Человек без головы, конечно же, не мог участвовать в трапезе. Да и Эрри тоже не мог ни есть, ни пить. Волосы у него на голове вставали дыбом всякий раз, когда брат передавал ему какое-нибудь кушанье. Бежать, однако, Эрри не решался, тем более что ни госпожа, ни ее пажи не видели ничего страшного в том, что происходило. Тогда Эрри сказал себе, чтобы успокоить страх: «Ну, значит, и я тоже привыкну к этому». Но все же он едва смог дождаться окончания ужина. Когда хозяйка замка встала с места, человек без головы, одетый во все красное, будто весь облитый кровью, тоже поднялся, подал ей руку, и дама с улыбкой взяла его ледяную руку в свою.
Эрри отвернулся и зажмурил глаза. Когда он смог их открыть, около него были только госпожа и ее пажи.
– Друг мой, – сказала хозяйка замка, – вы очень устали; вам, очевидно, следует отойти ко сну.
Слуга повел Эрри в комнату, где ему предстояло провести ночь, через длинный-длинный коридор со множеством дверей. Время от времени убийца оборачивался, опасаясь увидеть Человека без головы, но чем дальше уходил он от той залы, где прошел ужасный ужин, тем легче становилось у него на душе. Когда слуга довел его до двери, находившейся где-то в дальнем конце замка, Эрри спросил своего провожатого:
– А кто-нибудь еще будет ночевать в этой комнате?
Слуга отвечал ему:
– В этой части замка у нас поселяют только приезжих. Сейчас их только двое – вы да еще один. Что ж, спокойной вам ночи!
Говоря это, слуга ухмыльнулся и поспешно ушел.
Эрри снова растерялся:
– Кто, интересно, тот другой?
Ему захотелось позвать слугу, чтобы тот вернулся, но было уже поздно. Приходилось рассчитывать на себя одного… Дверь комнаты была перед ним, но открыть ее он не решался. Что там, за ней? А вдруг там снова его брат?
И тут Эрри разозлился сам не зная на что и закричал что было сил:
– Ну и пусть он там! Я убью его второй раз!
С этими словами Эрри распахнул дверь и одним прыжком оказался в комнате. Он сжал кулаки и сам весь сжался в комок от страха и злости.
Свет сразу же погас, и комната растворилась в темноте. Эрри наткнулся на что-то, а на что – понять не смог, вцепился в это «что-то» и начал раскачивать. Какой-то тяжелый предмет рухнул на пол с ужасным грохотом, и вконец обессиленный Эрри тоже опустился на пол ни жив ни мертв. «Надо бы зажечь огонь», – думал он. После долгих поисков впотьмах он нашарил спичку, потом – свечу, наконец, зажег свет. На дощатом полу комнаты лежал платяной шкаф – с ним-то Эрри и сражался.
Несмотря на смертельную усталость, Эрри не хотелось ложиться. Он подошел к двери, думая о том, как бы найти коня и ускакать из проклятого замка, но дверь оказалась заперта снаружи. А была она стальной, как и все двери в этом замке. Трясти ее и пытаться выломать было напрасно. Никаких окон в комнате тоже не было: лунный свет падал сверху – крыша в замке была стеклянная.
Ему оставалось только смириться, остаться в комнате и лечь в кровать[1]. Эрри подошел со свечой в руке к темной широкой кровати: ни шороха, ни вздоха. Он разделся, немного успокаиваясь. Как только он собрался лечь, свет погас сам собой. И тут Эрри почувствовал, как его тело касается чего-то холодного, будто в постели рядом с ним положили труп. Эрри вскрикнул и выпрыгнул из постели, но холодные и твердые как сталь руки схватили его шею, обвили тело. Голова Эрри оказалась прижата к чьей-то груди. Эрри поднял руки, чтобы вцепиться противнику в горло, но не нашел ни шеи, ни головы. Его сердце похолодело, и он застыл, словно связанный руками Человека без головы.
Солнце давно уже освещало комнату Эрри, когда сознание вернулось к нему. Свет падал через стеклянную крышу и освещал каждый уголок. Птицы с задорным криком проносились над головой. Когда Эрри вспомнил все, что с ним случилось предыдущим днем и что произошло ночью, ему показалось, что все это – только страшный сон.
