Саша Сашин Ардаша Монах

Глава

Глава 1

Дождь лил уже третий день подряд, и я проклинал тот день, когда купил этот участок вместе с домом. Но держался. Вызывал духа леса, духа Вселенной и вообще всех духов, которые могли бы согреть меня и спасти от бесконечной сырости. В голове блуждали обрывки фильма «Рэмбо». Связь с реальностью я потерял уже давно. Если он смог выжить, то и я смогу, твердил я себе. Моя лачуга стояла на краю посёлка, почти заходя на земли заповедника. Какой чёрт умудрился построить её здесь, я не знал. Почему я её купил тоже оставалось загадкой. Это Вьетнам, детка, успокаивал я себя. Я пытался войти в нирвану, хотя бы мысленно перебраться в сухое пространство на время дождя. Как минимум. А как максимум вообще уйти в другое измерение. Мне хотелось верить в реинкарнацию. Я стремился понять буддизм, но чем больше читал, тем сильнее путался. Буддизм предлагает собственное понимание кармы, весьма отличное от привычных представлений. Здесь нет переселения души из одного тела в другое. Когда человек умирает, его физический организм и психическая основа существования распадаются, приходя к своему завершению. Рождается не тот же самый человек, который умер, а другой. И в этом заключается одно из главных отличий буддизма от индуизма. В буддизме нет вечной души, способной кочевать из жизни в жизнь. Нет того неизменного «я», которое переселяется из тела в тело. Иными словами, пока дождь барабанил по крыше моей лачуги, я всё больше понимал: надежды просто перескочить в другую жизнь у меня нет. Придётся как-то выживать именно в этой. Но моё происхождение, а именно то, что я был европейцем и относился к буддизму с искренним уважением, спасало меня. Местные бабушки подкармливали меня и по-своему заботились. Так случилось и в этот раз. Несмотря на проливной дождь, одна из них добралась до моей лачуги. Подойдя ближе, она молча накинула мне на плечи плащ из полиэтилена, словно укрывала родного внука, а затем сунула в руки бутылку рома. Сделав своё доброе дело, она улыбнулась беззубой улыбкой и исчезла за серой стеной дождя так же внезапно, как появилась. Я смотрел ей вслед, сжимая бутылку в руках. Что это было? Карма? Милосердие? Бога почитание? Или просто человеческая доброта, которой не нужны ни религии, ни объяснения? Я не знал. Но в тот момент мне стало немного теплее. И дело было вовсе не в роме. Я отвинтил крышку и осторожно понюхал содержимое. Ром оказался настоящим. Не каким-нибудь туристическим пойлом из сувенирной лавки, а крепким местным напитком с запахом патоки, дерева и чего-то ещё, напоминающего о старых кораблях и дальних плаваниях. Сделав небольшой глоток, я почувствовал, как по телу разливается тепло. Дождь по-прежнему колотил по крыше, но теперь его стук уже не казался артиллерийским обстрелом. Я сел на крыльце и стал наблюдать, как вода потоками сбегает по склону вниз, к зарослям бамбука. Где-то вдалеке кричала птица. Или обезьяна. Или, возможно, очередной дух леса, которого я вызывал последние трое суток. После третьего глотка мне показалось, что джунгли начали дышать. Не шуметь, не шелестеть, а именно дышать. Медленно и размеренно, словно огромное живое существо. Вдох. Выдох. В такие минуты начинаешь понимать, почему люди верят в духов. Когда вокруг асфальт, бетон и банковские счета, очень легко смеяться над древними суевериями. Но попробуйте провести неделю в одиночестве на краю заповедника под