Роза Сергазиева Разум

– Приём, приём! Мы тут! Вы кто? Вы где? SOS! SOS! Help! На помощь!

Но человек из эфира, игнорируя призывы Олега, продолжал тупо повторять:

– Приём, приём… хрррр… Меня кто-нибудь слышит?..

– Кнопку, кнопку сбоку нажми! – раздался женский возглас из-за спины.

Алиса и Настя, взлохмаченные, разбуженные криками Жукова, накинув одеяла, прибежали в комнату охраны (Луиза так утомилась за день, проведенный с малышкой, что на шум не отреагировала).

– Приём! Приём! – Жуков прислушался к совету и щелкнул рычажком на микрофоне. – Мы вас слышим!

– Ооооо, – прогрохотал радостно голос из эфира. – Какое счастье! Первый живой человек!

Постепенно двухсторонний диалог наладился. Из обрывочных фраз и предложений сложилась внятная история. С медиками связался Максим Широков – профессор-орнитолог МГУ. В данный момент он находился в Карелии, в заповеднике, куда вместе с помощниками прибыл в конце апреля. Уже много лет ученые наблюдают за птицами, прилетающими весной выводить птенцов. Сотрудников шестеро. Сам Широков, его правая рука – аспирант Федор Крутихин, на подхвате трое студентов и Костя – местный житель, выполняющий обязанности одновременно завхоза, сторожа, повара, ремонтника, входит в команду профессора не первый год. Биостанцию (три бревенчатых домика) специально разместили на острове – далеко от любого жилья, чтобы наблюдать за птицами, кольцевать пернатых никто не мешал, ни люди, ни хищники. В округе ни одной вышки сотовой связи, нет и интернета. Только рация для экстренных случаев. Раз в неделю Костя с кем-нибудь из студентов отправляется за продуктами, почтой и новостями. На лодке до берега 800 метров, потом на машине (ветками замаскирован древний, раздолбанный джип) 30 километров до ближайшего посёлка. Вчера ребята вернулись в полном недоумении. Такое впечатление, что жители срочно и массово покинули посёлок, бросив машины, вещи. По предложению Кости они добрались до следующего населенного пункта: картина такая же.

– Я засел за рацию, вызываю МЧС, но на всех частотах тишина. Если в посёлке случилось ЧП, людей эвакуировали, что делать нам? Вы свяжете нас со спасателями?

Жуков попытался насколько возможно сжато, сухо поведать о том, что пережили медики за прошедшие два дня. Как непонятное Нечто толстым слоем растеклось по поверхности городов. Затем щелкнул кнопкой, ожидая реакцию профессора, но… в ответ лишь трещал и свистел эфир. Связь прервалась? Или сообщение настолько потрясло Широкова, что тот не в силах ответить?

– То есть вы… сами видели, – наконец, прорезался хриплый бас профессора, – на видеозаписях как исчезали люди? Думаете, применили новый, секретный вид оружия массового уничтожения?

– Нет, – категорично не согласился Жуков, он тоже взвешивал в уме варианты, искал ответы. – Чтобы одновременно в разных концах планеты? У какой страны могли быть в арсенале подобные мощности? И в чем смысл? Чтобы уничтожить сразу всех, все человечество?

– Да, – признал Широков, – скорее похоже на общепланетарный катаклизм. Например, когда-то от удара астероида погибли динозавры. Только тот процесс длился столетия. А здесь, как вы зафиксировали, прошло всего два часа… Вы считаете, что спаслись благодаря толстой броне барокамеры? Но… вот у нас, к примеру, нет никакой защиты, – задался логическим вопросом Широков, – просто небо над головой, почему же мы целы, а жители посёлка погибли?

– Не знаю, – ответил Жуков, – может, в сплошной густоте имелись пробелы, лакуны, в одну из которых угодил ваш остров?

– Гипотеза, имеющая право на существование, – согласился профессор.

– Моя коллега Настя назвала мерзость, поглотившую людей, саранчой. Если предположить, – принялся рассуждать вслух Жуков, – что это и впрямь в некоторой степени биологический объект, какова вероятность, что он… ммм… захочет вернуться за «добавкой»?

