Выслушай меня

Сабин Дюран
Выслушай меня

– Я бы заметила. Я же говорю, плитка была здоровенная.

– Но ты его спрашивала?

– Да, конечно, спрашивала. Но он только плакал и ничего не отвечал. Не устраивать же ему допрос с пристрастием. Ему только три года.

– Значит, кто-то дал ее в супермаркете.

– Именно. А кто и зачем мог это сделать? Кто мог сунуть ребенку огромную плитку швейцарского шоколада?

– Ну, люди постоянно дарят детям шоколад…

– Да, но не так. Ты должен признать, что все это очень странно.

– Да. Это странно. Значит, ты на какое-то время оставила его без присмотра?

У меня больно заколотилось сердце.

– Ненадолго, Маркус. Всего на несколько минут.

Муж, нахмурив брови, устремил на меня тяжелый, подозрительный взгляд. У меня тут же возникло желание оправдаться.

– Послушай, я думаю, что отойти от ребенка на несколько минут в супермаркете – это совсем не то, что заснуть на пляже у моря, вместо того чтобы присматривать за сыном, – бросила я.

Маркус взялся за узел галстука и ослабил его, дергая из стороны в сторону, словно он его душил.

– Что ж, по крайней мере, с ним ничего не случилось. – Муж взял нож и вилку, но тут же снова отложил их. – Будем считать это одной из странных вещей, которые время от времени случаются.

Маркус покончил с зеленой фасолью, но оставил на тарелке фенхель и большую часть цыпленка.

– Что-то ты почти ничего не съел.

– Я не очень голоден. Извини. Но вообще-то было вкусно. Просто замечательно. Восхитительно. Спасибо.

Каждый комплимент вонзался мне в душу, словно кинжал.

Я оттолкнула свою тарелку.

– Все получилось сухое, разве не так? Похоже, я все передержала в духовке.

– Да нет, все просто чудно.

– Да какое там чудно. – Мне хотелось, чтобы муж был честен, и было бы намного проще, если бы он не восторгался все время моей готовкой. Это было что-то вроде игры, которую начала я и в которую Маркус когда-то включился.

– Нет, правда, все отлично. Просто у меня был очень обильный ланч. К нам приезжали русские. Они были настроены праздновать, так что мы пошли в «Уолсли».

Муж чувствовал себя виноватым – я ясно это видела по тому, как он встряхивал головой, и почему-то захотела усугубить это его состояние.

– Ты ведь не стесняешься показываться в их обществе на улице? – спросила я.

– Знаешь, они вообще-то не какие-нибудь дикари. Да, я понимаю, ты считаешь их бандитами, но Олег учился в Даремском университете, а Дмитрий – в Лондонской школе экономики.

Маркус встал, отнес обе наши тарелки в раковину, подержал их под струей воды и поставил в сушилку. При этом он сделал небольшую паузу, чтобы переставить тарелку и чашку Джоша, которые я оставила в раковине раньше. Движения его были точными и экономными, как и его речь. Теперь я поняла, в чем дело, что именно стояло за его слишком активной мимикой и какова причина того, что его голос кажется чуть странным – он все еще был слегка пьян.

Зазвонил его мобильный телефон, и он бросился через всю комнату, чтобы достать его из кармана пиджака.

– А, Мэри! – сказал он в трубку, склонив голову и потирал свободной рукой лоб.

Я домыла посуду и направилась в сад, чтобы снять сушившиеся после стирки белье.

На улице было еще тепло. Оранжевые солнечные лучи проникали в сад через большое окно чердака соседнего дома. Я ощутила синтетический запах дыма от барбекю, которое кто-то жарил неподалеку, услышала в соседнем саду цоканье пластмассового мячика по столу для настольного тенниса, и подумала, что, когда Джош станет старше, мы обязательно купим стол для пинг-понга. И батут (разумеется, с сеткой для обеспечения безопасности). Так делали все люди нашего круга. Эти предметы были атрибутами счастливой семьи.

