Саша Сашин Ардаша мишка

Глава 1

Школа была с горем пополам окончена, аттестат лежал в кармане. Поступать куда-либо не было ни денег, ни желания, а армия уже маячила на горизонте. Вот она, моя путёвка в жизнь выбирай не хочу. Шёл я такой счастливый: очередные каникулы нарисовались. Домой идти не хотелось мать достала своим вечным нытьём: «Иди работать». А на работу не брали ни стажа, ни профессии.

Мишка, стой! услышал я голос соседа. Обернувшись, увидел его в окне.

Чего надо? крикнул я. Иди сюда. Подошёл. Сгоняй к бабке Тоне за самогоном.

Он кинул мне деньги. Сосед был человек уважаемый, не западло было и помочь.

Принёс ему бутылку. В доме песни поют, гуляют. Покричал не слышат. Зашёл внутрь. Увидев пузырь, гуляющая компания обрадовалась. Мишка, молодец! закричал сосед. Иди сюда. Он взял у меня бутылку, налил стопку. Пей.

Я понюхал вонючий самогон и хлебнул. Сразу стало хорошо. Налили ещё, но больше пить не стал. Они были заняты своими разговорами и разборками, а я сидел и слушал. Было интересно узнать, о чём говорят взрослые люди и чем живут.

Когда споры закончились и все начали зевать, обо мне вспомнили. Налейте ему.

А у меня стопка так и стояла полной. А ты чего не пьёшь? спросил какой-то мужик. Не хочу, ответил я. Он оглядел присутствующих. Чей это малой?

Да соседский пацан, ответил сосед. Каникулы? Да нет, школу закончил. Свобода...

Я улыбнулся. Свобода, говоришь? хмуро произнёс мужик. В бригаду ко мне пойдёшь? Он прищурился и выставил вперёд громадные кулаки. В моём понимании бригада это была банда бандитов. Я испугался и невольно втянул голову в плечи. Увидев мой испуг, он громко расхохотался. Не дрейфь. На шабашку пойдёшь. Дорогу строить. Я пожал плечами. Терять было нечего. Всё равно рано или поздно заберут в армию, а тут такой случай шабашка, да ещё с приключениями. Пойду, сказал я. Да куда ты его тащишь? Это же пацан, ничего не умеет, возразил сосед. Я только хмыкнул. А ну-ка, пей, сказал мне мужик.

Я посмотрел на стакан и ответил: Нет. Пить не буду. Он расхохотался. Слабак! крикнул он и ударил ладонью по столу. Я вздрогнул и снова втянул голову в плечи.

Не буду пить, повторил я. Мужик засмеялся ещё громче. Всё, беру тебя на работу!

