Селена Ниршева Непосвященная

Пролог. Глава 1 Вдохновение

Посвящается тем, в чьих душах живёт тихая тоска по иному миру. Кто в узорах звёзд читает обещание иной судьбы — жестокой, но прекрасной. Тем, чьё сердце отчаянно жаждет магии, чтобы жизнь наконец обрела насыщенные краски, глубокий смысл и превратилась в великое, пугающее приключение.Если ты узнал в этом зове биение собственного сердца — эта история для тебя.

Жизнь до

Тишина в моей квартире всегда помогала мне сосредоточиться на написании новой главы, но сейчас она была давящей, почти осязаемой — такой она бывает лишь в предрассветный час, когда даже город за окном задерживает дыхание. Я стояла посреди гостиной, прислушиваясь к этому безмолвию, и понимала: сон не придёт. Особенно, когда последние главы книги висят на мне тяжким невысказанным грузом, а моя героиня там, на страницах, живёт той жизнью, о которой я лишь пишу.

Пальцы судорожно искали пачку сигарет в кармане, а тело напряглось в ожидании короткой передышки — того самого ритуала, что отделял ночь ото дня, реальность от вымысла.

Ирония заключалась в том, что у моей героини не было подобных проблем. Ей предстояло прожить ночь страсти — ту самую, что должна была перевернуть сюжет, — а я, её создательница, застряла в холодной реальности в поношенном топе и шортах, чувствуя лишь ледяную струйку сквозняка из приоткрытого окна.

— Чёрт, — прошептала я, ощущая, как мурашки пробежали по коже.

Мысль о тёплом халате пришла слишком поздно. Я уже шла по подъезду к лифту, чтобы спуститься на седьмой этаж в общую курилку и пыталась собрать свои мысли в одну кучу.

Лифт принял меня в свои зеркальные объятия беззвучно. Двери закрылись, и кабина плавно понеслась вниз. Я прислонилась к прохладной стене, встречая собственный взгляд в отражении.

Из зеркала на меня смотрела женщина с тёмно-русыми волосами, спадающими на плечи, и слишком ясными для этого часа глазами. Голубые, с лучиками морщинок у уголков — не от возраста, а от привычки щуриться, вглядываясь в горизонты вымышленных миров. Пухлые губы и ямочки на щеках. Миловидное лицо с мягкими чертами хранило следы усталости, но не сдавалось.

Я повернулась, оценивая силуэт: аккуратная грудь; талия, всё ещё отчётливая несмотря на ночные чашки кофе; бёдра, которые в другом мире, возможно, считались бы соблазнительными. Всё на месте. Всё так, как должно быть у женщины на пороге своих тридцати.

Так почему же я здесь, в лифте, в три часа ночи — одна?

Ответ, должно быть, крылся в том, что я слишком хороша в создании миров для других. Мои герои любили так страстно, что от их страсти перехватывало дыхание у читателей. Целовались так, что губы немели. А я... Я лишь наблюдатель. Летописец. Призрак на собственном пиру страстей.

Лифт мягко спускался на десятый этаж.

Где-то там, наверху, на моём столе ждала недописанная глава. Сцена, которая должна была быть жаркой, дышащей, живой. А я направлялась к открытому окну в курилке, надеясь, что ночной воздух принесёт если не вдохновение, то хоть каплю той смелости, что была так необходима моей героине — и, чёрт возьми, возможно, мне самой.

ГЛАВА 1. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

Мысленно перебирая варианты пикантных сцен для новой главы, я так увлеклась, что почти не заметила, как лифт плавно спустился до восьмого этажа. Почти — потому что резкий толчок и неприятный скрежет металла заставили меня вздрогнуть. Кабина дернулась и замерла, пролетев всего пару этажей. Сердце на мгновение замерло, а по спине пробежали мурашки. Прежде чем я успела осознать происходящее, двери со скрипом разъехались, впуская в полумрак кабины нового пассажира.

Передо мной стоял... Боги, как описать? Мужчина. Высокий, с влажными темными волосами, в простых спортивных шортах и футболке, которая обрисовывала довольно внушительный рельеф мышц. Но больше всего поразили его глаза — серые, как предгрозовое небо, в которых читалось то же недоумение, что, вероятно, было и в моих. Казалось, он так же мало ожидал встретить кого-то в лифте в этот предрассветный час. Особенно кого-то в потрепанных пижамных шортах и растянутом топе, с растрепанными волосами и без малейшего намека на макияж.