В тени с жужжанием роились крохотные мошки. Установив поливальную установку так, чтобы она доставала до цветочной клумбы рядом с вишневым деревом, я обратила внимание на то, как неподалеку от меня двое черных дроздов порхали над землей, время от времени садясь и выклевывая что-то в траве. Они двигали головами вверх-вниз, как заводные игрушки – вроде той, которая когда-то была у Джоша: чтобы заставить птицу дернуть головкой, нужно было потянуть за веревочку.

Как богаты мы были. Мне никогда не приходило в голову, что у меня будет столько всего.

Я этого не заслуживала.

– А что, действие сертификатов приостановлено? – Маркус, все еще продолжая говорить по телефону, встал в проеме кухонной двери.

Я смотрела на него.

В первый раз я увидела его во время работы с фокус-группой. Я только-только закончила работать бухгалтером, а он был новым ассистентом, более возрастным, чем большинство предыдущих. Он добивался внесения каких-то изменений в законодательство, но затем отказался от этой затеи. Мне понравилось его лицо, мягкие, растрепанные волосы, манера мять пальцами горло, чтобы помочь себе прокашляться. Но больше всего меня впечатлило его умение видеть главное. В нашем бизнесе много всякой чуши и ерунды, но Маркус обладал способностью сразу же выделить основное.

«У вас в принципе неправильный подход, – заявил он одному из клиентов с таким видом, как будто ему было не все равно, что тот думает. – Кому охота пить растаявшее мороженое?»

Клиент, по-видимому, человек болезненно стеснительный, смущенно рассмеялся.

– А что «Юнилевер»? – произнес в трубку Маркус, рассеянно ковыряя стену ногтем. – Они высказали свою позицию?

Я собрала в корзину белье, которые успело высохнуть и теперь пахло свежестью, и прошла мимо мужа в дом. Сложив вещи в корзину для глажки, я убрала кубики «Лего», которые разбросал Джош, раньше до этого у меня просто не доходили руки – слишком уж я была занята цыпленком и араком. Потом я налила себе бокал розового вина. Сделав глоток, я почувствовала, как напряжение отпускает мои плечи: я выдержала еще один день.

Маркус, наконец, закончил говорить, сжал в ладони телефон и стал всматриваться в сад, забыв, по-видимому, что я оттуда уже ушла.

Он снова уткнулся в телефон, большим пальцем набрал на клавиатуре текст смс или электронного письма, а затем, обернувшись, увидел меня.

– О боже. Это так выматывает. Такая скука.

– Запомни, не для меня.

– Да, конечно. – Он вдохнул через нос, а затем выдохнул воздух короткими равномерными толчками сквозь зубы. – Мы занимаемся кризисом Тилли Элсусорси – пальмовое масло, Гринпис, орангутанги. Ей придется уезжать из Индонезии и искать альтернативные источники сырья.

– А что, если заглянуть в ее корпоративную программу ответственности? Там должно быть что-то, что…

– Послушай, я сыт всем этим по горло, – отрезал Маркус. – Может, посмотрю прямо в кровати сериал. У меня был ужасно тяжелый день.

Муж вышел из комнаты, а я постояла на месте еще какое-то время, а потом закрыла и заперла заднюю дверь и погасила свет, прежде чем последовать за Маркусом наверх. Он уже сидел в кровати, прислонившись спиной к изголовью, в трусах-боксерах и белой футболке, раскрыв на коленях компьютер и надев очки.

– Так, – отсутствующим голосом сказал он, быстро щелкая мышкой, – что касается тех кроссовок. Кажется, я их нашел.

– Каких кроссовок?

– Марки «Суперстар». Тех самых, одну из которых Дэйв Джепсом утопил в море, спасая нашего сына.

Меня словно обдало ледяной волной. Безвольные руки Джоша, его белое лицо. Волны, швыряющие его оранжевый надувной нарукавник. Звук моего собственного крика. Дэйв Джепсом, смотрящий на меня через стол.

– Белая кожа, – продолжал Маркус. – Со вставкой вокруг пятки. Они называются «Ретфорд». Черт.

– Что?

– Они дорогие. Двести девяносто пять фунтов. Их можно приобрести в «Мистер Портер». Сорок пятый размер еще есть в наличии. Он говорил, что у него сорок пятый размер. Я слышал, как он это сказал, и записал.