Он стукнул кулаком по столу. Мне нужны непьющие. Моей радости не было предела. Я пулей помчался домой и, едва переступив порог, закричал матери, что меня взяли на работу. Она сначала не поверила, потом улыбнулась и только покачала головой: Ну наконец-то. Теперь человеком станешь. А я уже не слушал. В голове крутились совсем другие мысли. Первая зарплата, собственные деньги, новые знакомства, взрослая жизнь всё это казалось таким близким и настоящим. Я схватил старый рюкзак и начал собираться. Особо брать было нечего: сменная одежда, кружка, зубная щётка да несколько необходимых мелочей. Складывая вещи, я чувствовал себя путешественником, который отправляется навстречу неизвестности. Вечером долго не мог уснуть. Перед глазами стояли цеха, станки, незнакомые люди и завтрашний день. Впервые в жизни меня ждали не уроки и контрольные, а настоящая работа. И от этой мысли внутри одновременно было и страшно, и радостно. Утром я поднялся раньше будильника. Быстро умылся, закинул рюкзак за плечи и вышел на улицу. Свежий воздух бодрил. Солнце только поднималось над крышами домов, а я уже шагал навстречу своей первой взрослой жизни. Рокот дизельного мотора я узнал сразу в школе был такой. Подъехал бус, старенький «Фольксваген». Открылась дверь, и салон принял меня в своё нутро. Мать, стоявшая у калитки, испуганно перекрестила меня вслед. Найдя свободное место, я рухнул на сиденье повидавшего виды немецкого народного автобуса и с восторгом оглядел своих попутчиков. Но это было сборище пьяных мужиков. Впрочем, я тоже мужик, поэтому это меня не пугало. Когда мне объявили, что меня взяли в бригаду, я не поверил. Даже когда лёг в постель, ещё долго ворочался, потому что мечты и думы бороздили мою голову, не давая уснуть. И вот теперь, болтаясь на сиденье старого автомобиля, я быстро уснул. Проснулся от голода. Нет, пить я не хотел. С детства привык обходиться без воды. В салоне машины воняло перегаром, играла какая-то музыка, а я, уставившись в окно, наблюдал за зелёными пейзажами, мелькавшими за стеклом. Ну вот машина съехала с трассы и остановилась у стоянки техники. Все сразу проснулись, как по расписанию. Но я был моложе их, поэтому со своим лёгким рюкзаком выскочил быстрее всех и бегом пустился к помещению, которое первым выцепил взглядом. Опорожнив мочевой пузырь, облегчённо вздохнул. Стряхнув последние капли, вышел из помещения, такого необходимого на любой стройке, да и вообще в жизни. Перед моим взором предстала стоянка автотехники. Несколько грузовиков, вагончик и ещё один вагончик на колёсах. Это была стоянка ремонтной бригады. У съезда с автодороги маячил знак: «Ремонт дороги. Объезд». Постепенно в ушах начали различаться звуки нового для меня мира. Где-то рокотал трактор. Со стороны техники доносились отборные маты. Кто-то громко смеялся. Металл звенел о металл. И вдруг над всей этой какофонией раздался чей-то хриплый крик: Мишка! Ты где, сорванец?! Крик перекрыл