— Здрасьте... — успела я пробормотать, чувствуя, как жар стыда заливает щеки.

Двери лифта закрылись и в этот самый момент свет погас, погрузив нас в абсолютную темноту. Что-то громыхнуло в механизмах, и кабина окончательно замерла. В ушах зазвучала кровь, а в голове пронеслись обрывки мыслей: «Не может быть. Это какой-то дешевый хоррор. Со мной такого не происходит».

Телефон. Кошелек. Ключи. Всё это осталось дома, на тумбочке рядом с ноутбуком. Кто мог подумать, что обычный ночной перекур обернется таким испытанием? Я зажмурилась, стараясь дышать глубже, как учили в техниках против паники, но воздух казался густым и тяжелым.

Внезапно в лицо ударил ослепительный луч света. Я моргнула, пытаясь разглядеть источник.

— Эй, ты в порядке? — раздался спокойный мужской голос. — Я Майк.

— Да, да, все нормально, — слова посыпались из меня слишком быстро, нервно. Собственный голос показался чужим. — Просто я немного... боюсь закрытых пространств. У тебя с собой телефон? Слава богу! А то я уже представила, как мы будем сидеть тут в полной темноте, пока нас не найдут. Я, кстати, просто вышла покурить...

Я замолчала, с ужасом осознавая, что тараторю как сумасшедшая. Мгновенная волна стыда накатила с новой силой. Глупо, очень глупо.

Майк тихо ухмыльнулся, и в полумраке я заметила, как он почесал затылок.

— Знаешь, я вообще в гостях у друга на восьмом. Тоже вышел покурить — и вот, попал. Впервые в жизни, если честно. Не знаю, что делать в таких ситуациях.

Он замолчал, и тишина снова сомкнулась вокруг, на этот раз более комфортная. Потом он снова повернулся ко мне, и луч фонаря скользнул по стене.

— Кстати, как тебя зовут? Ты так и не сказала.

Что-то внутри меня расслабилось, напряжение начало уступать место любопытству.

— А ты и не спрашивал! — неожиданно для себя я улыбнулась. — Бель. Очень приятно.

— Красивое имя, — задумчиво протянул он, и его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони в темноте. Рукопожатие было твердым, теплым, и его прикосновение задержалось на несколько мгновений дольше необходимого. Слишком дольше. По руке пробежали мурашки.

Тишина снова стала нашей спутницей, на этот раз наполненная лишь звуками нашего дыхания — его ровного, моего все еще сбивчивого.

— Бель, раз уж мы тут застряли, давай познакомимся поближе, — вдруг предложил он, и в его голосе прозвучала нота неуверенности, будто он и сам удивлен собственной смелостью. — А то фонарик скоро сядет, и мы друг друга даже не увидим.

Я фыркнула, смех вырвался сам собой, снимая остатки напряжения. Ну конечно. Идеальная обстановка. Застрять в лифте с незнакомцем и рассказать ему, что я пишу эротические романы и никак не могу закончить самую важную сцену в книге. Абсурд.

Но почему бы и нет? Разве это не лучше, чем погружаться в панику?

И я выложила ему всё. О писательском блоге, о героине, которая ждала своей любовной сцены, о своем разочаровании и творческих муках.

Его реакция была бесценной. Я почти физически ощутила, как он замирает в темноте.

— Девушка-писатель? — он поднял брови, и в лучах фонаря я увидела искру неподдельного интереса в его глазах. — Не ожидал. А на чем остановилась?

Но он не успел договорить. Лифт дернулся, заскрежетал, и из динамика раздался голос, прозвучавший как божественное провидение:

— В лифте кто-то есть?

— Да! Мы здесь! — закричала я, и в голосе прозвучала такая надежда, что мне стало почти стыдно.

— Девушка, не кричите, я вас слышу. Мастер уже выехал, минут через пятнадцать всё починят.

Голос исчез, и я облегченно выдохнула, прислонившись к прохладной стене. Спасены.

— Ну хоть так... — начала я, но тут же замолчала, почувствовав на себе его пристальный взгляд.

Я посмотрела вниз и поняла. Лямка моего старого топа соскользнула с плеча, обнажив мягкий изгиб груди. Я покраснела, но прежде чем успела что-то сказать или поправить одежду, он резко отвел взгляд. Слишком резко. И в полумраке я не могла не заметить, как изменилась посадка его спортивных шорт, ставшая внезапно тесноватой в определенном месте. О, боги.

