Полная версия:
Рита Навьер Сломанное сердце
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Тёмыч, знаешь вон ту? – кивает мне на кого-то. – Ничего такая, да? И подружка тоже норм. Может, зазнакомимся?
– Знакомься. Я тебе зачем?
– Ну их двое.
– И хорошо. Будет тебе из кого выбрать.
– Тёмыч, подкатишь ещё, – типа с упреком говорит Ник, хотя оба понимаем, что он не всерьез.
И тут Ленка, глядя на меня с прищуром, заявляет:
– А это ведь она. Я её узнала. Да, Шаламов?
– Кто она? – спрашивают наши сразу.
А я резко напрягаюсь.
– Преподша наша новая. Самарина Валерия Сергеевна, – произносит она, не отрывая от меня въедливого взгляда. Ждет мою реакцию. А у меня чуть ли пол под ногами не горит, хотя внешне изо всех сил показываю невозмутимость.
– Ну, Самарина, – не понимают наши. – И что? Кто она?
– Да вы реально ее не узнали, что ли? Ну ты-то, Шаламов, узнал?
Мы со Свиридовой открыто не ссорились, просто она меня последние дни выбешивает. Поэтому я игнорю её с понедельника. Если она что-то говорит – я тупо молчу, будто вообще её не слышу. Чтобы самому не раздражаться и обстановку не накалять. И тут тоже смотрю на неё с равнодушной миной как баран на новые ворота, жую Орбит, не говорю ни слова. Типа её догадки меня не трогают. Хотя ой как трогают. В голове сразу звучит тревожным колоколом Лерино: «Только никому не говори о том, что было…».
– Кого узнать-то мы должны? – спрашивает Влад.
– Да это же она! Та баба из «Инкогнито». Ну, с которой Шаламов целовался и потом с ней же и свалил. Капец у вас зрительная память. Нулевая!
– Что? Серьезно?! – хором удивляются наши.
– Эта она босиком в баре была? – уточняет Клео.
– Ну да! – восклицает Ленка. На меня уже она не смотрит. Обращается к Никитосу и Владу: – Ну вы чего? Мы же вместе смотрели запись с камер!
– Ну Тёмыча я помню, а её особо не разглядывал.
– Так она еще у бара сидела. Босиком! Вы же спускались!
Ну вот кто тянет эту дуру за язык. Так и хочется заткнуть ей рот, но тогда это будет совсем палевно.
– Ну, когда я спускался, её там не было. Уж я бы такую шикарную тёлочку не пропустил, – заверяет, хохотнув, Ник.
– А ты? – типа с ревностью спрашивает Клео у Влада. Но тот отвечает правильно:
– Да ты что? Даже если она там и была… я кроме тебя вообще никого никогда не замечаю. Ну вот только Ленку, когда она орет.
– Дурак! – фыркает Ленка, стреляя во Влада злым взглядом. Зато Клео, довольная, его целует.
– Оу, Тёмыч! Так, значит, это её… вот эту нашу преподшу ты отжарил? – спрашивает Никитос с горящими глазами. – Хренасе, ты даешь! Респект!
– Что, бредишь? – отвечаю я.
– В смысле брежу? Это не она, что ли? Лена гонит? – хмурится озадаченно Ник.
– Сам ты гонишь! – огрызается Ленка. – Это точно она!
– Да она это, она, – подтверждаю я. – Только с чего ты взял, что я кого-то жарил?
– Ты же сам сказал, – у Ника, судя по физиономии, когнитивный ступор.
– Да ничего подобного я не говорил. Это чисто твои фантазии.
– Чё, серьёзно, ничего у вас не было? – Ник разочарован, как будто это его каким-то боком касается. И выдает мне: – Вот ты п***бол, Тёма.
Я аж чуть со стула не слетел.
– Хренасе заявочки! – с усмешкой возмущаюсь я. – Ты там себе что-то нафантазировал, а я – п*** бол? Нормально!
– Да ты точно говорил, что вы в отель пошли! В этот… Хистори. Возле клуба который.