даже рёв двигателя. Я обернулся и впервые почувствовал, что оказался не просто на работе, а в совершенно другом мире ,мире мужиков, техники, пыли и дороги. Среди всей этой неразберихи возвышалась фигура Егорыча. Это был наш бригадир и человек, который взял меня на работу. Я подбежал к нему. Я здесь! Я поссать отбегал! радостно объявил я. Он обнял меня за плечи и, улыбнувшись, сказал: Молодец. Вовремя поссать это уже полдела. После чего повёл меня к вагончику. Достав ключ, он показал его мне и торжественно вручил в руки. Открывай, объявил он таким тоном, словно вручал мне золотой ключик от сказочной двери. Но когда я открыл дверь вагончика, то обомлел. В небольшом тамбуре, разделявшем вагон на две части, стояло ружьё, а рядом висел патронташ. Я невольно отпрянул и натолкнулся спиной на живот Егорыча. Не дрейфь, пробасил он и подтолкнул меня своим твёрдым животом вперёд. Я поднялся по ступенькам в нутро вагона и пошёл налево. Молодец, знаешь куда идти, услышал я его голос. Открыв дверь, я увидел полки, забитые продуктами, консервами, крупами и ящиками с водой. Получив лёгкий пинок под зад, я оглянулся. Егорыч уже открыл дверь в другой отсек и ковырялся среди полок с запчастями. Заглянув через его плечо, я увидел помещение, заполненное инструментом, канистрами, коробками и какими-то материалами. Это склад, объявил мне Егорыч. А ты теперь завсклад. Понял? Я молча кивнул, ещё сильнее сжимая в руках ключ. Когда он вышел из вагона, я тщательно запер дверь и выпятил грудь от собственной важности. Всё-таки не просто рабочий, а целый заведующий складом. Но на стоянке кипела работа. Все куда-то бежали, ругались, заводили технику, таскали железки. Никто даже не заметил моего великого назначения. Гордость быстро сдулась, а её место занял голод. Запах, доносившийся из второго вагончика, настойчиво напоминал, что со вчерашнего дня я ничего не ел. Ноги сами понесли меня туда. Поднявшись по ступенькам, я вошёл внутрь и увидел стол, две длинные лавки и плиту. У плиты стояла толстозадая тётка и что-то колдовала над кастрюлями. Обернувшись, она посмотрела сначала на меня, потом на ключ в моей руке и широко улыбнулась. Кладовщик, значит? объявила она вместо приветствия. Угу, ответил я. Садись. Я сел. Через секунду передо мной возникла глубокая алюминиевая тарелка с борщом, украшенным белым пятном сметаны. Для тебя я тётя Маша, сообщила женщина. Я не стал ничего отвечать и сразу отправил первую ложку борща в желудок. Стало хорошо. Мир преобразился. Борщ оказался самым вкусным блюдом на свете. Жизнь снова обрела смысл. Пока я ел, лавки постепенно заполнялись рабочими. Вдруг над самым ухом прогремел басовитый голос: Поел место освобождай! Я схватил кусок хлеба и буквально вылетел из вагончика. Душу и сознание переполняли звуки, запахи, новые лица и чувство восторга от всего происходящего. Первый рабочий день только начинался, а мне уже казалось, что я попал в совершенно другой мир.

