Роза Кисс Добыча Коршуна

Глава 12. Авторитет

— Спасу.

Смотрит на меня строго, но сквозь строгость проступает огонек игривости.

— Я читаю по губам, — опускает глаза вниз, осматривает меня как товар, — и тебя научу, если захочешь. Хочешь? — касается плеча и проводит пальцем вниз.

Вершинки сосков мигом откликнулись на его прикосновение. Наверное, это душ — распаляющий, горячий, поэтому тело так реагирует. Правда, от кипятка поначалу так взвыли раны и ссадины, но вскоре тепло окутало их и стало чуточку легче.

Совсем чуть-чуть.

Его взгляд буравит мою грудь, смотрит внимательно, жарко. Он зажимает сосок между двумя пальцами, но делает это совсем не так, как тот противный ублюдок.

Он делает и смотрит в глаза. Наблюдает, как страх подкатывает к горлу, но вместе с тем что-то пламенное жаркое — к животу.

Наверное, это все виноват душ.

Он сжимает сильнее и смотрит мне в лицо, наблюдает, как мой рот приоткрывается, как я мучительно беру вдох и собираю губы в болезненное:

— Ммм…

— Чувствительная крошка, — опять он замечает как бы себе.

Опять его взгляд опускается вниз, он смотрит на мои ноги, поднимает взгляд выше. Отходит, быстрым движением снимает майку через голову, расстегивает джинсы, спускает их вместе с бельем.

Мой взгляд приковывает член. Не могу не пялится, он такой торчащий, стоячий, взгляд упирается только туда.

— Нравится, крошка?

Он подхватывает его у корня, сжимает, движет рукой по нему вверх-вниз, вернее, от себя-к себе.

Смотрю как завороженная.

Помню, что молчать нельзя. Нужно на все соглашаться, кажется, так говорил качок про того, другого — как сберечь свою жизнь. В башке все сплетается в единую страшную круговерть, я понимаю, что и этот сейчас будет то же самое. Но с ним не так страшно… почему-то…

Не могу понять почему.

Он обхватывает меня за шею, касается соска и тянет за грудь. Тянет вперед, к себе, но вместо страха ощущаю томящую негу внизу живота. Непонятное чувство, новое.

Он направляет струю душа мне на грудь и сильнее сжимает пальцы. Тепло и огненный огонь прошибают тело, потом уставшую замутненную страхом голову. Хочется закричать, но сил нет никаких, а потому тихо стону “ммм”.

Он опускает душ вниз и острой струей направляет прямо на клитор. Вздрагиваю, но он держит крепко и говорит на ушко опасным шепотом:

— Ччч… Не бойся… Теперь ты моя.

***

Сглатываю в страхе, так и есть — теперь меня будет насиловать авторитет криминальной банды.

Ему можно все.

Он касается моих рук и разводит в стороны, поднимает вверх, заставляет убрать за голову:

— Стой вот так.

Переключает душ на тонкую струю и направляет на соски.

Под напористой струей сосочкам становится больно, кусаю губы, дышу, воздуха становится мало из-за горячей воды — широко открываю рот.

Он вешает душ, подходит ко мне вплотную… в живот упирается горячий член. Ладонями он обхватывает мою голову и слегка запрокидывает, наклоняется и настойчиво целует. Руку опускает вниз, касается клитора — дрожу от яркого огня.

Опускаю руки, думаю уже можно, но оно тут же ударяет, шлепает, как наказывает. Возвращаю обе руки за голову, стою полностью лишенная воли сучка.

Важно помнить: он авторитет. Будет делать что хочет и как хочет. А я…

Становится страшно. Губы замирают, но он сильнее давит на клитор и я подскакиваю как от молнии, как от огня.

Он начинает целоваться с языком, вводит его глубоко, водит им с силой, подчиняя.

По одному только поцелую видна вся его власть.

Закусывает мою нижнюю губу и прикусывает. Остро, больно, так что я вздрагиваю.

— Сладкая.

Поворачивает к себе спиной, приказывает горячим тоном:

— Упрись руками в стену.

Упираюсь. Он берет в руки гель, мажет им мою шею, спину, опускает ладони ниже и проводит между ягодицами.

Дрожу.

Пальцем он касается задней дырочки, маленькой, сомкнутой и легко надавливает. Вмиг сжимаюсь, с губ слетает боящееся взволнованное:

— Ууу, — тонко, испугано.

Он прижимается ко мне сзади, палец неглубоко, но все еще держит в попе. Мягко, потихоньку, он проталкивается вглубь.

