, не став дожидаться кары. А она могла и последовать. Судя по всему, сегодня был один из тех редких случаев, когда ей удалось довести вечно невозмутимую и серьёзную сестру до белого каления.

– А почему тебя Элайна старушкой назвала? Ты старая? – успела расслышать невинный вопрос брата девочка и мечтательно улыбнулась, представив выражение лица старшей сестры. Не удержалась и на миг сунула голову в комнату.

– Да, Карен, – печально заметила она. – Шестнадцать лет… Ах, вся жизнь уже позади… Это так печально… – И исчезла прежде, чем Лария успела отреагировать.

– Элайна! Убью, сволочь мелкая!!! – донёсся из-за двери рык разъярённой сестры.

Девочка улыбалась с чувством выполненного долга.

– Подумаешь, леди Совершенство, Роза герцогства… Видели бы кавалеры эту Розу сейчас…

В коридоре Элайна быстро взяла себя в руки и задумалась. Кажется, ей представился тот шанс, которого она ждала. Главное, правильно построить разговор с отцом. Всякие мимишные просьбы отец от неё готов выполнять, но только до определённых пределов, которые важных вещей не затрагивали. Платьице там новое купить, украшение, научиться верхом ездить… Сейчас же она хотела просить совсем-совсем о другом. И тут невинное хлопанье глазками с демонстрацией просящей моськи точно не прокатит. Нужны аргументы.

Девочка, задумавшись, сама не заметила, как подошла к кабинету отца, из которого доносились голоса старшего брата и отца. О чём они там говорили, расслышать не получалось, но и так понятно: решали, как сделать два важных дела одновременно.

Элайна снова мысленно перебрала подготовленные аргументы и решительно постучала.

– Кто там? – донёсся из-за двери удивлённый голос отца, явно никого не ждавшего. Видно, отдал распоряжение не беспокоить. Обычно слуги не нарушали приказ без крайней необходимости.

Элайна выдохнула, набираясь решимости, выпрямилась. Одёрнула платье и решительно вошла.

– Ваша светлость, – идеальный реверанс, выполненный строго по этикету. Исподлобья девочка наблюдала, как ошарашенно переглянулись брат с отцом. Нечасто любимая дочка и сестра выглядит настолько… послушной.

– Слушаю, маркиза, – решил подыграть герцог Райгонский.

Элайна выпрямилась. Гордая осанка, прямой взгляд. Герцог только вздохнул мысленно. Вот умеет же, когда хочет, что ж она всегда так себя не ведёт? Брала бы пример со старшей сестры… Вот только если эта парочка надолго оказывалась вместе, то обычно всё заканчивалось грандиозной потасовкой, фигурально выражаясь. Лария потом ещё долго шипела на несносную девчонку, не понимающую ответственности своего положения. Опять же, на Элайну совершенно невозможно было сердиться по-настоящему. Все её подколки никогда не носили оскорбительного характера. Та же Лария хоть и шипела на сестру, но при этом нет-нет, но на её губах появлялась широкая улыбка, когда она описывала отцу очередную выходку сестры. Явно хочется рассмеяться, но надо держать маску старшей дочери герцога, ответственной за воспитание младшей сестры. А вот такое вот поведение Элайна обычно демонстрировала исключительно перед матерью… М-да… Уже настораживает.

– Я слышала о ваших проблемах. Как я понимаю, присутствие в столице лорда Райгонского, моего старшего брата, обязательно?

– Желательно, – осторожно согласился отец, всё ещё не понимая, к чему идёт разговор. – Тема будет слишком важной, и мой сын и наследник должен обязательно познакомиться и пообщаться с некоторыми людьми, которые определяют политику в королевстве.

– И отложить объезд герцогства с проверкой вы тоже не можете.

– Если отложить его хотя бы на месяц, то возвращаться придётся уже по осенней распутице. Перенести тоже неправильно будет, – опять согласился с очевидным отец.

– Как я понимаю, вы планировали поставить во главе аудиторской экспедиции старшего брата Ларса.