– После того как уничтожил всех людей, животных, насекомых? – задумался Широков. – Скорее всего, нет. Закон больших чисел: поглотив такой объем материи, зачем тратить энергию на зачистку хилых остатков.

– Успокоили, надеюсь, окажетесь правы, – Жуков облегченно прижал ладонь к груди. – Мы безумно рады, что полку выживших прибыло! Значит, нас уже 11!

– Знаете, – продолжал оптимистически развивать мысль ученый, – при любом катаклизме, хоть после ядерного удара, хоть после эпидемии, всегда найдется какое-то количество перенёсших трагедию. Человечество не так просто уничтожить, оно обладает свойством цепляться за жизнь. Уверен, есть еще выжившие. Постепенно мы о них услышим. А сейчас пойду будить своих ребят. Такую новость до утра хранить нелепо.

– Потом обязательно свяжитесь с нами, – попросил напоследок Жуков, – предлагаю каждый вечер в 20:00 по Москве обмениваться информацией, раз уж нашли друг друга, не хотелось бы потеряться.

Олег аккуратно положил микрофон рядом с рацией.

– Мы не одни! Девочки, Алиса, Настя, – доктор победно вскинул вверх обе руки, – Мы. Не. Одни!!!

Весь день, занимались ли готовкой, обустраивали ли комнаты, обсуждали ночной разговор с Широковым. Карелия – насколько далеко от Москвы? Людям нужно держаться вместе. Хорошо бы убедить орнитологов вернуться в столицу. Трудная задача, на её выполнение уйдет не один месяц, дороги заставлены машинами, но – реальная. Группа ученых – наглядное доказательство того, что должны быть еще люди. Каким способом их разыскать? Кто еще догадается использовать для связи радиостанцию? И где вообще таковые сейчас можно раздобыть?

Жуков, промучившийся ночь в кресле, прежде всего, отправился за кроватями и матрасами. Нашел среди замерших автомобилей грузовую газель с ключом в зажигании, проверил кузов – пустой, внутри перекатывались лишь какие-то канистры и ошмётки упаковочной пленки. На Ленинском проспекте мебельных магазинов мало, зато «Матрасы» встречаются каждые 1000 метров. В чем преимущество матрасов? В том, что для их демонстрации требуются… кровати. Закинув в кузов набор инструментов, Олег отправился на «охоту». Прошло всего двое суток, а проспект заметно изменился. Ночной шквалистый ветер обломал ветки деревьев и набросал на дорогу. Бесхозную одежду дождь смыл с тротуаров, и она намоталась на колеса автомобилей. Ехать приходилось медленно. Несколько раз Олег глушил мотор, залезал на капот, чтобы с верхней точки рассмотреть обстановку впереди. Но к обеду доставил 4 матраса и столько же в разобранном виде кроватей.

Женщины изменили схему размещения. Три кабинета внизу поделили между собой: отдельные комнаты для Насти, Алисы и Луизы с дочкой. «Хоромы» управляющего постановили сделать общей гостиной. Здесь хорошо проводить вечера, смотреть фильмы; подобранные банкиром (детективы и кровавые ужасы) подходили не всем, но позже они найдут способ пополнить коллекцию романтическими комедиями.

Жукову предоставили на выбор любое помещение на втором этаже. Дотащив наверх матрас, Олег остановился на комнате в центре – самой солнечной, где окно не загораживали деревья. Зимой здесь гарантированно будет светло.

Доктор прислонился к стене и повторил про себя еще раз: «Зимой?»… То есть Жуков со всей серьезностью беспокоится о зиме? Никогда еще он, от кончика носа до пяток горожанин, не задумывался о смене времен года. Лето – пора для длинного отпуска, зима – для короткого. Но теперь выжившие окажутся на долгие месяцы в заваленном снегом и льдом, холодном, темном городе, где больше не функционируют коммунальные службы и отключены отопительные батареи. Придется выделить помещение под склад, заполнить его продуктами и другими необходимыми вещами, сделать печку (или переехать в здание с камином?), запастись дровами. А если морозы ударят под -40? Вряд ли мощности банковского генератора хватит для обогревателей в каждой комнате. Может, лучше вообще перебраться на… юга? Ближе к теплому Черному морю и не тратить силы на подготовку к зиме? Вот что необходимо обсудить с «женским большинством» в ближайшее время.

