Rin! Первые

— Да, — кивнул Глеб. — Но как ты узнала?

— Разум — способность управлять внутренней энергией души — магией, — она резко подняла огромный тяжёлый меч, отливающий стальным блеском. — Я, например, выбрала силу. Бывает и так.

— Понятно, — Глеб не отрывал взгляда от меча, пытаясь осознать услышанное. — Но откуда эти голоса? Кто стоит за всем этим?

— Бог, наверное. Или дьявол. Откуда мне знать? — она пожала плечами, но в её голосе проскользнула тень тревоги. — Ты хочешь вернуться? Хочешь, чтобы твоё желание исполнилось? Если да, то вместе у нас куда больше шансов.

Глеб на мгновение замер, взвешивая слова. В голове крутились тысячи вопросов, но ответ был только один.

— Я согласен, — произнёс он твёрдо, глядя ей прямо в глаза.

— Вот и отлично. Идём в замок. Но учти: придётся драться жестоко и беспощадно. Кто бы ни оказался перед тобой — не верь внешнему облику.

В полумраке она казалась тенью, обретшей форму: чёрное короткое платье струилось при каждом шаге. Тёмные, выгоревшие на концах волосы собраны в небрежный хвост, однако непокорные локоны упрямо выбивались, спадая на скулы.

Глеб думал, что будет с ним, если он вернётся. Сможет ли он снова ходить или вновь будет влачить жалкое существование неполноценного калеки? В груди щемило от тревоги, но и от робкой надежды тоже.

— Как тебя зовут? — спросил он спутницу.

— Софира, — ответила она. — А тебя как величать?

— Глеб. Странное имя у тебя, но красивое. Слышу впервые.

Берцы с туго затянутыми шнурками глухо стучали по камням, выдавая в ней не утончённую красавицу, а ту, кто привык идти вперёд — несмотря ни на что. В её осанке читалась усталость долгих битв, но в взгляде — упрямая, несгибаемая воля.

— Глеб, а ты вообще откуда? И как попал сюда? — спросила Софира, не сбавляя шага.

— Упал в озеро, — ответил он. — Я из <скрыто>, холодная страна.

— Не слышала о такой. Видимо, мы из разных миров, — отозвалась она, бросив на него короткий взгляд.

— Серьёзно? — удивился Глеб. — Получается, это не просто какой‑то странный сон?

Софира лишь усмехнулась:

— Если бы. Здесь всё слишком реально, чтобы быть сном.

Внезапно над шпилями замка взмыл гигантский зверь, похожий на дракона: угольно‑чёрная чешуя, крылья, затмевающие небо. Рёв сотряс землю, заставив камни под ногами дрожать.

Глеб пошатнулся. Воздух вышибло из лёгких. Ладони мгновенно стали влажными.

— Что это за чудовище? — произнёс он, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Софира резко остановилась, вгляделась вдаль. Голос её стал жёстче:

— Эту тварь в одиночку не победить. Это Клык Бездны — древнее создание, порождение теней и голода. Его чешуя неуязвима для простых клинков, а ледяное дыхание убивает в мгновение.

— С ним ещё биться надо? Это обязательно? — с сомнением спросил Глеб, с трудом оторвав взгляд от чудовища.

— Если не убить — не войдёшь в замок иллюзий. Врата опечатаны магией. Я пыталась пройти в обход — не вышло.

Она повернулась к нему. Глаза сверкнули стальным блеском.

— Ну что, Глеб? Всё ещё согласен идти до конца?

Он сглотнул. В горле пересохло. В мыслях — образы родных, лицо Ани, желание измениться, стать достойным отцом и сыном.

Глеб кивнул — резко, решительно:

— Да. До конца. Уничтожим этот сломанный мир!

ГЛАВА 6. АКСИС

— Жги эту тварь! — выкрикнула Софира. — Открыт!

Меч сверкнул — и руки чудовищного младенца с двумя омерзительными головами рухнули на землю с оглушительным грохотом. Монстр взвыл так, что земля дрогнула под ногами.

— Слишком толстый для моих ударов! — успел выкрикнуть Глеб, но уже в следующий миг обрубленные конечности чудовища начали отрастать заново, извиваясь, словно щупальца.

«Бошки срубали, руки-ноги — тоже… — мелькнуло в голове у Софиры, пока она ловко перебиралась по извивающемуся телу монстра, как белка по ветвям. — Остаётся живот! Там должно быть ядро!»