– Верно, – опять согласился с очевидным отец, всё ещё не понимая, к чему этот разговор. – Я полагал его уже достаточно взрослым, чтобы отправить познакомиться с вассалами и начать привлекать его к делам герцогства.

– Очень жаль, что своей выходкой брат не оправдал ваших ожиданий, ваша светлость. – Элайна, наконец, подобралась к главному. – Тем не менее, вы не можете понизить статус экспедиции, не так ли? В истории ведь не было случая, чтобы её возглавлял кто-то не из герцогской семьи. – Не удержалась и добавила: – Я читала хроники.

– Та-а-ак, – протянул герцог, уже сообразивший, к чему был затеян этот разговор. – И ты полагаешь, что справишься?

Элайна пожала плечами.

– Так не я же проверять всё буду. Там же и от казначея нашего будут служащие, и судьи для герцогского суда, ну и все, кто там будет нужен. А подпись и печать под решения экспедиции вон, и конь Турия поставить сможет.

Турий хмыкнул.

– Значит, мне не показалось, что кто-то подслушивал наш разговор с отцом. Это, оказывается, ты была.

Элайна, сообразившая, что сболтнула лишнее, покраснела.

– И ничего я не подслушивала. Просто случайно услышала. Нечего в коридорах о важных вещах разговаривать.

– То есть мы ещё и виноваты? – искренне изумился брат.

– Ну не я же? – так же искренне удивилась Элайна.

– Я так понимаю, – вмешался герцог, – ты хочешь заменить брата в этой поездке? – Похоже, герцог и сам не верил в то, что говорит.

Элайна энергично кивнула.

– Традиция будет соблюдена, и во главе экспедиции встанет член герцогской семьи, – поспешно заговорила она, торопясь привести подготовленные аргументы. – А кроме меня направить некого. Матушка едет с вами, Ларии это не интересно, она сейчас активно строчит письма своему Ролану…

– Элайна…

– Ох, прошу прощения, ваша светлость. Ларс болеет, а Карен ещё слишком мал.

– Ты тоже не сильно его старше, – заметил очевидное Турий.

Элайна пожала плечами.

– Но я готова к поездке. Если надо, и верхом проеду всю дорогу. Ты меня знаешь. Что же касается самой поездки… Так ты же сам понимаешь, что мне там и делать ничего не надо будет, кроме как демонстрировать себя. Ну, в смысле, там мило пообщаться ни о чём с вассалами, потанцевать там, покивать кому надо. А потом просто подписать то, что подадут те люди, кто и будет заниматься тем, ради чего вся эта экспедиция и задумана.

Отец с сыном переглянулись. Элайна, заметив неуверенность в их взглядах, торопливо принялась укреплять позицию:

– И вообще, пора уже демонстрировать не только сталь, но и бархат. Пусть вассалы видят, что герцогство – это не только броня и меч в руках братьев. Вы сильно недооцениваете влияния жён и дочерей вассалов на своих мужей и отцов. Я могу наладить с ними общение…

– Или выбесить их, как ты постоянно делаешь с сестрой, – заметил Турий, улыбнувшись.

У Элайны хватило такта выглядеть смущённой.

– Ничего вы не понимаете. Я провожу её тренировку перед отъездом в семью жениха. После меня ей любая свекровь будет казаться милой и доброй.

Герцог не выдержал и расхохотался.

– Так вот что это было, оказывается, – выдавил он сквозь смех. – А я думал, тебе просто нравилось выводить сестру из себя, а оказывается, ты её тренируешь так. Надо будет Ларии рассказать об этом, пусть выразит тебе благодарность.

Элайна уже не выглядела такой уверенной.

– Э-э… может, не надо? Тогда тренировки будут уже не так эффективны. Как говорит твой капитан гвардии: лучшие тренировки те, что приближены к бою.

– Цитируешь неточно. – Но тут герцог резко посерьёзнел и нахмурился. Прошёлся по кабинету, потом опустился в кресло и забарабанил пальцами по столешнице, задумчиво разглядывая дочь.

И Элайна, и Турий молчали, понимая, что отец сейчас серьёзно обдумывает предложение девочки.