Глава 2

Оглядев пространство вокруг, я увидел мужика в чреве трактора. Подошёл к нему. Он вытер руки от масла, внимательно оглядел меня и, заметив ключ в моей руке, улыбнулся. Могёшь на этом монстре робить? спросил он. Я нахмурился. Не понравилось мне, что меня приняли за несмышлёныша. Не говоря ни слова, я вскочил в кабину. Мужик поднялся следом и подвинул меня своим широким задом. А ну покажь, пробасил он. Это был трактор. Пусть и не русский, но всё же трактор, а не самолёт. На наших тракторах всё было просто два рычага и три педали. Но здесь я немного растерялся. Руль был как на «Беларуси», а вот рычагов оказалось гораздо больше. Нахмурив брови, я внимательно вгляделся в приборную панель. Среди наклеек и обозначений заметил инструкцию производителя. Подумал немного, выжал педаль, включил передачу и осторожно тронул машину. Трактор медленно лязгнул гусеницами и сдвинулся с места. Мужик молча наблюдал за мной несколько минут. Потом ко мне потянулась замазученная ладонь. Юра. Миша, ответил я. Так мы и познакомились. Юра показал мне, как управлять ковшом и клыком, который висел сзади. Ничего особо сложного не оказалось. Всё-таки это был не самолёт. Освоился я быстро. И уже подъезжая обратно к стоянке, снова надул грудь от гордости. Всё-таки не каждый пацан в первый день работы управляет такой махиной. Но, как назло, никто моей гордости опять не заметил. Поставив трактор возле вагончика, я заглушил двигатель и спрыгнул с гусеницы. Юра сразу скрылся за дверью столовой. А я остался стоять посреди стоянки. Стрекотали кузнечики. Светило солнце. Пахло горячей соляркой, пылью и нагретым железом. И почему-то именно в тот момент мне показалось, что жизнь наконец-то начинается. На стоянке я ещё раз осмотрел технику. Рядом стояли автоцистерны с надписями «Вода» и «Топливо». Мишка, иди сюда! услышал я басовитый голос Егорыча. Я обернулся и подбежал к нему. Он хлопнул меня по плечу и наставительно произнёс: Не бегай как шестёрка. Теперь ты моя правая рука, понял? И крепко сжал мне плечо своей могучей ладонью. Было больно, но я терпел, стиснув зубы. Егорыч заметил это, улыбнулся и потрепал меня по волосам. Мужик, выдавил он из своей широкой груди. После этих слов я готов был горы свернуть. Он повёл меня к цистерне с надписью «Вода». Достав ключ, открыл металлический ящик, и перед моим взором предстала настоящая заправочная колонка. На верёвочке рядом висел потрёпанный блокнот. Егорыч открыл его и ткнул пальцем сначала в счётчик, потом в записи. Вот цифры на сейчас. Заправил записал. Понял? Я посмотрел на показания счётчика. Напротив каждой машины и единицы техники были аккуратно записаны цифры расхода. Понял. Не дурак, ответил я. В ту же секунду получил лёгкий подзатыльник. Ты мой зам и не можешь быть дураком. После чего он торжественно вручил мне ключ на кожаном ремешке. Я важно закрыл ящик и сразу повесил ключ себе на шею. Егорыч довольно улыбнулся. Права есть? Я гордо кивнул. В, С и на трактор. Он так хлопнул меня по плечу, что я отлетел на метр. Молоток, вынес он свой вердикт. После чего развернулся и скрылся в спальном отсеке вагончика. Я остался один. Обойдя вагончик, увидел большую армейскую палатку. Из неё уже доносился дружный храп мужиков, словно где-то рядом работала целая лесопилка. Неподалёку стояла ещё одна палатка, поменьше. Я заглянул внутрь. Там не было ни кроватей, ни вещей. Только земляной пол и пустота. Солнце медленно клонилось к горизонту. Стрекотали кузнечики. Где-то вдалеке урчала техника. На шее приятно покачивался ключ от склада и колонки, а я вдруг поймал себя на мысли, что за один день стал здесь почти своим человеком. Я ещё раз заглянул в пустую палатку. Внутри пахло брезентом, пылью и нагретой за день землёй. Постояв немного на входе, я вышел наружу и уселся на деревянный ящик. День клонился к вечеру. Мужики после смены расползлись кто куда. Одни уже храпели в палатке, другие сидели возле вагончика и негромко переговаривались. Иногда раздавался смех, потом снова наступала тишина. Я сидел и разглядывал свой ключ на кожаном ремешке. В тот день мне казалось, что ничего ценнее у меня ещё не было. Не велосипед, не магнитофон, не карманные деньги. Настоящий ключ. От склада, от воды, от хозяйства целой бригады. Я перебирал его в руках и представлял, как завтра буду открывать склад, выдавать инструмент и записывать заправку техники. Вдруг дверь вагончика распахнулась. На пороге появился Егорыч. Чего расселся? Да так... Да так только мухи женятся, буркнул он. Пошли. Я вскочил и поспешил за ним. Мы обошли вагончик и подошли к стоянке техники. Солнце уже садилось, окрашивая машины в красноватый цвет. Егорыч остановился и медленно обвёл рукой всё хозяйство. Видишь это всё? Я кивнул. Трактора, грейдера, катки, цистерны, инструмент, солярка, вода. Всё денег стоит. Больших денег. А воруют тут всё, что плохо лежит. Он посмотрел на меня внимательно. Поэтому глаз да глаз нужен. Я снова кивнул. Не подведёшь? Нет. Вот и хорошо. Некоторое время мы молча стояли. Потом Егорыч неожиданно спросил: Есть хочешь? Я честно ответил: Всегда. Он засмеялся так громко, что из палатки кто-то недовольно выругался. Это правильно. Молодой организм должен жрать. Мы пошли к столовой. Тётя Маша как раз мыла посуду. Увидев нас, она покачала головой. Опять проголодался? Он ещё не наелся, ответил за меня Егорыч. Через пару минут передо мной уже стояла кружка сладкого чая и несколько толстых кусков хлеба. Я ел молча. За окном быстро темнело. На стоянке один за другим гасли огни. Где-то далеко по трассе проносились машины, оставляя после себя едва слышный гул. Когда я вышел из вагончика, над степью уже загорались первые звёзды. Я поднял голову и долго смотрел в небо. Впереди была первая ночь на работе. И почему-то совсем не хотелось домой.