Маркус задумчиво постучал себя пальцем по лбу.

– Кому нужны кроссовки с логотипом «Бэрберри»?

– А откуда ты знаешь, куда их нужно послать? – спросила я.

– Я нашел его рабочий адрес в интернете. Компания «Джепсом Солюшнз», Кэтфорд. Мы отправим их ему с благодарственной запиской.

– Я думала, он строитель.

– Конечно, строитель. Компания этим и занимается.

Маркус явно пытался меня разговорить, но я не поддалась его усилиям. Я вспоминала, как Дэйв перехватил мой взгляд, когда мы видели его в порту, и снова подумала о запросе в друзья в «Фэйсбуке». Почему он решил войти в контакт со мной именно таким путем?

– Ты придумал прекрасную идею, но давай не станем ее воплощать, – сказала я в конце концов. – Просто оставим ее – и все. То, что он сделал – прекрасно, но теперь это позади. Мы угостили его и всю его семью ланчем. Мне кажется, этого достаточно. Разве не так?

Маркус захлопнул компьютер и сложил очки.

– Ты права. Мне не следовало поднимать эту тему.

Он

День на работе выдался просто сумасшедший. Впрочем, не хочу, чтобы это выглядело, как жалоба. Так и должно быть, если хочешь зарабатывать хоть какие-то деньги. У нас в «Хэуик Николсон» работает всего одиннадцать человек. Поскольку кризисный менеджмент – наш бизнес, вполне можно сказать, что если мы не выкладываемся на все сто, то мы плохо делаем свою работу, так что количество наших клиентов продолжало расти. В идеале нам следовало бы базироваться в Шортдитче или в Уэст-Энде, так сказать, поближе к потенциальным клиентам, но наш офис находился на небольшой улочке в районе Виктория. Арендованное нами здание когда-то было магазином, но в 1960 году его реконструировали, сотворив из него довольно безликий офис с так называемой свободной (а на самом деле хаотичной) планировкой, такой же невзрачный, как и само здание снаружи. Исключение составляла, пожалуй, лишь находящаяся на цокольном этаже стойка секретаря, украшенная стеблями бамбука в японских лакированных горшочках и фотографиями морских волн. Над стойкой на стене был укреплен телевизор, который 24 часа в сутки транслировал передачи американского канала Си-эн-эн. Имелись в приемной и традиционные стол и стул, но роль секретаря у нас выполнял звонок – чтобы вызвать кого-нибудь из сотрудников, нужно было на него нажать. Как говорится, главное – пустить пыль в глаза.

 

В то утро понедельника мой партнер Джефф присел на край стола, за которым я лихорадочно разбирал электронную почту. Он был на семь лет старше меня, низкорослый, всегда сильно потел и лоснился, но делал вид, что его это нисколько не беспокоит. В тот день он выглядел исключительно нарядным: чисто выбритый, в красных носках под полосатыми брюками и в новой белоснежной рубашке.

– Ты сегодня поздно, – сказал он, чуть отклонившись назад и приветственно махнув рукой через всю комнату Эмме, самой молодой из помощников менеджеров, симпатичной блондинке.

– Поезда паршиво ходили.

– Надо было ехать на машине. Ты все еще ездишь на том женском фиатике? Когда ты, наконец, купишь себе нормальную мужскую машину? Что-нибудь более статусное, более харизматичное?

– Когда мы будем больше зарабатывать, приятель.

– У тебя отпуск прошел нормально? Осуществил мечты своего детства?

В этот момент Гейл, моя ассистентка, пригласила нас на еженедельное совещание, после которого я какое-то время был занят обсуждением с Эммой недостающих данных о нашем присутствии в социальных медиа. Так что у меня не было шансов ответить на вопрос Джеффа, пока мы не уселись в такси и не поехали в ресторан «Уолсли», где у нас должен был состояться ланч с клиентами. Я быстро изложил Джеффу список моих основных проблем и прегрешений, включая почти патологическую неспособность присматривать за сыном, и также то, что в душе у Тессы росло раздражение на меня.

