Саша Хеллмейстер+ Акулий король

Глава вторая

Благое дело

«Фауста» давали вечером на западной террасе, в программке было две сцены: та, где к Фаусту является Мефистофель, обернувшийся черным пуделем, а затем та, где Фауст впервые встречает на улице Гретхен и требует от Мефистофеля, чтобы тот влюбил в него девушку.

Студенты играли неталантливо и скучно, но на их нехитрые костюмы падала красивая тень от деревьев, сомкнувших кроны над головами, а «Фауст» был точно не худшим выбором для постановки. Трагедия подходила к концу. Сумерки покрыли двор пансиона, экскурсия уже давно кончилась – все лениво отдыхали на удобных стульях, окружавших каменную террасу, ждали конца бесконечного длинного дня и смотрели, как Джонни Кормак с запинкой играет роль Фауста, облаченный в рубашку, штаны и бархатный жилет. Голос подрагивал, когда Джонни, обратившись к смотрящим, говорил:

Миссис Доэрти ставила спектакль и внимательно следила за сказанным, кивая с довольной улыбкой, если не замечала ошибок за актерами. Полукругом импровизированную сцену огибал первый ряд с преподавателями и гостями, затем сидели унылые студенты. Миссис Кейн повернулась к уставшей Шарлиз и шепнула, чтобы та сделала пару снимков сцены. Шарлиз нехотя поднялась с места и обошла актеров, держа в руках камеру. Дважды блеснула фотовспышка.

Положив одну ногу на другую, Донни Мальяно задумчиво наблюдал за Фаустом, но взгляд его проходил сквозь молодого человека в белой пышной рубашке, которого с кислыми лицами окружили остальные актеры. Играли без особого энтузиазма.

Донни наклонился вбок к Витале и шепнул:

– Что там билеты?

– Все на мази, отсюда – сразу в аэропорт.

Фауст повысил голос:

– Ладно, – кивнул Донни и, помедлив, сказал: – Нужен будет еще билет. Устроишь?

Витале мельком посмотрел на Шарлиз, хмуро возящуюся с камерой, и улыбнулся уголками губ:

– Я уже перетер все дела. Проблем не будет.

– Хорошо. Поедем вместе?

– Нет. Вы сегодня, мы – завтра.

Донни медленно повернулся, бросив неодобрительный взгляд на Витале – тяжелый и нехороший, как он один умел это делать, и Витале вздохнул:

– Нет совсем никаких пустых рейсов, только утром, в пять часов. Но я сразу отвезу ее домой.

– Добро, – неохотно сказал Донни и хлопнул Витале по колену. – Ну чего ты перепугался, дружок, все в порядке. Я умею быть терпеливым, когда это нужно.

Витале усмехнулся и кивнул подбородком на Фауста:

– Старательный немец.

На сцену в черном костюме и при шляпе вышел мальчик, изображавший Мефистофеля. Фауст занудно продолжил:

– Ты должен привести ту деву непременно.

– Какую? – наигранно удивился Мефистофель.

– Я закажу билет, – шепнул Витале и встал, осторожно пробираясь вдоль ряда. Походя он подцепил за локоть Шарлиз и толкнул ее к своему стулу, словно упрашивая не путаться под ногами: в ответ на этот жест Донни Мальяно только хмыкнул. Шарлиз упала на стул Витале Россо и сжала плечи.

– Изворотливый засранец, – любовно бормотнул Донни вслед Витале и внимательно посмотрел на Шарлиз. – Что, все снимаешь?

Она молча кивнула, поерзала. Донни сел ниже, облокотился о спинку стула. Он был уже без пиджака: тот лежал на коленях, дорогое гладкое сукно морщилось складками. Незаметно шевельнув рукой, Донни набросил пиджак на голые колени Шарлиз и буднично заметил:

– Прохладно, нет?

Осенью погода была переменчива: утром и днем жарило невыносимое солнце, и воздух словно лихорадило. Вечером с гор Блю Ноб спускался холодный ветер и ночью снижал температуру до такого состояния, что спать можно было только под теплым одеялом. Наутро все повторялось сначала. В блузе и юбке Шарлиз продрогла, но не более – и старалась не подать виду, когда пиджак оказался у нее на коленях. Стало теплее. Она благодарно посмотрела на Мальяно:

– Немного.