– Турий, – герцог повернулся к сыну, – можешь оставить нас?

Наследник молча чуть склонил голову, глянул на сестру и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Герцог немного помолчал. Повернулся к дочери. Открыл рот, помолчал, закрыл, явно собираясь с решимостью начать разговор.

– Это она хочет? – наконец, спросил он.

Дочь резко посмурнела, кулаки сжались.

– Ты опять с матушкой говорил?

– Элайна…

– Нет, папа! Не хочу ничего слушать! Мне кажется, мы уже решили этот вопрос, чтобы снова к нему возвращаться! Что думает по этому поводу матушка… пусть остаётся на её совести. Нет никакой «она»! Я и только я! Ты… ты не понимаешь, папа, я не могу объяснить, как это работает… Невозможно слепому объяснить, что такое цвета, глухому, что такое звуки. Она… Я знаю жизнь своего близнеца практически с рождения… Да, я переживала её вместе с ней… вместо неё. Я приобрела её опыт… Как и она мой. Повлияло это на меня? Да. Стала ли я ею? Не знаю. Папа, я сама боялась, когда начался ритуал. Я тряслась от ужаса. Я боялась потерять себя. Потом познакомилась с ней… Леной. Лена, папа, не «она», как вы всё её стыдливо зовёте. И я была ею! У меня было два папы, две мамы… Был ещё старший брат. А потом, когда я очнулась, я не могла разобраться, кто я: Элайна, дочь герцога, или Лена, дочь уважаемого мастера-строителя там…

– Мастер-строитель?

Элайна замерла.

– Ин… инже… инженер… кажется, так называется профессия. Точно, инженер… Только не как у нас, а какие-то сложные машины. Наиболее близко мастер-строитель. Тот, кто придумывает и строит что-то сложное. Папа, ты специально отвлекаешь меня?

– Ты слишком эмоциональна. Эмоции – плохой советчик, тем более, если хочешь кого-то в чём-то убедить.

Элайна прикрыла глаза и несколько раз вздохнула, успокаиваясь.

– В общем, я сама испугалась, поскольку не понимала, кто я такая. Потом… потом я словно заново собрала себя, отсекая то, что мне в себе не нравилось и поглощая то, что хотела сохранить, даже что-то создавала. Я не Лена, а Элайна… Но я и Лена, а не Элайна. Я даже не могу сказать, кого во мне больше. Я не знаю, где начинается Лена, а где заканчивается Элайна… Пап, ты можешь разделить смешанный с молоком чай? Заново отделить чай от молока?

– Не думаю, что получится, – отозвался герцог, заметив, что дочь собирается с мыслями, и решил немного заполнить возникшую паузу. Ну и помочь дочери с мыслями собраться.

– Вот-вот. Чтобы там ни думала матушка, нельзя никаким правильным воспитанием разделить меня и Лену, ибо нечего разделять! У меня изменился вкус, но если продолжать силком пичкать меня тем, что когда-то любила Элайна, я не полюблю варёный горох снова. Я, скорее, его сильнее возненавижу. Я не смогу снова полюбить рисование, но зато я теперь люблю танцы. Почему мама считает, что я не должна хорошо танцевать, но обязана научиться хорошо рисовать? Потому что это умела Элайна?

Герцог устало потёр виски.

– Всё намного сложнее, чем ты думаешь. Ты знаешь, это ведь именно Лейла вспомнила про ритуал, и именно она буквально заставила меня его провести. Я до последнего сопротивлялся. И вовсе не из-за трат, которые он потребовал. Но жена убедила. А если бы ритуал не провели, то ты… ты была бы хуже, чем мертва.

– Ты… ты жалеешь?

– Ни секунды, – решительно отмёл герцог. – И глядя на тебя, я даже удивляюсь себе, что сопротивлялся. Я люблю тебя, дочка. Люблю такой, какая ты есть.

– Тогда почему же мама не может принять меня? – В голосе девочки прозвучала такая боль, что даже герцога проняло.

– Просто дай ей время, – как-то жалобно попросил он.

Дочь с какой-то взрослой усталостью посмотрела на него.