Джефф, с самодовольным видом откинувшись на спинку сиденья, вполне ожидаемо заявил следующее:

– Любая семья – это мучение. Бесконечное соревнование. Каждый супруг постоянно пытается доказать другому, что именно ему приходится хуже. Это что-то вроде гонки на выживание. Главное – продержаться до того момента, когда ребенку исполнится восемнадцать лет.

– То-то я заметил, что ты сошел с дистанции раньше времени.

Джефф и Линда развелись пять лет назад – вскоре после того, как она обнаружила в их стиральной машине чужое женское белье.

– Это другое. – Мы подъехали к ресторану, и Джефф наклонился вперед, чтобы расплатиться с таксистом. – Вы с Тессой – особая история. В доказательство своей правоты он выпятил губы – вероятно, подражая Дженнифер Энистон в рекламе «Л’Ореаль».

Олег Петров и Дмитрий Михайлов, содиректоры компании «КазНефть», сгорбившись, сидели за угловым столиком, но при виде нас сразу же расправили плечи и приглашающе замахали руками. В металлическом ведерке уже охлаждалась бутылка шампанского. Оба русских гостя были рослыми, поджарыми, мускулистыми мужчинами – вероятно, они много времени проводили в гостиничных фитнес-центрах – и одеты были безукоризненно. Олег – смуглый, темноглазый, одетый как английский джентльмен – был по-своему красив. На этот раз он был в бледно-сером костюме-тройке.

Я чувствовал себя в этой компании напряженно. Думаю, Джефф тоже – именно поэтому от так тщательно побрился и надел белоснежную рубашку. Мы не собирались загубить наш новый бизнес, даже если это и было связано с определенным дискомфортом в общении. И все-таки что-то с нашими потенциальными партнерами было не так. Они представляли нефтяную компанию, но все, что касается деталей, было как-то неопределенно – то они говорили о трубопроводах, то о нефтепереработке. Нас они наняли для того, чтобы мы научили их общению со СМИ – благодаря тому, что Джефф работал какое-то время советником премьер-министра (он, правда, давно уже не занимал эту должность, как и премьер-министр, который в свое время его нанял, но эта история надолго подняла наши рейтинги у зарубежных заказчиков). Олег и Дмитрий намекнули, что в дальнейшем надеются продолжить работать с нами «в большем масштабе», так что все выглядело таким образом, будто нас сперва хотели испытать.

В начале беседы наши партнеры то и дело улыбались и говорили обо всякой ерунде. В одном из журналов Дмитрий прочитал статью «Реальный теннис», и теперь попросил, чтобы ему растолковали кое-какие правила. Затем мы обсудили интервью, которое Дмитрий дал журналу, пишущему о промышленности, а Олег упомянул об одном из руководящих деятелей нефтяной индустрии, который только что погиб в Москве в автомобильной катастрофе. «В нашем бизнесе надо быть осторожным, – сказал он, – потому что опасность подстерегает за каждым углом. Слабонервным в нем не место». Я почувствовал его взгляд на себе, словно он проверял мою реакцию, но не придал этому значения и торопливо кивнул, жуя что-то.

Подошел официант, чтобы принять у нас заказ. Дмитрий попросил, чтобы ему принесли рыбный суп, который рекламировали как специальное предложение четверга. Между тем был понедельник, и официант тактично заметил, что приготовление выбранного блюда, может оказаться невозможным. В ответ на что Дмитрий с преувеличенной вежливостью попросил позвать управляющего. Подойдя, тот практически сразу же согласился договориться с шеф-поваром об исключении.

Не допускающий возражений тон Дмитрия, его высокомерие произвели довольно тягостное впечатление. Но вскоре оно еще больше усилилось, поскольку, когда Дмитрию принесли заказанное им блюдо в небольшом горшочке, украшенном сверху петрушкой, он отослал его обратно на кухню.

– Я лучше съем рыбные котлеты, как мой друг, – заявил он, указывая на мою тарелку.

Я повернул голову к официанту, сделав сочувствующее лицо, а затем, чтобы загладить неловкость, заговорил о тонкостях составления меню. Еще в «Эклунде» мы с Тессой много раз обсуждали эту тему с Ричардом Тэйлором и другими клиентами, так или иначе связанными с ресторанным бизнесом и продуктами питания. Я болтал напропалую, объясняя, как важно в меню с помощью специальных боксов привлечь внимание к наиболее прибыльным для заведения блюдам, и как филе стоимостью 24 фунта 50 пенсов вполне может показаться посетителю дешевым по сравнению со стейком ценой в 28 фунтов 75 пенсов.

