Савва Гукай Агромант. Урожай еще тот

– Упадническое. Оно мне близко.

Да уж, тут без комментариев.

Лестница на чердак выглядела так, будто разваливалась еще при Велизаре. А в подвале, уже виденном мною, находилось рабочее пространство Живко, библиотека и, по сути, жилище.

Зато кабинет Велизара оказался интересным. Здесь пахло бумагой и чернилами, а еще витало что-то пряно-горьковатое.

Помещение оказалось небольшим. Книжные полки по всем стенам, на которых разместились толстые тома, свитки и стопки рукописей. Стол у окна был завален записями. Всякие тетради, разрозненные листы, и рисунки высятся горочкой. Я подошел и осторожно перевернул несколько страниц, обнаружив, что записи велись на нескольких языках. Хм, что-то похожее на болгарский, что-то на латынь, а что-то вообще выглядело как сумасшедшие иероглифы.

Но рисунки… Вот с ними все оказалось неожиданно понятно. Схемы корневых систем и разрезы почвы в поперечном сечении. Таблицы посевов с пометками дат, температуры и какого-то параметра, обозначенного символом, похожим на перевернутый египетский анк. А вот тут детальные зарисовки растений, среди которых я точно опознал розы. Еще были овощи и какие-то травы. На полях и между строк были заметки мелким почерком.

– Велизар вел записи всю жизнь, – сказал Живко, стоя в дверях. – Столько лет наблюдений за участком. Он указывал все, что растет, как растет, что и как влияет на рост. Он был не только некромантом, но и человеком, до ужаса любившим систематизировать.

– Это же… – выдохнул я, перелистывая страницы, и пальцы мои невольно подрагивали. – Это полноценный агрономический дневник! С данными за целые десятилетия! Вы понимаете, какая это ценность?

– Ну, мне всегда казалось, что это довольно скучное чтение, – честно признался Живко. – Но если вам оно полезно…

– Полезно?! – чуть не подпрыгнул я. – Живко, у меня тут готовая база для работы! Мне бы неделю, чтобы все прочитать и…

– Увы, записи преимущественно на староболгарском, – несколько охладил он мой пыл. – Но я могу для вас попереводить, это не проблема. Все-таки я тут учитель, а не просто, с вашего позволения, говорящий зомби.

– Вы очень умный говорящий зомби, Живко. И это прекрасно.

После обхода дома я выбрался на участок.

Вчера я видел его в закатном свете, устал, был ошарашен – словом, ничего толком не разглядел. Утром же, при полном солнце и после завтрака… совсем другое дело. Пробудившийся после стольких лет спячки агроном жаждал активности.

Я начал с того, что просто прошел участок из одного конца в другой. Примерно двести метров в длину и семьдесят пять в ширину, по форме похоже на неровную трапецию, повторяющую изгиб холма. С одной стороны каменная стена, с другой раскинулся овраг. Сзади был склон, поросший дикими розами, а впереди как раз задняя стена дома.

Сорняки стояли просто стеной. Но сквозь них я видел остатки прежней планировки, и стоило отметить, она была весьма неплоха. Вот ровные, хоть и заросшие, грядки, следы дорожек и остов деревянной теплицы. У дальней стены притулились три старых фруктовых дерева. Так… слива, вишня и что-то… хм, непонятно. Ладно, потом разберемся.

Я присел на корточки, достал из кармана перочинный нож – единственный полезный предмет, что при мне был из старого мира, и сделал разрез почвы.

Привычка с университета, кстати. Хочешь понять землю – посмотри, что у нее внутри.

Верхний слой в двадцать сантиметров оказался плотным и забитым корнями сорняков. Под ним уже начинался жирный чернозем, настолько прекрасный, что в моем мире за него бы дрались. И здесь начиналась та самая странная вибрация, которую я ощущал кончиками пальцев. Чем глубже я копал, тем сильнее она становилась.

– Некромантическая энергия распределена неравномерно, господарю, – раздался голос Живко откуда-то сзади. Он стоял на пороге задней двери, не выходя на солнце. – Ближе к центру участка она будет посильнее. Велизар считал, что основной источник находится на глубине примерно четырех-пяти метров. Он пытался копать, но… решил не рисковать.

