Селена Ниршева Непосвященная

Пролог. Глава 1 Вдохновение

Посвящается тем, в чьих душах живёт тихая тоска по иному миру. Кто в узорах звёзд читает обещание иной судьбы — жестокой, но прекрасной. Тем, чьё сердце отчаянно жаждет магии, чтобы жизнь наконец обрела насыщенные краски, глубокий смысл и превратилась в великое, пугающее приключение.Если ты узнал в этом зове биение собственного сердца — эта история для тебя.

Жизнь до

Тишина в квартире всегда помогала мне сосредоточиться на работе, но сейчас она была давящей, почти осязаемой. Так тихо бывает лишь в предрассветный час, когда даже город за окном будто задерживает дыхание. Я стояла посреди гостиной, прислушиваясь к безмолвию, и понимала: сегодня ко мне не придут ни сон, ни вдохновение. Последние главы книги лежали на душе тяжким грузом недосказанности, а моя героиня там, на страницах, жила той жизнью, о которой я только лишь пишу.

Пальцы судорожно искали пачку сигарет в кармане. Мне нужна была передышка, чтобы подумать, отделить реальность от вымысла.

Ирония заключалась в том, что у придуманной мной героини не было тех проблем, которыми полна моя собственная жизнь. Ей предстояло испытать ночь страсти — ту самую, после которой должен произойти крутой поворот сюжета, — в то время, как я, её создательница, застряла на ледяном сквозняке своей реальности в поношенном топе и растянутых шортах.

— Чёрт, — прошептала я, ощущая, как мурашки пробежали по коже.

Мысль о том, что хорошо было бы надеть тёплый халат пришла в голову слишком поздно: я уже стояла полураздетая в подъезде и вызывала лифт, чтобы спуститься на седьмой этаж в общую курилку.

Лифт беззвучно принял меня в свои зеркальные объятия. Двери закрылись, и кабина плавно поползла вниз. Я прислонилась к прохладной стене, встречая собственный взгляд в отражении. Тридцать — самое время узнать себя чуточку лучше. Тёмно-русые волосы ниже плеч, голубые глаза, талия, которую не испортили даже кофе и перекусы по ночам. Всё было достаточно гармонично.

Так почему же я здесь, в лифте, в три часа ночи, одна?

Возможно, потому, что я слишком хороша в создании лишь вымышленных миров? Мои герои любили так неистово, что от их страсти перехватывало дыхание у читателей. А я... Я лишь наблюдатель. Летописец. Призрак на пиру мною же придуманных страстей.

Где-то там, наверху, на столе меня ждала недописанная глава, прервавшаяся на сцене, обещавшей стать жаркой, дышащей, живой. А я направлялась к открытому окну в курилке, надеясь, что ночной воздух принесёт если не вдохновение, то хоть каплю смелости, которая была так необходима моей героине и, чёрт возьми, возможно, мне самой.

ГЛАВА 1. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

Я задумалась, пытаясь отыскать ответ на собственный вопрос, но вдруг резкий толчок и неприятный скрежет металла заставили меня вздрогнуть. Кабина дернулась и замерла. Сердце на секунду остановилось, а по спине пробежали мурашки. Прежде чем я успела осознать происходящее, двери разъехались, впуская в полумрак лифта нового пассажира.

Передо мной стоял... Боги, как его описать? Мужчина. Высокий, с влажными тёмными волосами, в простых спортивных шортах и футболке, под которой вырисовывался довольно внушительный рельеф мышц. Но больше всего поразили его глаза — тёмно-синие, как небо перед грозой. В них читалось то же недоумение, которое, вероятно, было и в моих глазах. Казалось, он так же не ожидал встретить кого-то в лифте в этот предрассветный час. Особенно кого-то в поношенных пижамных шортах и растянутом топе, с растрёпанными волосами и без малейшего намёка на макияж.

— Здрасьте... — Успела пробормотать я, чувствуя, как жар стыда заливает щёки.

Двери лифта закрылись, и в этот самый момент свет погас. Затем в шахте что-то громыхнуло и кабина окончательно встала на месте. В голове одна за одной проносились мысли: «Не может быть», «Это какой-то дешёвый хоррор», «Со мной такое никогда не происходит».

Телефон. Кошелёк. Ключи. Всё это осталось дома, на тумбочке рядом с ноутбуком. Кто мог подумать, что обычный ночной перекур обернётся таким испытанием? Я зажмурилась, стараясь дышать глубже, но воздух ощущался густым и тяжёлым.