Он быстро оделся и подошел к двери. На сей раз дверь была не заперта. В коридоре уже стоял слуга, который вежливо поздоровался с постояльцем.
– Приведи мне коня и собаку, – сказал ему Эрри. – Я попрощаюсь с хозяйкой замка, мне пора уезжать.
– Вы останетесь здесь самое меньшее на три дня.
– Да я и трех часов у вас не останусь! Слуга снова ухмыльнулся:
– Слово нашей хозяйки здесь – закон.
– Ну хорошо, отведи меня к хозяйке, я с ней поговорю.
– Она уже ждет вас…
Эрри прошел вслед за слугой в залу, где вчера ужинал. Хозяйка замка была уже там; вокруг толпились ее пажи и молоденькие барышни, а на стуле рядом с ней сидел Человек без головы. Госпожа спросила Эрри, подавая руку для поцелуя, как ему спалось этой ночью. Человек без головы сидел не шевелясь и не подавая признаков жизни.
– Госпожа, – Эрри краешком глаза посмотрел на привидение. – Если уж говорить начистоту, я не смог уснуть в той комнате.
– Вот как?
– Я не знаю… Мне всю ночь снились кошмары, – пробормотал Эрри.
– Хорошо, – ответила госпожа, – следующую ночь вы будете спать в другой комнате.
– Как я вас благодарю! – воскликнул Эрри, не решаясь заикнуться о том, что ему хотелось как можно скорее ускакать из замка.
И снова началась трапеза. Но Эрри опять кусок в горло не шел, как ни упрашивала его госпожа отведать изысканных блюд.
После обеда хозяйка предложила прогуляться по саду. Сад в замке был великолепный, тут росли и ароматные цветы, и высокие деревья, но… Эрри шел под руку с госпожой, а с другой стороны ее вел под руку его брат – Человек без головы.
Когда они втроем проходили мимо каких-то фруктовых деревьев, дама стала срывать плоды и предлагать Эрри на стальном подносе груши, яблоки и другие лакомства, такие сочные и спелые, что Эрри не смог удержаться и съел несколько яблок и груш.
Прогулка окончилась ближе к ужину, и Эрри снова почувствовал себя не в своей тарелке: яблоки и груши, которые он съел с таким удовольствием, оставили у него на губах такой горький вкус и такую боль, что, казалось, еще немного – и он расстанется с жизнью. Госпожа, видя, что гостю стало не по себе, принесла ему какой-то желтоватой воды. Эрри выпил эту странную жидкость и ничего больше не чувствовал.
Но если б он знал, что его ждет дальше, то, наверное, предпочел бы умереть от ядовитых яблок и груш.
После ужина госпожа позвала слугу и что-то ему шепнула. Потом она попрощалась с Эрри и пожелала ему провести ночь лучше, чем накануне.
– Куда ты меня сегодня отведешь? – спросил Эрри у слуги.
– Туда, где вам уж точно будет хорошо, – отвечал тот, – в Комнату Зеркал.
– Каких еще зеркал? – испуганно спросил Эрри, перебирая в уме, что еще за шутку с ним могут сыграть.
– Сейчас, еще немножечко, и мы придем, – проворчал слуга, – и вы до самого утра сможете на себя в зеркало любоваться…
Они подошли к стальной двери на одной из лестничных площадок.
– Вот здесь, – сказал слуга, – ваша спальня.
Он слегка дотронулся рукой до двери, и она открылась.
– До свидания! – с этими словами слуга втолкнул Эрри в комнату, как вталкивают осужденного в тюремную камеру.
Эрри услышал, как у него за спиной в замке поворачивается ключ. Сперва Эрри как следует огляделся по сторонам – нет ли и здесь его брата. Но то, что он увидел, тоже его не обрадовало. Вся комната сверху донизу была увешана зеркалами; потолок был весь зеркальный, пол – тоже. Эрри так и застыл со свечой в руке: куда бы он ни посмотрел, везде видел свое отражение. На свет свечи зеркала отвечали десятками бликов.
– Это что-то новенькое, – подумал Эрри вслух. – Осталось только разобраться, а где же у них тут кровать?
Но кровати в этой комнате не было. Эрри удивился еще больше.