непрекращающимся тропическим ливнем, и вы быстро начнёте здороваться с деревьями. Я уже почти дошёл до этой стадии. Некоторые деревья возле дома даже начали мне нравиться. Одно особенно. Огромное, с корнями толщиной с человеческое тело. Оно стояло метрах в двадцати от дома и выглядело так, словно росло здесь ещё до того, как первые французы добрались до этих мест. Каждое утро я смотрел на него. Каждый вечер тоже. Иногда мне казалось, что оно наблюдает за мной в ответ. Раньше я бы посмеялся над подобными мыслями. Теперь же просто принимал их как часть местной реальности. В конце концов, за последние годы жизнь научила меня простой вещи: самые странные события обычно оказываются правдой, а самые логичные объяснения ошибкой. Дождь начал понемногу стихать. Впервые за трое суток я увидел в сером небе светлое пятно. Сначала мне показалось, что это очередная галлюцинация от сырости, одиночества и рома. Но пятно становилось всё больше. Через несколько минут сквозь облака прорвался солнечный луч. Он ударил прямо в то самое дерево. И в этот момент я увидел то, чего раньше никогда не замечал. У его корней что-то лежало. Сначала я решил, что это просто камень. Потом подумал, что это мешок, принесённый потоком воды с гор. Но любопытство оказалось сильнее лени. Я поднялся с крыльца, накинул на плечи мокрый полиэтиленовый плащ и пошёл через размокшую землю к дереву. Каждый шаг сопровождался противным чавканьем грязи под ногами. Подойдя ближе, я остановился. Это действительно был не камень. Из земли торчал угол старого деревянного ящика. Который размыло потоком воды. Половину его ещё скрывала грязь и переплетение корней. Ну конечно, пробормотал я. Только этого мне не хватало. Во Вьетнаме никогда нельзя быть уверенным, что найдёшь под землёй. Старинный клад, забытый тайник, неразорвавшийся снаряд или просто мусор, которому сто лет. Я осторожно разгрёб руками мокрую землю. Ящик оказался небольшим. Дерево почти сгнило, а металлические уголки покрылись толстым слоем ржавчины. Крышка поддалась неожиданно легко. Внутри лежали несколько пожелтевших тетрадей, завёрнутых в промасленную ткань. И всё. Никаких золотых монет. Никаких драгоценностей. Никаких сокровищ. Только старые записи. Я даже рассмеялся. Судьба оставалась верна себе. Когда человеку нужны деньги, она подбрасывает ему книги. Когда нужны ответы предлагает новые загадки. Вернувшись на крыльцо, я разложил находку перед собой. Бумага удивительным образом сохранилась. На первой странице я увидел дату.1958 год. На второй имя владельца. Жан Поль Француз. Судя по всему, он жил здесь ещё до того, как война накрыла эти места. Я перелистнул несколько страниц. Почерк был мелким и аккуратным. Большую часть записей я разобрать не смог, но одна фраза повторялась снова и снова. На разных страницах. Разными чернилами. С промежутком в месяцы. Словно автор постоянно возвращался к одной и той же мысли. «Лес всегда знает, когда ты врёшь самому себе» и цыфры . Я перечитал эту строчку несколько раз. Затем посмотрел на стену джунглей за домом. Дождь почти закончился. Над деревьями поднимался лёгкий туман. И впервые за долгое время мне стало неуютно. Потому что последние несколько месяцев я только и делал, что врал самому себе. О том, зачем приехал сюда. О том, чего ищу. О том, почему продолжаю жить в этой разваливающейся лачуге на краю заповедника. А главное о том, что всё ещё собираюсь когда-нибудь вернуться домой.

