Роза Кисс Во власти мастера

Глава 1. Фото

Я ненавижу глянец.

Ненавижу эти отполированные до блеска пустые формы.

Модель ушла час назад, но перед глазами все еще стоит ее улыбка — ослепительная, ровная и абсолютно безжизненная, как у манекена.

Прическа безупречная осанка-улыбка-лицо...

Тьфу! Фальшивка, а не человек.

Скука, тоскливая и разъедающая.

Еще пару десятков таких съемок, и я, кажется, сломаю свою камеру о ближайшую стену.

***

Чтобы не сойти с ума, я сбегаю. На улице — осенний ливень, заливающий город.

Я захожу в первое попавшееся здание, чтобы переждать.

О, боже какая тут тишина…

Запах старой бумаги и такая окутывающая теплота после сырой промозглой улицы…

Мда, отмечаю про себя, что тут хорошо. Давненько я не заходил в библиотеки…

…

Ирония судьбы — я, охотник за образами, оказался в царстве книг.

…

Протираю рукавом забрызганные очки и вдруг застываю — опытным взглядом вижу интересную фигурку и залипательное лицо.

Настоящее.

Задумчивое.

С живыми эмоциями, а не с напыщенным выражением а-ля «счастливая жизнь».

Не модель.

Не кукла с обложки.

Она носит простое черное платье, и мокрая прядь волос прилипла к ее щеке.

Целиком поглощена книгой, и губы ее шевелятся, беззвучно повторяя слова. Ее пальцы скользят по корешку, шея изгибается под странным углом…

Это длится мгновение.

Действую на инстинкте, как вор — достаю телефон, отключаю звук, приближаюсь.

Знаю, что так делать нельзя…

***

Она поднимает глаза. Взгляд — испуганный, вопросительный, бездонный. Черт, как же здорово она смотрит прямо в объектив и я уже готов…

Доля секунды и я решительно жму и спускаю затвор.

***

Щелчок беззвучный, но от волнения кажется, что он грохочет безумно палевно.

На экране — ее личико: не идеальное, с присущими человеку «помехами».

И с каплей дождя на ресницах.

Она смотрит на меня, широко раскрыв глаза.

Опускаю телефон, мы замерли в немом диалоге через весь зал.

Она ждет объяснения, почему незнакомый мужчина только что сфотографировал ее.

Она не то чтобы рассержена.

Она удивлена.

Да, я знаю.

Это неправильно.

Неприлично.

Возмутительно.

Но где-то внутри радостно хлопает в ладоши маленький профессионал-психопат — «о, даааа… Это оно. То, чего я не видел годами».

Ради этого стоит сделать то, чего нельзя.

***

Она смотрит в упор. Я должен что-то сказать, ответить. Как-то пояснить свои действия…

А я как идиот молчу.

И знаю одно: я не могу просто развернуться и уйти. Так-то конечно можно. Но…

Эта модель однозначна мне нужна.

***

Напряжение повисает в воздухе.

Я делаю шаг к ней.

Потом еще один.

Она не отворачивается, не убегает. Она просто смотрит, и в ее взгляде появляется тень любопытства сквозь испуг.

***

Я останавливаюсь в двух шагах. Достаю из внутреннего кармана визитку.

Не отвожу от нее взгляда.

— Прошу прощения за вторжение, — мой голос звучит непривычно низко.

Протягиваю:

— Лев Орлов. Фотограф.

Она медленно, будто даже неверяще, берет визитку. Замечаю — ее пальцы слегка дрожат.

— Приятно… Я Алиса… Но… — она запинается, и ее тихий голос кажется мне самым громким звуком за сегодня. — Зачем?

Позволяю себе короткую улыбку.

Не для камеры.

Настоящую.

— Потому что я только что сделал лучший кадр в своей жизни. И теперь у меня есть для вас предложение. Очень личное.

Глава 2. Приглашение

— Я вас слушаю.

— Но… только не здесь. Как смотрите на то, чтобы забежать перекусить…

— Я занята.

Без капли гордости или надменности. Просто констатация факта. И это… чертовски притягательно.

Как пацан, я залип.

Киваю, делая вид, что ее отказ — всего лишь легкая досадная помеха в расписании — ерунда какая-то.

— Понимаю, жаль. Тогда, возможно, в другой раз.

Поворачиваюсь к выходу, оставляя ей пространство. Это ложный маневр, и я это знаю. В охоте важно иногда сделать шаг назад, чтобы добыча сама сделала шаг вперед.

Моя спина ощущает ее взгляд, тяжелый и раздумывающий. Она думает, сомневается, колеблется…

Слышу, как она делает мелкий вдох, чтобы сказать что-то, и замираю на полпути к двери.