Глеб зажмурился, собирая остатки сил. Последний залп. Его единственный шанс.

Софира оттолкнулась от когтистой ладони твари, взмыла в воздух и всадила клинок в пульсирующее брюхо. Оголилось мерцающее ядро — но лезвие застряло в его толще, не дойдя до сердцевины. Кровь хлынула потоками, заливая камни, обдавая пространство едким, металлическим запахом.

Не раздумывая, Глеб рванулся вперёд. Адреналин гнал его сквозь кровавую пелену, а в голове вспыхнули обрывки прошлого — бой с рыцарем-нежитью, тот самый удар, что решил исход схватки. Он сжал ладонь, и пламя взметнулось вокруг него, окутывая кулак багровым сиянием.

Размах. Удар.

Ядро треснуло с глухим, утробным звуком — и лопнуло, разбрасывая осколки во все стороны. Вязкая чёрная жижа, воняющая гнилью и серой, хлынула наружу, растекаясь по земле. Монстр издал последний, затихающий вой — и рухнул, сотрясая землю.

Глеб стоял, согнувшись, пытаясь отдышаться.

— Всё… Сил нет, — выдавил он сквозь прерывистое дыхание.

— Ну ты и дохлячок, старик, — фыркнула Софира. — Долго возились с этим уродом…

Дикий вопль раздался позади неё:

— Убили моего… убили внука!

Старуха бежала на неё с огромной косой, но, замахнувшись, вдруг застыла в изумлении. Её тело лопнуло с влажным хрустом, и ошмётки разлетелись в стороны. Кусок плоти угодил Софире прямо на лицо, липко прилипнув к щеке.

Она невозмутимо сняла его пальцами и, прищурившись, облизнула.

— А ведь неплохо. На вкус как пирожки бабушки, — заметила она с кривой усмешкой.

Глеб поднял на неё взгляд. В его глазах читался неподдельный ужас.

Глен примчался к хозяйке и уселся у её ног, его сенсоры горели зелёным светом.

— Глен! Где ты был, мать твою?!

— Что это за… хреновина? — изумлённо выдохнул Глеб.

— Эта «хреновина» только что спасла нас. Это мой пёс — Глен.

— Он что, робот? — успел спросить Глеб — и рухнул без сил.

— Ну и дохлячок, — снова фыркнула Софира, глядя на него сверху вниз.

* * *

Глеб открыл глаза. Луна висела в том же положении, что и раньше. Трещал костёр, бросая дрожащие отблески. Он поднялся и посмотрел на спутницу.

Та ворочала что‑то на огне — мясо шипело и дымилось. Рядом сидел Глен, издавая странные щелчки, похожие на звук работающих шестерней.

Девушка обернулась:

— Очнулся? Еда почти готова. Нужно набраться сил.

Глеб пригляделся к костру. Запах жареного мяса ударил в нос — и тут же перед глазами всплыла сцена: Софира облизывает кусок плоти ведьмы. Его затошнило, и он отпрянул.

— Я… я не буду есть! Ты поехавшая! — выкрикнул он.

Софира удивлённо приподняла бровь:

— Это мясо того бобра с пятью хвостами. Жри давай. — Она протянула ему шампур из ветки.

Глеб покосился на пищу. Голодная боль стянула живот тугим узлом. Он выхватил шампур из её рук.

— Речкой воняет, — проворчал он, жуя.

— Ну так это ж бобёр, хоть и гигантский. Радиоактивный, наверное.

Глеб проглотил кусок и покосился на Софиру.

— Слушай, если это место — ад для душ, то как этот робопёс оказался тут?

— Наверное, потому что отец вложил в него душу. В каком‑то смысле и он здесь. Надеюсь, это не так. Пусть лучше будет в раю.

Глеб посмотрел на Глена. В памяти всплыли смешные видеоролики с робопсами из интернета — неуклюжие, добродушные машины, падающие на скользком полу. Этот же был другим: холодный металл, острые углы, взгляд зелёных диодов.

— Как он работает? — спросил Глеб, скрестив руки на груди.

— Ты про батарею? — Софира вздохнула. — Сама не понимаю. Может, он подзаряжается от этих… как их… кристаллов?

— О, «кристаллов»? — Глеб изобразил удивление. — Ну теперь всё ясно!

— Не умничай, — огрызнулась она. — Видишь, как мерцает? Наверняка какая‑то энергия.

Глен тем временем уже стоял возле минерала. Подняв заднюю опору и что то делал.