Глава 2

Дом...Что для меня сейчас значило это слово? Я не знал. Сначала оно давило меня. Потом пугало. А затем я просто вычеркнул его из своего лексикона. Мой дом был здесь. В джунглях Вьетнама. Хотя произошло это совершенно случайно. После школы, на волне всеобщего туристического бума, я приехал в Таиланд. Тогда казалось, что это просто очередное путешествие. Море, пляжи, дешёвое пиво, новые знакомства и полная свобода. Десять дней пролетели как один. И вот настал день обратного билета. Но домой почему-то не хотелось. Совсем. Я сидел вечером в баре на берегу моря и пытался понять, что со мной происходит. В этот момент рядом подсел какой-то бесшабашный парень. Австралиец или англичанин уже не помню. Выслушав мою историю, он расхохотался. Проблема только в паспорте, дружище. В каком смысле? Закопай его и устройся работать гидом. Он сказал это в шутку. Но иногда самые важные решения в жизни начинаются именно с шутки. Через неделю я уже водил группы туристов по островам, показывал им храмы, рассказывал легенды, которых сам толком не знал, и делал вид, что прекрасно разбираюсь в местной культуре. Платили немного. Но мне хватало. Дни складывались в недели. Дни складывались в недели. Недели в месяцы. Потом появилась девушка. Как бы человек ни убеждал себя в собственной независимости, в одиночку долго не проживёшь в чужой стране. То ли сердца тянутся друг к другу, то ли ещё что-то тянется, но рано или поздно рядом появляется кто-то, с кем хочется встречать рассветы и провожать закаты. Так произошло и со мной. Она появилась совершенно неожиданно. Как появляются многие важные люди в нашей жизни случайно и не вовремя. Сначала были прогулки по вечерним улицам, дешёвые кафе на берегу моря и бесконечные разговоры обо всём на свете. Потом совместные поездки на байке через весь остров. Потом её зубная щётка в моей ванной. А потом как-то само собой получилось, что мы стали жить вместе. Без свадеб. Без колец. Без клятв. Просто однажды поняли, что по отдельности уже не хочется. Так временное постепенно превратилось в постоянное. Мы жили гражданским браком в далёком Таиланде и были уверены, что впереди у нас целая жизнь. Снимали небольшой домик недалеко от моря. По вечерам сидели на веранде, слушали цикад и строили планы, которые, как нам тогда казалось, обязательно должны были сбыться. В молодости будущее выглядит надёжным. Кажется, что всё ещё впереди. Что время бесконечно. Что люди, которых ты любишь сегодня, будут рядом всегда. Но жизнь любит смеяться над человеческими планами. Особенно над теми, которые кажутся незыблемыми. Тогда я этого ещё не понимал. Я просто был счастлив. Наверное, впервые по-настоящему счастлив после того дня, как сошёл с самолёта и решил не возвращаться домой. Именно тогда я впервые подумал, что, возможно, дом это не место на карте. Не город. Не страна. И даже не дом из кирпича и бетона. Дом это человек, рядом с которым ты перестаёшь чувствовать себя чужим. Я всё реже звонил домой. Всё реже вспоминал друзей. Всё реже думал о том человеке, который когда-то стоял на школьном выпускном и строил серьёзные планы на жизнь. Тот парень хотел карьеру. Хотел квартиру. Хотел стабильность. Наверное, хотел семью. А я сидел на крыльце полуразвалившейся лачуги посреди вьетнамских джунглей, пил ром, подаренный деревенской бабушкой, и читал дневник давно умершего француза. Если честно, мне нравился именно мой вариант. Потому что тот парень из прошлого всё время куда-то спешил. А я наконец никуда не торопился. Воспоминания всё чаще пугали меня. Наверное, именно поэтому я начал искать религию. В детстве меня крестили, как и большинство европейцев моего поколения. Но христианских храмов в тех местах почти не было. Зато Будда был повсюду. Он смотрел с зелёных холмов. Сидел в маленьких часовнях у дорог. Прятался среди деревьев возле деревень. Люди приносили ему фрукты, благовония, цветы. Складывали ладони у груди и просили о чём-то своём. Тогда я мало что понимал в буддизме. Но меня притягивало спокойствие на лицах этих людей. Казалось, они знали какой-то секрет, который был недоступен мне. Настоящий кризис наступил позже. В тот день, когда меня бросила гражданская жена. Никаких скандалов. Никаких истерик. Никаких объяснений. Она просто собрала вещи, забрала наши накопления и исчезла. А перед отъездом успела сдать наш домик на полгода вперёд каким-то русским туристам. Утро получилось незабываемым. Я проснулся совершенно голый от настойчивого стука в дверь. На пороге стояли новые жильцы. Следом появился хозяин дома. Мне сунули в руки договор аренды. Потом ещё раз постучали в дверь, намекая, что время на размышления закончилось. Я стоял посреди комнаты, пытаясь понять, что происходит. Без жены. Без денег. Без жилья. С просроченной визой в паспорте. И с таким выражением лица, словно только что получил удар веслом по голове. Когда за новыми жильцами закрылась дверь, я сел на свой рюкзак и рассмеялся. Ситуация была настолько плохой, что оставалось либо смеяться, либо начинать плакать. Получалось, что жизнь аккуратно вернула меня туда, откуда всё когда-то началось. На самый первый уровень. Тот самый день, когда я решил остаться в Таиланде и понятия не имел, что буду делать завтра. Разница была лишь в одном. Тогда у меня ничего не было, но впереди была надежда. Теперь же у меня был опыт, но исчезли все иллюзии. Именно в тот день я впервые по-настоящему заинтересовался словами Будды. Потому что когда человек теряет почти всё, он начинает внимательно слушать тех, кто говорит о страдании, привязанности и освобождении.