– Наверное, этот слуга просто ошибся комнатой и привел меня не туда, ведь здесь негде ночевать. Надо будет сказать об этом госпоже.
Мало того что в комнате не было никакой мебели, ни шкафа, ни кровати, там и камина не было. С четырех сторон – ничего, кроме зеркал, которые светились вверху, внизу, слева, справа… Эрри не знал, куда смотреть. «Надо выбраться отсюда», – подумал он.
Дверь была крепко заперта, с внутренней стороны на ней не было ни замочной скважины, ни ручки, за которую можно было бы ухватиться. Эрри обошел всю комнату со свечой в руке, но не нашел ничего – ни дверцы, ни отверстия. Зеркала были во всю стену – даже щели найти было нельзя. Пришлось Эрри сесть прямо на пол и поставить свечу рядом с собой. Он не стал терять голову, а попытался позвать кого-нибудь, кто бы мог хотя бы постелить ему здесь постель.
Десять раз ему ответило эхо, как будто бы он разговаривал с собственными отражениями. Звук его голоса утих, и снова все стало по-прежнему: как ни кричал Эрри, никого он не дозвался.
– Ну ладно, – сказал он себе. – Они, видно, опять из меня дурака делают. Ну и пусть! А я все-таки выберусь отсюда, в дырочку пролезу, даже если эту дырочку мне самому придется расковыривать!
Подсвечник, как и все в этом замке, был стальной. Эрри снял с него свечу и со всей силы ударил им по зеркалу. Подсвечник отскочил, а зеркало не только не разбилось, но даже и не треснуло. Эрри рассвирепел и начал колотить по полу, по стенам, налево, направо, но все напрасно. Эрри бил по стеклу, как кузнец бьет по наковальне, да так, что подсвечник в конце концов сломался, а зеркала даже не поцарапались. Со слезами на глазах Эрри сел на пол. Свеча догорела, а значит, ему предстояло провести ночь на полу, да еще и в темноте.
Но как только огонь погас, комната осветилась другим светом, который, как казалось, исходил из зеркал, и насмерть перепуганный Эри услышал голоса, которые что-то напевали. Пели одновременно два голоса: один – звонкий и приятный, а другой – звучный и громкий, но пели они одно и то же:
Странник, взор свой подними,
В зеркало мое взгляни!
В зеркале твоей души
Хуже смерти страх лежит.
Эрри вскочил на ноги и вспомнил о двух статуях – стеклянной и стальной, которые встретили его у входа в замок. Статуи оказались возле него, не переставая петь. Каким образом они очутились в комнате и из чего на самом деле были сделаны, ведь выглядели эти статуи как живые? Стальная статуя подняла руку и положила ладонь на сердце Эрри. Стеклянная прочертила неведомый знак перед его глазами, и Эрри почувствовал новые силы, ему больше не хотелось спать, но какая-то смутная тревога охватила все его тело: он чувствовал, что снова придется мучиться.
А свет все разгорался и отражался в зеркалах. И вдруг Эрри увидел в одном из зеркал дорогу, а на дороге – собаку и коня с двумя седоками. Седоки спешились у опушки какого-то леса, как будто решили отдохнуть, и вдруг один из них выхватил нож и перерезал горло второму. Собака жутко завыла. Кровь, хлынувшая из горла убитого, залила сначала всю дорогу, потом Эрри увидел, что кровавая река растет, выходит из берегов, и отрезанная голова брата плывет по ней, уставившись прямо на него. Эрри похолодел, увидев, что кровь будто бы выливается прямо в комнату, грозит потопить его, заливает со всех сторон – сверху, справа, слева, а когда мертвая голова снова глянула ему в глаза, Эрри попытался отвернуться и отвести взгляд. Но рука стеклянной статуи помешала ему; закрыть глаза Эрри не смог и смотрел не отрываясь на поток крови и на плывущую в нем голову. Эрри хотелось умереть на месте или хотя бы потерять сознание, чтобы хоть немного забыться. Но на его сердце лежала рука стальной статуи, и сердце все так же мерно билось в его груди, несмотря на страх и волнение. Такой пытки Эрри до сих пор не испытывал – ему казалось, что он живьем попал в Ад. Но и это еще было не все.