Но за ужином до темы зимовки не добрались, потому что все торопились справиться поскорее с едой и уборкой (кухня напоминала заваленный товарами хозяйственный магазин) и не пропустить сеанс связи. Уже за пятнадцать минут до назначенного времени москвичи в полном составе втиснулись в крохотную комнатку охраны. (Только Надя находилась за границей помещения – девочка спала в корзинке в коридоре, Луиза – беспокойная мама ни на минуту не выпускала ребенка из поля зрения, поэтому заняла место в дверном проеме). Женщины (почему-то шепотом) продолжали строить догадки, каким образом орнитологам в Карелии удалось остаться в живых, рассчитывали, сколько времени им понадобится на дорогу до Москвы. И еще беспокоились о том, вдруг у Широкова сломается передатчик и больше не получится выйти на связь.

Но ровно в 20:00 железный ящик замигал лампочками, знакомо захрипел и засвистел:

– Приём!..хрр… Приём! Москва!

– Мы здесь, – Жуков теперь как настоящий радист поднес к губам микрофон и щелкнул тумблером. – Как отреагировали ваши коллеги?

В отличие от медиков, которые с помощью видеозаписи апокалипсис наблюдали своими глазами, орнитологи узнали о катастрофе от профессора. Понятно, что поверили не сразу, уговаривая Широкова сознаться, что тот пошутил. Но постепенно соотнесли историю о глобальной Атаке с картиной опустевшего посёлка. После долгих обсуждений того, что необходимо предпринять, решили покинуть остров и перебраться в посёлок. Поближе к средствам связи и где больше возможностей для выживания.

– День ушел на сборы и переезд, – делился новостями профессор. – Помня ваши страшилки про взрывы газа, мы тоже остановились на нежилом помещении. Почта подошла идеально. На крыше разного вида антенны, даже спутниковая тарелка, плюс мощный генератор. Чтобы успел в 8 вечера выйти в эфир, ребята первым делом подключили мой радиопередатчик. Сейчас устраиваются на ночлег, готовят ужин, Федор проверяет телевизор, вдруг поймаем какой сигнал. Завтра планируем… Что происходит?..

Договорить Широков не успел, его прервали шум, гомон, крики, топот бегущих ног.

– Мама, – охнула Настя и сделала невольный шаг по направлению к двери. – Неужели зараза вернулась? Подчищает тех, кто остался в лакунах?

Луиза выпрыгнула в коридор, выхватила из корзины ребенка, прижала к груди и впилась взглядом в Жукова: пора бежать прятаться в барокамеру?

– Не паниковать, сейчас всё выяснится, – скомандовал доктор, хотя голос его дрожал: согласно кадрам видеозаписи, слизь обрушивалась столь внезапно, что никто не успевал не то что убежать, но даже крикнуть, а орнитологи явно метались по помещению.

– Олег!.. Олег!.. – наконец завопил в микрофон Широков. – Мы поймали видеосигнал из Лондона. Ребята уверены, что работает телеканал Би-Би-Си. Попробуйте, вдруг и до Москвы пробивает?

– Может, автомат крутит старую запись? – с сомнением заметила Алиса.

Но Настя уже неслась в гостиную. Схватила пульт, нажала красную кнопку и принялась переключать каналы. Везде только полосы, рябь, треск или серый эфирный «снег». Неожиданно, в промежутке между 95-м и 97-м каналами мелькнуло… лицо. Теперь уже Жуков, нацепив на лоб фонарь, побежал по лестнице, оттуда на чердак и дальше на крышу. Настя распахнула окно и давала команды Олегу, как повернуть антенну, пока изображение на экране немного наладилось. Звук, правда, периодически пропадал, но текст под картинкой дублировали бегущей строкой, поэтому все было понятно. Экран повторял сюжеты с веб-камер, которые видели московские медики. Но к кадрам добавились комментарии ведущих и приглашенных специалистов. Значит, команда медиков наблюдала именно прямой эфир.

Никогда в жизни Жуков не смотрел с таким вниманием и вдохновением телевизор.