— Вот черт... — смущенно пробормотал он, проводя рукой по волосам. — Бель, прости, это... неловко.

— Всё в порядке, — рассмеялась я, наконец поправляя лямку. Ирония ситуации была восхитительной. — Забавно, учитывая, о чем мы только что говорили.

Но затем он неожиданно шагнул ко мне, сократив расстояние между нами до нуля. Его тело оказалось так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло, уловила легкий запах мыла и чего-то еще, чисто мужского. Сердце заколотилось в груди, перехватило дыхание.

— Майк, что происходит? — прошептала я, и мой голос прозвучал чужим, прерывистым.

Он ухмыльнулся — дерзко, вызывающе — и так же внезапно отступил на шаг, оставив меня в замешательстве.

— Видела бы ты свое лицо! — он рассмеялся. — Я просто пошутил. Ты же писатель — решил добавить немного... вдохновения в твой творческий процесс.

Его шутка была— вызывающая и наглая. Что-то внутри меня взбунтовалось. Ах так? Хочешь играть? Хорошо, сыграем.

Собрав всю свою дерзость, я сделала резкий шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство, надеясь увидеть в его глазах ту же панику, что минуту назад была в моих. Наш взгляд встретился — вызов на вызов.

Но он не отпрянул.

Наоборот — его рука мягко обвила мою талию, притягивая ближе. Я почувствовала тепло его ладони сквозь тонкую ткань топа, услышала его учащенное дыхание. А потом... потом наши губы встретились.

Это не было страстным поцелуем. Скорее, легкое, вопросительное прикосновение, заставившее замолчать весь мир. Сердце замерло, а затем забилось с новой силой, отдаваясь громким стуком в висках. Я чувствовала его дыхание на своей коже, запах его одежды, легкий вкус кофе...

Мы застыли так на мгновение, которое показалось вечностью. Затем он чуть отстранился, всего на сантиметр, и я увидела, как уголки его губ поползли вверх в самой дерзкой и притягательной улыбке, которую я когда-либо видела.

— Я не против продолжить, если что, — прошептал он прямо мне в губы, и его голос звучал низко, чуть хрипло.

Этот шепот, как удар током, вернул меня к реальности. Я резко отпрянула, чувствуя, как по щекам разливается огненный румянец. Смущение накрыло с головой. Что я делаю? Я в своем уме?

И в этот самый момент, словно по заказу судьбы, с щелчком зажегся свет, и двери лифта с тихим шипением открылись, открывая нам знакомый коридор седьмого этажа.

Я стояла, не в силах пошевелиться, все еще чувствуя тепло его губ на своих.

Майк, все так же улыбаясь, сделал изящный жест рукой.

— После вас, мисс Изабелла.

Собрав остатки самообладания, я смущенно заправила выбившуюся прядь волос за ухо и, кивнув, вышла из кабины. Ноги были ватными, а в голове стоял звон.

— Курилка, я полагаю, все еще в планах? — его голос донесся сзади.

Я обернулась и встретила его взгляд — теплый, полный ожидания. И не смогла сдержать мягкую, почти застенчивую улыбку.

— В планах.

Мы молча спустились по лестнице на седьмой этаж. В курилке, под тусклым светом и в полутени, мы разговаривали. Обо всем и ни о чем. О книгах, о жизни, о глупостях. Смеялись над абсурдностью ситуации. Часы пролетели незаметно, и за окном стало постепенно светлеть.

Когда небо стало почти алым от восходящего солнца, он вытащил телефон.

— Дай мне свой номер, — сказал он не как просьбу, а как нечто само собой разумеющееся, но в его глазах читалась неуверенность. — Хочу увидеть тебя снова. При других обстоятельствах.

Я, не раздумывая, продиктовала цифры. Риск? Безумие? Возможно. Но в тот момент это чувствовалось единственно верным решением.

Возвращаясь в свою квартиру, я парила по коридору. Усталости как не бывало, ее сменила странная, окрыляющая легкость. Заперев дверь, я прислонилась к ней, позволяя глупой, счастливой улыбке озарить мое лицо.

Потом достала телефон и быстрым движением отправила сообщение Рут:

«Срочно нужно встретиться. Перезвони, как только увидишь. У меня случилось НЕЧТО».

Я бросила телефон на кровать и, раздеваясь по пути, побрела в ванную. Глупая, иррациональная мысль не давала покоя: а что если этот случайный поцелуй в застрявшем лифте... что если это было началом чего-то большего? Возможно ли это? Возможно ли, что я только что встретила свою любовь в три часа ночи, в лифте, в потрепанных пижамных шортах?