– Почему? – озадачился я.

– Потому что на глубине трех метров лопата начала плавиться, – донесся ответ.

Эм… Я посмотрел на свой перочинный нож. Нож был в порядке, но я на всякий случай убрал его в карман.

Хорошо, тогда займемся наблюдением и изучением. Я обошел весь участок, примечая, где сорняки растут гуще, почва темнее и гудение сильнее. Через час у меня уже сложилась примерная карта. Получалось, что участок делился на три условные зоны.

В той, что ближе к дому, слабая энергия и почва почти нормальная. Тут можно было бы выращивать что-то обычное, если обычное тут, конечно, вообще существует.

Средняя часть была уже с ощутимой энергией и темной почвой, почти маслянистой на ощупь. Остатки велизаровских грядок, получается. Одичавшие черные розы росли именно тут.

Третья расположилась прямо у склона холма. Здесь земля была почти горячей на ощупь, а сорняки росли размером с небольшое деревце. Один лопух доставал мне до плеча.

– Да тут материалов на целую диссертацию, – пробормотал я.

К полудню я выдохся, покрылся землей с ног до головы и был… абсолютно счастлив. Впервые за пять лет я занимался не ерундой в офисе, а изучал почву. Пусть и с некромантическим привкусом.

Живко наблюдал за мной из окна кухни с выражением, которое можно было расценить, как сдержанное одобрение.

Когда я ввалился в кухню, чайник вовсю кипел.

– Ну? – коротко спросил зомби.

– Земля невероятная! – выпалил я, плюхнувшись на стул. – Три зоны разной интенсивности. Чернозем с органикой, которую я даже не могу классифицировать. Кислотность, судя по растениям-индикаторам, идеальная. Еще естественный дренаж, где наклон обеспечивает сток. Если вычистить сорняки и восстановить грядки… о‐о‐о…

– Господарю, – мягко перебил Живко. – Вы пять минут говорите без остановки. Хотя бы выпейте чаю.

Я выпил, а потом выпил еще, осушив чашку до самого дна. Все это просто невероятно! Давно я не был в таком восторге.

– Мне нужны семена, – подумав, сказал я и добавил: – Инструменты еще, и, желательно, хоть какое-то понимание, как тут работает магия. Я агроном, а не маг.

– Семена можно купить в Тихом Логе. Деньги… – Живко открыл ящик стола и достал небольшой кожаный мешочек. Внутри которого что-то звякнуло. – Велизар оставил немного, на первое время хватит.

Я принял его и заглянул. Монетки, очень похожи на болгарские стотинки, но крупнее и кое-где внешне отличаются все же. Бумажных денег не обнаружилось.

– А магия?

– С магией вопрос сложнее. Вы, насколько я могу судить, ей не обладаете совсем.

– Совсем, – подтвердил я.

– Однако земля вас слушает.

Я заморгал, осознавая услышанное, и уточнил:

– В каком смысле?

– Вы провели на участке четыре часа, и за это время сорняки в том месте, где вы делали разрез почвы, отступили на полметра в каждую сторону. Я наблюдал из окна, господарю, могу сказать, что земля расчистила себя сама вокруг вас.

Я непонимающе уставился на него. А потом встал и вышел в заднюю дверь.

И… Живко не врал. Там, где я копал утром, образовался аккуратный круг голой чистой земли. Ни сорняка тебе, ни травинки, ни даже гусеницы. Чернозем лежал ровненько, будто его кто-то вскопал и разровнял граблями. Только я этого точно не делал!

– Она вас приняла, – тихо сказал Живко за моей спиной. – Так было и с Велизаром в самом начале. Земля сама выбирает хозяина.

У меня по спине пробежал холодок. Приятный и жуткий одновременно.

– Ладно, – сказал я. Коронная фраза, куда без нее. – Это… ладно, что тут скажешь, лучше… давайте проверим кое-что.