— Ммм, — закусываю губу. Не могу определиться, вроде бы больно, но вместе с тем клитор пылает от ласк, горячий душ расслабляет. Боль смешивается с чем-то мягким, томным, сладким, я ее чувствую, но отмахиваюсь. Пытаюсь сосредоточиться на другом.

— Ну что, не будешь же лишаться девственности с незнакомым мужчиной? Ты же хорошая девочка, да?

Он проводит ладонью по спине, давит на поясницу, заставляя выгнуться.

Не понимаю к чему его вопрос, не знаю что ответить, не понимая киваю и…

— Сохранишь целку, ты же умница. А незнакомцу подставишь попку.

… ощущаю как заднюю дырочку трогает горячий возбужденный член.

Глава 13. Очень боюсь

Нет!

Он так же изнасилует, как и тот — маньяк ненормальный. Да еще и так страшно, больно и унизительно. Член давит в попку, я резко дергаюсь, оборачиваюсь, смотрю на него в страхе. От боли прикрываю ладошкой попу, тупая боль — кажется, что член еще там, все еще давит.

Больно.

Сглатываю.

Смотрю ему в глаза. Говорю одними губами:

— Я очень боюсь.

Молча, он разворачивает меня спиной и говорит пугающее:

— Не бойся. Сначала расширим.

Голый, выходит и душа и возвращается с черными игрушками в руках.

Прямо тут… В душе… Обреченно стою, не смею даже переменить позы. Раны под кипятком уже не болят, но когда он касается них — невольно вздрагиваю.

— Больно было? — он касается одной из свежих ран.

Киваю. Да.

— Ты плакала?

— Нет.

— Терпела?

— Я.. убегала.

Вскидывает бровь, заходит в душевой отсек, с интересом спрашивает:

— Ты… бегала от него? — вижу в его руках пробку и смазку.

— Да.

— А он догонял и порол?

Опускаю глаза. Сам босс точно такой же. У одного плеть, у другого анальная пробка и не знай что из них хуже. Уверена, что вставлять инородный предмет в попу намного больнее, чем получить по спине плетью.

— Молчишь. Что же. Ладно. Упрись сильнее, — он мягко давит на поясницу, заставляя прогнуться и сильнее облокотиться руками об стену. Попы касается инородный предмет, давит не так страшно, как член и я только успела пискнуть, как он уже вошел в попу.

Мышцы сфинктера нервно сжимаются, ощущаю остаточную боль, но сейчас уже попа не болит. Он нажимает на пробку и боль дает о себе знать:

— Ууу…

Разворачивает лицом, смотрит в глаза, проводит пальцем по щеке, опускает на губы, оттягивает нижнюю губу. Говорит властным голосом, не допускающим возражений:

— А пока, чтобы не скучать, займи делом твой рот.

***

Давит на плечо и я медленно опускаюсь, встаю на колени. Он наклоняется, проводит пальцем между моих ягодиц, поправляет пробку, толкает, нажимает на нее. Взвизгиваю, но тут же выдыхаю, держу спину ровно.

А перед глазами…

Нет.

Так крупно, как ни разу в кино! Я не могу смотреть!!

Отвожу глаза, но за волосы он меня притягивает и заставляет видеть член: крупный, с большой бордовой головкой, извилистые вены переплетаются.

Я должна сосать.

За волосы, за самую макушку он хватает и слегка откидывает мою голову, заставляет посмотреть ему в глаза.

— Скажи честно — многим уже сосала?

Скажу правду — не поверит.

Совру — убьет.

А если скажу, что нечаянно прикусила Тауэру… Нет, лучше умолчать об этом. Тот только ввел мне в рот и я сразу… от страха…

Я не умею этого делать…

Ни разу.

Никогда.

Говорю как есть:

— Я еще не пробо…

— Говори правду.

— Честно… я не умею… Тауэр… он грубо, меня затошнило, я испугалась… не получилось… Но с вами я… я смогу…

Интонация босса меняется на злобную:

— Этот подонок что, успел выебать твой рот?

Даже если так, я не виновата. В страхе, говорю как есть:

— Он только начал, а я… испугалась. Очень.

— Он спускал? Ты глотала?

— Нет. Он только дотронулся головкой и…

— Хах, — усмехается, — и ты от члена блеванула, да?

— Закашлялась.

Усмехается.

— Ну правильно-правильно, — с силой гладит меня по голове, только в этой ласке так мало внимания и так много собственной гордости.

— Ну… мой член для тебя как конфетка, да, моя крошка?