Глава 3

Машины ехали по объездной дороге с другой стороны трассы, и поднятая ими пыль мерцала в свете фонарей. Неожиданно одна из машин свернула в нашу сторону. Фары ударили мне прямо в глаза. Я прикрылся рукой, но уже через секунду услышал знакомое лязганье плунжеров дизеля и шелест камней под шинами.. Наш бусик. Щёлкнула дверь. Наступила короткая тишина после заглушенного мотора. А затем раздался женский смех. Потом ещё один. Кто-то весело взвизгнул. И словно по команде вся рабочая площадка ожила. Из палаток полезли мужики. Кто-то на ходу застёгивал рубаху, кто-то натягивал сапоги. Со всех сторон послышались голоса, шутки и смех. Палатка поменьше быстро поглотила в себя шумную толпу. Любопытство пересилило меня. Я подошёл ближе и заглянул внутрь. Посреди палатки стоял длинный стол. На лавках сидели наши мужики вперемешку с девчонками. На столе лежала нехитрая закуска: хлеб, сало, огурцы, консервы. Посередине красовался огромный бутыль самогона. Я настолько удивился увиденному, что невольно отшатнулся от входа и спрятался в тени вагончика. Через минуту раздались первые звуки гармони. Женский смех стал ещё звонче. Кто-то уже пытался подпевать. Кто-то стучал кружкой по столу. А я стоял в темноте и никак не мог понять происходящего. Потом тихо пошёл к столовой. Внутри никого не было. Я сел на лавку и уставился в стол. «Это что же за работа такая?» думал я. Полдня мужики спали. Теперь вот пьют самогон и гуляют с девками. А я-то представлял себе суровую стройку, где люди день и ночь машут лопатами и ремонтируют дорогу. Из палатки донёсся дружный хохот. Потом загремела гармонь. Кто-то запел протяжную песню. Я покачал головой. Чем больше проходил этот день, тем сильнее мне казалось, что я попал не на работу, а в какой-то отдельный мир со своими законами, правилами и порядками, о которых мне ещё только предстояло узнать. Сквозь этот шум я сам не заметил, как уснул прямо на лавке. Разбудил меня звук открывающейся двери. Я открыл глаза и увидел в проходе мужика. По запаху и мутному взгляду было понятно пьян. Мишка, давай развози девок по домам, объявил он. Сон ещё не до конца отпустил меня, но слова Егорыча о том, что я его правая рука и не должен бегать как шестёрка, крепко засели в голове. Поэтому я огрызнулся: Ты привёз, ты и развози. Мужик зло посмотрел на меня. Несколько секунд мы молча сверлили друг друга взглядами. Потом он сплюнул на пол. Ну ты и гнида, процедил он сквозь зубы. Развернулся и выскочил наружу. Мне сразу стало стыдно. Всё-таки человек старше меня. Да и что я о себе возомнил за один день работы? Но долго размышлять не пришлось. Открылась дверь спального отсека. На пороге появился Егорыч. Он был сонный, взъерошенный и явно недовольный тем, что его разбудили. Оглядевшись по сторонам, он громко крикнул в темноту: Матвей! Снаружи сразу стало тихо. Через несколько секунд из темноты появился тот самый мужик. Теперь на его лице уже не было злости. Только виноватая улыбка. Егорыч медленно посмотрел на него. Пацана не трож. Зашибу. Сказал он это спокойно, без крика. Но от его голоса у меня по спине пробежали мурашки. Матвей только кивнул. Понял, Егорыч. И машину не тронь до утра. Так девок же... Утром Мишка развезёт баб, перебил его бригадир. А сейчас гуляйте. Завтра работать надо. Матвей вздохнул, махнул рукой и растворился в темноте. Из палатки снова донеслись голоса и смех. Егорыч посмотрел на меня. Обиделся? Нет. Вот и правильно. Он подошёл ближе и положил тяжёлую ладонь мне на плечо. Здесь, Мишка, главное голову не терять. Мужики сегодня гуляют, а завтра в пять утра все будут на ногах. Такая работа. Я молча кивнул. Егорыч ещё немного постоял рядом, потом зевнул и направился обратно в свой отсек. У самой двери он остановился. И это... Спасибо, что ключи никому не отдал. После этих слов он исчез за дверью. А я ещё долго сидел на лавке и слушал ночные звуки дорожной бригады. Где-то за трассой выли собаки. По дороге проносились редкие машины. В палатке надрывалась гармонь. А на шее у меня покачивался ключ на кожаном ремешке первый ключ от первого настоящего дела в моей жизни.