Внезапно в лицо ударил слепящий луч. Я заморгала и прищурилась, пытаясь разглядеть источник света, хотя уже догадалась, что попутчик светит фонариком телефона.

— Эй, ты в порядке? — Раздался спокойный мужской голос. — Я Майк.

— Да, да, всё нормально, — слова посыпались слишком быстро и нервно, так, что собственный голос показался мне чужим. — Просто я немного... боюсь замкнутых пространств. У тебя с собой телефон? Слава Богу! А то я уже представила, как мы будем сидеть тут в полной темноте, пока нас не найдут. Я, кстати, просто вышла покурить...

Я замолчала, с ужасом осознавая, что тараторю как сумасшедшая. Волна стыда накатила с новой силой. Глупо, очень глупо.

Майк ухмыльнулся, я заметила, как он почесал затылок.

— Знаешь, я вообще в гостях у друга на восьмом. Тоже вышел покурить — и вот, попал. Впервые в жизни, если честно. Не знаю, что делать в таких ситуациях.

Он замолчал, и темнота снова сомкнулась вокруг нас, но на этот раз она уже не вызывала дискомфорта. Потом Майк снова повернулся ко мне, и луч света от фонарика скользнул по стене.

— Кстати, как тебя зовут? Ты так и не сказала.

Я почувствовала лёгкость, напряжение начало уступать место любопытству.

— А ты и не спрашивал! — Неожиданно для себя улыбнулась я. — Бель. Очень приятно.

— Красивое имя, — задумчиво протянул мужчина, и его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони. Рукопожатие в полной темноте было твёрдым и тёплым. Его прикосновение длилось на несколько мгновений дольше необходимого. Слишком дольше. По руке пробежали мурашки.

Мы снова замолчали. Тишина нарушалась лишь звуками нашего дыхания — его ровного и моего всё ещё сбивчивого.

— Бель, раз уж мы тут застряли, давай познакомимся поближе, — вдруг предложил Майк, и в его голосе прозвучала нота неуверенности, будто он и сам удивился собственной смелости. — А то телефон скоро разрядится, и мы друг друга даже не увидим.

Я рассмеялась. Смех вырвался сам собой, и растворил остатки неловкости и напряжения. Ну конечно. Идеальная обстановка. Застрять в лифте с незнакомцем и рассказать ему, что пишу эротические романы и никак не могу закончить самую важную сцену в книге. Абсурд.

Но почему бы и нет? Разве это не лучше, чем погружаться в панику?

И я выложила незнакомцу всё: о писательском блоге, о героине, которая ждала жаркой любовной сцены, о своём разочаровании и творческих муках.

Его реакция была бесценной. Я почти физически ощущалаа, как он замирает в темноте.

— Девушка-писатель? — Майк поднял брови, и в свете фонаря я увидела искру неподдельного интереса в его глазах. — Не ожидал. А на чём остановилась?

Но он не успел договорить. Лифт дёрнулся, заскрежетал, из динамика раздался голос:

— В лифте кто-то есть?

— Да! Мы здесь! — Закричала я с такой надеждой в голосе, что мне стало почти стыдно.

— Девушка, не кричите, я вас слышу. Мастер уже выехал, минут через пятнадцать всё починят.

Я облегчённо выдохнула, прислонившись к прохладной стене. Спасены.

— Ну хоть так... — Начала я, но тут же замолчала, почувствовав на себе пристальный взгляд.

Взгляд был настолько сосредоточенным чуть ниже моего лица, что я невольно посмотрела вниз и всё поняла. Лямка старого топа соскользнула с плеча, обнажив мягкий изгиб груди. Я почувствовала, как покраснела. Майк спохватился и резко отвёл взгляд. Слишком резко. Но даже в полумраке я не могла не заметить, как изменилась посадка его спортивных шорт, ставших внезапно тесноватыми в определённом месте. О, боги.

— Вот чёрт... — Смущённо пробормотал он, проводя рукой по волосам. — Бель, прости, это... неловко.

— Всё в порядке, — рассмеялась я, наконец сообразив поправить лямку. Ирония ситуации была восхитительной. — Забавно, учитывая, о чём мы только что говорили.

Но неожиданно Майк шагнул навстречу, сократив расстояние между нами до нуля. Его тело оказалось так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло, уловила лёгкий запах мыла и чего-то ещё, чисто мужского. Сердце заколотилось в груди, перехватило дыхание.

— Майк, что происходит? — прошептала я, и прерывистый голос прозвучал чужим.