Киваю, сердце част стучит, заходясь в панике. Не дай бог сказала лишнего, но он сам полез, спрашивал всякое. Куда было деваться.

Торопливо беру в руку член, открываю рот и молюсь, чтобы желудок среагировал на это нормально. Подношу головку ко рту, жмурюсь, и слышу его властное командное:

— Стоп.

Глава 14. В рот

— Оближи губы… Вот так. Хорошо. Посмотри в глаза… Умница. Будешь все четко выполнять — самой же понравится. Слушай меня. И выполняй.

Голос четкий, командный, но если прислушаться — он плавится, искрится, как на свету терпкое красное вино.

Руки начали трястись, он это заметил и смягчил тон. Поверил, что девственница, а потому начал учить.

— Посмотри мне в глаза. Смотри не переставая. Глядя на меня, оближи губки еще раз. Даа… Еще…

Он кладет обе руки мне на голову, обхватывает за затылок и медленно притягивает к члену. От страха даже пробка в заднице перестала ощущаться, настолько член близко, что дрожат не только руки.

Я вся дрожу.

— Расслабь губки… Чуть приоткрой ротик… совсем чуть чуть…

Головка утыкается мне в рот, он водит ею, сминает губы. Подхватывает член у головки, крепко сжимает, мягко вводит самый кончик. Приятный солоноватый вкус с привкусом как будто терпкой специи.

Мягко он совершает первую фрикцию. Крупная головка лежит на языке, трется об язык и о небо. Он не пускает ее внутрь и мне хоть не так страшно.

Еще и еще мягко толкается, неспешно прибавляет темп.

Босс держит мою голову неподвижно, толчки становятся чаще и глубже. Головка проходит все дальше и дальше.

Рукой касаюсь члена, чтобы хоть как-то регулировать проникновение. Я видела такое в фильмах и только сейчас поняла: с рукой на стволе не так страшно.

Но…

Босс шлепает по запястью. Убираю и получается страшно: крепкий большой член и — напрямую мне в рот.

Он делает толчок и, одновременно, притягивает мою голову.

Член проходит уже глубже, касается горла — неоднозначное ощущение: будто дотронулись до того, до чего я сама — никогда.

Член пробирается туда, где каждое его касание — непривычно, а потому меня постоянно мучает спазм, он постоянно приближается.

Его руки начинают активнее насаживать мою голову. Теперь уже на каждую фрикцию моя голова, против воли, движется ему навстречу под руководством его рук.

За его спиной хоть и хлещет теплая вода, но спина покрывается пОтом вовсе не от температуры. Головка погружается все дальше, амплитуда становится больше, его ладони сильнее приближают мою голову.

Он толкается, моя голова работает усерднее под его нажимом. Уже не могу больше сдерживаться, волна спазма накатывает. Член начинает не просто сминать горло, а толкаться в него — глубже, дальше.

Тошнит…

Спазм нарастает, уже ощущаю его на подходе, вот-вот желудок психанет.

Упираюсь ладонями в его бедра, инстинктивно отталкиваю.

Он останавливается, но член не вынимает, перехватывает, поднимает за подбородок, смотрит в глаза. Делает легкие фрикции для собственного удовольствия, смотрит жестко, властно, говорит строго:

— Успокойся — это раз. Два — расслабь гортань. А три — будешь еще отпихиваться своими ручонками — прямо сейчас выебу в жопу.

Шлепает по лицу, по щеке, прямо там где его член, по головке.

Вынимает, освобождает мой рот. Облегченно дышу. Прогоняю спазм, беру глубокий вдох. Ммм, воздух…

Он наклоняется и касается пробки.

— Ааай!

Мышцы реагируют мгновенным сжатием, плотнее облегают пробку и в теле раздается острая боль. Подобно кинжалу или внезапно появившейся молнии боль пугает, в теле разливается страх.

Он еще раз с силой жмет на пробку…

— Ааах…

… хватает за кончик и начинает тянуть.

Острая боль. Игрушка растягивает, а кажется, будто режет… Кружочек попки плотно обхватывает игрушку и вынимать ее — жуткая боль.

Он медленно тянет игрушку и, наконец, она выходит. На глаза набегают слезы, с губ срывается даже не крик, а болезненный, полный страха, обиды и подчинения, вой.

— Аааай…

Вскрикиваю, как рабыня подвываю, хватаюсь ладошкой за попу.

Больно.

— Че орешь. Пробка тебя подготавливает. Могу и без подготовки отъебать жопу.

Его глаза прожигают во мне черную дыру.