— Я занята… именно сегодня, — ее голос останавливает меня

О, да!!!

Дадада, — внутри словно петарды взорвались на праздничном вечере.

Попалась!

Я медленно оборачиваюсь, лицо делаю каменное.

Она все так же сжимает в пальцах мою визитку, будто это амулет.

— Но завтра… завтра вечером я свободна.

В ее глазах — как будто выдох облегчения — что она решилась.

Ну надо же какая скромность!

Давно я такого не видел.

Это чисто.

Это идеал.

Это так трепетно-женственно и правдиво… и это в тысячу раз сексуальнее любой обдуманной кокетливой уловки.

Смотрю равнодушно:

— Завтра, — повторяю я, как будто сверяясь с невидимым расписанием. — В семь вечера я буду ждать здесь, у библиотеки. Если передумаете — никто вас не обязывает.

Я не даю ей времени на ответ, поворачиваюсь и ухожу.

Не оглядываюсь.

Этот жест должен быть четким.

Я оставляю ей выбор, власть и всю ответственность. Самый сильный магнит — это недосказанность.

***

Я выхожу под дождь, который еще не кончился. Но теперь он не кажется таким унылым.

В кармане телефон с новым и безумно дорогим для профессионала снимком. А в голове — тихий навязчивый звук.

Звук щелчка — и вовсе не затвора камеры. А того, что только что в мою жизнь встала на правильное место еще одна деталь.

Сложилась как паззл.

Звякнула.

И завтра я узнаю, останется ли она в ней или исчезнет навсегда.

***

Прихожу домой.

Моя квартира — большая минималистичная белая коробка с панорамными окнами.

Безделушек нет, только необходимая мебель и стеллажи с фотоальбомами.

Иногда мне кажется, я и сам скоро стану экспонатом в этой собственной галерее.

Первым делом подхожу к профессиональному монитору, подключаю телефон. Все движения выверенные, привычные за много лет, практически автоматические.

Станешь тут роботом, — говорю сам себе, — когда работаешь с фальшивыми лицами кинозвезд.

Переношу на большой экран ценнейший кадр — самый лучший миг за сегодня. Темная уютная библиотека и настоящая солнечная Она.

***

Приближаю. Увеличиваю до пикселей.

Вот они — эти ресницы, не нарочито загнутые, а прямые, почти пушистые.

Влажные от дождя или от слез?

Неважно.

Важно, что это — следствие жизни, а не работа визажиста.

Непослушная прядь.

Естественная легкая краснота у крыльев носа.

И главное — глаза. Испуг, да и что-то таинственное.

Но глубже — огонь, внутренний жар, который не может погаснуть, как ни старайся.

…

Откидываюсь в кресле. В квартире темно, только монитор освещает ее лицо.

Достаю сигарету, прикуриваю. Дым табака смешивается с запахом остывающего кофе.

Я не свожу с нее глаз.

Смотрю.

Маленький психопат внутри ликует. Он получил свою дозу. Но теперь ему нужно больше. Всего один кадр — и он уже требует серию, историю, развязку…

О, да, это затягивает. Фотография — это искусство для влюбленных в работу, а не просто желающих пощелкать.

И я свою работу люблю.

***

«Занята», — сказала она. Не «нет». Не «до свидания».

А «занята сегодня».

Значит может быть «да»

***

Завтра.

Я делаю затяжку, выдыхаю дым на ее светящееся изображение.

Завтра она либо придет, либо нет. И если придет — это будет самый честный ее портрет.

Что же, завтра будет видно.

Я остаюсь сидеть в темноте. Передо мной — застывший момент чистой живой жизни.

И я уже предвкушаю, как буду медленно, кадр за кадром, снимать с нее слои.

Как буду направлять свет не на нее, а в нее.

Как она, возможно, будет смотреть на меня в финале — уже не испуганно, а… иначе.

Я протягиваю руку и касаюсь прохладного экрана в том месте, где ее губы.

Завтра.

Завтра Я Начну.

Глава 3. Аварийная

Алиса

«Ну почему именно в мою смену!» — эта мысль проносится в голове, когда я слышу оглушительный, леденящий душу, звук из подсобки. Знакомый, но от этого не менее ужасный звук — звук лопающейся трубы и водопада, льющегося на стопки свежих журналов.

Подписки за этот месяц… АААА!!!

Михална, наша заведующая, уже хватается за сердце.

«Алиса, родная, беги, вызови аварийную! Они только вчера эти трубы ковыряли!»

Бросить все и бежать под проливной дождь в середине смены — это мой личный ад.