— Глен, только не взорвись там, — крикнула Софира.

Робот не ответил — лишь издал короткий электронный писк, будто фырканье.

— А почему ночь не кончается? — вдруг сказал Глеб посмотрев на луну. — Это немного тревожит.

— Задумываться о мелочах — не время. Лучше подумай, как восстанавливать твою «ману». Кучу тварей перебили, а из Тупика так и не выбрались.

— А что, если ночь — это не отсутствие света, а отсутствие памяти о нём? — Глеб взглянул на свои дрожащие руки. — Мы забыли, как выглядит рассвет. И потому он не наступает.

— Тогда вспомним силой, — отрезала девушка. — Не словами, а ударами. Пока бьём — мы против тьмы. Остановимся — она победит.

— Даже если победа невозможна?

— Особенно если невозможна. В этом и есть суть: сражаться не ради победы, а вопреки её отсутствию.

Глеб проглотил кусок, покосился на Софиру — и вдруг всё замерло.

Огонь костра застыл, не колеблясь. Дым повисел в воздухе, как нарисованный. Даже запах жареного мяса словно потускнел, вытесненный чем‑то… электрическим.

Глен застыл, его сенсоры мигнули красным — и вспыхнули жёлтым.

— Глен? Что там? — крикнула Софира, вскакивая на ноги.

Воздух наполнился озоном. Чувство эйфории и страха одновременно охватило пару. Пространство перед ними исказилось, словно вогнутое зеркало. Вдруг появился Он.

Не человек. Антропоморфное существо с тревожащей симметрией: одна сторона тела мускулистая, другая — изящная; ключицы острые, как лезвия, бёдра — округлые, будто высеченные античным скульптором.

Кожа переливалась перламутровым блеском — то холодно‑серебристым, то золотисто‑бронзовым. Глаза сияли лавандовым светом, взгляд скользил мимо, не задерживаясь на людях. Длинные волосы струились, словно сотканные из света. На ладонях пульсировали линии. На голове выступали оленьи рога.

Глен приготовился к атаке, но один взгляд существа заставил его замереть. Сенсоры робота погасли.

— Кто ты? — дрожащим голосом спросила Софира.

Существо плавно повернуло голову. Голос его прозвучал сразу отовсюду:

— Я — Аксис, один из Хранителей Башни. Тот, кто стоит у истоков порядка и у границ хаоса.

Софира сглотнула, пытаясь унять дрожь:

— Аксис?.. Зачем ты здесь?

— Затем, что равновесие колеблется. Вы коснулись нитей, которых касаться не следовало.

— Мы ничего не делали! — выпалил Глеб, но его голос прозвучал жалко на фоне всепроникающего голоса существа.

Аксис слегка наклонил голову — и в этом движении сквозила насмешка, древняя, как сами звёзды:

— О, но делали. Даже ваше дыхание — уже действие. Ваши мысли — волны, расходящиеся по ткани мироздания. Вы живёте, желаете, боитесь — и этим колеблете чашу весов.

— Весы чего? — спросила Софира, стараясь не отвести взгляд от лавандового сияния его глаз.

— Того, что удерживает печать внутри Башни. Того, что не даёт Древнему Злу пробудиться. Того, что хранит порядок — такой хрупкий, такой прекрасный в своей неизменности.

Глен издал прерывистый электронный гул — попытка восстановить контроль над системами. Но существо лишь повело ладонью, и робот снова замер, сенсоры потухли окончательно.

— Вы — искры в темноте, — продолжил Аксис. — Слишком яркие. Слишком беспокойные.

Девушка почувствовала, как холод сковывает грудь:

— Башня?..

— Да что за херня! — выругался Аксис, и его облик дрогнул. Вся та мощь и величие растворились, будто их и не было.

Перед ними стоял обычный парень лет семнадцати — в потрёпанной толстовке, с растрёпанными волосами и веснушками на носу. Единственное, что бросалось в глаза, — его маленькие оленьи рога. Он согнулся пополам, пытаясь откашляться, и вытер ладонью губы.

Глеб и Софира переглянулись в изумлении. Глен замер — его сенсоры хаотично мигали, не в силах обработать внезапную трансформацию объекта.

Парень выпрямился, потёр шею и хмуро оглядел их:

— Ну чего уставились? Думаете, вечно этой монументальной фигнёй заниматься приятно? «Я — Аксис, Хранитель Башни», — передразнил он сам себя низким, гудящим голосом. — Фу, аж мурашки по коже.