– Ну, пошли. И что? Я её до отеля просто проводил. На всякий случай. Чтобы тот бычара, который к ней лез, не пристал опять по дороге.
– И всё?
– И всё. Проводил и поехал домой. А она – в отель пошла.
– А зачем ей в отель, если она местная? – спрашивает Ленка недоверчиво. Я игнорю.
– Да! Зачем? – подхватывает Ник.
– А я-то откуда знаю? Может, с мужем поругалась. Я особо с ней не разговаривал. Я даже, кроме имени, ничего у нее не спросил. И сам офигел, когда она вчера нарисовалась. Да, блин, Ник, ты её видел? Думаешь, если б я такую прикатал, стал бы это скрывать?
– Ну так-то да… – с улыбкой соглашается Никитос. – Я б тоже не стал. Такой трофей – всем трофеям трофей. Но вы же целовались?
– Да кого там целовались? Детский сад. Я разок поцеловал её ещё в клубе, ну так, чисто по приколу. На удачу. Думал, может…
– Может, чпок перепадет, да? – понимающе подхватывает Ник.
– Ну, типа того. Но она меня тормознула. Мол, извини, спасибо, но ты в пролете.
– Оу, ну, неужели кто-то нашего Тёмочку наконец отшил? – смеется Клео. – Она мне уже нравится!
– Жестокая ты, Клео, – изрекает Гарик из-под Ленки.
– А это ему за клубную карту Влада! Потерял, блин, где-то… Вип-места и всякие ништячки нам теперь не светят…
– Да восстановлю я, – подает голос Влад.
Далась же ей эта дурацкая карта. Но, слава богу, с темы Леры благополучно съезжаем. И вижу, наши верят. Ну, может, только Свиридова ещё сомневается. А, может, просто дуется на меня и злится. Потом с ней поговорю, когда в духе буду.
– О, – снова оживляется Ник, опять кого-то присмотрев. – Тём, а вон твоё чучело.
– Какое чучело? – не догоняю я.
– Ну та самая, насчет которой мы забились.
Я оглядываю столовку и вижу ту первокурсницу в очках, которая на днях со стула упала. Вообще про неё забыл. Даже не сразу сообразил – в каком плане забились. И подруга с ней, которая тогда Ленку послала.
– Ну ты, гляжу, Тёмыч, постарался, – хохочет Гарик и стебется. – Перемены налицо. Какую красотку ты из неё сделал. Стилист прям! Не узнать девчонку. Глаз не оторвать.
Все наши ржут как кони. А Гарик продолжает:
– Кстати, куда ты вчера пропал после пар? Такое шоу пропустил. Лена устроила твоей красотке и её борзой подружке грязевую ванну.
– В смысле?
– Да эти две дуры на переходе стояли, – поясняет Клео. – А Ленка мимо них промчалась по луже. Окатила их с ног до головы.
– И это типа смешно?
– Типа да.
– Да так-то нет. Тупо это. Серьезно, чего вы как школота?
– Ой, капец ты, Шаламов, душный стал, – фыркает Ленка.
Короче, чувствую, что как ни стараюсь её игнорить, она все равно действует на нервы. Я встаю и иду к этим двум первокурсницам.
– Ты куда, Тём?
Даже не оглядываюсь.
Сажусь с девчонками за стол.
– Привет.
Подруга сразу куда-то уходит. Смотрит на меня свирепым зверем, спасибо хоть молча, не посылает.
А эта, наоборот, смущается, но вижу вовсе не против, что я к ней подсел.
– Тебя как зовут?
– Вера.
– А я – Артем.
Честно говоря, ума не приложу, что мне с ней делать. Нафига я вписался в этот тупой спор? Хотя понятно – назло нашим. Они и сейчас нас разглядывают, переговариваются, ухмыляются.
И тут же мне прилетает от Никитоса сообщение: «Оставь это гиблое дело. И возвращайся к нам. Мы тебе даже слив не засчитаем. Вернись – мы всё простим».