Глава 4

Сон был потерян. Я вышел на улицу. В палатку идти не хотелось. В душе поселились обида и страх. «Гнида» слово неприятное. Почти приговор. А что если мужики обидятся? Начнут подкалывать? И стану я изгоем в этом маленьком новом мирке? Я бродил между вагончиками, слушая далёкую гармонь и смех из палатки. Ты кто? неожиданно раздался из темноты пьяный женский голос. От неожиданности я вздрогнул. Мишка, ответил я. А что здесь делаешь? спросил голос, слегка икая. Работаю. А чего такой худой? Из темноты выступил силуэт девушки весьма внушительных размеров. Лица я почти не видел, зато запах самогона почувствовал сразу. Как тебя зовут? спросила она, подходя ближе. Миша. Миша, помоги мне до кровати дойти. И прежде чем я успел что-то ответить, она повисла у меня на шее. Куда её вести, я не знал. В вагончике спал Егорыч. Оставалась только палатка. Поэтому я осторожно поволок свою неожиданную попутчицу в сторону спального места. В темноте мы оба запутались в порожке палатки. Я споткнулся. Девушка ойкнула. И через секунду мы вместе рухнули на матрасы, расстеленные на полу. Тьфу ты! выругалась она. Из разных углов палатки сразу послышались недовольные голоса. Да угомонитесь вы там! Спать дайте! Нашли время бороться! Кто-то запустил в нашу сторону сапогом. Сапог пролетел мимо и ударился о стойку палатки. Дружный хохот прокатился по темноте. Я быстро поднялся на ноги. Всё, пришли, объявил я. Спасибо, Мишка, пробормотала девушка, уже устраиваясь на матрасе. Я стоял в темноте а сердце вырывалось из груди потому что в запахе перегара и немытых но мой нос вырвал нотки амбре женского тела. Он с детства волновал меня и я часто представлял себе как буду обладать женским телом. Но одноклассницы всегда смеялись надо мною. А девушки постарше не подпускали к себе да и я стеснялся. А вот теперь рядом со мной женщина. Она лежит и пахнет. Как я присел и запустил ей руку под блузку я не понял. Наверное так становятся взрослыми. Моя ладонь ощутила мягкую и нежную кожу женской груди. Твердый сосок и комки внутри груди возбудили меня до звона в ушах . Как я лег и сняв трико я не помню. Сознание помутись потому, что мною овладела первозданная похоть. И я как дикий зверь, почувствовав самку действовал согласно инстинктам Приспустив ей штаны я оседлал ее и запустил своего младшего братишку в ее влажную норку. Волна наслаждения накрыла меня. Мое тело проникало в чужое теплое и приносящее наслаждение пространство. А вырывавшаяся струя затуманила мой мозг. Первая мысль которая посетила меня после оргазма это что делать. А вдруг она залетит и мне продеться на ней жениться. Это что всю жизнь жить с толстой бабой, да еще и гулящей. От испуга я стал вытирать ей промежность . Но слизь не убывала наматываясь на руки. Пришлось нащупать в темноте портянку и вытереть ее досуха. С чувством исполненного долга я выскочил из палатки. Я выбрался наружу под новый взрыв смеха. Ночное небо было усыпано звёздами. Возле палатки стрекотали кузнечики. Гармонь наконец замолчала. А я стоял посреди стоянки и думал, что первый рабочий день оказался гораздо интереснее, чем можно было представить утром, когда мать крестила меня у калитки и бросился в столовую. Закрыв за собой дверь я как загнанный зверь забился в угол и ждал воя милицейской сирены. Так в страхе и тревожных мыслях я незаметно уснул.