– Я постараюсь, папа. А что касается твоего вопроса… Возможно, да, жизнь Лены повлияла на меня. Ты ведь мало интересовался, чем она болела и почему её отец согласился на договор. Так вот, я не знаю, как называлась её болезнь, но у неё постепенно отказывали мышцы. Атрофировались… Вот, такое умное слово запомнила. Сначала всё шло незаметно и медленно. Вот она уже ходит с палочкой, как старушка, потом с костылями, потом уже может перемещаться только в инвалидном кресле. В последние полгода до ритуала она уже даже не вставала с кровати. Неудивительно, что её отец ухватился за любую возможность помочь дочери.

Герцог представил ситуацию, когда такое происходит с его дочерью… Да, Элайна болела, но у неё внешне это никак не проявлялось. До самого последнего мига она оставалась бы здоровой и разумной. Просто в один день, в одно мгновение она превратилась бы в куклу. Она ела бы, если её накормить, ходила бы, если вести за руку, только в теле не осталось бы души. Того, что и делает человека человеком.

– Могу представить, – согласился он.

– Ну вот. И единственным спасением для неё были книги. Папа, ты даже не представляешь, сколько там у них книг! И она их читала. Приключения, история… Кстати, именно она заставила меня полюбить историю. Я помню, что читала она, и много уже прочитала здесь. Так вот, она, читая, представляла себя на месте тех героев. Знала, что даже если болезнь сумеют остановить, она уже никогда не сможет ходить. Знала и мечтала пройтись вместе с героями своих любимых книг. И эта мечта… А я… Я здорова, дочь герцога… но заперта в замке и окрестностях. Я пересекала экватор с детьми капитана Гранта, строила дом на необитаемом острове, путешествовала в глубинах океана, в космосе… И не могу даже съездить в соседний город.

– Элайна…

– Да-да, я понимаю, папа. Всё понимаю! Потому никогда не приставала к тебе. Но сейчас… В это путешествие по герцогству отправится четверть твоей гвардии! И ещё сколько обычных солдат. Это будет самым безопасным путешествием из всех возможных. Даже безопаснее королевского, наверное. Просто проехаться по герцогству и посмотреть! Ну что тут может пойти не так?

– Ты преувеличиваешь численность охраны… – Возможно, герцог и хотел отказать изначально, но сейчас в его голосе чувствовалась неуверенность. Элайна, заметив колебания отца, усилила нажим.

– Пожалуйста, папа! Обещаю быть самой послушной дочерью и слушаться того, кого ты назначишь главным!

Герцог хмыкнул.

– Дочь, кого можно назначить главнее дочери герцога? Если… подчёркиваю, если я соглашусь, то главной там можешь быть только ты.

– О… Тогда обещаю быть такой главной, которая будет делать только то, что говорят ей менее главные.

– Что, уже этикет надоел? – усмехнулся герцог. – Снова возвращается прежняя Элайна? Ладно…

– Я…

Герцог решительно поднял руку.

– Не спорь. Обещаю, я всё обдумаю самым тщательным образом. И обещаю, что приму решение, основываясь на пользе для герцогства. Твоя идея наладить связи не только непосредственно с вассалами, но и с их жёнами и дочерями… Что-то есть в этом.

– Спасибо, папа.

– Эй, я ещё не согласился.

Элайна лучезарно улыбнулась и снова выполнила поклон по всем правилам этикета.

– В таком случае оставляю вас, веря в вашу мудрость, ваша светлость.

– Иди уже… маркиза, – усмехнулся Айрин. Нет, сердиться на дочь было решительно невозможно. – И позови брата. Такое решение один я принять не могу.

Турий выслушал отца молча, когда тот пересказывал то, что сын пропустил… Естественно, умолчав о некотором… К удивлению герцога, сын скорее одобрял идею, чем нет. Пояснил:

– Понимаешь, пап, Лария, конечно, Роза герцогства, идеальная дочь, идеальные манеры… Но вот её я бы ни за что не отпустил, если бы требовалось наладить связи, как ты говоришь, с жёнами наших вассалов.

– Даже так? – искренне удивился герцог.