Оглядываю её. Ну, далеко не ах, конечно, но и не сказать, что прямо всё безнадежно. Обычная девчонка, просто неухоженная. Ботанша явно. Но я вот тоже один раз Ленку без косметики случайно застал – меня мама к ней послала какую-то фигню передать. Так я вообще решил, что Свиридова тяжело заболела.
На голове вот только у этой Веры черт-те что. Как будто собственные волосы ее не волнуют абсолютно. Она вообще про них забыла. Хотя мне тоже не мешало бы постричься, думаю вдруг. Тем более пятница… семинар у Леры…
– На юрфаке учишься?
– Нет, – краснеет она. – На экономическом. А вот моя подруга, что ушла, на юрфаке.
– Ты отличница, наверное?
– Я? Ну да. Ну то есть сессия ещё покажет. Но школу я закончила с золотой медалью, – с гордостью заявляет она.
– Круто, – бормочу я. А сам думаю, и правда, слиться, что ли? Тоска какая.
Потом она снимает очки, протирает их платочком. И глаза у нее вдруг становятся большие такие, как у олененка. Да и вообще без очков ей гораздо лучше. О чем я ей тут же сообщаю. А она:
– Ну да. Но я без них как слепая. Плохо очень вижу.
– А линзы? Я, конечно, мало в этом смыслю…
– Мама против линз, – лепечет.
Блин, она милая такая. Как моя Ксюша.
– Маму слушаешься? – улыбаюсь.
А она смущается ещё больше. Но очки свои снова надевать не торопится.
– Может, куда-нибудь сходим? – предлагаю Вере, не особо рассчитывая, что она согласится, раз так слушается маму. Но она соглашается без колебаний.
– Давай. А куда?
Я пожимаю плечами. Мне в общем-то все равно.
– Только сначала в парикмахерскую зарулим? А то я, видишь, малость оброс.
– У тебя очень красивая прическа и волосы! – заявляет вдруг она, а потом так забавно спохватывается, как будто ляпнула что-то не то, и моментально становится пунцовой.
– Будет еще красивее, – прикалываюсь я. – Тут есть студия классная недалеко. Там, кстати, и женский зал имеется.
С Верой оказывается отнюдь не так скучно, как думал вначале. Хотя она, конечно, жуткая заучка. И еще в парикмахерской приходится сидеть лишние два часа, потому что меня постригли гораздо быстрее, чем её. Однако оно того стоило. Я её вообще едва узнаю. Ну и она сама себе тоже явно нравится.
На обратном пути заходим с ней в какое-то кафе. Но оттуда я уже быстро сливаюсь. Домой хочу.
***
В четверг вечером вдруг начинаю неожиданные сборы. Не знаю, с чего вдруг мне ударяет в голову, что надо разбавить джинсы чем-нибудь посолиднее. Прихоть какая-то, но вот загорелось.
И тут засада – последний раз я надевал костюм на выпускной, три года назад. И, как оказалось, с тех пор у меня плечи стали сильно шире, а руки – длиннее. Пиджаки от всех трёх костюмов мне безобразно малы. Спасибо хоть брюки впору. Ладно, думаю, и без пиджака сойдет. Но с рубашками та же песня.
Отец палит мою возню: как я всю гардеробную перерыл, как потом брюки отпаривал и наглаживал.
– Что это ты вдруг? Какое-то у вас мероприятие завтра? – интересуется.
– Да так, – отмахиваюсь я, примеряя очередную малую рубашку.
– Артем Долгорукий, – угарает отец. Потом говорит: – Ну, иди, у меня что-нибудь возьми.
Мы с отцом примерно одной комплекции. И я воодушевленно перемещаюсь в родительскую гардеробную. Отец – тот еще пижон, в смысле, у него точно есть что присмотреть. Шмотья у него всякого навалом. И что хорошо – всё у него висит идеально, гладить не надо. Хотя это, скорее, мамина заслуга. Выбираю тёмно-синюю рубашку в еле заметную узкую полоску. Заодно заимствую у него ремень Луи Витон. Примеряю – отлично. И мама тут как тут:
– Ух ты, какой жених.