Глава 5

Разбудил меня звук открывающейся двери. Я открыл глаза и увидел Егорыча. Он остановился надо мной, несколько секунд разглядывал меня, а потом широко улыбнулся. А ты время не терял, заявил он вместо приветствия. Я не сразу понял, о чём он говорит, а потом вспомнил ночное происшествие с девушкой и покраснел. Егорыч только хмыкнул. Ладно. Давай собирай баб и вези в посёлок. Это был не приказ, а окончательный вердикт. Сказав это, он направился будить мужиков. Через минуту по стоянке уже летали его команды и крепкие выражения. Брезжил рассвет. Над степью растекалась прохлада. Один за другим оживали двигатели. Зарычали трактора. Застучали дизели грузовиков. Дорожная бригада, пользуясь ранним утром и редким движением по трассе, приступала к работе. А я сидел за рулём нашего видавшего виды бусика и вёз сонную компанию женщин в посёлок. В салоне царило молчание. Кто-то дремал, прислонившись к стеклу. Кто-то зевал. Кто-то тихо переговаривался с соседкой. Я же отчаянно боролся со сном и каждые несколько минут протирал глаза. Поворот на посёлок Родник был без всяких указателей. Если бы Егорыч не объяснил дорогу, я бы точно проехал мимо. Наконец показались первые дома. Потом магазин. Потом автобусная остановка. Я остановил бусик возле магазина и, стараясь выглядеть по-хозяйски, объявил: Приехали. Женщины зашевелились. Но увидев контуры магазина зло зашипели ты что дурак вези задами. Ощутив опасность ситуации я рванул по газам и завернул с главной улицы. Одна за другой девушки начали выбираться наружу. Некоторые благодарили меня. Другие просто махали рукой на прощание. Через пару минут в салоне осталась одна девушка деловито осмотрев меня она произнесла по дороге до конца и на лево . Когда мы подъехали к её дому, она неожиданно улыбнулась и сказала: Пошли, чаем напою. Сердце у меня забилось чаще. Егорыч про чай ничего не говорил, но и возвращаться на стоянку он не торопил. Да и выглядеть передней слюнтяем не хотелось. Поэтому я молча пошёл за ней. Ключ от двери лежал под ковриком. Мы вошли в дом. Внутри сразу ударили в нос чужие запахи и незнакомая, непривычная мебель. Всё было как-то по-другому не как у нас, не как в вагончиках и палатках. Проходи на кухню, сказала она и ушла в соседнюю комнату переодеваться, совершенно не смущаясь моего присутствия. Платье слетело с нее на спинку кровати а я смотрел на ее белую спину в черных трусах. Я неловко остановился в коридоре, потом всё-таки прошёл на кухню и сел на табурет. Она вышла в халате. Будешь кушать? спросила она уже из кухни хозяйским тоном, не дожидаясь ответа. И тут же зажгла газовую плиту. На сковородку легли куски сала, зашипели, за скворчали, заполнив кухню густым домашним запахом. Она разбила туда два яйца, накрыла крышкой и быстро достала из холодильника что-то ещё. Чай будешь? спросила, поставив на стол чашку. Я только кивнул. Чайник зашумел на огне. Она поставила передо мной чашку с рыбой и села напротив, облокотившись на руки и внимательно разглядывая меня. В её взгляде уже не было шума и ночной суеты. Было что-то спокойное, почти домашнее. Ты кто такой? спросила она наконец. Мишка, ответил я и немного улыбнулся. Сам не понял почему, но напряжение куда-то ушло. Лицо у неё было простое, веснушчатое, совсем не злое и не чужое. И в этот момент она показалась мне обычным человеком не частью той ночной суматохи, а чем-то совсем другим, настоящим и тёплым. Сковорода тихо шкворчала. Ешь рыбу сказала она и пододвинула чашку. Я взял вилку и поковырял куски рыбы. Она усмехнулась ешь руками поди не баре . Отложив вилку я взял кусок рыбы и запустил в нее зубы. Яркий и сочный вкус селедки окутал мой рот . Увидев в моих глазах восторг она произнесла это пелядь наша речная селедка сама солила. А у вас тут рыба есть спросил я. Да ответила она река и озеро недалеко . Потом встали и подошла ко мне вплотную . Я ощутил запах ее пота от ткани халата. Ее пухлые ладошки стали расстёгивать халат оголяя большие груди с розовыми сосками и трусов на ней уже не было. Подняв свои руки в рыбьем жиру я замер. Она облизала мои пальцы и положила на свои груди. Восприняв это как сигнал я стянул трико и она села на мой стояк .