Лежа в постели, я смотрела в потолок, но вместо сюжетных линий для книги перед глазами стояло одно-единственное лицо с насмешливыми серыми глазами и дерзкой улыбкой. Книга могла и подождать.

Глава 2 Неожиданная встреча

Глава 2. Утро после

Утро началось со звонка телефона. Мое сердце, на мгновение замершее, бешено заколотилось — не он ли? Но на экране сияло суровое лицо реальности: «МАМА».

— Изабелла, когда ты наконец приедешь? — ее голос врезался в тишину комнаты, резкий и тревожный, как сигнал сирены. — Отец спрашивает, почему ты уже месяц не была у нас. Ты совсем забыла про семью?Сделав глубокий вдох, я нажала на зеленую кнопку.

Я закатила глаза к потолку, чувствуя, как привычная тяжесть ложится на плечи. Эти «семейные встречи» всегда следовали одному сценарию: застолье, мгновенная неловкость, а затем неизбежный допрос. «Когда замуж? Когда дети? Тебе уже тридцать, а ты все с книжками своими возишься! Карьера — это хорошо, но женщина должна быть счастливой!» Их определение счастья было таким узким, таким тесным, что в нем не было места ни для моих ночных бдений над текстом, ни для моих персонажей, ни для... для случайных поцелуев в лифтах с незнакомцами.

Единственным лучом света в этой семейной рутине была моя сестра Лиза. Старше на два года, она давно прошла этот путь — замужество, ребенок, дом. Но в ее глазах я всегда видела понимание, а в уголках губ — скрытую усмешку. С ней можно было выпить бокал вина и от души посмеяться над мамиными нравоучениями, зная, что она на моей стороне.

Только я положила трубку, смахнув с лица тень раздражения, как телефон снова завибрировал в ладони. На этот раз имя заставило мое сердце ёкнуть: РУТ.

— Иза, ты вообще помнишь, что сегодня в клуб?! — ее голос звенел, полный энергии и ожидания. — У меня на тебя грандиозные планы! И не вздумай отнекиваться! Кстати, что это ты хотела мне вчера срочно рассказать? Я вся в предвкушении!

— Я... — мой голос прозвучал сипло, и я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. — Вчера кое-что случилось. Нечто... интересное.

— ЧТО?! — ее визг был таким пронзительным, что я инстинктивно отодвинула телефон от уха. — Изабелла, немедленно рассказывай!

— Потом, — сдавленно рассмеялась я, чувствуя, как смущение снова окрашивает мои щеки. Я не была готова выкладывать эту хрупкую, новорожденную историю, даже Рут. Боялась, что слова разрушат ее магию. — Все подробности при встрече. Встречаемся в 11, да?

Рут обожала такие истории — страстные, неожиданные, с элементом драмы. Но сейчас эта история принадлежала только мне, и мне хотелось хранить ее в тишине своего сердца, как драгоценный секрет.

Я провела рукой по лицу и оглядела свою квартиру — маленькую, но уютную крепость. Гостиная с забитыми до отказа книжными полками, мягкое кресло у окна, с которого открывался вид на просыпающийся город, и мой верный ноутбук на кофейном столике, экран которого был темным и безмолвным. Спальня — мое убежище, выдержанное в спокойных серых тонах, место, предназначенное только для сна и... для сладких воспоминаний.

Я попыталась писать. Уселась в кресло, открыла документ, уставилась на мигающий курсор. Но слова не складывались. Они упрямо уступали место другим образам: его твердая рука на моей талии, тепло его ладони, легкое, вопросительное прикосновение его губ... и его шепот, который до сих пор отзывался эхом в моих ушах. «Я не против продолжить, если что».

— Черт, — прошептала я, откидываясь на спинку кресла.

День прошел в бесполезных попытках сосредоточиться. Доставка суши, три чашки крепкого кофе, бесцельное блуждание по квартире — и ноль строчек в книге. Мои герои молчали, и я понимала их. Как я могу писать о вымышленных страстях, когда настоящая, живая страсть только что постучалась в мою дверь? Или, точнее, застряла со мной в лифте.

К вечеру нервы заиграли с новой силой. Мысли о предстоящей встрече в клубе, о возможности снова увидеть его — ведь он взял мой номер! — заставляли сердце биться в бешеном ритме.