– У этого жениха, заметь, губа не дура, – смеется отец. – Из всех рубашек взял Бриони. И ремень ещё подрезал.
– Зато какой сразу вид. Взрослый. Элегантный. Интеллигент прямо.
– Да какой там интеллигент? Пижон, – усмехается отец.
– Яблоко от яблони, – напоминаю я и, пока они меня типа в шутку обсуждают, сваливаю скорее к себе. А то опять начнется: а кто она? А мы её знаем?
Но потом мама заходит ко мне и неожиданно предлагает:
– Мне тут два билета перепало в театр на воскресенье. «Страсти по Матфею». Мы с Эдиком не сможем сходить. Может, тебе есть кого пригласить? Не хочешь взять?
– Давай, – без особого энтузиазма соглашаюсь я.
Наверное, мама ожидала каких-то восторгов. Потому что говорит затем:
– Это одно из самых великих творений Баха. Я бы сама очень хотела сходить. И тебе, надеюсь, это не чуждо… И, между прочим, у нас эта оратория исполняется впервые и всего один день. Просто уникальный шанс. И билеты, кстати, разобрали моментально и задолго, уже нигде их не найти. Мне вот на работе дали.
Мама у меня работает в областном министерстве культуры. И говорит, что любит свою работу уже за то, что там есть возможность неограниченно посещать любые культурные мероприятия. Правда, отец эту её страсть не особо разделяет, но почти всегда ходит за компанию.
Я тоже не большой театрал, хотя иногда, под настроение могу… ну и смотря на что, конечно. Просто Бах мне лично не очень.
И тут меня озаряет: не позвать ли мне Леру? Нутром чувствую – ей вот как раз такое должно прийтись по вкусу. Да, она определенно заценит.
– Круто. Спасибо, мам, – благодарю уже куда душевнее. И в мыслях рисую радужные планы на воскресенье. В пятницу после семинара подойду к ней, приглашу в театр, после концерта поужинаем в каком-нибудь «Сенаторе», «Марциано», ну или что там есть приличное поблизости. Ну а там как пойдёт...
13. Артём
Утром в пятницу подхожу к универу, и наши встречают меня бодрым улюлюканьем. И все кому не лень на меня оглядываются. Но я реально как белая ворона. Это в гимназии мы все поголовно и в обязательном порядке носили костюмчики, а в универе в обычные дни народ ходит кто в чём горазд. Не считая, декана и преподов.
– Оу, Тёмыч, фигасе ты вырядился! – восклицает Гарик. – Рубашка, жилетка… ну, охренеть красавчик.
– Щеголь, – ржет Никитос.
– Круто выглядишь. Серьезно. Вот со школы не люблю этих додиков в костюмах, но тебе реально идет, – одобряет Клео. – Ещё и с этой стрижкой.
– А по какому поводу такой прикид? – спрашивает Влад.
– Решил у тебя подружку отбить. Видишь, действует. Клео уже заценила, – несу я первое, что приходит на ум, и весело ей подмигиваю.
– Но-но! На чужой каравай… – в шутку набычивается Влад, показывает мне кулак и притягивает её к себе.
– Не судьба, – говорю я Клео.
Наши угарают, и только Ленка молча сверлит меня злющим взглядом. Но я типа не замечаю.
– Кстати, сегодня же будет семинар у твоей подруги, – встревает Гарик. – Так что, может, она заценит твой лук.
– Ха! Точно! – подхватывает Никитос. – Да Тёмыч, поди, к её семинару и вырядился. Что, Тём, решил дожать Самарину? Надо было в субботу не тормозить, а брать быка за рога. В смысле, тёлочку за…
И Ник делает вид, как кого-то шпилит сзади. А у меня вдруг портится настроение. Прямо резко падает в минус. Хотя что я, Ника не знаю? Или что-то новое он изобразил? Нет. Всё это в его репертуаре.
– Дебил, – вздыхаю я и иду в универ.
Ник меня окликает, потом говорит нашим:
– Ну и чё с ним на этот раз?