Дмитрий достал из ведерка шампанское, долил всем в бокалы, вернул бутылку на прежнее место и щелкнул пальцами, подзывая официанта.

– Мой друг хочет заказать стейк, – сказал он.

– Нет-нет, я уже сыт, – возразил я, отодвигая от себя пустую тарелку. – Рыбные котлеты оказались очень сытные. Так что мне достаточно.

– Я не стремлюсь избегать крайностей, – заявил Дмитрий, улыбаясь. – Кажется, так это называется в психологии. Пренебрегать выбором крайних вариантов – это не мой стиль. Я предпочитаю рисковать, и вы, надеюсь, тоже.

Джефф на другой стороне стола поймал мой взгляд. Я заметил, что на челюсти у него дергается мышца – это было что-то вроде нервного тика. В общем, когда принесли стейк, я съел и его.

Собственно, у меня не было выбора – дело зашло слишком далеко. Дмитрий давал понять, что он заметил мое осуждение его поведения – моя сочувственная гримаса, обращенная к официанту, не осталась незамеченной, – и теперь он меня за это наказал. К тому же я прочел ему лекцию на тему, с которой он, судя по всему, был уже знаком, предположив, что для него она является чем-то новым. Да, его не следовало недооценивать.

Мы распрощались в центре Пиккадилли, пожав друг другу руки под бдительными взглядами пары громил – телохранителей наших потенциальных партнеров. Дмитрий и Олег должны были остаться в городе еще на месяц, так что вскоре мы собирались встретиться снова. При прощании наши русские гости щедро расточали улыбки, а Дмитрий привлек меня к себе и похлопал по спине. Я с удивлением почувствовал, как он поцеловал меня в ухо. И все же, несмотря на все радушие Олега и Дмитрия, у меня складывалось ощущение, что мы находимся на пороге чего-то темного, неизведанного и опасного.

В тот вечер мне очень хотелось поскорее попасть домой. Однако все мои надежды на то, что Тесса как-то поднимет мне настроение, не оправдались. Супруга уселась напротив меня за стол и стала наблюдать за тем, как я ем. Я же все еще чувствовал себя слишком сытым после всего съеденного в ресторане, а также выпитого шампанского и арманьяка. Однако я решил не рассказывать Тессе о том, как прошла встреча с русскими, потому что теперь, оглядываясь назад, все случившееся казалось мне смешным, а я, позволив Дмитрию так с собой обращаться, представал в каком-то глупом виде. Тесса наверняка посоветовала бы мне прервать всякие отношения с русскими – ей не нравилось, что для меня они вышли на первое место. Впрочем, в любом случае, жена была погружена в свои домашние дела – больше всего ее сейчас беспокоило то, что какой-то незнакомец в супермаркете дал Джошу шоколадку. Я сделал вид, что меня эта история тоже заинтересовала, а затем сменил тему. У нас появились новые соседи – Ясмин и Саймон, оба журналисты. С Ясмин я пару недель назад столкнулся в подъезде и пригласил их с Саймоном на ужин в пятницу. Роуз и Пит тоже должны были прийти.

– Что приготовить? – спросила Тесса.

Я бросил взгляд на полку, уставленную поваренными книгами. Еще один томик, совсем новый, лежал открытый возле плиты.

– Что угодно. Что-нибудь такое, с чем поменьше хлопот. Я предупредил гостей, что это будет ужин на кухне.

– Что значит – ужин на кухне?

Я улыбнулся, как всегда тронутый тем, что Тесса может чего-то не знать.

– Это значит – домашний, очень вкусный, но без лишней суеты.

Тесса замерла на секунду, прежде чем сказать:

– Черт.