Я стремительно вернулся в дом и перерыл кабинет Велизара. Мне нужны были семена. Хоть какие-нибудь. На одной из полок нашелся деревянный ящичек с отделениями, в каждом из которых лежал маленький бумажный пакетик с надписью от руки.

Живко мне перевел:

– Томаты, перцы, тыква, базилик, смилово биле.

– Что такое смилово биле?

– Тут написано, что это трава с непредсказуемым характером.

Биле так биле. Впрочем, пока не буду рисковать и возьму пакетик с томатами. После этого я вышел на участок, присев в центре того самого чистого круга.

– Живко, сколько обычно у вас растут томаты?

– Как и везде, полагаю. Два-три месяца от посева до урожая. Магические сорта быстрее, там, пожалуй, около месяца.

– Хорошо, тогда приступим прямо сейчас.

Я разгреб землю просто пальцами, не желая тратить времени на инструменты. Сделал неглубокую лунку, положил туда три семечка и присыпал землей. Полил из кружки, принесенной Живко с кухни.

Так, вроде все по науке. Глубина посадки, расстояние, полив. Агрономия – она и в некромантическом мире агрономия.

Живко стоял рядом, скрестив руки на груди, и молчал.

Затаив дыхание, я ждал, что произойдет. Прошло две минуты, пять и… Ничего. Я уже начал чувствовать себя глупо, когда…

Земля вздрогнула и будто с облегчением выдохнула. А в следующий миг из лунки полез росток. Это было не просто быстро, а… по-настоящему быстро. Зеленый стебелек пробил почву, развернул первые листочки и потянулся вверх. Сначала он вырос на десять сантиметров, а через несколько минут на все тридцать! Стебель утолщался, листья разворачивались с мягким шелестящим звуком, и я видел, как по жилкам бежит что-то, похожее на сок, только с легким… свечением.

Через пять минут передо мной стоял томатный куст высотой по колено. Крепкий такой, с темно-зелеными листьями и тремя кистями. На кистях уже вовсю набухали плоды… черного цвета.

– Ох ты ж… – выдохнул я.

Пожалуй, при виде чуда надо бы сказать что-то другое, но словарный запас помахал ручкой.

Помидоры были иссиня-черными с глянцевым бочком и размером с крупную сливу. И еще они мерцали едва заметным фиолетовым огнем, как будто внутри каждого плода тлел маленький уголек. Ничего себе…

Я осторожно сорвал один. Теплый какой! Пах томатом и немного базиликом. А еще была нотка чего-то темного и сладковатого, как от тех роз во дворе. Это запах огородной некромантии?

– Рискнете? – спросил Живко, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на любопытство.

Да! Как настоящий ученый все испробую на себе. Не теряя времени, я с чувством откусил.

Вкус оказался… Знаете, бывают моменты, когда еда – это не просто еда? Вот ты откусываешь, и что-то внутри тебя щелкает, как будто встало на место? Вот это было именно оно. Сладко-терпко с легкой горчинкой и почти винным послевкусием. Лучший помидор, который я когда-либо пробовал.

– Ну? – Живко даже чуть наклонился вперед.

– Это невероятно… – честно сказал я.

Зомби выпрямился, поправил феску и произнес:

– Велизар говорил то же самое. Первый урожай тысяча девятьсот сорок второго года. Я запомнил, потому что это был единственный раз, когда он счастливо и легко засмеялся.

Повисла теплая и немного грустная пауза.

– А еще, господарю, из этого, – добавил Живко после раздумий, – можно сделать приличную лютеницу. Если вы организуете перцев.

Я засмеялся. Тоже первый раз за все время в этом мире. И это было до чертиков по-настоящему.

В общем, до вечера я посадил еще три пробных грядки с перцами, базиликом и тем самым смилово биле. Какого оно рода – остается только гадать. Но вроде оно. Перцы выросли за двадцать минут, светясь изнутри нежно-зеленым. Они были длинными, как капия, но с завитком на конце, похожим на бараний рог. Базилик вымахал на полметра. Он был почти черного цвета и пах так, что слезились глаза. А смилове биле…

Даже когда оно выросло, легче не стало. С виду невысокая травка с серебристыми листьями и белыми цветами. Вроде красиво, но стоило потянуться, чтоб сорвать листочек, как она… отдернулась.