***
Семинар у Самариной у нас третьей парой. Но я ещё вчера выспросил в параллельной группе, как у них прошло, не сильно ли их Лера гоняла.
«Что ты! Она вообще огонь! Так интересно было. Вопросы задавала, но такие, с подковыркой, на сообразительность… Ну и случаи из судебной практики рассказывала…»
В общем, хвалили её, а приятно было мне, как будто я там тоже при делах.
Ну и конечно, на пару к ней иду в предвкушении.
На этот раз Лера не опаздывает, приходит даже раньше нас. Но пока перемена, стоит у окна и с кем-то говорит по телефону. На нас вообще ноль внимания.
Я как бы слушаю трёп наших, даже поддакиваю изредка в тему, но потихоньку палю за ней.
Ну и краем уха прислушиваюсь. Кого она там отчитывает по телефону, я не знаю, но получается у неё виртуозно. Мне даже жалко того несчастного. Я бы конкретно приуныл, если бы меня так приложили.
– …значит, так, Денис, документы на обжалование должны быть в Свердловском сегодня до двух. Отговорки меня не интересуют. Не успеешь – распрощаемся.
Лера сбрасывает звонок и убирает телефон.
Не хотелось бы оказаться на месте Дениса. Отстегала его Лера жёстко. И все равно она офигенная…
Даже такая она меня будоражит неимоверно, аж сердце колотится. А от мысли, что я-то видел её совсем другой, трогал везде, где хотел, целовал без одежды… от этого просто крышу сносит.
И меня опять уводит… Спохватываюсь я, лишь когда понимаю, что стало как-то тихо. Оказывается, уже идёт пара, и Лера нас наконец «замечает».
Здоровается она примерно тем же тоном, каким разбиралась с Денисом. Затем начинает «знакомство».
– Я называю по списку фамилии. Вы обозначаете свое присутствие. Ясно? Ашихмин… Виноградова…
Лера стреляет коротким, но внимательным взглядом в каждого, кого называет. Как будто запоминает.
Моя фамилия последняя. И я жду, как она ее произнесет, как она на меня посмотрит, изменится ли хоть чуть-чуть ее выражение.
– Шаламов, – наконец добирается она до конца списка.
– Я, – подаю голос, не сводя с неё глаз. Но она лишь вскользь бросает на меня небрежный взгляд и всё. Хотя ладно… меня-то ей запоминать не надо. Она и так меня помнит.
– Начинаем. На лекции мы разбирали основные понятия доказывания в уголовном делопроизводстве. А именно: сущность и цель доказывания… Дальше?
– Средства доказывания, – выкрикивает с места наша староста Дубовская.
– Так, – соглашается Лера. – Ещё?
Я отчаянно стараюсь вспомнить хоть что-то из той лекции. Ну, блин, не совсем же я идиот… Однако помню лишь собственный шок, в котором просидел как пень почти всю пару, таращась на Леру.
– Предмет и пределы доказывания, – опять Анька Дубовская.
Выскочка.
– Верно. Но дадим и другим возможность блеснуть.
Лера бомбит нас вопросами в таком бешеном темпе, что мы дух перевести не успеваем. Сидим все на взводе, как и на экзаменах-то не бывало. И вроде ничего такого Лера не делает, голос не повышает, двойки не ставит тем, кто не смог толком ответить, но вижу, даже у Никитоса и Гарика в кои-то веки пропал запал куражиться. Ну да, двойки она не ставит, но таким взглядом припечатывает, что не дай бог.
Ленка молча придвигает ко мне свою тетрадь с конспектом лекции, но я успеваю прочесть от силы половину, как Лера вдруг обращается ко мне.
– Шаламов.
Поднимаю на неё глаза и напарываюсь на такой убийственный взгляд, что не по себе становится. Так смотрят на заклятого врага, которого держат на мушке и вот-вот прикончат. Ну или типа того.
Я обескураженно хмурюсь, но в следующую секунду Лера уже смотрит по-другому. Хотя тоже ни черта не по-доброму и даже не по-нормальному. Скорее так: «ну, давай, щенок, покажи, что ты из себя представляешь». Ну, может, с щенком я слегка загнул… а, может, и нет.