Глава 3

Утешение я нашёл в учении Будды. Его образ смотрел на меня со склонов холмов, из маленьких часовен и храмов, разбросанных по всей стране. Люди приносили ему цветы, благовония и фрукты, а я принёс свою боль и растерянность. После ухода жены мир казался пустым и чужим, и именно тогда я переступил порог монастыря. Там я прожил целых четыре года. Изучал языки, знакомился с древними текстами, слушал наставников и часами сидел в медитации. День за днём шум мыслей становился тише, а обиды теряли свою власть надо мной. Я ещё не обрёл ответы на все вопросы, но впервые за долгое время почувствовал внутренний покой и надежду на то, что жизнь продолжается. Монахом я так и не стал. Возможно, всему виной была молодость, а может быть, то, что я оставался европейцем среди людей, посвятивших монастырю всю свою жизнь. Меня всегда немного выделяли среди остальных. Ко мне относились доброжелательно, но полной частью этого мира я так и не стал. В конце концов я снова вернулся в поток туристической жизни. Судьба привела меня обратно к людям, путешествиям и бесконечным экскурсиям по Таиланду. Однако годы, проведённые в монастыре, не прошли бесследно. Они наложили глубокий отпечаток на моё мировоззрение, и многие замечали это уже после нескольких минут разговора. Знание тайского языка, истории страны и буддийских традиций во многом определило моё будущее. При любых проверках полиции именно мне поручали вести переговоры. Тайцы, включая чиновников и полицейских, нередко приходили в изумление, когда слышали, насколько свободно я говорю на их языке и насколько хорошо разбираюсь в их культуре и религии. Поэтому самые сложные и щекотливые экскурсии с точки зрения закона обычно доставались мне. Соответственно, и платили за такую работу по высшему разряду. Казалось, что я наконец нашёл своё место в жизни. Это был почти рай. Но даже в раю, как говорится, всё может измениться в один миг. Именно тогда я встретил её. Она стояла среди шумной толпы туристов растерянная, беззащитная и совершенно потерянная в чужой стране. Её звали Маша. Она была хрупкой и потерянной. В её глазах я увидел то, что когда-то видел в зеркале сам. Её судьба во многом напоминала мою. После года жизни в Паттайе парень бросил её одну в чужой стране. Без поддержки, без денег и без понимания, что делать дальше. Я подошёл к ней и поздоровался. Привет. Она подняла на меня заплаканные глаза. Не всё в этом мире зло, сказал я. Не позволяй одной неудаче разрушить твою веру в людей. Забудь обиды и иди дальше. Мир гораздо красивее, чем кажется сейчас. Он способен подарить тебе счастье и просветление, если ты откроешь ему своё сердце. Тогда мне казалось, что я говорю не с ней, а с самим собой тем потерянным человеком, которым был несколько лет назад. Я рассказал ей о Будде, о принятии, о том, что любая боль временна и что за каждой потерей обязательно приходит новое начало. Она слушала внимательно, словно цеплялась за каждое слово. И постепенно в её взгляде появился свет. Она поверила мне. А вместе с её верой в меня незаметно вернулся и мой собственный интерес к жизни. Сначала я просто помог ей. Нашёл недорогую комнату неподалёку от моря, познакомил с людьми, которые могли подсказать работу, показал город таким, каким его видят не туристы, а те, кто прожил здесь много лет. Днём я проводил экскурсии, а вечерами мы подолгу гуляли по набережной. Она рассказывала о своей жизни, о мечтах, которые разбились вместе с её отношениями, о страхе возвращаться домой ни с чем. Я слушал её и всё чаще ловил себя на мысли, что жду этих разговоров. Маша постепенно менялась. Исчезла растерянность, появилась улыбка. Она снова начала смеяться, строить планы и смотреть в будущее без страха. Мне было приятно видеть эти перемены. Наверное, потому что когда-то кто-то так же помог подняться мне самому. Однажды вечером мы сидели на берегу моря. Солнце медленно уходило за горизонт, окрашивая воду в золотой цвет. Волны лениво накатывали на песок, а вокруг было непривычно тихо. Знаешь, сказала она, не отрывая взгляда от горизонта, если бы я не встретила тебя тогда, я бы, наверное, сломалась. Я улыбнулся. Люди гораздо сильнее, чем им кажется. Она повернулась ко мне. Нет. Иногда человеку нужен другой человек. Я ничего не ответил. Потому что понимал: в тот момент она говорила не только о себе. Четыре года монастырской жизни научили меня бороться с привязанностями. Буддийские наставники говорили, что именно привязанность становится причиной страданий. Я искренне старался следовать этому пути. Но чем больше времени мы проводили вместе, тем чаще я ловил себя на том, что думаю о Маше. Впервые за долгие годы меня пугало не одиночество. Меня пугала возможность её потерять. Именно тогда я понял, что судьба приготовила для меня испытание посложнее любых монастырских практик и жизненных уроков. Я снова влюбился.