Пока мы все еще сидели за столом, позвонила одна из наших директоров по работе с клиентами – Мэри. Она сообщила, что Тилли Элсуорси очень волнуется из-за того, что Гринпис только что распространил заявление, осуждающее уничтожение влажных тропических лесов в Индонезии – а именно там Тилли добывала сырье для своих косметических средств. И хотя ее генеральный директор Билл Хэйс сказал ей сидеть тихо, Тилли была очень обеспокоена. Наш первый клиент – она сама организовала свой стартап в то самое время, когда мы с Джеффом еще только пытались налаживать бизнес, так что теперь я испытывал к ней особенно теплые чувства. Несмотря на то, что временами она бывала довольно вспыльчивой. Что же касается Мэри, то она считала, что будет лучше найти нового поставщика сырья, может быть, в Нигерии – особенно если «Юнилевер» и «Проктер-энд-Гэмбл» грозят приостановить свои контракты с Тилли. Я согласился.

Повесив трубку, я несколько секунд молча стоял, оценивая ситуацию. Мой взгляд упал на последний рисунок Джоша, который был при помощи магнита прикреплен к стенке холодильника. По низу листа бумаги явно рукой учителя было написано: «Наш отпуск». Рисунок был примитивный, чисто детский, но на нем можно было различить замок из песка и небольшую фигурку на крепостной стене. Еще две фигурки – вероятно, это были Тесса и я – стояли на большом расстоянии от первой и друг от друга.

Я чуть повернул голову. Под несколько другим углом рисунок выглядел иначе. Я догадался, что форма посередине была вовсе не замком – это была фигура. Несколько минут я разглядывал ее, пытаясь понять, кто это. Получалось, что наш сын нарисовал маленького человечка на большом, а затем еще двоих, наблюдающих за происходящим издали. На рисунке Джош изобразил не счастливую семью, а момент своего спасения из воды.

Тесса что-то говорила мне, но я не мог сосредоточиться на ее словах. Бедный Джош! Должно быть, для него это был очень болезненный опыт. Я ощутил новый прилив благодарности по отношению к Дэйву, но это чувство сразу же сменилось ощущением дискомфорта. Мы с Тессой нехорошо повели себя по отношению к спасителю нашего сына. Да, мы угостили его ланчем. Но нам следовало присоединиться к нему, когда на следующий день мы увидели его в баре. Надо было сразу же пригласить его на нашу виллу, но Джош плакал, да и Тесса явно не была настроена принимать гостей, и момент был упущен. Впоследствии мы так ничего и не сделали. О чем мы только думали, когда, наткнувшись на Дэйва в следующий раз, сделали вид, что его не заметили? Он ведь наверняка нас видел. С нашей стороны это было так грубо, невежливо. Он ведь спас нашего сына.

Я отправился в спальню и приготовился ко сну, продолжая жалеть, что мы ничего не сделали для Дэйва – не для того даже, чтобы его отблагодарить (вряд ли такие вещи возможны вообще), а в порядке какой-то компенсации. Сев на кровать, я принялся расшнуровывать ботинки и тут вдруг вспомнил об утопленных в море кроссовках «Суперстар» с отделкой в стиле фирмы «Бэрберри» и соответствующим логотипом. Взяв ноутбук, я принялся за поиски и, наконец, нашел сайт фирмы «Мистер Портер», которая продавала такую обувь. Кроссовки действительно были дорогие, так что такой вариант компенсации вполне должен был подойти.

Разумеется, Тесса была со мной несогласна, но я решил не обращать на это внимания.

Приехав во вторник на работу, я сразу же организовал, чтобы кроссовки доставили Дэйву по адресу: строение 53, Моффат-Роуд-Бизнес-Парк, Эс-И-6. Дом я отыскал на гугл-картах. Место, где работал Дэйв, оказалось весьма непривлекательным комплексом из довольно мрачных складов и каких-то промышленных зданий. К кроссовкам я приложил записку следующего содержания: «Вы правы – одна ничего не значит без другой. Вот вам пара кроссовок. С благодарностью и извинениями, Джош и его семья».