– Расскажи нам о субъектах доказывания.
Я до этого еще не дочитал. Но изо всех сил напрягаю мозг, пытаясь вспомнить что-нибудь по теме из прошлых курсов, ну или логически домыслить…
Лера тем временем подходит ближе, становится в трех шагах напротив меня, скрестив руки на груди.
– Простейший вопрос, – цедит она язвительно, – занимает у вас, господин Шаламов, так много времени и так много усилий. А ведь это основа основ. То, что вы должны знать со второго курса…
– Субъекты доказывания – это те, кто осуществляет доказывание, – наобум и почти в отчаянии отвечаю я.
– И кто же это? – выгибает она насмешливо бровь.
– Прокурор, следователь, дознаватель…
– И всё? А подозреваемый, обвиняемый, потерпевший? А защитник? Им ничего доказывать не нужно? Они для массовки в суде участвуют? Просто безмолвно посидеть послушать? Прямо как вы.
– Ну нет… тоже…
– Тоже что?
– Они тоже субъекты доказывания, – смотрю на неё и не понимаю. Откуда столько желчи? К чему вдруг эти нападки?
– И чем эти субъекты различаются? Или ничем?
Ленка под боком шепчет:
– У первых доказывание – обязанность, а у вторых – право…
Я повторяю за Свиридовой.
Смерив меня таким взглядом, будто я распоследнее ничтожество, Лера язвит:
– В суде вам тоже подружка под боком будет подсказывать, что и когда говорить?
Потом продолжает холодно:
– Юрист обязан не только знать азы законодательства, но и легко ориентироваться в массиве нормативных актов…
Она чеканит каждый слог, перечисляя, что мы должны знать и уметь, и при этом испепеляя меня презрительным взглядом.
А у меня все её слова слились в кашу, а в ушах стучит только собственный пульс, бешеный как пулеметная очередь.
– А что вижу я в вашей группе? На элементарные вопросы – жалкий лепет… за исключением двух-трех человек…
Она замолкает, и в аудитории повисает гробовое молчание.
– Ну а вы, господин Шаламов, вообще вне конкуренции. Вы показали себя настолько беспомощным… просто полным нулем, что я понять не могу, зачем вы здесь? Себя показать, какой вы у нас нарядный и красивый?
Лера продолжает на меня смотреть, будто ждет какого-то ответа. Я тоже на нее таращусь. Уже не так ошарашенно, как вначале, но все равно, чувствую, что у меня весьма красноречивая физиономия. Ещё и пылает до ушей.
– Всё? – спрашиваю её глухо. – Вы всё сказали? Я тогда, наверное, пойду?
Она молчит. Я поднимаюсь и на ватных ногах выхожу из аудитории.
14. Артём
Ленка догоняет меня уже на выходе из универа.
– Тёма, стой!
Хватает за локоть, останавливает почти силой.
– Тёма, до погоди ты.
Разворачивает к себе, заглядывает в лицо.
– Как ты?
А я ответить ничего не могу. Челюсти разжать не могу, будто свело. Хочу быстрее свалить отсюда куда угодно. Никого видеть не хочу.
Вырываю у неё руку, но она снова цепляется.
– Давай я тебя домой отвезу?
Сначала хотел рявкнуть, типа, отвали, сам доберусь. Но потом думаю: Ленка-то здесь при чем, чтобы на ней срываться…
Киваю, мол, спасибо, и молча иду к её тачке. Ленка, к счастью, с разговорами не лезет. Хотя, чувствую, поглядывает с жалостью на мою окаменевшую мрачную мину. Уже перед самым домом спрашивает:
– Тём, да не расстраивайся ты так из-за этой Самариной. Подумаешь, не ответил. Раздула тоже трагедию. Она просто злобная сучка…
– Помолчи, а? – прошу её заткнуться. И Ленка в кои-то веки внимает моей просьбе.
Останавливается у наших ворот.