Глава 4

Сначала я не хотел признавать этого даже самому себе. После всего пережитого любовь казалась мне опасной дорогой, ведущей к новым потерям. Я слишком хорошо помнил, как однажды уже проснулся в пустом доме, где не осталось ничего, кроме воспоминаний. Поэтому я убеждал себя, что между нами просто дружба. Что я лишь помогаю человеку, оказавшемуся в беде. Что всё это скоро закончится, и каждый пойдёт своей дорогой. Но сердце редко спрашивает разрешения у разума. Маша всё чаще появлялась в моей жизни. Сначала случайно, потом ежедневно. Она встречала меня после экскурсий, приносила ужин, когда я возвращался поздно ночью, задавала бесконечные вопросы о Таиланде, о буддизме, о жизни. Иногда она смеялась над моими попытками объяснить сложные вещи простыми словами. Ты говоришь как старый монах, поддразнивала она. А ты слушаешь как непослушная ученица. Значит, учитель из тебя так себе. И мы оба смеялись. Впервые за много лет мне было легко рядом с человеком. Шли месяцы. Мы стали жить вместе. Без громких признаний, без красивых обещаний и романтических сцен. Просто однажды её вещи остались у меня на несколько дней, потом на неделю, а потом стало понятно, что возвращать их уже некуда. Дом снова наполнился жизнью. На кухне появились женские чашки, в ванной десятки непонятных баночек, а по утрам меня будил запах кофе. Иногда я просыпался раньше неё и долго смотрел, как она спит. Тогда мне казалось, что судьба наконец решила вернуть мне долг за все прошлые испытания. Но жизнь никогда не бывает настолько простой. Однажды во время экскурсии мне позвонил старый знакомый. Есть серьёзный разговор, сказал он. Дело касается денег. Очень больших денег. Я не придал этому значения. В туристическом бизнесе подобные разговоры случались постоянно. Но вечером он приехал лично. Мы сидели на веранде. Маша уже спала. Ночной ветер шевелил листья пальм, а вдалеке шумело море. Знакомый долго молчал, словно не решаясь начать. Потом достал сигарету и посмотрел мне прямо в глаза. Ты знаешь язык лучше многих тайцев. Тебя уважают чиновники. Полицейские тебе доверяют. Есть люди, которым нужен такой человек. Для чего? Он усмехнулся. Для работы, которая приносит деньги. Я почувствовал неприятный холод внутри. За годы жизни в Таиланде я успел понять одну простую вещь: когда кто-то начинает говорить о больших деньгах, редко речь идёт о чём-то хорошем.