Минуточку… Что это еще за?

– Она уклоняется, – растерянно произнес я.

– Я же предупреждал, – отозвался Живко. – Совершенно непредсказуемый характер. Велизар с ней тоже не справился, если что. Считал, что она разумна, но глупа и капризна. Редкое сочетание.

Ну, как сказать… В жизни такое не так уже и редко. Может, она пока не в настроении? Ладно, оставим смилово биле в покое. Ему тут, кажется, и так неплохо.

К закату я сидел на крыльце, пил чай и смотрел на свои грядки. Три аккуратных ряда посреди моря сорняков. Черные томаты мерцали в сумерках, перцы мягко светились, как изумрудики. Красиво, если привыкнуть к легкому ощущению жути.

Живко вынес второй стул и сел рядом. Все это он делал удивительно по-человечески. Расправив полы сюртука, зомби устроился на стуле и сложил руки на коленях. Мы молча смотрели на закат. Горы темнели, небо наливалось персиковым цветом, а в долине уже зажигались огоньки Тихого Лога.

– Живко, а этот сосед, чьи куры к нам приходят… – начал я.

– Чорбаджия Кръстьо Гнилов, – ответил он, не дожидаясь вопроса. – Крупнейший землевладелец Долины и хозяин лучших розовых полей.

Чор… бад… Кръ… Тьфу, надо будет потренироваться выговаривать.

– Он знает, что у этого участка новый владелец?

Живко помолчал и поправил феску. Он так делал, когда подбирал нужные слова.

– Знает, – наконец сказал он. – В маленьком городе новости разносятся очень быстро. Вы приехали вчера, а он, вероятно, узнал сегодня к полудню.

– И это плохо? – осторожно спросил я.

– Это… зависит от вас, господарю. Чорбаджия Кръстьо давно присматривается к этому участку. Предыдущим двум наследникам он предлагал выкупить землю, но не срослось. Я не утверждаю, что это связано, но…

Что ж… Чтоб сказать, что связано, надо иметь доказательства. А судя по всему, у Живко их нет.

– Но? – подтолкнул я.

– Но если вы намерены остаться, то должны знать, что он придет и он будет улыбаться. Чорбаджия Кръстьо всегда улыбается. Это, пожалуй, самое неприятное в нем.

Я посмотрел на свои грядки с томатами, перцами и дурацкой уклончивой травой. Ладно, не такой уж и дурацкой. Перевел взгляд на дом, который будто начинал дышать, хоть еще и оставался старым и покосившимся.

– Я остаюсь, – сказал я.

Живко кивнул, совершенно не удивившись. Или просто мне так показалось.

– Тогда завтра отправимся за семенами, инструментами и, если позволите совет, за осторожностью. Она вам понадобится больше, чем лопата.

Я моргнул, но уточнять не стал. Наверное, он все же имел в виду с осторожностью.

Откуда-то из-за оврага донесся крик ночной птицы. Над Стара Планиной зажглась первая звезда. Земля подо мной тихо и ровно гудела, напоминая сердцебиение огромного спящего древнего существа.

– Живко?

– Да, господарю?

– Мне показалось, что сегодня к калитке подходил какой-то мужчина, пока я был на участке. Постоял, смотрел минуты три и ушел. Лысый и в дорогой жилетке, на шее блестела золотая цепочка…

Живко медленно повернулся ко мне. Его и без того запавшие глаза, казалось, запали еще глубже.

– Вы точно его видели?

– Ну да, – немного растерялся я. – Краем глаза, правда, пока с землей ковырялся. Но потом отвлекся и забыл.

– А мне, значит, не сообщили.

– Не придал вообще значения.

Живко снял феску. Аккуратно положил на колено и провел ладонью по лысому серо-зеленому темени, что явно означало высшую степень беспокойства.

– Это не прохожий, господарю, – тихо сказал он. – Это и есть чорбаджия Кръстьо Гнилов. Значит, он точно все знает.