Он ухмыльнулся — дерзко, вызывающе — и так же внезапно отступил на шаг, оставив меня в замешательстве.

— Видела бы ты своё лицо! — он рассмеялся. — Я просто пошутил. Ты же писатель. Решил добавить немного... вдохновения в твой творческий процесс.

Его шутка была вызывающей и наглой. Что-то внутри меня взбунтовалось. Ах, так? Хочешь играть? Хорошо, сыграем.

Я решительно шагнула вперёд, вторгаясь в личное пространство мужчины и надеясь увидеть в его глазах ту же панику, что минуту назад была в моих. Наши взгляды встретились — вызов на вызов.

Но он не отпрянул.

Наоборот — его рука мягко обвила мою талию, притягивая ближе. Я почувствовала тепло его ладони сквозь тонкую ткань топа, услышала его учащённое дыхание. А потом... наши губы встретились.

Это не было страстным поцелуем. Скорее лёгкое, вопросительное прикосновение. Но моё сердце стучало так сильно, что этот стук отдавался эхом в висках. Я чувствовала дыхание Майка на своей коже, запах его одежды, лёгкий аромат кофе...

Мы целовались всего несколько секунд, которые показались вечностью. Затем мужчина чуть отстранился, и я увидела, как уголки его губ поползли вверх, расплываясь в самой озорной и притягательной улыбке, которую я когда-либо видела.

— Я не против продолжить, если что, — прошептал он прямо мне в губы, и его низкий голос звучал чуть хрипло.

Этот шёпот вернул меня в реальность. Я отпрянула, чувствуя, как по щекам снова разливается огненный румянец. Что я делаю? Я в своём уме?

Словно по заказу в тот же миг раздался щелчок электрической лампочки и стало светло, двери лифта с тихим шипением открылись, выпуская нас в коридор седьмого этажа.

Я стояла не в силах пошевелиться, всё ещё чувствуя тепло его губ на своих губах.

— После вас, Бель.Майк, всё так же улыбаясь, сделал изящный жест рукой:

Собрав остатки самообладания, я смущённо заправила выбившуюся прядь волос за ухо и, кивнув, вышла из кабины. Ноги были ватными, а в голове звенело.

— Курилка, я полагаю, всё ещё в планах?

— В планах.Я обернулась и увидела его взгляд — тёплый, полный ожидания. Не в силах сдержать смущённую улыбку, я ответила:

Мы курили и разговаривали обо всём и ни о чём: о книгах, жизни, всяких глупостях. Смеялись над абсурдностью ситуации, в которой оказались этой ночью. Мы проболтали несколько часов, даже не заметив, что за окном начало светать.

— Дай мне свой номер, — сказал он с интонацией, звучащей не как просьба, а как нечто само собой разумеющееся, хотя в глазах по-прежнему читалась неуверенность. — Хочу увидеть тебя снова. При других обстоятельствах.Когда небо стало почти алым от восходящего солнца, Майк вытащил из кармана телефон.

Я, не раздумывая, продиктовала цифры. Риск? Безумие? Возможно. Но в тот момент это казалось единственно верным решением.

«Рут! Срочно нужно встретиться. Перезвони, как только увидишь. У меня случилось НЕЧТО».Возвращаясь в квартиру, я буквально парила в воздухе. Усталости как не бывало, её сменила странная, окрыляющая лёгкость. Я заперла дверь, прислонилась к ней спиной и позволила глупой, счастливой улыбке озарить лицо. Потом достала телефон и быстрым движением отправила сообщение подругет:

Я бросила телефон на кровать, раздеваясь по пути. Глупая, иррациональная мысль не давала покоя: а что, если этот случайный поцелуй в застрявшем лифте... что если это было началом чего-то большего? Возможно ли это? Возможно ли, что я только что встретила свою любовь?

Лежа в постели, я, улыбаясь, смотрела в потолок. Перед глазами стояло лицо с насмешливыми тёмно-синими глазами и дерзкой улыбкой. В голову не приходило ни одной сюжетной линии книги. Впрочем, книга могла и подождать.

Глава 2 Неожиданная встреча

Утро началось с телефонного звонка. Моё сердце спросонья бешено заколотилось — не он ли звонит? Но на экране высвечивалось суровой реальностью имя: «МАМА».

— Изабелла, когда ты наконец приедешь? — Голос матери врезался в тишину комнаты. — Отец спрашивает, почему ты уже месяц не была у нас. Ты совсем забыла про семью?Я глубоко вдохнула и нажала на зелёную кнопку.