И всё же я согласился его выслушать. В тот вечер я ещё не знал, что этот разговор станет началом событий, которые навсегда изменят не только мою жизнь, но и судьбу Маши. Он говорил спокойно, словно предлагал мне новую экскурсию. Но чем дольше я слушал, тем меньше мне нравилось услышанное. Речь шла не о наркотиках и не о контрабанде. Всё выглядело вполне законно. Сопровождение иностранных инвесторов, помощь в переговорах, решение вопросов с местными властями, организация встреч и перевод документов. Однако за красивыми словами чувствовалось что-то ещё. Слишком большие деньги. Слишком много секретности. Слишком мало объяснений. Почему именно я? спросил я. Потому что, ты умеешь разговаривать с людьми, ответил он. И потому что тебе доверяют там, где другим не доверяют. Он назвал сумму. Я невольно усмехнулся. За такие деньги мне пришлось бы водить экскурсии несколько лет подряд. После его ухода я долго сидел на веранде один. Море шумело в темноте, а в доме горел тусклый свет ночника. Маша проснулась и вышла ко мне. Что случилось? Ничего особенного. Она внимательно посмотрела на меня. За время нашей жизни вместе она научилась замечать то, что я пытался скрывать. Ты всегда так говоришь, когда тебя что-то тревожит. Я рассказал ей о предложении. Она молчала. И что ты думаешь? спросил я. Думаю, что деньги редко приходят просто так. Ответ был мудрее, чем многие проповеди, которые я слышал в монастыре. Несколько дней я колебался. Одна часть меня говорила отказаться и продолжать жить как раньше. Другая напоминала, что молодость проходит, что у нас нет собственного жилья, нет накоплений и нет уверенности в завтрашнем дне. В конце концов я согласился на первую встречу. Она проходила в Бангкоке. Город встретил меня привычным хаосом. Потоки машин, неоновые вывески, запах еды с уличных рынков и тысячи людей, спешащих по своим делам. В назначенном месте меня ждали трое. Двое тайцев и один европеец лет пятидесяти. Седые волосы, дорогие часы и взгляд человека, привыкшего командовать. Он внимательно выслушал меня, задал несколько вопросов о моей жизни, о языках, которые я знаю, о связях в туристической сфере. Потом неожиданно спросил: Вы верите в судьбу? Вопрос застал меня врасплох. После всего, что произошло в моей жизни, скорее да, чем нет. Он улыбнулся. Тогда судьба привела вас именно туда, где вы должны быть. В тот момент эти слова показались мне обычной красивой фразой. Лишь много позже я понял, насколько дорогой окажется цена этой встречи. Следующие несколько месяцев пролетели незаметно.