— Ты… ты всё ещё хранитель? — осторожно спросила Софира.

— Типа того, — парень пожал плечами. — Но эта «божественная форма»… Она как неудобный парадный костюм. Тянет плечи, давит в груди, а ещё от неё голова болит. И главное — зачем? Чтобы вы, людишки, трепетали? Так вы и так трепещете, как осенние листья.

— Но… зачем тогда вообще её принимать? — удивился Глеб.

Аксис фыркнул:

— Это остатки моей силы. Думал, успею напугать вас до усрачки. Но, как видите… — он развёл руками, — не вышло.

Софира прищурилась, медленно проводя пальцем по лезвию меча:

— Ладно, «божок в толстовке». Раз уж ты не можешь нас убить, значит, хочешь чего‑то другого. Чего?

Аксис вздохнул, сел прямо на землю и похлопал рядом с собой:

— Присядьте. Это долго. И… не поверите, если я просто скажу.

Глеб переглянулся с Софирой. Та пожала плечами:

— Пусть болтает. Хуже не будет.

Они присели — Глеб рядом с роботом, Софира напротив Аксиса.

— В общем, — начал тот, разглядывая свои ладони, — когда‑то боги, создали Башню на землях Аида. Не просто строение, а гробницу порока. И мы сейчас внутри неё.

— То есть мы в каком‑то здании?.. — Глеб обвёл взглядом пространство. — Да не может быть. А как же небо, луна?

— Она не просто сооружение, а многомирье, — Аксис скривился. — Воплощает в реальность самые ужасные аспекты зла. Время здесь течёт в разных направлениях, а самые страшные миры пересекаются. Это словно чёрная дыра.

Софира нахмурилась:

— А мы? Мы как сюда попали? И что за Аид?

— Аид — подлинный мир, — кивнул Аксис. — На его землях воздвигнута Башня, а внутри неё хранится семя самого мироздания — могущественная сфера. Она‑то и создаёт измерения — копии мира богов, что зовётся Элизий. Но это лишь иллюзии, проекции.

Глеб сжал кулаки:

— То есть мы… Моя дочь, отец…

— Погоди, то есть наши миры нереальны? Просто копии? А люди? — перебила Глеба Софира.

— Нет, — Аксис покачал головой. — Вы — эхо. Отражения замысла тьмы. Ваши души… Они помнят, что такое жизнь. И именно поэтому вы можете коснуться сферы, дабы разрушить печать.

— Печать? — переспросила Софира.

— Та, что держит Башню закрытой, — Аксис провёл ладонью по воздуху, и перед ними возникло мерцающее изображение конической структуры, сложенной из тысяч тёмных слоёв. — Боги думали, что, запечатав зло, они создадут идеальный порядок. Но без тьмы нет света. Без зла добро теряет смысл. И Элизий, мир богов… Он застыл. Ни роста, ни изменений. Ни жизни.

— И ты хочешь её сорвать? — Софира прищурилась. — Чтобы хаос поглотил всё?

— Не сорвать, — возразил Аксис. — Восстановить баланс. Зло и добро должны снова сосуществовать. Не как враги, а как две стороны одной монеты.

Глеб нахмурился:

— А как ты оказался здесь?

— Боги изгнали меня сюда, потому что я единственный, кто сказал: «Хватит», — Аксис сжал кулаки. — Я верил, что зло — не враг, а часть целого. Что без него мы все… неполные. Боги испугались. И заперли меня здесь, чтобы я не разрушил их «идеальный порядок». Теперь я хранитель этого места поневоле уже миллионы лет.

— И теперь ты хочешь, чтобы мы помогли тебе разрушить печать? — фыркнула Софира.

— Я хочу, чтобы вы помогли вернуть вселенной равновесие, дыхание, — тихо сказал Аксис. — Чтобы она снова могла меняться. Страдать. Любить. Жить.

На мгновение повисла тишина. Ветер пронёс по земле горсть пепла.

— Звучит как бред, — пробормотала Софира.

— Может, и бред, — согласился Аксис. — Но это единственный шанс. Либо вы помогаете мне, либо остаёмся здесь навсегда. В вечном застое, где даже смерть — иллюзия.

Глеб посмотрел на Глена, затем на Софиру:

— Что думаешь?

Та вздохнула, убрала меч в ножны:

— Всё запутано. То есть какие‑то типы создали симуляции жизни, заперли неугодную им часть миропорядка в какой‑то сраной башне. И мы, сдохнув в своих мирах, оказались здесь. Зачем?