Я закатила глаза, чувствуя, как привычная тяжесть ложится на плечи. Эти «семейные встречи» всегда проходили по одному и тому же сценарию: застолье, неловкие моменты, а затем неизбежный допрос: «Когда замуж?», «Когда дети?», «Тебе уже тридцать, а ты всё с книжками своими возишься!», «Карьера — это хорошо, но женщина должна быть счастливой!». Их определение счастья было таким узким и тесным, что в нём не было места ни для ночных бдений над текстом, ни для персонажей книги, ни для... случайных поцелуев в лифтах с незнакомцами.

Единственным лучом света в этой семейной рутине была моя сестра Лиза. Хоть Лиза на два года, она давно выбрала этот путь — замужество, ребёнок, дом. Но в глазах сестры я всегда видела понимание, а в уголках её губ — лёгкую улыбку. С ней можно было выпить бокал вина и от души посмеяться над мамиными нравоучениями, зная, что Лиза на моей стороне.

Только я успела раздражённо положить трубку, как телефон снова завибрировал в ладони. На этот раз на экране высвятилось имя: РУТ.

— Иза, привет, мы сегодня идём в клуб?! — подруга звонко щебетала, полная энергии и ожидания. — У меня на тебя грандиозные планы! И не вздумай отнекиваться! Кстати, что это ты хотела мне вчера срочно рассказать? Я вся в предвкушении!

— Я... — Мой голос прозвучал сипло, я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. — Вчера кое-что случилось. Нечто... интересное.

— ЧТО?! — Визг Рут был таким пронзительным, что я убрала телефон от уха. — Изабелла, немедленно рассказывай!

— Потом, — сдавленно засмеялась я, чувствуя, как смущение снова окрашивает мои щёки в пунцовый цвет. — Все подробности расскажу вечером.

Я оглядела свою квартиру — маленькую, но уютную крепость. Гостиная с забитыми до отказа книжными полками, мягкое кресло у окна, из которого открывается вид на город, кофейный столик, на котором лежит спящий со вчерашнего вечера ноутбук. Спальня — мое убежище, выдержанное в спокойных серых тонах, место, предназначенное только для сна и... для сладких воспоминаний.

Я попыталась работать над новой главой. Уселась в кресло, открыла документ и уставилась на мигающий курсор. Но слова никак не складывались в предложения. Они упрямо уступали место в моих мыслях другим образам: его твёрдая рука на моей талии, тепло его ладони, лёгкое, вопросительное прикосновение его губ... и шёпот, который до сих пор отзывался эхом в моей голове: «Я не против продолжить, если что».

— Чёрт, — прошептала я, откидываясь на спинку кресла.

День прошёл в бесполезных попытках сосредоточиться. Заказ суши из доставки, три чашки крепкого кофе, бесцельное блуждание по квартире и ни одной новой строчки в книге. Мои герои молчали, и я понимала их. Как я могу писать о вымышленных страстях, когда настоящая, живая страсть только что постучалась в мою дверь? Или, точнее, застряла со мной на восьмом этаже.

Собравшись, я вышла из квартиры, подошла к лифту и нажала на кнопку вызова. Когда двери кабины разъехались, я невольно замерла. Тот самый лифт, где всего несколько часов назад перевернулся мой мир. Воздух внутри был заряженным памятью о том моменте.

Рука потянулась к панели с кнопками... Может на седьмой? Нет. Сегодня — только первый этаж. Прямой путь вниз, к новой ночи, к новым приключениям. Поймав своё отражение в зеркальной стене лифта, я не смогла сдержать улыбку.

Я выглядела... отлично. Волосы были собраны в высокий хвост и открывали шею, подчеркивая линию скул. Тушь делала мои голубые глаза больше, а на свету они отливали почти синим. Помада — не яркая, но та самая, что делала губы объемнее, соблазнительнее.

«А что, если...» — пронеслась в голове дерзкая мысль. — «Что, если эта ночь приготовила ещё один сюрприз?».

Я потрясла головой, стараясь прогнать навязчивые мысли о нём. Нет. Сегодня просто клуб. Просто танцы. Просто веселье с лучшей подругой.

Но, спускаясь вниз, я не могла не думать о том, что жизнь — самый непредсказуемый автор. И кто знает, какую следующую главу она приготовила для меня.