Глава 5

Сначала всё действительно выглядело вполне прилично. Меня приглашали на встречи, где обсуждались гостиничные проекты, туристические маршруты, сделки с недвижимостью и инвестиции. Я переводил, объяснял особенности местных законов и культуры, помогал людям находить общий язык. Деньги приходили легко. Слишком легко. За один день работы я иногда получал столько, сколько раньше зарабатывал за месяц экскурсий. Мы с Машей сняли хороший дом недалеко от моря. Купили автомобиль. Впервые за долгие годы я перестал считать расходы.

Казалось, что жизнь наконец повернулась ко мне лицом. Но однажды я заметил одну странность. Люди, с которыми я работал, никогда не рассказывали всей правды. Каждый знал только свою часть дела. Вопросы не приветствовались. Чем меньше ты интересовался, тем больше тебе доверяли. Это настораживало. Однажды вечером я возвращался домой позже обычного. Маша ждала меня на террасе. Ты изменился, сказала она. В каком смысле? Раньше ты был спокойнее. Я улыбнулся. Просто много работы. Она покачала головой. Нет. Дело не в работе. Я промолчал. Потому что понимал: она права. Внутри меня снова поселилось чувство тревоги. Такое же, какое я испытывал много лет назад перед серьёзными переменами в жизни. Через неделю меня вызвали на новую встречу. На этот раз разговор был коротким. Есть задание, сказал европеец. Нужно сопроводить одного человека на север страны и помочь ему решить несколько вопросов с местными властями. Что за человек? Тебе это знать не обязательно. Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. А если я откажусь? Мужчина внимательно посмотрел на меня. В его взгляде впервые исчезла дружелюбная улыбка. Конечно можешь отказаться. После короткой паузы он добавил: Но люди редко отказываются от возможностей, которые сами искали всю жизнь. Обратная дорога показалась бесконечной. Когда я приехал домой, Маша сразу поняла, что случилось что-то серьёзное. Мы сидели на берегу моря почти до рассвета. Волны накатывали на песок и исчезали в темноте. Если тебе это не нравится, уходи, тихо сказала она. Всё не так просто. Почему? Я посмотрел на неё. Потому что впервые за долгое время мне было что терять. Дом. Любимую женщину. Спокойную жизнь. Будущее, которое мы начали строить вместе. Именно тогда я понял, что оказался на перекрёстке двух дорог. Одна вела назад к простой жизни экскурсовода, где денег было немного, зато совесть оставалась чистой. Другая обещала богатство, связи и возможности, о которых раньше я мог только мечтать. Проблема была лишь в том, что чем дальше я шёл по второй дороге, тем меньше видел её конец. А впереди уже сгущалась тень событий, которые должны были проверить всё, во что я верил после своих лет в монастыре. Через несколько дней я всё-таки согласился на поездку. Не из-за денег. По крайней мере, так я убеждал себя. Мне хотелось понять, во что именно я оказался втянут. Любопытство всегда было моей слабостью. Иногда оно открывало новые горизонты, а иногда приводило к неприятностям. На север мы выехали ранним утром. Моим спутником оказался немногословный мужчина лет сорока. Он представился Виктором. Ни фамилии, ни подробностей о себе он не сообщил. За всю дорогу он больше смотрел в окно, чем разговаривал со мной. Лишь однажды он нарушил молчание: Говорят, ты жил в монастыре. Было дело. И чему тебя там научили? Я задумался. Принимать жизнь такой, какая она есть. Он усмехнулся. Тогда тебе будет проще, чем большинству людей. Ответ показался мне странным. Чем дальше мы ехали, тем сильнее росло чувство тревоги. Вечером мы прибыли в небольшой город недалеко от границы. Туристов здесь почти не было. Узкие улицы быстро пустели после захода солнца, а местные жители с подозрением смотрели на незнакомцев. Нас поселили в старом отеле. Виктор сразу ушёл на какую-то встречу. Я остался один. Из окна номера были видны огни храма на соседнем холме. В темноте золотая ступа светилась мягким тёплым светом. Сам не понимая почему, я решил подняться туда.