Натягиваю дождевик, который на два размера больше, и выскальзываю на улицу.

Ветер тут же пытается вырвать у меня из рук телефон. Промокшие кроссовки хлюпают, брызги от машин летят на брюки.

Идеальный образ, блин.

***

Возвращаюсь мокрая, злая и продрогшая. Сбрасываю с себя этот противный дождевик в тамбуре, пытаюсь пальцами хоть как-то пригладить волосы, которые превратились в спутанную копну.

Главное — поскорее добраться до подсобки, вытереть лужу и не думать ни о чем.

***

И вот, проходя между стеллажами, я замираю. Возле философии стоит мужчина.

Высокий.

В дорогом пальто.

Красивый… Отвожу глаза.

Беру отложенную вчера книжку, быстро листаю — мне надо сегодня-завтра подготовить доклад. И погружаюсь в дебри слов и букв…

Краем глаза замечаю взгляд…

… он смотрит прямо на меня. Не скользит взглядом, как обычные посетители, а смотрит пристально, изучающе, будто я не человек, а редкий экспонат.

Сердце проваливается в пятки.

Я чувствую, как по щекам разливается краска.

Боже, я же похожа на утопленницу, а он смотрит на меня так, будто видит…

Не знаю. Что-то странное.

И тут он… достает телефон.

Я вижу, как его палец ложится на экран.

Он меня фотографирует?

Сейчас? В таком виде?

***

Время останавливается. Во рту пересыхает.

Во мне все кричит от возмущения и неловкости.

Как он смеет???

Я не объект для его съемки!

Я мокрая, растрепанная, в рабочем халате!

Это унизительно!

***

Но вместе с волной гнева приходит что-то еще. Острый колючий интерес.

***

Он опускает телефон. Мы стоим и молча смотрим друг на друга через весь зал.

Тишина давит, я не знаю что сказать.

По факту — он только что нарушил все правила приличия, а я… а я почему-то не кричу и не убегаю.

Я стою и жду.

Чего?

Может, он как-то оправдается или скажет для чего ему это нужно?

И в глубине души, под слоем стыда и злости, просыпается крошечное порочное любопытство:

что же он во мне такого увидел?

***

Он не оправдывается, не извиняется.

Вместо этого он делает шаг.

Потом еще один.

Кажется, воздух на его пути расступается, такой он плотный и сконцентрированный.

Я не могу пошевелиться, пригвожденная к месту этим взглядом.

Он останавливается так близко, что я чувствую легкий запах дождя, смешанный с чем-то древесным и дорогим — исходящий от него. Наверное, дорогой парфюм.

— Прошу прощения за вторжение, — его голос низкий, он не звучит виноватым.

Он звучит… уверенным.

Он протягивает мне маленький черный прямоугольник.

— Лев Орлов. Фотограф.

Моя рука сама тянется и берет визитку. Пальцы предательски дрожат. Мозг отказывается работать.

— Я… — мой собственный голос кажется мне писком испуганной птицы. — Зачем?

Уголки его губ подрагивают.

— Потому что я только что сделал лучший кадр в своей жизни, — говорит он, и слова падают между нами, как вызов. — И теперь у меня есть для вас предложение. Очень личное.

***

Поворачивается и уходит.

Не ждет ответа и не оглядывается.

Его шаги гулко отдаются в парадной тишине зала.

***

Стою, сжимая в потной ладони его визитку, разглядываю, а в голове его последняя фраза:

«Личное предложение».

От незнакомца, который сфотографировал меня в самый непрезентабельный момент моей жизни.

Как это понимать?

И самое ужасное, самое постыдное и самое волнующее — мне интересно его выслушать. Потому что этот взгляд, эта улыбка, это порочное любопытство внутри…

… заставят меня сделать ответный шаг.

Глава 4. Форма желания

Он привел меня в тихую кофейню, где свет приглушен, а стены отделаны темным деревом. Пахнет кофе и сладкой выпечкой.

Я сижу, сжимая в руках чашку капучино, и чувствую, как дрожь в пальцах передается контуру кофе. И если я об этом думаю — только еще больше дрожу.

Лев сидит напротив. Он откинулся на спинку стула, его поза расслаблена, но взгляд...

Мурашки по коже.

… его взгляд неотрывно следует за каждым моим движением. За тем, как я подношу чашку к губам… как я отвожу глаза.

Чувствую себя как подопытная мышь.

Он пьет эспрессо, но кажется, будто он пробует на вкус не кофе, а саму атмосферу между нами.

Будто пробует меня.

Раздевает глазами.