Стальная статуя протянула руку и положила ее на плечо Эрри. Ему пришлось встать. Сначала он услышал топот копыт, будто лошадь несется галопом, но ничего не смог увидеть. Внезапно конь появился из темноты и оказался прямо перед Эрри. Видны были очертания двух седоков, но на двоих у них была только одна голова, и Эрри узнал в этом видении себя и тело своего брата. Его собственная тень на спине лошади пыталась освободиться от объятий мертвеца, но это никак ей не удавалось. Лошадь скакала бешеным галопом, но мертвец даже не покачивался в седле.
Эрри понял: это – картина его будущего, а только что перед тем он видел свое прошлое. Такая жизнь будет не лучше адских мук, и так продлится до самой смерти – такое наказание выпало ему в этой жизни за содеянное.
Трудно описать, что творилось в душе Эрри в ту ночь. Когда настало утро, статуи исчезли, и все вокруг стихло. Зеркала отражали только дневной свет, но Эрри никак не мог прийти в себя. Когда он увидел в зеркальной стене свое осунувшееся зеленоватое лицо с ввалившимися глазами, то испугался своего отражения не меньше, чем если бы перед ним снова начали проплывать страшные картины ночи. Он принялся бродить взад и вперед по комнате, как зверь в клетке, ожидая, когда ему откроют дверь. Наконец явился слуга.
– Ну как, – спросил он, – почивать изволили?
Эрри ответил ему взглядом, способным убить кого угодно, но слуга и бровью не повел:
– Так как же вам, господин, ночью спалось?
Эрри закричал не своим голосом и вместо ответа вцепился слуге в горло. Тот не успел и слова сказать, как расстался с жизнью.
Только после этого Эрри наконец-то пришел в себя. Он некоторое время стоял над телом слуги и думал: «Может статься, он и не виноват, что со мной здесь такие шутки шутят… Но клянусь чем угодно, что до завтрашнего дня все, кто надо мной издевался, заплатят мне по заслугам!» С такими мыслями он перетащил тело слуги в Комнату Зеркал, а сам пошел в сад. Ему хотелось как следует осмотреть замок, отыскать какую-нибудь лазейку, чтобы убежать, а заодно отомстить за все то зло, которое ему причинили.
– Для начала, – сказал он сам себе, – надо бы узнать, где держат моего коня.
Он пошел через сад, надеясь найти где-нибудь конюшню, и по дороге наткнулся на старушку, которая, стоя на коленях, пропалывала грядки, выбирая сорную траву. «Наверное, – рассудил Эрри, – она знает, где конюшня?»
– Эй, бабуля, – крикнул он, – руки не замерзли?
Старушка подняла голову. Если бы Эрри смыслил в колдовстве, он бы понял, что под сморщенной кожей и под бедной одеждой скрывается молодая хозяйка Замка Зеркал.
– Что тебе, сынок? – спросила она.
– Да вот, бабуля, я слышал, что здесь кони красивые, хотелось бы на них посмотреть.
– Ах вот оно что! Твоя собака и твоя лошадь вон в той конюшне. Но тебе незачем туда идти, ничего из этой затеи не выйдет, только хуже будет.
– Да ну? – Эрри так и подскочил на месте.
– Ведь всем в замке уже известно, что это ты убил слугу.
– Господи!
– Но если хочешь, я расскажу тебе, как отсюда убежать. Для этого нужно поджечь замок.
– Поджечь стальной замок? Этот как же?
– А я тебе расскажу как. Возьми кровь того человека, которого ты убил, окрась ею окно или дверь и подожги. Но сначала скинь с себя всю одежду, ведь все, что принадлежит замку, должно сгореть.
Рассказывая об этом, старушка посмеивалась. Во рту у нее был только один зуб, который шатался при каждом движении. Эрри испуганно смотрел на старуху и не смог проронить ни слова, прежде чем она скрылась из виду. Пока же Эрри приходил в себя, старуха пошла к конюшне, отвязала Горе и Лихо и пинками прогнала их прочь. Потом она схватила палку, стоявшую за дверью, и побрела к лесу.
