Савва Гукай Агромант. Урожай еще тот

© Гукай С., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Скелет по имени Костадин снова сломал мотыгу. Третью за неделю.

Я бы разозлился, но злиться на того, кто умер семьсот лет назад, как-то мелочно. Тем более что мой личный зомби-дворецкий Живко уже сказал куда больше, чем я мог сам.

– Господарю, – драматически произнес он, глядя на обломки, – напомните, за что именно эти люди отдали жизнь на поле боя? Судя по произошедшему, явно не за сельское хозяйство.

Костадин виновато переступил с ноги на ногу, лязгнув костью о кость. Рядом подвязывал розовый куст Добри. Цветок в его глазнице придавал образу особой свежести. Ну… насколько свежим может быть скелет. Кстати, единственный из моих скелетов, наделенный хоть каким-то чувством прекрасного. Бутон был черным и светящимся, потому что нормальных роз на моем участке отродясь не водилось.

Я стоял посреди своего поля и смотрел, как на ближайшей грядке в мою сторону медленно поворачивается тыква, явно раздумывая: укусить или нет?

В утреннем тумане мерцали черные томаты. Перцы-капия светились нежным зеленоватым огнем. А над всем этим великолепием из-за хребта Стара Планина вставало солнце, и вся зелено-золотая Долна Махала лежала как на ладони. Просто невозможно красивая.

Моя долина, скелеты и грядки с некромантическими овощами.

Три месяца назад я сидел в опенспейсе на проспекте Мира и правил слайды про оптимизацию логистики удобрений для Центрального региона.

Жизнь весьма смешная штука. Особенно когда заканчивается.

Началось все с Болгарии, точнее, с кургана.

Наш агрохолдинг «ЦентрАгро» спонсировал археологическую экспедицию. Только не из любви к науке, конечно, а из любви к налоговым вычетам. Раскапывали фракийский курган где-то между Казанлыком и Шипкой в самом сердце Розовой Долины. Курган второго тысячелетия до нашей эры, погребение жреца, все дела. Мне как представителю спонсора с профильным образованием, велели ехать на место и обеспечить присутствие компании.

Переводя на человеческий, сфоткаться на фоне раскопа для корпоративных соцсетей. Разумеется, никакого специального образования у меня не было.

Я не жаловался. Впервые за три года командировка не в соседний городок, а в Болгарию. Розовая Долина в мае – это запах, от которого голова идет кругом. Тысячи гектаров дамасской розы в цвету, теплый ветер с гор и оранжевые черепичные крыши деревень. Милота.

И потом – сама земля. Боже, какая тут была земля! Я ведь агроном. Настоящий и с красным дипломом. Пять лет я не прикасался к почве, сидя в опенспейсе и делая презентации для людей, которые не отличают суглинок от супеси. А тут я присел на краю раскопа, взял горсть земли и чуть не заплакал от счастья. Какой тут чернозем! Жирный и невероятно рассыпчатый! Скажи, что живой, и не прогадаешь! И пахнет так, как должна пахнуть земля, когда она любит то, что на ней растет.

Археологи косились на меня с подозрением. Представьте, человек сидит на корточках и нюхает грунт… Зрелище, видимо, специфическое.

– Вы что-то нашли? – как-то спросила руководитель экспедиции, загоревшая настолько, что могла быть в терракотовой армии.

– Нет, просто… земля хорошая, – ответил я.

Она посмотрела на меня как на блаженного и отошла.

Три дня я болтался по раскопу, исправно делал селфи и отправлял отчеты. Каждое утро приходил раньше всех, чтобы посидеть на краю кургана и посмотреть, как солнце встает над долиной. Чувствовал себя идиотом, но при этом был совершенно счастлив.

А вот на четвертый день все изменилось.

Я спустился в нижний ярус раскопа, куда, откровенно говоря, представителю спонсора ходить не полагалось. Но археологи уехали в Казанлык за оборудованием, а мне было любопытно. Курган вскрыли еще не полностью, но уже хорошо виднелась каменная камера с остатками росписей, глиняные черепки и следы костра. А в дальнем углу было что-то… Хм, ребята, видимо, его и не заметили.

Из стены, как бы это сказать, торчал небольшой предмет. Вроде бронзовый, такой уже потемневший от времени. Форма… я сначала подумал, что это какой-то инструмент, но потом пригляделся.