Нет, вслух он молчит и даже в глазах нет ничего сального, ни в коем случае. Но он смотрит так, как будто… уже…

— Спасибо, что пришли, Алиса, — останавливает мои пугливые мысли.

— Я... мне было интересно.

И это чистая правда.

Он улыбается и смотрит на меня слегка свысока — как опытный коллекционер, который наконец-то заполучил желаемый экспонат.

***

— Я хочу снять тебя, — говорит он просто, опуская формальное «вы».

— С-сфотографировать?

Кивает.

— Я приглашаю тебя на фотосессию. Ко мне.

— Но…

Он даже не слушает, увлеченно продолжает:

— Но это не совсем обычное предложение. Я не буду просить тебя позировать. Я…

Удивленно на него смотрю.

— … хочу поймать моменты, когда ты не контролируешь себя. Когда читаешь, трогаешь предметы или задумываешься. Мне нужны твои настоящие эмоции…

— А чем я…

Хотела сказать «так хороша, что именно МОИ эмоции», но как-то застеснялась что-ли…

Чувствую, по спине мурашки. Это звучит одновременно и пугающе, и заманчиво.

— А где... это будет происходить? — осторожно спрашиваю я.

— В моей студии, — он отпивает глоток кофе. — Там нужный свет. Нужная атмосфера. И главное — полное уединение.

***

Уединение.

Это слово повисает в воздухе, тяжелое и многозначное. Понимаю, что напрягаюсь, но вместе с тем… отказываться не хочу.

В мозгу сразу всплывают образы:

Студия. Закрытое пространство.

Только он, я и… его камера.

Камера — как способ контроля и моего подчинения. Он будет смотреть на меня, а я…

Мысли путаются, в голове возникают картинки из тех самых эротических романов, что стоят на верхней полке в библиотеке.

Я представляю себя там, под его взглядом, под прицелом объектива... и мне становится жарко.

Уфф…

— Я... не знаю, — говорю, голос звучит слабо. — Это кажется... очень откровенным. Я буду чувствовать себя… я буду волноваться…

…

Он ставит чашку и наклоняется вперед, через стол.

Расстояние между нами сокращается. Его рука лежит на столешнице, близко к моей.

Чувствую исходящее от него тепло.

— Волнение — это не слабость, Алиса, — говорит он тихо, — это самая большая сила. Это то, что делает человека настоящим. Я не хочу причинить тебе дискомфорт. Наоборот. Я хочу, чтобы ты почувствовала себя свободной. Чтобы позволила себе быть той, кем ты являешься на самом деле, без масок и страхов.

Его слова кажутся бережнымИ, сладкими. Они окутывают меня, проникают под кожу.

Он не давит.

Он соблазняет.

Соблазняет самой идеей — идеей быть увиденной, понятой, раскрытой перед ним.

— А если... если я не справлюсь? — шепчу.

— У тебя хорошо получается, — отвечает без тени сомнения. — В библиотеке ты была совершенна в своей естественности. Ты хороша такая, какая есть…

…

Он медленно выпрямляется, его взгляд скользит по моему лицу, опускается на шею, на плечи, и снова возвращается к глазам.

Этот взгляд... он такой интенсивный, что кажется физическим прикосновением. Он ласкает, уговаривает, обещает что-то неизведанное.

— Хорошо, — слово срывается с моих губ прежде, чем страх успевает остановить. — Я согласна.

Лев не улыбается, просто кивает.

— Отлично. Тогда поехали. Сейчас, пока ты не передумала.

— Как, прямо сейчас???

Он встает, протягивая руку.

— Сейчас уже поздно…

Говорит веско, серьезно, но с долей юмора:

— Я сама себе директор. Моя студия открыта всегда.

Я колеблюсь…

Я же имела в виду поздно МНЕ.

Он встает, его тень накрывает меня целиком. Протягивает руку. Ладонь раскрыта — жест одновременно приглашающий и властный.

Я боюсь, вернее, очень волнуюсь. Ладошки потеют. Как я подам ему руку??

В кафе душно, но от его приближения по коже пробегает холодок. Он не двигается, не торопит, но его молчание давит сильнее всего на свете.

В его позе — уверенность хищника, знающего, что добыча уже в ловушке.

Неужели я так легко угодила в его капкан???

Моя рука сама тянется к его ладони, но в последний момент я ее отдергиваю.

Стыдно, неудобно.

Однако его пальцы уже смыкаются вокруг моих...

Хватка не грубая, но уверенная, властная. Тепло от его кожи проникает в меня, разливается по венам…

— Не бойся, — он понижает голос до интимного, — страх — это просто другая форма желания. И это естественно… Бояться… в первый раз…

Глава 5. Ты же первый раз?

— Ты же первый раз идешь в студию к фотографу? — тут же добавляет, — профессионалу своего дела?

Тянет меня за собой, и я следую, как загипнотизированная — тело напряжено, нервы натянуты струной.

Я чувствую его взгляд на себе…

…и самое ужасное — от этого пронизывающего взгляда между ног возникает предательская теплота, сжимается низ живота.

***

Выходим на улицу, ночной воздух кажется ледяным после душного кафе.

Распахивает передо мной дверь черного внедорожника и я сажусь внутрь. Огни темного города полетели…

…

Просторное лофт-пространство — его личная студия. Высокие потолки, профессиональная техника, которая, наверное, светит очень ярко…

Но сейчас в студии полумрак.

Расстегиваю пуговицы накидки-полупальто чувствуя, как его взгляд скользит по моим пальцам.

Вешаю на стул и внезапно понимаю, что осталась в своем простом черном платье. Оно кажется невероятно тонким, невесомым — ткань будто вторая кожа…

Я чувствую себя голой…

ГОЛОЙ ПЕРЕД НИМ.

В приступе страха чувствую, как воздух касается каждого миллиметра моего тела. От волнения твердеют соски…

Смущенно закрываюсь руками… Бросаю взгляд на него.

С серьезном лицом он настраивает объектив, а мне кажется… Будто он готовится к сексу.

Каждое его движение — отбор нужного «инструмента», настройка «фокуса» — словно прелюдия, которая уже меня завела...

***

Он поднимает лицо, смотрит строго:

— Расслабься, Алиса, — его голос тихий, но непререкаемый. — Я не просил тебя прятаться. Я просил тебя быть естесвенной.

Переводит взгляд в камеру:

— Не бойся, будь такой как ты всегда. Не скрывайся. Опусти руки вниз.

***

Между ног начинает гореть так, что даже при мастурбации такого не случалось. Я частенько себя глажу под одеялом по ночам, но чтобы вот так…

И так хочется себя сейчас коснуться…

Хотя бы просто потрогать…

Прямо хоть уйди сейчас в туалет… Но неприлично как-то — только пришла и сразу бежать в туалетную комнату.

Но хочется так нестерпимо…

Он оставляет камеру, подходит ко мне. Касается моих рук — а я все еще закрываю «обнаженную» грудь — вставшие соски под тонкой тканью платья.

Подходит близко… чувствую его аромат…

Он смотрит на меня…

Дышит…

Он в миллиметре…

— Так, Алиса… Спокойно. Посмотри на меня…

Он смотрит в глаза, а я не могу оторвать взгляд от пола. Кусаю пересохшие губы.

Я волнуюсь?

Да нет! Я просто… сошла с ума.

Лучше бы тут были люди… Много людей. Десятки. Толпы.

Но только не один на один… и плюсом его надменная камера, которая вот-вот будет меня…

… снимать.

***

Он касается моих рук и принудительно разводит их в стороны. Опускает вниз. Царапаю ногтями ладони.

— Я…

Волнение тут же перекрывает мне воздух и я замолкаю.

— Не надо накручивать себя.

Его руки скользят по моим предплечьям вверх, касаются локтей и переходят на горошинки грудей.

Он просто провел пальцем… а внизу так ударило молнией…

… что я аж сглотнула и…

Подняла на него глаза.

***

Он улыбается, идет на меня, я шагаю назад — под его давлением. Спина уже касается стенки…

— Ты слишком напряжена. Как насчет… кофе или чая?

И напирает на меня, вжимая в стену.

— Или… можно и по-другому расслабиться…

Меня бросило в такой жар, что залило все лицо, весь живот и руки-ноги-спину.

Неужели он…

Он… как он мог…

Вздыхаю, губы сами раскрываются широко чтобы взять вдох. Волна гнева застилает глаза, а он…

… смеется.

ОН СМЕЕТСЯ!

Поднимает руки ладонями вперед в жесте «стоп» и говорит, показывая ровные белые зубы:

— Да пошутил я… Ты че.

Отходит, включает кофемашину, аромат свежего кофе постепенно вытесняет напряжение. Через пару минут дает мне чашку.

— На, сначала давай поболтаем. А работа… работа потом.

***

Мы сидим на диване, пьем кофе с имбирным печеньем. Он рассказывает о своих путешествиях, смешных случаях на съемках…

Я постепенно расслабляюсь, смеюсь идаже перехожу с ним на легкое «ты»…

Он оказывается интересным собеседником — умным, ироничным. Пытаюсь сказать своему мозгу — «Забудь о странной атмосфере, это просто симпатичный парень, с которым приятно провести время».