Он вновь вставляет в рот член и пока движется мягко, но я понимаю, скоро будет быстрее, сильнее и жестче. Как только он закончит свой разговор.

— Я все равно выебу твою задницу. Но могу двумя способами: ты кончишь или ты не кончишь. Выберешь второй?

В страхе верчу головой. Послушно смотрю ему в глаза — они черные как ночь, страшные как ад. От них пахнет привычкой командовать и властвовать. И я беспрекословно подчиняюсь потому… что по-другому и не смогу.

Даже если бы мне было плевать на все вокруг. Даже если бы не страх смерти.

Я бы подчинилась.

Во всем виноваты его глаза.

Он смотрит на меня так, что я понимаю: он — это бездна, куда я запросто могу скатиться и больше меня не увидит НИКТО.

***

— Приступим, — он игриво касается моей попки и глубоко вводит туда палец. Понимаю, что это пока просто игра, а потому верчу головой.

— Или хочешь получить удовольствие?

Торопливо киваю, чувствую себя последней шлюхой. Но ощущаю, как низ живота начинает пламенно гореть. Мне хочется ласки между ног, мне так понравилось, когда он трогал клитор.

Босс говорит строго, словно отчитывает:

— Тогда сначала постарайся, крошка.

Обхватывает меня за затылок и с силой вводит член прямиком в зажатую от страха гортань.

Глава 15. В руках бандита

Как могу пытаюсь сделать это самое “расслабь гортань”, но не понимаю где она и как это сделать.

При каждом движении побаливает истерзанная пробкой попа. Пытаюсь лишний раз не двигать ногами, чтобы не закусывать губу и мучительно не стонать.

Его член атакует внаглую, с силой, так жестко, что я забываю про боль от пробки, она не доставляет таких мучений, как эта страшная долбежка в рот.

Лучше бы сразу анал, потом бы отпустил… если вообще отпустит…

Притягивает затылок и сразу толкается членом, получается бешеный коктейль боли. Тошнота уже накатывает, я не могу дышать даже отрывками, даже коротенькими вздохами, член проникает глубоко, перекрывает мне доступ к кислороду полностью.

Головка становится огненной и как будто увеличивается. Закрываю глаза, про себя молю “еще чуть-чуть… осталось чуть-чуть…”, хотя понятия не имею сколько на самом деле осталось. Но надежда… умирает последней.

Раз чувствую боль — значит я жива.

Он прижимает за башку к паху, в страхе, в спазме тошноты жду мгновения, когда отпустит. Но он удерживает, держит долго… долго… дышать нечем… Сильнее накатывает тошнота, не хватает воздуха, плечи судорожно трясутся.

Толкаю.

По спине липкий пот.

Отпихиваюсь, дерусь-царапаюсь, пытаюсь побольнее оцарапать… безумно страшно.

В горле что-то потекло неприятное, густое, тошнота еще больше усилилась и сейчас, наверное, все-таки стошнит…

Отпускает и я беру вдох. Господи-боже… воздух… Горячий и влажный, но благо легкому ветерку от вентиляции — он есть. Плевать на все остальное, пофигу совершенно… Вдыхаю глубоко, со страху дышу часто…

Это была сперма. Он кончил. Грубо кончил мне в рот, как последней шлюхе.

Все хорошо, — успокаиваю себя, — все хорошо.

От гипервентиляции голова начинает кружиться, сижу на кафельном полу на попе, опираюсь назад на ладони. Передо мной мягчеющий член.

Не смею поднять глаза выше. Кафель, стеклянные перегородки, горячий влажный воздух и… член.

***

— Вставай. Жопу рвать пойдем в другое место. А для целочки… для нее я устрою сюрприз. Ты же любишь сюрпризы? — игноря полотенце, он голым выходит из ванной комнаты, оборачивается, смотрит на меня, — идем.

Ноги уже не держат.

Прохожу мимо большого зеркала, кидаю взгляд на себя и удивляюсь тому, как я красиво выгляжу.

Стройная, ноги длинные, чуть ли не от ушей, впалый живот, ниже маленький треугольник волос, аккуратный — я всегда старалась выглядеть красиво неважно, что секс был пока не в планах.

Был....

Старалась красиво выглядеть для себя.

Мокрые волосы свисают на плечи, струйки воды текут по груди и попадают на остренькие сосочки. Небольшая грудь, округлая попа и плоский живот, вдавленный. За этот день я здорово похудела, еще бы, нескончаемый трах и полный голод, Даже без воды.

— Я что сказал?