 

Остаток недели прошел, как всегда, не без проблем. Ситуация с пальмовым маслом обострилась из-за того, что группа лондонских шестиклассников узнала – бог знает, как им это удалось – о связи между предприятием Тилли и лесами в Индонезии и устроила пикеты у магазина «Сэлфриджес». Мэри вместе с Тилли составила заявление для «Твиттера», в котором Тилли от души извинилась, заявила о своей любви к индонезийским орангутанам и объявила о том, что авторы первых ста ретвитов получат бесплатно баночку питательного бальзама для губ. Эмма начала кампанию в «Инстаграме», включающую в себя умилительные рисованные картинки, свидетельствующие о том, что в мире животных царят любовь и взаимопонимание (на одной из них, к примеру, два льва спасали раненую лисичку). В результате через день-два школьники сняли пикеты и разошлись по классам.

Что еще? Рона МакКриди, владельца гоночной трассы, остановили за превышение скорости – наверное, кому-то это могло показаться смешным, но не мне. И, наконец, «Севен Найт Груп», сеть отелей, которой мы помогали сменить имидж, решила разорвать с нами контракт после того, как ее представители увидели список участников организованного нами пресс-тура. Сначала их попыталась уговорить Мэри, потом в переговоры вступил я. Наши партнеры, разумеется, хотели, чтобы в списке участников пресс-поездки были журналисты из «Конде Наст Трэвеллер» и «Сандэй таймс». Я сказал, что этого хотят все, и никто не хочет видеть у себя сотрудников редакции журнала «Отели и мотели сегодня», но надо быть реалистами… В общем, все пошло наперекосяк.

А в конце недели появились первые признаки того, что у нас могут быть проблемы с нашим самым крупным клиентом – компанией «МакФи Джадд Интернэшнл», которая недавно выиграла контракт на строительство глубоководного порта в Саудовской Аравии, на берегу задуманного королем Абдаллой Экономик Сити. Так вот, в пятницу утром какие-то люди, называющие себя «Грязекопателями», начали распространять в «Твиттере» весьма неблаговидные сообщения о методах работы «МакФи Джадд Интернэшнл», и ко времени ланча мне уже звонил репортер из «Экономист», задающий неприятные вопросы. Вообще-то мы знали, что Тони Джадд действительно несколько запачкал руки, но на Ближнем Востоке и в Персидском заливе существует достаточно четкая грань между взятками и так называемым «вспомоществованием».

Главное, у меня было неприятное ощущение, что это я в ответе за распространившиеся слухи. Кажется, я кому-то недавно рассказывал о деятельности «Эм-Джей-Ай», хотя я точно помнил, что никаких имен не называл. Все это казалось, с одной стороны, неприятным совпадением, а с другой – напомнило мне, как важно бывает держать язык за зубами.

Мы тут же принялись отвлекать внимание от этой истории собственными позитивными новостями. Басти, сотрудник нашей рекламной службы, немедленно выдал инфографику, касающуюся количества кубометров земли, вынутых в результате реализации строительных проектов «Эм-Джей-Ай» по всему миру, и разместил в «Инстаграме» несколько красивых фотографий ее объектов на фоне заката. Ноа предложила идею усилиями компании «Эм-Джей-Ай» организовать и провести день Пурпурной одежды – в поддержку больных раком кишечника.

– Найдите какую-нибудь катастрофу, – сказал я, уходя из офиса. – Покажите, как эти самые экскаваторы делают полезную работу, помогают людям. Нигде в последнее время не было землетрясения? Где-нибудь на Гаити? Или в Бангладеш – там вечно происходит какое-то дерьмо.

Из-за хлопот в пятницу мне пришлось обойтись без обеда. В этом и состоит минус собственного бизнеса – всегда приходится быть начеку, постоянно возникают какие-то проблемы. Но менять что-либо было поздно, и, в любом случае, нельзя было пренебрегать возможностью появления у дверей фирмы колумниста из «Сандэй таймс» или редактора из «Гардиан». Сойдя с поезда в Уондсворт-Коммон, я сделал небольшой крюк, зашел в «Сэйнсбери» и купил шесть бутылок пива «Перони», мятную жевательную резинку и десять пачек «Мальборо Голдс». Одну из них я сразу распечатал и закурил, глядя на траву и деревья, наслаждаясь теплым июньским вечером. Затем я сунул распечатанную пачку во внутренний карман пиджака, запихнул в рот три пластинки жвачки и направился домой, усиленно работая челюстями в надежде, что мятный вкус отобьет запах табака. Уже когда я был у самого дома, мне позвонила Ноа и предложила провести кампанию в поддержку больных не раком кишечника, а раком печени. Я согласился. Мы немного посмеялись над собственной глупостью. А затем я вставил ключ в замочную скважину, отпер дверь и вошел.