Перед зрителями Мефистофель с хитрой улыбкой говорил:

Судя по скучающему виду Шарлиз, Гете никак ее не тронул. Донни легко улыбнулся и склонился ближе к ее уху, обдав кожу дыханием:

– А тебе его не жаль?

Шарлиз поджала губы, задумавшись над вопросом. Руки она праздно сложила на юбке, ноги скрестила в лодыжках, спину выпрямила – ну что за хорошая девочка. Донни поднял-опустил грудь, вдыхая глубже, едва проскользнула такая мысль. В боках стало тесно, шею стиснуло, точно удавкой. Он поправил воротник рубашки и поставил локоть чуть ближе к Шарлиз, чувствуя, как предплечья касаются ее темные волосы, распавшиеся из узла.

– Он своим желаниям не знает предела, – наконец сказала Шарлиз.

Вышло громче, чем можно. Миссис Доэрти сердито взглянула на нее поверх очков и приложила к губам палец. Шарлиз смолкла. Затем подалась к Донни и тихо зашептала. Он чувствовал воздух с ее губ у себя на щеке и хранил спокойный вид, но глаза его заволокло.

– Он не знает предела своим желаниям, – повторила Шарлиз. – Ну послушать его – так весь мир должен быть у его ног, а он всеми будет управлять, и каждый станет делать, что он скажет.

– Он хотя бы знает, чего именно хочет, – мягко сказал Донни.

За их спинами кто-то скучающе, громко зевнул. Миссис Доэрти коршуном накинулась на новый источник шума. Донни и Шарлиз смолкли. Мефистофель вещал:

– С этим согласна, – шепнула Шарлиз.

Донни усмехнулся, потер за ухом. Фауст делано разгневался:

– Но вот смотри, простой пример: он же не любит Гретхен, – продолжила Шарлиз. Она отметила, что их с Донни плечи соприкасаются. – Он только что встретил ее на улице и тут же возжелал. Он только вожделеет ее тела. Не зная ее саму, хочет ею обладать во что бы то ни стало.

– Он страстен и умен. Прежде его сердце было ко всем холодно, а тут, стало быть, он в нее оказался влюблен. Можно ведь полюбить и с первого взгляда. Со мной такое было однажды, – добавил он и искоса взглянул на Шарлиз.

Он заметил, как она зарумянилась и как тревожно и высоко поднялась ее грудь.

– Дело не в этом, – шепнула Шарлиз. – Я думаю, он не любит ее, а хочет. Между этими вещами – пропасть.

Воодушевившись, несчастный Джон Кормак жарко читал свою роль. Донни Мальяно усмехнулся и, легко приподняв волосы от уха Шарлиз, сказал ей на ухо вместе с Мефистофелем. Он оказался так близко, что касался кожи губами:

Шарлиз невольно прильнула к его плечу; двинувшись, она сбила пиджак, и тот заскользил в траву. Свободной рукой Донни мягко пиджак свой поймал и вернул на место, невзначай коснувшись гладкого женского колена. Шарлиз застыла. Прикосновение это было мимолетным и скользящим, но таким, что все ее тело будто пронзило желанием. Ноздри ее затрепетали; от Донни Мальяно пахло свежестью и прохладой, а еще – табаком и горькой кожей. Их неумолимо друг к другу потянуло. По телу ее пробежала легкая дрожь. Донни убрал руку, напоследок скользнув по бедру под заломленным краем подмятой юбки.

Одно это прикосновение было для Шарлиз опытом более чувственным, чем все, что было у нее с бывшим парнем. Дело ли в том, что ее так странно влекло к этому человеку? Сама порицая чужие желания, она его моментально возжелала. Видимо, это было взаимным.

– Ты знаешь «Фауста» наизусть? – преспокойно поинтересовалась Шарлиз, словно Донни не делал того, что могло бы ее смутить.

Он только улыбнулся.

– Мои деловые партнеры любят театр. – И он насмешливо прочел: – Кто я? Часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла.

Он ничего больше не сказал. Покачивая носком начищенного ботинка и выпрямившись, изредка поглядывал, как Шарлиз неловко заерзала, глубоко вздохнула. Груди ее стало тесно под блузкой, будто не хватило воздуха, и Шарлиз вздохнула еще, как бы невзначай коснувшись шеи под волосами и откинув их на другое плечо – так, чтобы Донни Мальяно мог полюбоваться ее обнаженной кожей над белым воротником. Между ними было что-то, неясная обоим связь. Что с нею делать, Шарлиз еще не знала, но чувствовала: сейчас все кончится. Что бы ни было здесь, с этим мужчиной, пройдет этот день, на своих «пятьсот шестидесятых» он покинет колледж и оставит ее здесь, потому что они – люди из слишком разных миров. Одно это понимание заставило Шарлиз вдруг отстраниться. Донни из вежливости не стал никак тянуться к ней.

Вдруг все зааплодировали. Парень, сыгравший Фауста, уже оттарабанил финальную речь к Мефистофелю, который взял в руки богато украшенный ларец, и смолк. Донни приосанился, вместе с остальными легко похлопал актерам. Шарлиз запоздало сомкнула ладони несколько раз, с волнением глядя то на сцену, то вбок, на мадам Коэн, которая сидела через стул от нее и, кажется, ничего не замечала.

Но не могла же мадам не заметить, что между ними было?

На Мальяно Шарлиз Кане даже не смела смотреть.

Когда представление кончилось и актеры с поклонами удалились, студенты поднялись и под предводительством двух профессоров покинули террасу. Шарлиз ушла вместе с ними вдоль первого ряда, на ходу пригладив на коленях юбку. То, что случилось, привело ее в замешательство, и ей до смерти хотелось увидеть Сюзан и обо всем скорее рассказать. Она плелась в хвосте с другими ребятами, но у ступеней обернулась и в последний раз в глубокой задумчивости посмотрела на Донни Мальяно, просто чтобы запомнить, каким он был. По спине пробежала приятная дрожь. Он стоял к Шарлиз спиной, повесив пиджак на локоть. На крепком торсе ладно сидела белая рубашка, удивительно свежая даже после целого дня в этакой духоте. Другую руку он сунул в карман брюк, пока говорил о чем-то с миссис Кейн: та заглядывала ему в лицо с почти подобострастным выражением, часто кивая.

Усмехнувшись и все еще чувствуя под юбкой его длинные жесткие пальцы, Шарлиз вошла в пансион.

– Он тебя облапал?

Кирстен, которая была соседкой Шарлиз, рассмеялась и покачала головой. Шарлиз воскликнула:

– Вовсе нет! Все было по-другому, чистая случайность. Я продрогла в юбке, он заметил и накинул мне на ноги свой пиджак. И кстати, читал «Фауста» наизусть. – Это было сказано уже польщенно.

– Он в том возрасте, милая, что в прошлом здоровался с Гете за руку, – прыснула Сюзан. Кирстен залилась смехом еще громче. – Чертовски горячий мужик щупал тебя под юбкой и беседовал возле крыльца тет-а-тет, а ты даже не проверила, не все ли отсохло у него в брюках… Дьявол, Шарлиз! Да у него столько денег, что он мог бы купить колледж с потрохами!

– Он какой-то неприятный, – отсмеявшись, сказала Кирстен и убрала назад светлые волосы. – И вокруг него Коэн наделала так много шума. С виду кажется человеком непростым. Не знаю, я его испугалась…

Шарлиз покачала головой: она была не согласна, но спорить не стала. Все смолкли, перестав это обсуждать. Сюзан, перочинным ножом откупорившая бутылку красного, посмотрела ее на свет прикроватной лампы – не плавают ли внутри куски пробки?

– А ты видела, как Лиза сыграла Гретхен? – Сюзан снова прыснула, отпив вина прямо из горлышка, а затем передала бутылку Шарлиз. – С этим дурацким декольте, вся в кружевах и чепчике. У нее совершенно нет груди, так что пришлось надевать толстенный поролоновый лифчик…

– Это выглядело так убого, – закатила глаза Шарлиз и сделала небольшой глоток. – Боже, она потом ходила весь вечер очень самодовольной. Я сделала пару снимков, и знаешь, на одном Кормак так печально заглядывает ей в платье и видит там… ничего. Столько разочарования на его лице.

– Покажи! – встрепенулась Сюзан.

– Я отдала камеру Доэрти, – скривилась Шарлиз. – Оставила в ее кабинете на столе.

Сюзан закусила губу и взглянула на электронные часы возле кровати, а затем, заговорщически подмигнув, обняла Шарлиз за плечи:

– А как ты думаешь, если мы потихоньку проникнем туда и ненадолго заберем камеру…

– Она наверняка запирает кабинет.

– Подумаешь. Мы заглянем на кафедру и возьмем ключ. Кафедра-то всегда открыта, – парировала Сюзан.

Шарлиз передала Кирстен бутылку с вином, та сделала щедрый глоток.

– Ну давай, – подбодрила Сюзан и прислонилась спиной к стене. – День сегодня и так паршивый, хочу немного развлечься, посмотреть на фото Лизы… и этого твоего героя-любовника.

– Какого?

– Ну как же, я про Мальяно, – подмигнула Сюзан.

Шарлиз сморщила нос, широко улыбаясь.

– Да ну вас.

– Не ломайся!

– И правда, – подхватила Кирстен. – Чего ты? Мы быстро, туда-обратно! Нас и не заметит никто.

Шарлиз знала, что после десяти часов по правилам пансиона выходить из комнат нельзя, но все хотя бы раз – даже заучки – этим пренебрегали. Выпитое вино, которое Сюзан взяла у Лейтона накануне, добавило веселости. Шарлиз поднялась с пола и отряхнула юбку.

– Это моя девочка! – победно вскинула кулак Сюзан и тоже встала. – Ну что, дамы, на абордаж?

– На абордаж! – хихикнула Кирстен.

– Нам за это точно попадет, – сказала Шарлиз, но препятствовать не стала, и втроем они выскользнули за дверь.

Коридоры были пусты, свет горел не везде – только каждые пять-семь футов. Студенты давно разбрелись по спальням, и допустимый максимум, куда они могли ходить после отбоя, – это длинная коридорная кишка между комнатами и санузлом, общим на несколько комнат. Сюзан осторожно выглянула из-за угла, разведала обстановку и поманила подруг, прижимая к губам палец и едва сдерживая смех. Вино пьянило им головы, настроение заметно поднялось – не то что было утром! Паясничая и корча рожицы, Кирстен и Шарлиз подбежали к Сюзан, и Шарлиз громко шепнула:

– А дальше что?

– Пройдем несколько классов. Кирстен пусть стоит на стреме, а мы с тобой похитим ключ.

– Если увидишь, что кто-то к нам приближается, курлыкай тетеревом, – серьезно заявила Шарлиз, глядя на Кирстен. Та зажала рот рукой, давясь от смеха.

– Или можешь упасть и забиться в судорогах.

– Ага. Чтоб с пеной у рта.

– Да ну вас! Взрослые коровы. Вы уже давно не дети, неужели вам это так нужно, – проворчала Шарлиз.

– Думаешь, что не выйдет? Хорошо, вспомни про толстенный лифчик Лизы Барлоу. Возможно, она надела под платье даже два таких, чтоб у нее были хоть какие-то округлости.

Девчонки рассмеялись. Лиза Барлоу увела у Сюзан парня этим летом, и та была к сопернице беспощадна, на том и сыграла.

– Ладно. Тогда идите, но скорее, а я…

Вдруг они смолкли, потому что из-за угла к ним приближались голоса, несколько разом. Послышались неторопливые, гулкие шаги, дробно отстукивающие вдоль стен. Девушки переглянулись.

– Живо по комнатам! – шикнула Шарлиз и первой заторопилась назад.

– Да погоди ты, трусишка… – зашептала Сюзан, но до слуха вразнобой донеслись слова:

– Прямо сейчас… нужно было как-то раньше… не привык ждать.

Говорил мужчина. Отвечали ему женским голосом, и, вслушавшись, Сюзан узнала его: это была декан Коэн! Она толкнула застывшую Кирстен в плечо и на цыпочках поспешила вслед за Шарлиз. Сюзан делила комнату не с ними, а с другой девушкой, потому она юркнула к себе, не прикрывая дверь до конца, и проследила, как подруги тихо-тихо вернулись в спальню и погасили свет. Голоса все приближались.

– …Дело принципа, понимаете?

– …Конечно! Я уже подготовила письмо, заверенную копию разрешения на выезд, доверенность, все необходимое…

– Славно. Но хотелось бы, чтобы вы помнили: мой клиент предпочитает анонимность. Никаких слухов. Ничего подобного.

– Да. Разумеется, я понимаю.

– Это хорошо.

Такого взволнованного, тихого, почти заискивающего голоса у железной старухи Коэн Сюзан еще не слышала и сжала плечи, когда мимо ее двери прошли двое, а затем остановились возле спальни Кирстен и Шарлиз и постучались.

Ждать пришлось недолго. Шарлиз выглянула наружу, словно заспанная, в пижаме, но вся напускная сонливость сошла с нее, когда она увидела на пороге мадам Коэн и того мужчину, «бежевый костюм», помощника Донни Мальяно!

А разве он не уехал вместе со своим начальником?

– Доброй ночи, – без притворного смущения, а смутившись взаправду, сказала она. – Мадам Коэн, что-то случилось?

– Выйди на минуту, – кратко ответила та и окинула Шарлиз быстрым взором. – Только скорее.

Шарлиз сделала, как было велено, украдкой посмотрев в темноту коридора, где, как она догадывалась, подслушивала и подсматривала Сюзан. Стянув на груди пижаму и обняв себя за талию, Шарлиз выжидающе перевела взгляд с мадам Коэн на непроницаемое лицо «бежевого костюма», отчаянно не помня, как его называл Донни Мальяно.

– Шарлиз. В нашем колледже ты учишься уже пятый год.

У Шарлиз похолодели плечи, земля ушла из-под ног. Проницательный Россо заметил, как быстро расширились ее зрачки в карей радужке, и едва сдержал улыбку: девушка одной только неопределенной фразой была приведена в ужас.

И для него это был хороший знак.

– За все это время, буду с тобой откровенна, как и с вами, – мадам Коэн легонько обернулась к Россо, и он кивнул, – ты показала себя весьма посредственно, я бы сказала, без энтузиазма, не тяготея к особым дисциплинам и способностям, не участвуя в активной социальной жизни колледжа и не проявляя себя как-либо еще.

«Она хочет меня выгнать?» – обреченно подумала Шарлиз и вжала голову в плечи. Она не представляла, как будет платить по долгам, если это случится. И куда ей идти? В старый материнский домик? Но нет, его отберут, чтобы оплатить обучение. А может, обратно к Кэтрин? Нет, только не это, только не к ней!

– Тем не менее сегодня мистер Мальяно изъявил желание помочь тебе, посмотрев на то, как ты с готовностью сопровождала нас во время экскурсии. Мистер Россо, – мадам Коэн смолкла, давая ему слово.

Витале Россо улыбнулся, но говорил кратко, сухо и по делу:

– Мистер Мальяно предлагает стажироваться в его компании в течение месяца. У него свой строительный бизнес, а также производство итальянских продуктов питания и некоторые другие проекты. Это отличный старт для твоей будущей карьеры, если пожелаешь в дальнейшем устроиться на приличную работу. Сейчас у тебя не будет жалованья или стипендии, но ты поступишь на полное обеспечение к мистеру Мальяно. По завершении срока мы купим билеты до пансиона, непременно проследим, чтобы ты вернулась в целости и сохранности, а также поручимся за твою кандидатуру в любую контору, перед любым работодателем, к чему бы ни лежала твоя душа.