– Может, вечером сходим куда-нибудь? Посидим? Погуляем? Ты развеешься…
– Нагулялся уже, – буркнув, выхожу, не прощаясь.
Ещё с улицы слышу, как Ксюшка наигрывает гаммы на пианино. Прекрасно!
Раньше мама меня терзала уроками музыки, мечтала взрастить своего Мацуева, даже утверждала, что у меня отличный слух и всё такое. Но я это дело ненавидел и всеми правдами и неправдами увиливал, пока она на меня не махнула рукой. Теперь вот Ксюшку учит. Правда, её заставлять не надо, она сама с энтузиазмом долбит по клавишам.
Обычно я терплю без напряга их уроки, но сейчас это бам-бам-бам стучит по мозгам, как долото. Блин, хоть из дома беги…
Даже не заглядываю в гостиную, где они там музицируют, сразу поднимаюсь к себе. Цепляю наушники, врубаю погромче музон и заваливаюсь поверх постели. И даже сквозь гитарные запилы и ударники слышу едкий голос Леры: полный ноль… беспомощный…
Какого хрена она так? Ну да, не готов был, мой косяк. Но зачем так-то? А как она смотрела! Как на полное говно… как на кучу мусора… как на всё самое стремное и уродское…
Вижу перед собой её презрительный взгляд, и меня снова начинает душить. А между ребрами печет невыносимо.
За что она так? Что я ей сделал, чтоб уж так-то?
Будь это кто другой – ой да я послал бы и забил. Ну, может, было бы малость неприятно, не знаю. А она… она меня просто выбила. И, с одной стороны, я как бы понимаю, что это чушь, а с другой – такое ощущение, что она спецом на мне вызверилась.
Вообще на её семинары и лекции ходить не буду. Потом сдам это дурацкое доказывание кому-нибудь другому с кафедры.
Блин, ну почему так тошно-то?
До самого ужина я сидел у себя, грузился, все входящие игнорил или сбрасывал. А вечером мама опять подкатывает со своим Бахом: с кем пойдешь? Расскажешь потом? Завидую вам!
А я про эти билеты и думать забыл. На черта они мне теперь нужны? Но, само собой, маме этого не скажешь. Бубню ей в ответ что-то малопонятное, типа, да, расскажу…
В субботу наши продолжают сыпать соль: вот Самарина стерва! Злобная самоуверенная сучка!
Я понимаю, что они меня типа поддерживают и всё такое, но лучше бы просто заткнулись, будто ничего и не было.
– Тёмыч, а давайте её накажем? – предлагает Гарик. – Отомстим! Опозорим и унизим!
– Гонишь, что ли? – смотрю я на него, как на идиота.
– Ну а что? Она же реально берега попутала. Ты там за неё впрягался в клубе, а она наехала на тебя, как на какого-то лошпета…
– Успокойся ты, – говорю ему.
– Гарик прав. Надо её тоже опустить, – встревает Никитос. – Вообще можно просто ляпнуть девкам, типа ты её чпокнул и слился, вот она обиделась и мстит. И назавтра…
– Да ты тупой, что ли? – вскипаю я. – Я же сказал, угомонитесь, а?
– В смысле – угомонись? – не догоняет Ник. – Тёмыч, она тебя зачморила при всех, а ты это просто проглотишь?
– Да пошла она! – злюсь я. – Мне вообще пофиг. Я бы ещё с преподшами не воевал.
Странно, что Ленка на этот раз помалкивает. А вместе с ней и Клео.
– Нет, это, конечно, твоё дело, – не отстает Ник. – Только…
– Вот именно, – обрываю его я. – Это моё дело.
И сваливаю, пока не пошло всё по десятому кругу. А возле гардеробной в холле встречаю Веру. Здороваюсь с ней на автомате, но она пристраивается рядом, пока сдаю куртку, и начинает о чем-то рассказывать. Я бездумно киваю.
Наши тоже гуськом заходят в холл, но, увидев меня вместе с Верой, дефилируют мимо. И слава богу. Уж лучше слушать её щебет, чем опять про Самарину.