Я почувствовал уже узнаваемый запах вагины. Стул жалобно скрипел под нами. Стул сломаем объявила она вставая. Я проследовал за ней в не заправленную кровать и ощутил под собой мягкое и теплое тело. Инстинктивно двигая бедрами я целовал ее в мягкие губы и запах перегара не вызывал отвращенья . Это был мой второй секс с женщиной и первый поцелуй. Не торопись прошептала она беря меня за бедра своими пухлыми ручками. Теперь процессом управляла она. Ощущения стали хуже но от чувства что мною управляют во время секса пьянило. Внезапно ее глаза закатились скрыв зрачки ,а лицо исказилось в некрасивой гримасе. И из ее груди вырвался гортанные стон Она выгнула спину приподнимая мое тело, и я почувствовал, как ее бедра втягивают меня. Волна наслаждения застило мне мозг и я закрыв глаза зарычал в экстазе оргазма . Уткнувшись в ее мягкую и большую грудь, я ощущал во рту ее сосок. Было стыдно смотреть в ее глаза потом что я кончил ей прямо во внутрь и что делать теперь я не знал. Это был мой первый осознанный секс и что теперь продеться на ней жениться. Я же не брошу своего ребенка, Как бросил мой отец. За окном начинался новый день. Я остался один. Встав с кровати, я нашел свое трико и оделся. Она вошла с мокрыми руками и вытерла их о халат. Сковородка заняла свое место на столе. Меня зовут Настя, сказала она, улыбаясь. Миша, представился я. Она налила чай и села напротив. Взяла из чашки кусочек рыбы и начала есть прямо руками, как будто так и должно быть. Рыба оказалась неожиданно вкусной. Настолько, что на яичницу я даже не смотрел. У меня муж рыбак был, вдруг сказала Настя, не поднимая глаз. Да только утонул пьяный в прошлом году. Теперь совсем одна осталась. Я замолчал. А ты любишь рыбачить? Я задумался. Не знаю… честно ответил я. Рыбалка у меня в памяти была так себе: паутина на удочке, пара пескарей и вечное ожидание, которое всегда заканчивалось ничем. Настя усмехнулась. Хочешь, научу? Хочу, ответил я сразу, даже не раздумывая. Она довольно кивнула, будто ждала именно этого ответа. Тогда заезжай во двор, приказала она с лёгкой улыбкой. Я сидел за рулём и смотрел на просыпающийся посёлок. Машина въехала во двор, и Настя уже деловито выгружала из гаража какие-то мешки. Без лишних разговоров она закинула их в салон, села рядом со мной, и мы поехали по улице. У магазина стоял милиционер. Он заметил нас и махнул палкой. Я остановился. Он подошёл ближе, прищурился. А где Мотя? спросил он. Работает, ответил я. Он перевёл взгляд на меня, принюхался, проверяя на перегар. А ты кто? Кладовщик, сказал я уверенно. Он огляделся по сторонам, будто что-то вспоминая, потом махнул рукой. Передавай привет Егорычу, сказал он уже без особого интереса, даже с какой-то усталостью. И отступил в сторону, отпуская нас. Я нажал на газ. Машина тронулась, и мы поехали дальше по утренней улице. Настя сидела рядом спокойно, будто так и должно быть будто я всегда возил её по делам, а не впервые оказался в этой роли. Я держал руль крепче обычного. Где-то внутри ещё жило вчерашнее ощущение новая работа, новый мир, новые люди. И каждый новый день в этом мире начинался так, будто ты уже давно здесь живёшь. Но я знал это только начало. По степной дороге мы выехали за посёлок и остановились у камышей у реки. Прикуриватель есть? спросила Настя и, не дожидаясь ответа, вытащила насос, протянув мне штепсель. Компрессор зажужжал, и резиновая лодка стала медленно оживать, принимая форму. Мы быстро погрузили внутрь мешки с сетями. Греби, приказала она. Я взял вёсла. Лодка разрезала водную гладь, и мы пошли по течению вдоль камышей, пока не вошли в протоку. Вода стала тише, уже не было открытого ветра, только шелест камыша и редкие всплески рыбы. Стой, скомандовала Настя. Она ловко вытащила конец сети и привязала его к стеблям камыша. Греби обратно. Мы развернулись, и лодка пошла назад, оставляя за собой почти невидимую линию поплавков. Когда сети были поставлены, мы некоторое время просто плыли в тишине. И вдруг в камышах раздался сильный всплеск. Настя резко повернула голову. Тихо… Мы подплыли ближе. Она осторожно потянула сеть. И уже через минуту в лодке забился крупный сазан килограмма на три, не меньше. Вот и уха, засмеялась Настя. Я впервые за всё время увидел её такой по-настоящему радостной. До конца протоки мы проверили сеть ещё дважды. Ещё две рыбы оказались в лодке поменьше, но живые, сильные, бьющиеся о борт. Лодка слегка качалась, вода плескалась о резину. И в этот момент мне стало ясно, что это уже не просто поездка и не случайная работа. Это была какая-то другая жизнь с рекой, сетью, рыбой и Настей, которая, казалось, знала про неё всё. Рыба тебе другая мне объявила Настя а третья на снасти. Я оставил ее и поехал. Возле магазина уже собирались местные мужики. Кто-то вёз на велосипеде бидоны. По улице важно шагали куры. Из трубы ближайшего дома поднимался дым. Жизнь здесь только начиналась. И вдруг я понял, что впервые нахожусь далеко от дома совершенно один. Без матери. Без друзей. Без привычного двора. Только я, старый немецкий бусик и новая взрослая жизнь, которая наступила как-то неожиданно и без предупреждения. Я улыбнулся, включил передачу и развернул машину обратно к трассе. На стоянке меня уже ждала работа.