Я стояла перед зеркалом в подъезде, нажимая кнопку вызова лифта. Когда двери с тихим шелестом разъехались, я на мгновение замерла. Тот самый лифт. Кабина, где всего несколько часов назад перевернулся мой мир. Воздух внутри казался другим, заряженным памятью о том моменте.

Рука сама потянулась к панели с кнопками... Может на седьмой? Нет. Сегодня — только первый этаж. Прямой путь вниз, к новой ночи, к новым возможностям. Я поймала свое отражение в зеркальной стене и не смогла сдержать улыбку.

Я выглядела... отлично. Волосы, цвета темного ореха, были собраны в высокий хвост, открывая шею и подчеркивая линию скул. Тушь делала мои голубые глаза больше, а на свету они отливали почти синим. Помада — не яркая, но та самая, что делала губы объемнее, соблазнительнее.

А что, если... — пронеслась в голове дерзкая мысль. — Что, если эта ночь приготовила еще один сюрприз?

Я покачала головой, стараясь прогнать надежду. Нет. Сегодня просто клуб. Просто танцы. Просто веселье с лучшей подругой.

Но, спускаясь вниз, я не могла не думать о том, что жизнь — самый непредсказуемый автор. И кто знает, какую следующую главу она приготовила для меня.

Громкая музыка, одуряющая и всепоглощающая, била в виски однообразным басом, вытесняя все мысли, все тревоги, все сладкие воспоминания о вчерашнем вечере. Мы с Рут танцевали, как одержимые, сливаясь с толпой, пока мое тело не стало тяжелым и ватным от усталости и коктейлей. В какой-то момент внутри что-то щелкнуло — инстинкт, тревожный звоночек, кричащий о том, что я задыхаюсь. Мне нужно было сбежать. Хотя бы на минуту, украсть кусочек тишины.

Я оторвалась от толпы, с трудом протиснулась к бару, заказала очередной яркий коктейль и, сделав всего пару глотков, пошла на ощупь вдоль стены, отыскивая спасительный выход. Холодная ручка двери, щелчок — и я выскользнула на улицу, как преступник, бегущий с места преступления.

Воздух снаружи был влажным и густым, словно пропитанным обещанием грозы. Я прислонилась к прохладной кирпичной стене и глубоко, с наслаждением вдохнула, пытаясь очистить легкие от сладковатой клубной духоты, смешанной с потом и парфюмом. Улица оказалась пустынной и неестественно тихой. Куда подевались все люди? Неужели уже так поздно? В ушах все еще стоял оглушительный гул, будто кто-то бил в натянутую струну прямо у меня в черепе.

Словно во сне, я подошла к бордюру и опустилась на него. Холодный камень мгновенно пробрал сквозь тонкую ткань платья. Поставила недопитый бокал рядом, дрожащими пальцами достала сигарету. Пламя зажигалки затрепетало на ветру, осветив на мгновение мои трясущиеся руки. Я затянулась, закрыла глаза и запрокинула лицо к небу, позволив прохладному ветерку обдувать разгоряченную кожу.

«Как же… хорошо…»— прошептала я про себя, ощущая, как напряжение по каплям покидает тело.

Именно в этот миг, между вдохом и выдохом, кожа на моей спине вдруг покрылась мурашками. Примитивный, животный ужас сжал горло. Чувство было абсолютным, неоспоримым — на меня смотрят. Кто-то стоит прямо за спиной и не сводит с меня глаз.

Я резко, почти машинально обернулась — и сердце на мгновение замерло.

Она сидела рядом. Слишком близко. Я не слышала ни шагов, ни шороха платья. Молодая, до жути красивая, но… не от мира сего. Ее черные, как смоль, волосы были вплетены живыми алыми розами — я могла поклясться, что на лепестках еще блестели капли ночной росы. Платье — старинное, кружевное, словно сошедшее с портрета викторианской эпохи. Может, она с какой-то тематической вечеринки? Но ни один костюм не мог объяснить ее глаз. Глубоких, синих, бездонных, как космос. В них не было ни капли света.

— Ты так вкусно пахнешь, девочка… — ее голос был шелковым, обволакивающим. Она медленно, почти по-кошачьи, склонилась и вдохнула воздух у самой моей шеи. По моей спине пробежал ледяной холод. — Ммм…

Адреналин ударил в голову, заставив кровь бешено стучать в висках. Я фальшиво фыркнула, пытаясь скрыть нарастающую панику.

— Эм… спасибо? — мой голос прозвучал хрипло и неестественно громко в этой тишине. — Хотя, честно говоря, я только из клуба, там жара, пот… от меня должно пахнуть далеко не фиалками.

— Нет-нет, — она покачала головой, и в ее голосе зазвучала гипнотическая, колыбельная интонация, от которой волосы на руках встали дыбом. — Я не о духах. Я чувствую запах твоей ауры… Да-да, ты не посвященная… Это то, что мне нужно…

Ее пальцы, холодные, как мрамор, скользнули по моему оголенному плечу. Я непроизвольно сжалась, отстраняясь, но бордюр не позволял отодвинуться дальше.

— Сколько тебе лет, девочка? — она снова вдохнула, будто пробуя воздух на вкус, и ее губы растянулись в сладострастной улыбке.

— Мне тридцать, — я выдавила из себя смешок, чувствуя, как дрожь пробирается изнутри. — Я давно не девочка. И… вы ведете себя очень странно. Я, наверное, пойду…

Инстинкт самосохранения кричал «БЕГИ!». Я попыталась резко встать, но ее рука вдруг впилась в мое запястье — холодная, как смерть, и сильная, как стальные тиски. Боль пронзила руку.

— Не спеши… — прошептала она, и ее глаза расширились, стали еще темнее, будто поглощающие весь свет и надежду вокруг. В них не было ничего человеческого.

Она что-то произнесла. Не слова, а поток шипящих, скрежещущих звуков, древних и чуждых. Они впивались в мозг, как раскаленные иглы, пульсировали в висках, вытесняя все мысли. Я не могла пошевелиться, не могла крикнуть, не могла даже моргнуть. Мое тело будто превратилось в камень, скованное невидимыми цепями.

— Иди, девочка… — наконец отпустила она мою руку и улыбнулась — широко, неестественно, обнажая ряд идеально белых зубов. Или мне не показалось, что два из них, по краям, были чуть длиннее и острее? Сверкнули, как лезвия в лунном свете. — Луна взойдет, и переход будет закончен. Будь умницей… не испорть мне веселье.

Я отпрянула, сердце колотилось так бешено, что я боялась, что оно просто разорвется. «Шизичка… просто сумасшедшая с тематической вечеринки…» — лихорадочно твердила я сама себе, с трудом поднимаясь на ватные ноги.

И в этот самый миг тяжелые тучи над головой разошлись.

Луна вышла из-за них. Огромная, пугающая, цвета запекшейся крови. Она повисла в черном небе, как зловещее, немигающее око, освещая улицу багровым светом.

И в этот момент мои ноги подкосились.

— Что… — я попыталась ухватиться за воздух, но мир вдруг закачался, поплыл волнами. Во рту внезапно появился густой, противный вкус меди или железа, будто я прикусила язык до крови.

— Рут… — я попыталась позвать подругу, но губы онемели и не слушались. Звук застрял в горле.

И тогда внутри будто что-то рвануло — невыносимая, разрывающая боль. Будто невидимый крюк из раскаленного металла впился мне в самое нутро, в живот, и кто-то со всей силы дернул за него, вытягивая наружу мою душу, мою жизнь.

Я не успела даже вскрикнуть. Мир опрокинулся, и я рухнула на холодный, жесткий асфальт, ударившись виском о острый край бордюра. Тупой удар, вспышка боли — и тут же онемение.

Последнее, что я почувствовала, прежде чем сознание поглотила тьма, — это ледяные, как снег, пальцы, которые нежно гладили мои волосы, и шепот, прозвучавший прямо у моего уха, сладкий и ядовитый:

— Спи, девочка…

Глава 3 Пробуждение

Сознание возвращалось ко мне медленно и неохотно. Первым пришло ощущение — мягкости под спиной и острой, пульсирующей боли в виске. Она была настолько реальной, так явно сверлила мой череп, что я невольно застонала.

— Ооох… как же болит голова…

Мой голос прозвучал чужим, хриплым. Я попыталась открыть глаза, но веки были очень тяжелыми. Мир плыл в темноте. Я моргнула, раз, другой, заставляя зрение сфокусироваться.

Надо мной склонилось маленькое существо. Огромные, миндалевидные глаза, черные, как ночное небо без звезд. Они смотрели на меня с таким беспокойством, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Тонкие, почти прозрачные крылышки, испещренные сетью жилок, прижатые к спине, трепетали за его спиной от волнения.