***

Громкая музыка, одуряющая и всепоглощающая, била в виски однообразными басами, вытесняя все мысли, все тревоги, все сладкие воспоминания о вчерашнем вечере. Мы с Рут танцевали, как одержимые, сливаясь с толпой, пока моё тело не стало тяжёлым от усталости и коктейлей. В какой-то момент внутри словно что-то щёлкнуло — инстинкт, тревожный звоночек, подсказывающий что я задыхаюсь. Мне нужно было сбежать. Хотя бы минуту послушать тишину.

Я оторвалась от толпы, с трудом протиснулась к бару, заказала очередной яркий коктейль и, сделав всего пару глотков, пошла на ощупь вдоль стены, отыскивая спасительный выход. Холодная ручка двери, щелчок — и я выскользнула на улицу, как преступник, убегающий с места преступления.

Воздух снаружи был влажным и густым, словно пропитанным обещанием грозы. Я прислонилась к прохладной кирпичной стене и глубоко, с наслаждением, вдохнула, пытаясь очистить лёгкие от сладковатой клубной духоты, смешанной с потом и парфюмом. Улица оказалась пустынной и тихой. Куда подевались все люди? Неужели уже так поздно? В ушах звенело эхо громкой музыки.

Словно во сне, я подошла к бордюру и опустилась на него. Холод камня мгновенно пробрался под тонкую ткань платья. Я поставила недопитый бокал на землю и достала сигарету. Пламя зажигалки затрепетало на ветру, осветив мои руки. Я затянулась, закрыла глаза и запрокинула лицо к небу, позволив прохладному ветерку обдувать разгорячённую кожу.

«Как же… хорошо…» — прошептала я про себя, ощущая, как напряжение по капле покидает тело.

Именно в этот миг, между вдохом и выдохом, кожа на моей спине покрылась мурашками. Примитивный животный ужас сдавил горло. Чувство, что на меня смотрят, было абсолютным, неоспоримым. Кто-то стоит прямо за спиной и не сводит с меня глаз.

Я резко, почти машинально, обернулась и замерла.

Она сидела рядом. Слишком близко. Я не слышала ни шагов, ни шороха одежды. Молодая, до жути красивая, но… не от мира сего. В её чёрные, как смоль, волосы были вплетены живые алые розы — я могла поклясться, что на лепестках ещё блестели капли ночной росы. Платье — старинное, кружевное, какие обычно изображены на портретах викторианской эпохи. Может, она идёт с какой-то тематической вечеринки? Но ни один костюм не мог объяснить ее глаз. Глубоких, синих, бездонных. В них не было ни капли света.

— Ты так вкусно пахнешь, девочка… — её голос был шёлковым, обволакивающим. Она медленно, почти по-кошачьи, склонилась и вдохнула воздух у самой моей шеи. — Ммм…

Ледяной холодок, пробежавший по моей спине, сменился резким скачком адреналина. Он ударил в голову, заставив кровь пульсировать в висках. Я фальшиво фыркнула, пытаясь скрыть нарастающую панику.

— Эм… спасибо, — мой голос прозвучал хрипло и неестественно. — Хотя, честно говоря, я только что из клуба, там жара, пот… От меня должно пахнуть далеко не фиалками.

— Нет-нет, — она покачала головой, и в её голосе зазвучала гипнотическая, колыбельная интонация, от которой волосы на руках встали дыбом. — Я не о духах. Я чувствую запах твоей ауры… Да-да, ты непосвящённая… Это то, что мне нужно…

Её пальцы скользнули по моему оголённому плечу. Я непроизвольно сжалась, отстраняясь, но бордюр не позволял отодвинуться дальше.

— Сколько тебе лет, девочка? — она снова вдохнула, будто пробуя воздух на вкус, и её губы растянулись в сладострастной улыбке.

— Мне тридцать, — я выдавила из себя смешок,. — Я давно не девочка. И… вы ведёте себя очень странно. Я, наверное, пойду…

Инстинкт самосохранения кричал: «БЕГИ!». Я попыталась встать, но её пальцы вдруг впились в моё запястье — холодная, как смерть, и неожиданно сильная. Боль пронзила мою руку.

— Не спеши… — Прошептала она, и её глаза расширились, стали тёмно-синими, будто поглощающими весь свет и надежду вокруг. В них не было ничего человеческого.

Она что-то произнесла. Это были не слова, а поток шипящих, скрежещущих звуков: древних и чуждых. Они впивались в мозг, как раскалённые иглы, пульсировали в висках, вытесняя все мысли. Я не могла ни пошевелиться, ни крикнуть, ни даже моргнуть. Тело будто превратилось в камень.