Бронзовая фигурка напоминала древесный корень с ветвящимися отростками и утолщением наверху, чем-то похожим на луковицу. Фигурку покрывала зеленоватая патина, при этом детали были удивительно четкими.

Мне бы по уму оставить ее на месте и позвать археологов. Или сфотографировать и отойти. Я ведь знал правила, но…

Эта земля пахла полынью и розами. При этом еще примешивалось что-то темное и сладковатое, как запах прелых листьев осенью. Запах, который я почему-то узнавал, хотя никогда раньше не чувствовал. Странно? Странно.

Не отдавая себе отчета, я протянул руку и взял фигурку. Ладонь резко обожгло, земля тут же ушла из-под ног, а вокруг меня спиралью свернулась темнота.

Я пришел в себя лицом в земле. В другой земле.

То самое агрономическое чутье, которое пять лет офисной жизни так и не убили, подсказывало: что-то не так. Почва под моей щекой была другой. Та же жирность и тот же розовый запах, однако было что-то еще, чего в нормальной почве быть не должно. А еще казалось, что земля… гудит на грани слышимости. Ну, как… трансформаторная будка за стеной. Или это у меня в голове гудело?

Я сел, выплюнул травинку и огляделся.

Так… я оказался на грунтовой, весьма ухоженной дороге с глубокими колеями от колес. По обе стороны расположились заросли шиповника и дикой розы. Впереди виднелись холмы, а за ними – горный хребет, неуловимо похожий на Стара Планину, но… не совсем. Вроде повыше будет и позеленее. Словом, больше походило на иллюстрацию к сказке, чем на реальный пейзаж.

В правой руке я все еще сжимал бронзовую фигурку. А в левой обнаружился свернутый в трубочку пергамент, перетянутый красной лентой с восковой печатью.

Стоп, его еще секунду назад там не было. Откуда?

Я быстро развернул пергамент. Текст был написан от руки красивым крупным почерком с вензельками. По-русски, кстати, что само по себе было странно, учитывая, что минуту назад я стоял посреди болгарского кургана.

Запись гласила:

«Уведомление о вступлении в наследство.

Настоящим подтверждается, что податель сего Егор Семенов является единственным наследником имущества покойного Велизара Кръстанова, а именно: дома по адресу Тихий Лог, Долна Махала, 7; земельного участка при доме (1,7 хектара); слуги (1 шт.) и прилагающегося инвентаря. Для вступления в наследство явиться к нотариусу Тихого Лога в любое удобное время».

Ниже стояли печать и подпись.

Я перечитал это дважды. Потом потрогал свой лоб, чтобы убедиться, не горячий ли. Нет, температуры не было точно. Посмотрел на бронзовую фигурку в правой руке, перевел взгляд на пергамент в левой. А потом на дорогу, уходящую к холмам.

Я сошел с ума? Или пока на грани? Где я вообще?

– Ладно, – вслух сказал я, потому что в таких ситуациях молчать – значит окончательно сойти с ума. – Ладно. Ну, допустим.

Встал, отряхнулся и пошел по дороге в сторону Тихого Лога.

Там будет видно.

Как ни странно, долго блуждать не пришлось.

Нотариус оказался маленьким лысым человеком в расшитой жилетке и с усами такого размера, что на них можно было сушить белье. Его контора располагалась в каменном доме с белеными стенами, выступающим вторым этажом на деревянных подпорках и резным балкончиком. Дом был красивый и очаровательно кривоватый, чем-то напоминал торт у пекаря-начинашки – и я бы в жизни не определил в нем контору нотариуса, не окажись над дверью таблички. Просто сказочно повезло, что первым делом мне попался именно нужный мне дом!

– Семенов! – воскликнул нотариус, будто ждал меня всю жизнь. – Наследник! Проходите-проходите, чай будете?

Не дожидаясь моего ответа, он налил мне что-то безумно ароматное из медного чайника в глиняную чашку с красно-коричневыми потеками глазури. Чашка была теплой, шершавой и очень приятной в руках. Как все, что делается руками мастеров на ярмарках.

– Мурсальский горный, – пояснил он, заметив мой взгляд. – Лучший в Долине, между прочим. Вы пейте-пейте, а мы перейдем к делу!

Он шустро выложил передо мной стопку порядком пожелтевших бумаг. На них были печати, подписи и гербы, которые я видел в первый раз в жизни.

– Покойный Велизар Кръстанов, мир праху его… Хотя прах, строго говоря, в сложном юридическом положении, оставил вам все свое имущество. Дом, участок, инвентарь. И… – Тут он замялся.

– Слугу? – произнес я, делая глоток чая.

Вкусно. Похоже на тот, что я пил, едва приехав в командировку.

– О, вы внимательно прочитали, отлично! Да, верно. Слуга в подвале, как бы вам сказать… давно. Э… вы не пугливый?

– Я три года работал в опенспейсе с менеджером по имени Геннадий Палыч. Меня сложно напугать, – мрачно ответил я.

Нотариус моргнул, явно не поняв, но решил не вдаваться в подробности:

– Прекрасно, значит, справитесь. Вот ключи.

На стол легла связка ключей. Ого, кажется, такими можно драться.

– Подождите, а почему это наследство именно мне? Откуда у вас эти ключи? И… как я тут оказался?

Нотариус кивнул на бронзовый артефакт в моей руке:

– Велизар не имел наследников, поэтому разбросал несколько наследных артефактов по разным мирам. Вы его нашли, поэтому теперь получили наследство, – пояснил он. – А ключи… они появляются в нужном месте после предъявления документа.

– Но… – начал я.

– Долна Махала – это нижний квартал на выходе из городка у самой дороги к полям, – невозмутимо продолжил нотариус. – Дом увидите сразу. Он, скажем… весьма приметный.

– В каком смысле?

– Увидите, – повторил нотариус и улыбнулся так, что мне захотелось уточнить, не входит ли страховка жизни в наследственный пакет.

При всем этом… почему-то казалось, что история про разбрасывание артефактов не совсем верная. Нет, усатый нотариус не врал, но все же внутри было какое-то чувство. Только объяснить сложно.

Что ж… сказать, что дом был приметный – ничего не сказать.

Это как назвать пожар в пиротехническом магазине маленьким инцидентом – в общем-то, верно, но масштаб не передает.

Дом был из тех, что строили в эпоху Возрождения, с белеными стенами и темными балками. Второй этаж нагло нависал над первым – того и гляди рухнет.

Когда-то, наверное, дом выглядел солидно. Сейчас он даже не пытался. Достаточно оказалось беглого взгляда, чтобы увидеть, что штукатурка сползла клочьями, обнажая камень. Черепица там, где уцелела, оделась в мох. А где не уцелела… кокетливо зияла дырами. Балкон накренился градусов на двадцать и держался, судя по виду, исключительно на честном слове. Виноградная лоза давно взяла фасад под контроль, захватила крышу и явно присматривалась к дымоходу.

Я потоптался у калитки. Каким из ключей открывать? Калитка любезно решила этот вопрос сама и… просто отвалилась.

Ладно. Могло быть хуже. Этому жизнь меня уже научила.

Вздохнув, я прошел через двор, заросший одичавшими розами. Розы здесь были… скажем прямо, странными. Обычные дамасские имеют розовый цвет и округлые лепестки. Эти же отливали почти черным пурпуром, и от них шел запах, напоминающий старое вино. Какая-то ядовитая красота, ей-богу.

По двору понятно, посмотрим, что тут с домом. Я провернул ключ в замке с диким скрежетом и аккуратно толкнул дверь.

Так… пахнет пылью, сухими травами и временем, которое не вернуть. В прихожей имелись каменный пол, вешалка с одиноким плащом, который, судя по виду, готов был рассыпаться от одного прикосновения, и лестница на второй этаж. Хм, была еще лестница вниз – наверное, в подвал.

Минуточку… «Слуги (1 шт.)».

Я посмотрел на лестницу. Лестница посмотрела на меня. Нет, не в прямом смысле слова, но по ощущениям именно так.

– Ладно, – сказал я. Кажется, это становилось моей коронной фразой. – Ладно.

Что там говорил нотариус? Надо непременно проверить.

Подвал неожиданно оказался просторным, больше походившим на каменную комнату с арочным потолком. Вдоль стен тянулись всякие полки с пыльными банками, связки сушеных трав и какие-то склянки. В углу стоял массивный стол, заваленный книгами и бумагами. На нем – свеча в медном подсвечнике. Как-то странно оплывшая, будто горела совсем недавно.

В следующий миг я увидел высокое кресло с резной спинкой. В кресле сидел… Человек?

Высокий, очень худой и прямой, как линейка. Осанка, которой позавидовал бы гвардейский офицер. Из одежды на неизвестном был темно-коричневый сюртук длинного покроя (понятия не имею, как это называется) с остатками серебряной вышивки на воротнике и манжетах. Жилетка. Рубашка с высоким воротом. И вишенкой на торте бордовая феска, сидящая чуть набок.

Кожа неизвестного была серо-зеленой. Здоровым такой цвет никак не назвать, как бы ни хотелось. Да и в целом он, положа руку на сердце, больше походил на труп. Но вот глаза… они были неуместно живые для существа, которое, кажется, не особо-то нуждалось в кислороде лет этак… дофигнадцать.

Труп… тьфу, незнакомец смотрел на меня. Я бы с радостью удрал, но ноги словно приросли к полу. Из «бей-беги-замри» почему-то сработало последнее. Авось пронесет.

Тем временем незнакомец плавно встал, по сути сделав одно элегантное движение. Одернул сюртук, поправил феску и произнес скрипучим голосом:

– Приветствую вас, господарю. Меня зовут Живко, я ваш слуга. – Он сделал паузу, а потом добавил: – Предыдущий хозяин умер сорок лет назад. Я уже начал скучать.

Я сглотнул и выдавил:

– Здрасте.

Живко чуть наклонил голову к плечу, изучая меня с выражением школьного учителя, которому привели нового двоечника.

– Чай будете? Мурсальский горный. Или вы сначала хотите упасть в обморок? Я подожду. У меня, как видите, достаточно времени.

Упасть в обморок очень хотелось, но это было непрактично.

Вместо этого я обвел взглядом подвал с травами и книгами. А потом подумал о грядках, черноземе и доме с виноградной лозой на крыше. Вспомнил опенспейс на проспекте Мира, слайды и Геннадия Палыча.

– Чай, – твердо сказал я. – Давайте чай.

Второй мой чай в этом мире. Первый раз вкус мне понравился, так почему бы не повторить?

Живко моргнул. Это, видимо, был не тот ответ, которого он ждал.

Потом уголок серо-зеленых губ дрогнул в слабом подобии улыбки, и зомби с удивительной ловкостью повернулся к полке, на которой стоял начищенный до блеска медный поднос с глиняными чашками.

– Наконец-то, – повторил он уже другим тоном. – Наконец-то хозяин с приоритетами!

Чай оказался отличным. В отличие от того, которым угощал нотариус, тут было медовое послевкусие. Живко заваривал его в медной джезве, добавляя турецкого колорита. Его костлявые серо-зеленые пальцы, порхающие над посудой, выглядели одновременно завораживающе и немного жутковато.

– Сорок лет, – сказал я, отхлебывая напиток. – Вы сорок лет просидели тут один?

– Сто двадцать, если считать от момента моей, скажем так, трудовой реинкарнации, – поправил Живко, усаживаясь напротив. Он не пил – просто держал чашку в руках, грея ладони. Скорее всего, делая вид, что греет, ибо вряд ли зомби может замерзнуть. – Но последние сорок провел именно в одиночестве. Предыдущий хозяин Велизар скончался, а я остался. Обычно протирал пыль, читал книги и штопал феску. Она, понимаете ли, поизносилась. Увлекательнейшие были годы.

– А что было до Велизара? – осторожно уточнил я.

– До Велизара я уже и не все помню. Он-то меня поднял, если использовать профессиональный термин. Я при жизни был учителем в местном читалище. Преподавал историю, ботанику и по необходимости все остальное. Умер от лихорадки в тысяча девятьсот пятом году. Велизар решил, что человек с моими знаниями не должен пропадать. А я решил, что мертвецу спорить не с руки. Поэтому так и сложилось.

Он говорил об этом так просто, словно речь просто шла о смене работы. Был учителем – стал зомби-дворецким. Бывает.

– А Велизар… он был…

– Некромантом. Да-да, вот именно с таким лицом все и реагируют, – вздохнул Живко. Ощущение, что ему надоело объяснять очевидное. – Некромантия – это работа с энергией жизни и смерти, не более. Велизар применял ее для… Скажем так, огородничества.

– Огородничества? – икнул я.

– Огородничества, – без тени иронии подтвердил он. – Хотите, покажу?

Отказываться было неразумно.