Эрри тем временем вернулся в замок, сжимая в руке нож. Он был готов перерезать глотку любому, кто попадется ему на пути. Навстречу ему выбежал маленький паж, но, едва увидав разъяренного постояльца, с визгом понесся в замок. Эрри пустился вслед за ним. «Наверное, – думал он, – тело слуги уже унесли из Комнаты Зеркал».
Вслед за пажом Эрри вбежал в комнату, где три плотника строгали доски и сколачивали гроб для погибшего слуги. Сам мертвый слуга лежал в соседней комнате неподалеку от них. Эрри оставил в покое маленького пажа и тихонько прокрался в комнату мертвеца. Никто не услышал, как он вошел, да и сами плотники так стучали молотками, что ни на что не обращали внимания. Но и тут Эрри ужасно не повезло: он взял мертвеца за руку и ударил по ней ножом, но кровь долго не вытекала. Наконец, Эрри смог вымазать обе руки в крови и перепачкать ей стены комнаты, потом схватил факел и поднес его к окровавленной стене. Стальная стена затрещала, задымилась и загорелась. Эрри понес факел дальше, по пути обмазывая стену кровью и поджигая ее. Сталь и стекло трещали, как поленья, горели, плавились, закипали. Эрри сорвал с себя одежду и понесся по замку полураздетым.
В замке поднялся шум, крики: «Пожар! Горим!» А Эрри все бежал и бежал. Он уже был далеко от замка, когда обернулся и увидел ужасное зрелище: пламя вдруг стало огромным, а замок сгорал как спичка. Со всех сторон слышался треск: лопалось стекло и сталь. Языки пламени поднимались до самого неба, и люди даже в отдаленных селениях были перепуганы в то утро: огонь был кроваво-красным, а расплавленные сталь и стекло текли, как поток крови из раненого сердца. Из пламени поднимались крики, от которых даже дикие звери приходили в ужас. Но Эрри не стал долго смотреть на свою работу, его самого трясло от страха. Он выкинул красный нож, который до сих пор зачем-то сжимал в руке. А когда он ушел так далеко, что больше не видел и не слышал ничего, в его жестоком сердце снова зародилась радость: «А ведь и мой брат, – подумал он, – остался там!»
Эрри недобро рассмеялся. Однако скоро ему пришлось задуматься, как же продолжать путь босому, полураздетому, без лошади. Но скоро он увидел на дороге и лошадь, и собаку – они будто нарочно его поджидали. Вот тогда Эрри уже действительно обрадовался. Мало того, и его одежда, и меч, и башмаки, и даже деньги – все это оказалось приторочено к седлу коня. «Да, бабуля, помогла ты мне, – подумал он, – да хранит тебя за это Бог… или дьявол!» Одевшись, Эрри вскочил на коня. Пес снова затрусил впереди, принюхиваясь к невидимому следу, а конь ступал прямо за ним, никуда не сворачивая.
Эрри был настолько рад, что уехал из проклятого леса, что скакал, не задумываясь, туда, куда вели его Горе да Лихо. Конь шел за псом, как будто бы они оба сговорились отвести куда-то своего хозяина.
Проезжая по заветным лесным дорожкам и тропинкам, Эрри мечтал о том, что он сделает, как только выберется из леса:
– Ну все, теперь ничто меня не связывает, могу идти себе, куда хочу. Брат мой остался в замке и больше не будет ходить за мной по пятам. Еще неделю назад он мне всю жизнь отравлял воспоминаниями, а теперь – где эти воспоминания? Нет их, умерли вместе с ним!. Эй, Горе, шагай, дружок, шагай! Скорее, а то мне не терпится выбраться из этого проклятущего леса и побыть среди людей в свое удовольствие.
Но коня и не нужно было подгонять, он молнией несся между кустов и деревьев вслед за собакой. Эрри не обращал на них внимания, все мечтая о том, как бы получше потратить деньги и получить при этом побольше наслаждения.
Так ехал Эрри пять дней. За это время он успел проехать много городов и замков, и все время его лошадь неслась галопом, так хотелось Эрри встряхнуться после того, как несколько дней он был почти что погребен заживо. Ехал он без особой цели, поэтому и направлялся туда, куда уводили его конь и пес, не оглядываясь на дорогу. Ведь с его-то деньгами он был уверен, что всегда приедет туда, куда нужно.