Его голос звучит строго, но я не ощущаю в нем опасности. Может, просто так кажется. Что же, по крайней мере мне не страшно, и на этом спасибо. Может, просто его голос хорошо скрывает ложь, кажется приятным, а на деле — принадлежит убийце.

Беру белое полотенце, оборачиваюсь и выхожу. Он смотрит на меня оценивающе:

— Полотенце зачем нацепила?

— Ну… я мокрая.

— Мокренькая, — передразнивает, — еще бы. После моего члена нельзя не намокнуть, девочка. Ну-ка…

Он подходит, резко сдирает с меня полотенце и проводит пальцем по влажной щели. Сначала по самому краю, потом вставляет палец немного глубже и проводит уже там. Морщусь от рези, но стою ровно, от страха.

— И правда мокрая, — он довольно потирает пальцы в моей смазке, — целочка.

Его страсть разгорается с новой силой, дикое возбуждение — еще секунду назад он выглядел скорее спокойным, после оргазма расслабленным, а сейчас…

Я бы отвернулась, чтобы не смотреть. Не видеть как он на меня смотрит.

Бешено.

Как тигр на… лань, не как на тигрицу, отнюдь. А как на жертву, раненую добычу, которая застряла в капкане и не может убежать.

Порывисто он хватает меня за плечо и бросает на кровать. Лечу, приземляюсь в жесткий матрас, спиной чувствую мягкую ткань пледа и вижу, как он возвышается надо мной.

Сгибает мои ноги в коленях и садится между. Тянет меня к себе, чтобы киска была у самого края.

— Покажи.

Его голос становится до того хриплым, что меня это пугает. Лоно сжимается, его палец грубо растягивает складочки, делает это через силу, против моей воли. Он заставляет, принуждает меня.

Внутри разливается тепло, не понимаю почему клитор дрожит, он его даже не касался. В животе закручивается лава, в башке долбит осознание, что он меня принуждает, заставляет, взыгрывает природный стыд.

Моя покорность. Его власть.

Он делает со мной все что хочет, — понимание этого рождает внизу лона горячку, кипяток.

Лоно мягко сжимается, бос замечает и резко разводит мои ноги в стороны. Они остаются согнутыми в коленях.

От неожиданности с губ слетает стон:

— Ммм…

— А тебе нравится, крошка…

Он разводит мои губки широко, так, что кожица внизу киски растягивается, становится больно. Я снова стону и теперь сомнений нет, он ощущает мой настрой, видит, как я возбуждена.

И мне не стыдно. Нет.

Внутри шпарит бешеный жар, огонь полыхает не только в животе и лоне, но и в бедовой башке.

Безумно стыдно, что я кончаю от рук бандита, от того, на чьих руках кровь. Чужая кровь, возможно, и невинная. И, не дай бог, может быть и моя…

Глава 16. Ручной осмотр

Он раскрывает губки сильнее и вводит внутрь палец. Ощущаю гулкую тупую боль, давящую. Морщусь и закусываю губу.

Надавливает пальцем, оставляет его в лоне и ложится рядом по-мужски, на бок, слегка наваливаясь на меня.

Ему так лучше смотреть мне в глаза. Краска бросается к щекам, отворачиваюсь, смотрю в потолок, губы подрагивают от пристального внимания.

Его палец в лоне проникает еще дальше, тупая боль начинает распирать.

— Ууу… — стону, лоно покалывает мягкая искра, в экстазе поворачиваю лицо к нему и вижу его темные, как ночь, глаза. От такого взгляда любому нормальному станет страшно, он смотрит серьезно, внимательно…

Уверена, он так же смотрит перед тем как убить.

От страха лоно сжимается, но он едва касается клитора и я тут же расслабляюсь, и опять выдыхаю через нос — выходит сдавленный нежный стон.

— Как думаешь, — его голос меня пугает, слишком серьезный, — лишаться целки больно?

— Мм… Не знаю…

— А если подумать?

— Ммм…

Его палец входит глубже, давит… Лучше бы резко, чем вот так…

— М? Говори, киска.

— Ааай… — беру воздух в легкие, не понимаю… ничего не соображаю…он требует что-то ответить, ему сказать…

Его палец глубже проникает туда и, кажется, давит на эту преграду.

— Ооой…

— Целочка… Вот тааак вот… — он давит пальцем, причиняя мне тугую боль, но не прорывает, а просто мучает, — если целку сдернуть быстро, то девушка даже и не запомнит. А если долго-долго…

Даже сквозь огонь, усталость и бред я понимаю о чем он. Он говорит… нет, вернее предупреждает о новой порции боли, которую мне предстоит ощутить.

***