Участок открывался сразу за задней стеной дома до склона холма, поросшего одичавшими розовыми кустами. Все полтора гектара запущенной земли, угу. Сорняки стояли по пояс, грядки превратились в холмы и канавы, а фруктовые деревья печально скрючились.

Слева, за каменной оградой, виднелись соседские поля. Справа раскинулся овраг, а за ним и лес. Впереди за холмом поднимались горы.

Я присел, зачерпнул горсть земли и… отдернул руку. Земля гудела в самом прямом смысле! Чувствовалась едва ощутимая вибрация, как если бы далеко внизу работал гигантский мотор. И пахло полынью, розами и чем-то сладковато-темным, что я тогда почувствовал в кургане.

– Ощущаете? – Живко стоял в дверном проеме, сложив руки за спиной.

– Что это?

– Остаточная некромантическая энергия. Когда-то тут было очень-очень старое кладбище. Хоронили болярских воинов, если верить документам. А под ними… – сделал он паузу. – Возможно, кое-что еще постарше. Велизар всю жизнь изучал эту землю и говорил, что она живая.

Я посмотрел на землю в своей ладони. Черная и рассыпчатая. Еще и гудит.

– Здесь можно выращивать что угодно, – сказал Живко. – Но то, что вырастет, будет… не совсем обычным. Велизар выращивал черные розы, и из них получалось масло, которое не мог произвести больше никто в Долине. Однако он умер, и розы одичали. Сами видите, господарю, в каком теперь все виде. А я все же не садовник, поэтому мне не хватало… – Он запнулся, подбирая нужное слово: – Компетенции.

– Вам нужен агроном, – задумчиво сказал я.

– Участку нужен агроном, – поправил он. – Мне нужен хозяин, который не будет кричать при виде зомби и не попытается продать землю в первый же день. Предыдущие два наследника сделали именно это. Один убежал, другой пытался продать, но никто не брал. В итоге плюнул и уехал.

Я стоял и смотрел на дом. Балкон косой, штукатурка оставляет желать лучшего, лоза на крыше хозяйничает, как у себя дома… Собственно, она и есть у себя дома. Только вот…

Геннадий Палыч всплыл сам собой: «Егорка, смотри, слайд семнадцать, шрифт кривоват. Ты уж постарайся».

И дома кактус на подоконнике. Единственное живое существо, которое хоть как-то радовалось моему существованию.

– Живко, скажите…

– Да, господарю?

– Тут же где-то можно купить семена?

Он молча поправил феску.

– Завтра обязательно расскажу. А пока поешьте и ложитесь наверху. Белье сорокалетней давности, но я проветривал.

– Часто? – зачем-то спросил я.

– Раз в десятилетие, как положено.

Я не стал уточнять, кем именно положено.

Моя новая комната оказалась маленькой, с низким потолком и окном, выходившим на участок. Деревянная кровать, лаванда, пыль. И очаровательный стульчик с резными ножками.

Я лег, даже не потрудившись раздеться. Бронзовая фигурка в кармане была странно теплой.

За окном горы темнели на закатном небе. Снизу доносилось тихое позвякивание – Живко мыл посуду.

Глава 2

Обычно меня заставлял проснуться будильник. Или же крики соседей за стеной, которые уже стали почти родными в моей съемной однушке. Но на этот раз причиной пробуждения стал совершенно удивительный запах: жареные яйца, свежие травы и, кажется, что-то прокопченное и поверх всего… розы. Розы были просто везде.

Несколько секунд я лежал, глядя в потолок, и пытался вспомнить, где нахожусь. Низкий деревянный потолок с темными балками открылся взору во всей красе. На одной из балок сидел паук впечатляющих размеров и задумчиво меня разглядывал. Не то чтоб я арахнофоб, но эту живность не одобряю. А вот сейчас, надо же, было как-то… никак. Паук был просто частью интерьера.

В общем, я понял, что по-прежнему в другом мире и мне ничего не приснилось. Наследство и зомби в феске никуда не делись.

Когда я сел на кровати, та жалобно скрипнула, намекая, что сорок лет спокойно стояла тут себе, и тут приперся я.

За окном стояло раннее-раннее утро. Горы на горизонте розовели в рассветных лучах, и я невольно даже залип на пару секунд. В моей прошлой жизни из окна виднелась парковка и мусорные баки, а здесь… даже сравнивать кощунственно!