— Иди, девочка… — Наконец отпустила она мою руку и улыбнулась. — Широко, неестественно, обнажая идеально ровный ряд белых зубов. Два из них, по краям, были чуть длиннее и острее остальных. Или мне это показалось? — Луна взойдёт, и переход закончится. Будь умницей… Не испорть мне всё.

Я отпрянула, сердце бешено колотилось в груди. «Шизичка… Просто сумасшедшая с тематической вечеринки…» — лихорадочно твердила я сама себе, с трудом поднимаясь с холодного бордюра.

В этот миг тяжёлые тучи над головой разошлись, и из-за них выглянула огромная пугающая луна цвета запекшейся крови. Она повисла в чёрном небе, как зловещее, немигающее око, освещая улицу багровым светом.

Мои ноги подкосились.

— Что… — Я попыталась ухватиться за воздух, но улица вдруг закачалась, поплыла волнами. Во рту внезапно появился густой, противный вкус меди или железа, будто я прикусила язык до крови.

— Рут… — попыталась я позвать подругу, но губы онемели и не слушались. Звук застрял в горле.

Внутри будто что-то рвануло — я почувствовала невыносимую, разрывающую боль. Будто невидимый крюк из раскалённого металла впился в самое нутро и кто-то со всей силы дёрнул за него, вытягивая наружу мою душу, мою жизнь.

Я не успела даже вскрикнуть, как рухнула на холодный, асфальт и ударилась виском об острый край бордюра. Вспышка боли и онемение.

Последнее, что я почувствовала, прежде чем сознание поглотила тьма, — это ледяные, как снег, пальцы, которые нежно гладили мои волосы, и сладкий ядовитый шёпот, прозвучавший прямо у моего уха:

— Спи, девочка…

Глава 3 Пробуждение

Сознание возвращалось ко мне медленно и неохотно. Первое, что я почувствовала, приходя в себя — острая пульсирующая боль в виске. Она - так сильно сверлила мой череп, что я невольно застонала.

— Ооох… Как же болит голова…

Собственный голос показался мне чужим, хриплым. Я попыталась открыть глаза, но веки были очень тяжёлыми. Я моргнула пару раз, заставляя зрение сфокусироваться. После нескольких попыток способность видеть вернулась ко мне. Но то, что я увидела, показалось сном.

Надо мной склонилось маленькое существо. Огромные миндалевидные глаза, чёрные, как ночное небо без звёзд, смотрели с таким беспокойством, что у меня перехватило дыхание. Тонкие, почти прозрачные крылышки, испещрённые сетью жилок, трепетали, прижатые к спине..

— Хозяйка… Хозяйка Моргат очнуться… Вы очень долго спать… — Голосок был тонким, жужжащим, но в нём не было раздражения — лишь тревога.

Я с трудом приподнялась на локтях, и комната снова закружилась.

— Где я?.. Что за…? — прошептала я слабым чужим голосом

— Хозяйка… Вы очень долго спать! — Запищало создание, и его крылышки затрепетали быстрее. — Вас уже ждать в таверна! О вас спрашивать ищейки! Вы вчера упасть в обморок и удариться головой… Сильно… Кровь идти… Я за вас переживать… Вас долго ждать…

Оно говорило скороговоркой, и моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять этот поток информации. Таверна? Ищейки? Обморок? Что происходит? Я медленно осмотрела комнату. Я лежала на громной кровати с мягким матрацем и тёмно-бордовым балдахином из тяжёлой, расшитойе золотом, ткани. Повсюду стояли свечи в причудливых подсвечниках, отбрасывающих тени на каменные стены. Воздух пропах пылью, воском и чем-то травяным...

— Что ты за существо?.. — Выдохнула я, сжимая виски пальцами, пытаясь вдавить обратно эту раскалённую боль. — И почему я ничего не помню?

— Ой, нет-нет-нет! — Маленькое существо засуетилось, запрыгало на месте, его крылышки зашуршали. — Хозяйка Моргат удариться головой и потерять память! Как быть? Как быть? Не хорошо… Это не хорошо…

— Какая Моргат?! — Я снова попыталась сесть. — Кто хозяйка? Что ты такое? Не тараторь… Я ничего не понимаю…

Существо молчало, испуганно моргая огромными бездонными глазами. Теперь, когда паника немного отступила, я разглядела его получше. Ростом не выше ребёнка. Хрупкое телосложение, тонкие, изящные руки. Светлая кожа.

— Я ненки! Леама! Ваша слуга! — Наконец выпалило оно, сложив тонкие пальчики на груди в почтительном жесте. — Вы совсем ничего не помнить?