И вот к концу седьмого дня Эрри приехал в какой-то маленький городок. Ему показалось, что он уже здесь когда-то побывал. Эрри остановился на самом лучшем постоялом дворе и, когда его лошадь отвели в конюшню, весело заказал ужин и кровать. А пока ужин готовили, Эрри уселся на кухне, принялся болтать с хозяином и расспрашивать его о городке.
– Эх, господин хороший,– закряхтел хозяин, – у нас ничего интересного не найдешь, никаких удовольствий не получишь!
– Это почему же? – удивился Эрри. – По-моему, чудесный уголок, красиво тут…
– Красиво-то красиво, – вздохнул хозяин. – Да только четыре месяца назад тут случилось такое, что все до сих пор в себя не придут от страха и от горя. Тут нашли мертвого человека – совсем молодого, – ему горло перерезали. А рядом с ним сидела огромная собака и выла. Похоронили человека, и вот теперь каждую ночь, вот в это самое время, его голова сама катится от кладбища до того самого места, где она была от тела отрезана…
Тут хозяин постоялого двора перекрестился и прослезился от страха.
– Есть люди, которые сами это видели и находили эту голову. И вот теперь никто по той дороге ходить не хочет. Все у нас перепуганы, кое-кто вообще из города уехал, кому по этой дороге ходить было надо. Но страшнее всего то, что… – хозяин даже позеленел от страха, – что когда эту голову увидели, через три дня после убийства, то наш священник решил ее похоронить, отрыл могилу, открыл гроб… А в гробу-то ничего не было! Покойник, стало быть, сбежал… без головы…
Дальше рассказывать хозяин не мог. Да и Эрри после всего, что услышал, готов был рухнуть на пол. «Так вот почему, – думал он, – мне дали уйти из замка, вот почему мой конь так сюда спешил! Ну ничего, если даже мне нужно будет в третий раз его убить, убью его, и пусть он меня оставит в покое».
Эрри выскочил на улицу, так что хозяин подумал, что у постояльца не все в порядке с головой. А Эрри тем временем вскочил на коня и со злости всадил ему шпоры в бока, разодрав кожу до крови. Конь перемахнул через стену, окружавшую двор, как обычно, вслед за собакой, так что хозяин только и смог увидеть, как они молнией умчались со двора. Одна из служанок узнала собаку и закричала на весь постоялый двор:
– Да это же собака мертвой головы! Собака мертвой головы!
Все, кто был во дворе, вбежали в дом, ожидая чего-то небывалого.
Эрри с горящими глазами во весь опор мчался по дороге, а собака и конь делали все так, как приказала им хозяйка Замка Зеркал, и примчали Эрри прямо к мертвой голове. Пес остановился как вкопанный и начал жалобно завывать. Конь тоже застыл на месте, ноги у него задрожали: по дороге перед ним катилась мертвая голова, перепачканная грязью и пылью.
Эрри разъярился, будто в него вселился бес, спрыгнул с коня, подобрал с придорожной насыпи камень, который едва могли поднять двое здоровых мужчин.
– Ну что, мертвая голова? Теперь, в третий раз, я тебя прикончу!
Он подошел к голове, поднял камень на вытянутых руках, а мертвая голова по-прежнему все катилась по дороге. Эрри подошел к ней ближе, и вдруг пес залаял и, широко раскрыв пасть, бросился на хозяина и вцепился ему в горло. Эрри выпустил из рук камень, который сломал собаке хребет, но и сам не смог устоять на ногах и упал замертво: пес успел сомкнуть челюсти. Кровь Эрри ручьем потекла на дорогу, и мертвая голова поплыла по этому ручью, но больше она уже не двигалась и не каталась по земле: она была действительно мертвой и унесла с собой в иной мир своего убийцу и верного пса. А конь ускакал прочь, как безумный, с растрепанной гривой, с уздечкой, закинутой на голову.
Долго еще рассказывали в том городе о собаке мертвой головы. Я сам слышал эту историю и теперь вам ее пересказываю.
И если хотите получить хороший урок, то подумайте, что преступник никогда не сможет быть счастливым, ведь мысль о преступлении всегда преследует его. А его сердце становится зеркалом, в котором и днем и ночью будет отражаться содеянное – такое преступнику наказание.