Бронзовая фигурка так и лежала на прикроватном столике. Я точно помнил, что засыпал, сунув ее в карман. Видимо, выложил перед сном. Или… она сама выбралась? С учетом всего происходящего я бы не удивился, что тут шастают неоживленные предметы.

Из-под двери все сильнее тянуло волшебным ароматом еды. Желудок напомнил, что вчерашний ужин был уже давно, а дорога из кургана в другой мир крайне весьма энергозатратна и не пора ли нам подкрепиться?

Я счел, что пора. Потянувшись и хрустнув позвоночником, встал и вышел из комнаты.

Что ж… могу сказать, что кухня оказалась, пожалуй, единственным помещением в доме, которое выглядело обжитым. Каменный очаг с чугунной плитой, начищенные медные кастрюли и висящие на крючках сковородки. Под потолком висели связки сушеных трав – кажется, там были мята, чабрец и что-то незнакомое с фиолетовыми листьями. Понятия не имею, что это. В центре стоял массивный стол, уже порядком потемневший от времени.

На столе меня ждал завтрак. М‐м‐м, яичница из трех яиц на тяжелой чугунной сковородке и тонко нарезанное вяленое мясо, от которого пахло паприкой и дымком. Сбоку примостился хлеб с хрустящей корочкой. И, разумеется, чай в глиняной чашке. Ха, дайте угадаю, мурсальский горный?

– Яйца от соседских кур, – невозмутимо сообщил Живко, так бесшумно материализовавшись у меня за спиной, что я от неожиданности чуть не опрокинул стол. – Они давно считают наш двор своим. Куры, в смысле, а не яйца. Мясо из погреба, ему лет пять. Но зачарованное, поэтому не портится. По крайней мере, я на это надеюсь. Хлеб вчерашний, но я подогрел, надеюсь, пойдет.

– Вы вчера делали хлеб? – удивился я.

– Я пытался.

– Спасибо, – прочувствованно сказал я, решив пока не задумываться о происхождении продуктов. – А вы… сами не едите?

– Не нуждаюсь, – ровно ответил он. – Но, конечно, помню вкус. Это, пожалуй, самое обидное в моем положении. Очень грустно помнить вкус баницы и не иметь возможности ее оценить снова. Впрочем, приготовить могу, навыки не пропали. Поэтому, если пожелаете, только скажите.

Решив больше не задавать вопросов, я откусил хлеб, запил чаем и на секунду зажмурился. О‐о‐о… Как же это невероятно вкусно. Пять лет сэндвичей из ближайших кафешек внезапно показались трагедией вселенского масштаба. Или не пять… ощущение, что я ел сэндвичи всю жизнь!

После этого я азартно накинулся на еду и убедился, что остальное однозначно не хуже.

Кошмар. Один из самых вкусных завтраков мне приготовил зомби! Я сошел с ума? Определенно нет!

– Живко, – прожевав, начал я. – Мне нужно нормально осмотреть дом при свете. Вчера я… увидел не все.

– Разумеется, господарю. Экскурсия – самое меньшее, что я могу предложить. Должен предупредить, что вы будете разочарованы. Я поддерживал дом как мог, но я все-таки один, а рук у меня, строго говоря, одна и одна с проблемой.

Я вопросительно поднял бровь.

Живко поднял левую руку и продемонстрировал кисть. Ага, вижу, отсутствует мизинец.

– Травма при жизни? – сочувственно спросил я.

– Инцидент с крысой, – невозмутимо ответил он. – Тысяча девятьсот тридцать второй год. Не спрашивайте.

На экскурсию по дому ушло около полутора часа. После нее мое представление о том, что значит «здание требует ремонта», изменилось навсегда.

Как я и думал, на первом этаже единственным приличным помещением была кухня. Потом шла гостиная с диваном, из которого торчали пружины, и камином, где свила гнездо какая-то птица. Кладовка была полупустая. Полу… из-за армии пауков, которые там очень уютно расположились и явно не собирались платить аренду.

На втором этаже было всего три комнаты. По размеру моя спальня была самой маленькой, но выглядела лучше остальных. И еще бывший кабинет Велизара, в котором потолок провалился два года назад, а с тех пор через дыру в крыше проросло небольшое деревце.

– Я оставил его, потому что оно создает настроение, – невозмутимо пояснил Живко.

– Какое? – покосился я.