— В моём понимании это ад, и мы попали сюда по чьему‑то зову, — Глеб повернулся к Аксису. — Знаешь что‑нибудь об этих голосах?

— Это голоса ангелов, что пошли против творцов, — кивнул Аксис. — Их души бьются в агонии и жажде возродиться вновь. Они хотят, чтобы вы уничтожили печать, что удерживает их. Я бы и сам смог, но… — он вытянул руки, показав мерцающие оковы. — Эти путы не дают мне действовать напрямую.

— Звучит как дешёвая фантастика из восьмидесятых, — сказал Глеб. — Можно не верить, но выбираться всё равно нужно.

— Ладно, мелкий, — Софира хлопнула ладонью по колену. — Рассказывай, что нужно делать.

Аксис кивнул, его глаза вспыхнули лавандовым светом.

— Сфера находится в Замке Иллюзий, — произнёс он, и голос его зазвучал чётче, будто обретя новую силу. — Чтобы добраться до него, вам предстоит пройти сквозь пристанище одержимых. И да, — убить дракона, что стережёт врата.

Аксис щёлкнул пальцами — и его фигура начала растворяться, тая в воздухе, словно дым.

— Погоди! Эй! — крикнул Глеб, бросаясь вперёд, но руки схватили лишь пустоту.

— Увидимся в Замке, — донёсся из ниоткуда смех Аксиса. И он исчез окончательно.

ГЛАВА 7. СКВОЗЬ ТЕРНИИ

— Похоже, мы миновали Тупик, — сказал Глеб, оглядываясь. Тишина здесь была другой — не мёртвой, а затаённой, словно сам город подстерегал их.

— Не расслабляйся, — бросила Софира, её меч чуть слышно зазвенел в ножнах. — Эти места кишат одержимыми. Я перебила кучу, а их становится всё больше. И они… меняются.

— Меняются?

— Да. В первый день они были медлительны, как тени. Теперь быстрее. Умнее. Словно кто‑то учит их.

Глеб сжался.

Глен замер, сенсоры мигнули жёлтым — слишком быстро, неестественно.

«Что‑то тут не так», — мелькнуло в голове у Софиры. Она прищурилась, глядя то на пса, то на Глеба.

— А ты давно ты тут?

Она замерла на миг, глядя вдаль, где в дымке проступали очертания замка.

— Да... то есть нет...Время здесь течёт вразброс, поэтому сложно сказать, давно ли я тут. Но по внутренним ощущениям… около месяца.

— Месяц… — Глеб провёл ладонью по лицу. — А как работает твоя «сила»?

— Ну смотри, какой огромный меч, — она подняла клинок одной рукой, легко, будто он был из бумаги. — Ты бы поднял своими ручонками? А я вот машу им как палкой. Так и работает сила.

— Откуда у тебя это оружие? — спросил Глеб, разглядывая клинок с замысловатой гардой.

— Трофей, — с гордостью ответила Софира, демонстративно взмахнув им. — Отобрала у здоровяка с восемью руками. Он ещё визжал, как поросёнок!

Она усмехнулась, проводя пальцем по зазубренному лезвию.

— Неплохое приобретение, да?

— Понятно, — Глеб нахмурился проигнорировав вопрос, — Интересно, а этот Аксис нам не соврал? Мы действительно лишь копии, безликие куклы в руках высших сил?

— Из его слов ясно, что Боги не бессмертны, — ответила Софира твёрдо, резко взмахнув рукой. — И сейчас они слабы. Нам самим стоит попытаться их уничтожить. Мы перестроим миры так, чтобы в них не было страданий и войн! — Её голос звенел, а лицо исказила гримаса, в которой смешивались восторг и безумие.

Глеб отшатнулся. Он посмотрел на свои ладони — обычные, мозолистые, совсем не божественные.

— Думаешь, нам это по силам? — спросил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Не хочу становиться богом. Мне лишь бы вернуться домой. Что думаешь об "обещании"?

— Ты о исполнении желания? — Софира усмехнулась. — Я делаю ставку на собственные силы. Надеяться на волшебство попросту глупо. Тебе так не кажется?

— Я не знаю, кому и во что верить, — Глеб замолчал, вспоминая лицо Ани, её смех, тепло её руки. Воспоминания здесь казались хрупкими, как стекло.

— Верь хотя бы мне, — улыбнулась Софира В её улыбке не было ни тени сомнения — только железная уверенность, способная сдвинуть горы. — А теперь идём. У нас мало времени.

Она не ждала ответа — просто шагнула вперёд, зная, что Глеб последует за ней. И он последовал.

Но не успели они сделать и трёх шагов, как из домов начали вылазить они — одержимые. Они были не тенями — плотными, тяжёлыми, с налипшей на кожу грязью и кровью прежних жертв. Один, с вывернутой шеей, волочил по земле окровавленный топор. Другой, без глаз, шарил руками перед собой, хрипло дыша. Третий, самый крупный, с раздутым, пульсирующим животом, рычал, как зверь, из пасти капала чёрная слюна.

Глеб сжал тесак — лезвие вспыхнуло алым пламенем, очертив воздух дрожащим сиянием. Он не стал ждать: резко взмахнул оружием — и с клинка сорвались три огненных полумесяца. Они прорезали воздух с шипением, врезались в толпу одержимых, рассекая плоть, взрываясь вспышками жара.

Один из врагов рухнул, грудь его была рассечена до костей. Другой завопил, хватаясь за отсечённую руку — из обрубка хлестала тёмная кровь. Третий, разорванный пополам, ещё дёргался, пытаясь ползти. Но новые уже наступали — их было слишком много.

Глеб стиснул рукоять тесака. Пламя на лезвии дрогнуло, но не погасло. Он бросился вперёд, рубя наотмашь. Клинок врезался в плечо ближайшего одержимого, прорубая кости — тот упал, захлёбываясь кровью. Следующий удар — и голова второго откатилась в сторону.

Софира не тратила слов. Меч в её руке наливался красным светом — сначала тускло, затем всё ярче.

— Глен, — только и бросила она.

Робот понял без команд. Его сенсоры вспыхнули алым, из корпуса выдвинулись пусковые установки. Три липучки вылетели в толпу, прилипли к движущимся фигурам — и взорвались огненными шарами, разметав одержимых в стороны. Но те не отступали, а лишь с рёвом продолжали атаку.

Глеб парировал удар топора, но следующий враг зацепил его когтями по боку. Когти прорвали одежду, оставив четыре глубокие борозды — горячая кровь потекла по рёбрам. Он зашипел от боли, но тут же рубанул тесаком, рассекая одержимого от ключицы до пояса.

После этого движения дыхание сбилось. Он замер на миг, пытаясь восстановить ритм — воздух входил в лёгкие с хриплым присвистом. Рука, державшая тесак, дрожала: мышцы жгло от перенапряжения, пальцы едва смыкались на рукояти. Он сжал её крепче.

Софира отбила атаку одного, второго, но третий сумел дотянуться — его нож вспорол ей предплечье. Кровь брызнула на подол платья, но она не остановилась: разворот, удар — голова врага отлетела в сторону.

А затем она уже не стояла на земле.

Оттолкнулась от стены, взметнулась вверх — выше, чем под силу обычному человеку. Меч пылал, оставляя за собой след из красных искр. Время застыло на миг: она зависла в воздухе, силуэт очерчен огнём.

— Разлом.

И обрушилась вниз.

Меч ударил по земле.

Волна красной энергии разошлась кругами, дробя камни, выбивая стёкла в окнах, срывая двери с петель. Одержимых швырнуло в стороны — их тела разлетались вдребезги, орошая мостовую ошмётками плоти.

Ударная волна докатилась до Глеба и Глена. Глеб пошатнулся, тесак в его руке потускнел — пламя на лезвии дрогнуло и погасло. Он прижал ладонь к ране на боку — пальцы окрасились красным. Дыхание вырывалось с хрипом, каждый вдох давался тяжелее предыдущего. Мышцы ног сводили судороги.

Корпус Глена дрожал от перенапряжения. Одна из опор подгибалась, из трещины в броне сочилась маслянистая жидкость.

Тишина.

Только треск разломанных камней под ногами. Капли крови, стекающие с лезвия меча Софиры. Хриплое дыхание Глеба.

Софира опустила меч. Лезвие мерцало угасающим красным светом. Она вонзила клинок в землю, тяжело опираясь на него всем весом — её грудь вздымалась от натужного дыхания. Рана на предплечье горела, кровь текла, пропитывая ткань. Но она выпрямилась. Взгляд — твёрдый, несмотря на усталость.

Глеб стиснул тесак. Металл был горячим, но огонь больше не струился по лезвию. Он кивнул.