На полке в холле стоял новый подсвечник. Весь остальной хлам, обычно загромождавший полку, был убран. Я заметил приглушенный свет на кухне. В саду заборе и на деревьях горели фонари, хотя раньше их у нас никогда не было. Из динамиков нашей новой дорогой музыкальной системы «Сонос» звучала музыка и голос Румер, а в доме стоял какой-то приятный запах.

Наверху Тесса разговаривала с Джошем – спокойным, умиротворенным голосом, словно читала ему сказку на ночь. Я поднялся по лестнице, шагая через две ступеньки, но обнаружил только Джоша – он лежал, распластавшись, на нашей с Тессой постели, в наушниках и смотрел на айпэде мультфильм «Томас и его друзья». Я обнял сына, но он сразу же отстранился. Голос Тессы доносился из примыкавшей к комнате ванной. Дверь была приоткрыта, и я распахнул ее.

– Привет, дорогая, я дома, – сказал я, подражая стилю американских фильмов 50-х годов.

Ответом мне стал плеск воды. Тесса, лежавшая в ванне, мгновенно собралась в комок, подтянув колени к подбородку.

– Извини, я не понял, что ты разговариваешь по телефону.

– Ничего.

В ванной было жарко, зеркало совсем запотело. Розовая кожа Тессы была в клочьях мыльной пены, мокрые волосы облепили лицо.

– Мне пора. Поговорим позже, – сказала она в телефонную трубку напряженным голосом и положила телефон на полку рядом с ванной. – Не слышала, как ты вошел, – пояснила она. – Я говорила с Руби – узнавала последние новости.

Я осторожно присел на край ванны и наклонился, чтобы поцеловать Тессу в покрытое мылом плечо. В моей памяти еще не стерлись времена, когда я в такой ситуации запустил бы обе руки под воду и прошелся ими по всему телу жены. Возможно, при этом мы бы целовались, а может быть, она даже затащила бы меня к себе, прямо в воду.

Но сейчас Тесса отклонилась, избегая моего поцелуя и одновременно протянув руку, чтобы достать шампунь.

– Гости скоро будут, – сказала она. – Надеюсь, ты заметил, как внизу все прибрано.

– Да, заметил. Кстати, мне понравился новый подсвечник. Ты заказала его по почте?

– В «Кокс и Кокс».

– Еда пахнет очень вкусно.

– Еда – это катастрофа. Я хотела приготовить свинину с уксусом по рецепту из поваренной книги и все сожгла. В итоге мне пришлось бежать к Куку.

Кук был одним из наших старых клиентов – он владел компанией, которая поставляла замороженные продукты, а также снабжала готовыми блюдами несколько отелей высокого уровня. На секунду я почувствовал укол раздражения – речь шла о расходах, которые были нам совершенно некстати. Способность моей супруги переводить еду просто поражала. Из ее стряпни никогда нечего не получалось.

Правда, если бы она сохранила чек, я мог бы списать это как расходы фирмы.

– Наверное, тебе сейчас не хочется укладывать Джоша? – уточнил я.

– Не очень.

Я встал, стряхнул с брюк пару соринок и отправился в спальню. Мне потребовалось некоторое время, чтобы оторвать Джоша от айпэда, но в конце концов я надел на него пижаму. Затем я прочитал ему историю под названием «Тигр, который пришел на чай» – она показалась мне страшноватой, поскольку слишком уж необычным был незваный гость. Джош уже засыпал, голова его лежала на моей груди. Когда он засопел, я осторожно освободился и тут только вспомнил, что забыл заставить сына почистить зубы. Это было неприятно. Впрочем, главное – чтобы Тесса не узнала. Она у нас в семье играла роль инспектора по чистке зубов. Признаться, в последнее время я вообще все чаще воспринимал ее как какого-то полицейского, о чем бы ни шла речь.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru