Рима Амелина Первый раз

— Кто это сказал? — Мой голос прозвучал жёстко, даже не дрогнув. Слишком жёстко. Я сама себя не узнала.

Тишина. Потом вперёд вышла она. Блондинка. Дорогая тренировочная одежда, идеальный высокий хвост. Я видела её раньше. Подружка Джессики. Та самая блондинка, которая была на Полигоне.

— Я сказала то, что мы все и так знаем. — Девушка выпрямилась, сверля меня взглядом. Её подружки сзади закивали, как болванчики. — Если ты будешь строить из себя невинность, легче не станет.

Она скрестила руки на груди и окинула меня взглядом, каким смотрят на мусор, который забыли вынести.

— Ты правда думала, что никто не узнает? Что можно спать с мужчинами за деньги, и никто этого не заметит? — покачала головой блондинка с Полигона, изображая сочувствие. — Бедная девочка. Денег на жизнь не хватает? Или просто нравится, когда тебя имеют старые мужики?

По раздевалке прокатился одобрительный шёпот. Кто-то хихикнул. Я смотрела на неё, и чувствовала не обжигающую ярость, готовую взорваться здесь и сейчас, требуя доказать обратное – а холод. Абсолютный, кристальный холод. Как перед стартом.

— Что видели вы, чего не видела я? — повторила я ровно.

— Притворяется, — фыркнула другая, брюнетка, с телефоном. — И сколько же тебе платят за это? Или у тебя такса?

— Я думаю она не ради денег. Наши парни на неё не клюнут, а трахаться хочется. Почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом? И член получить и деньги заработать. — Вторила ей ещё одна девчонка.

Я смотрела на этот полукруг девиц, который становился все меньше вокруг меня, сжимаясь в кольцо, и до сих пор до конца не понимала, что происходит.

— Ты хоть понимаешь, что несёшь? — мой голос упал до опасного шёпота. — У тебя есть доказательства?

— Доказательства? — она фыркнула и достала телефон. — Зайди в группу колледжа. Вчера вечером весь чат лежал от твоих фотографий.

— Ой, так ее там нет! — воскликнула ещё одна девчонка, избавляя меня от лишних пояснений.

Блондинка молча подошла ближе, и повернула ко мне своей телефон.

Первое, что я увидела, был скриншот. На нём была я. Моё лицо, мои волосы, моя одежда. Рядом – размытая фигура мужчины, его рука у меня на плече. Мы сидели в кафе? В машине? Фон был смазан, не разобрать. Текст под фото: «Кажется, наша новенькая идёт по стопам матери».

Дальше – ещё фото. Много фото, которые сделаны таким образом, будто кто-то следил за мной по маршруту.

Комментарии. «Всегда знала, что она тихая только с виду». «Сколько берёшь за час?». «Фу, с таким дедом». «Она что будет учиться с нами?». «Давайте напишем заявление, что мы отказываемся с ней учиться!». «Надо парней предупредить, а то ещё подхватят заразу какую-то». «Интересно, ее отец знает об этом?».

Я подняла глаза. Внутри меня образовалась абсолютная, звенящая пустота.

— Это фотошоп, — сказала я громко, чтобы слышали все. — Тот, кто это сделал, ответит.

— Конечно, фотошоп, — девушка в тренировочной одежде закатила глаза. — А деньги в шкафчике тебе феи принесли? Как и твой секс-реквизит, в виде прозрачных трусиков? Или, может, это Санта-Клаус положил?

Кто-то засмеялся. Брюнетка подняла телефон повыше, явно снимая мою реакцию. Я стояла посреди раздевалки, усыпанная бельем и чужими деньгами, которые кто-то подбросил в шкафчик для декорации моего позора, и смотрела на эту идеальную блондинистую куклу с идеальным хвостом.

— Это все? Вы закончили? — Спросила я устало. Позже, я обязательно придумаю что надо делать, но точно не сейчас. Сейчас я хочу избавиться от этих пустоголовых куриц.

Блондинка, подружка Джессики, явно опешила от такой реакции. Интересно, что они ждали. Слёз? Истерики? Оправданий?

— Ты вообще слышишь, что тебе говорят? Все знают, чем ты занимаешься. Тебе здесь не место. И лучше уйди сама, пока эти фотографии не оказались на столе мистера Уилсона!

Пропустив ее слова мимо ушей, я медленно наклонилась, и начала собирать купюры с пола. Одну за другой. Не торопясь. Складывала в стопку, разглаживая уголки. Девочки переглядывались, не зная, как реагировать на это ледяное спокойствие. Благодаря Алексу, у меня выработался иммунитет на такие угрозы.

Вместе с красным бельем, я засунула деньги в сумку, захлопнула шкафчик и, не оборачиваясь, вышла из раздевалки.

— Советую поменять место учебы, пока ещё не поздно! — визгливо донеслось мне в спину.

Я не успела спуститься вниз, как в коридоре появилась Мэри, летящая мне на встречу, как баллистический снаряд. Бледная, как полотно, она сжимала телефон в руках.

— Поли... — выдохнула она. — Ты видела? Я звонила тебе сто раз!

— Видела.

— Я уверена, что это Джессика! Кроме неё...

— Знаю, — перебила ее я.

Мэри замерла, всматриваясь в моё лицо.

— Ты чего такая спокойная?

Я перевела на неё взгляд. Внутри всё ещё звенела та странная, холодная тишина.

— Потому что я знаю, кто это сделал, — ответила я. — И знаю, где она будет. У неё же тренировки как раз в это время?

Мэри побледнела еще сильнее. Её пальцы вцепились в мою руку с такой силой, будто я собиралась прыгнуть с моста.

— Поли, нет. Не делай глупостей. Пожалуйста. Только не здесь, не сейчас. Ты же знаешь Джессику – она всё перевернёт, выставит тебя агрессором, у неё связи, у неё брат, у неё...

— Глупости будут потом, — перебила я мягко. Даже слишком мягко. Мой собственный голос все еще казался мне чужим. — А сначала я просто с ней поговорю.

Мэри смотрела на меня так, будто видела впервые. Зрачки расширены, губы приоткрыты. Может, так оно и было. Я сама себя не узнавала. Я, конечно, всегда старалась спокойно реагировать в разных ситуациях, но во многом мне помогали таблетки, как я думала раньше. Сейчас, с первого дня на Полигоне, я окончательно перестала их принимать.

— Ты изменилась. — Тихо сказала она. Но в её голосе не было осуждения. Только изумление. И немного страха. За меня.

Я поправила сумку на плече, и засунула руку в карман. Внутри лежал брелок. Маленький красный «Мустанг». Мой талисман. Моя память о том, кем я стала. И кем, возможно, я когда-то была.

— Нет, Мэри. Я просто перестала притворяться. Скоро вернусь. Подожди меня у денника Калипсо.

Коридор был пуст. Только мои шаги гулко отдавались от стен, выложенных белой плиткой. Слева – выход к манежу, справа – лестница на третий этаж, где находились административные кабинеты и личные тренерские. Я знала, где искать Джессику. По воскресеньям у неё была индивидуальная тренировка по выездке. С двух до четырёх. Сейчас было без десяти три.

Я не бежала. Шла медленно, размеренно, прислушиваясь к себе. Сердце билось ровно. В голове – ни одной мысли, только цель.

Манеж встретил меня запахом опилок, кожи и лошадиного пота. Здесь было немноголюдно – несколько человек у дальнего бортика, в зоне зрителей, тренер с секундомером, пара конюхов, чистящих сбрую. И она.

Джессика. В облегающих белых бриджах, идеально выглаженной футболки-поло, с безупречным хвостом, перехваченным бархатной резинкой. Она сидела на белой кобыле, грациозная, как статуэтка, и выделывала круги вокруг конуса. Тренер что-то кричал ей, она кивала, поправляла поводья.

Я остановилась у бортика. Сложила руки на перекладине. Ждала.

Сначала меня никто не замечал. Потом кто-то из девочек, наблюдавших за тренировкой, ткнула соседку локтем. Шёпот пополз по манежу, как рябь по воде. Джессика, почувствовав напряжение, обернулась.

Увидела меня. На секунду в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Она не ожидала, что я приду. Неужели, думала, что я буду прятаться по углам и плакать в туалете?

Я смотрела на неё. Не отрываясь. Спокойно. Как смотрит хищник, который уже выбрал жертву и теперь просто ждёт удобного момента.

Она спешилась. Что-то сказала тренеру. Передала поводья конюху. После чего – направилась ко мне. Как только она подошла к бортику, отделявшему манеж от зрительской зоны, прошла вторая волна шепотков. На нас смотрела немногочисленная публика, собравшаяся здесь. Но для слухов и сплетен ее было достаточно. Лицо Джессики было надменным, но в углах губ затаилась неуверенность.

— Чего тебе? — пренебрежительно бросила она мне.

Я достала из сумки сверток денег вместе с красными стрингами, и положила на барьер, между нами.

— Это твоя работа?

Она покосилась на купюры с трусами, потом на меня. Усмехнулась, но усмешка вышла натянутой.

— Понятия не имею, о чём ты.

— Ты умеешь только врать или у тебя есть другие таланты? — Я склонила голову, разглядывая её. — В фотошопе, например. Неплохо получилось. Для любителя. Только мужика выбрала какого-то страшного. Я бы предпочла Джейка Джилленхола, если уж на то пошло.

Ее брови взлетели вверх, и на лице отразилось раздражение.

— Ты вообще охренела? — прошипела она, понижая голос, чтобы другие присутствующие не услышали. — Приходишь сюда, устраиваешь сцены...

— Я не устраиваю сцен, — перебила я, всё так же спокойно. — Я задаю вопрос. Но ты можешь не отвечать. На твоей морде и так все написано.

В её глазах мелькнула ненависть. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут раздался голос ее брата...

— Эй, а ну отвали от моей сестры!

Джек. Как же вовремя. Я посмотрела на парня, который приближался ко мне с привычным мне презрением.

— Мы разговариваем, — ответила я, встречая его гневный взгляд.

— Тебе здесь не рады, — плюнул он мне, и повернулся в сторону своей сестры. — Джес, зачем ты вообще с ней говоришь? Ты что забыла? Не трогать грязь, а то испачкаешься, — также противно усмехнулся он, сложив руки на груди.

Джек был тогда в доме. Был, когда у меня выпали деньги из худи, из-за которых разругался Алекс, после моей неудачной шутки. Мог ли рассказать ему мой брат об этом? Мог. Также как и Джек, пересказать Джессике события того дня.

Я вздохнула, дергая свою сумку, под их пристальными взглядами. Обойдя Джека, я направилась на выход. Я получила ответ, который хотела. За этим стояла она. Она и ее брат, который скорее всего подсунул ей замечательную идею.

Я вышла из манежа, и солнечный свет ударил в глаза. На секунду пришлось зажмуриться. Мои руки дрожали, выдавая мою слабость.

Нет, я не позволю себя унижать. Никому из них. Я не буду жертвой, как они все того хотят. Я пережила слишком многое, чтобы переживать из-за каких-то богатеньких отморозков и стерв. Сделав глубокий вдох, я сосчитала до пяти, избавляясь от нервной дрожи в теле.

Осмотревшись по сторонам, я увидела то – что не заметила раньше. На меня все смотрели. Все, кто были сегодня тут. Либо мне уже это казалось. Взяв телефон, я набрала Мэри.

— Я не хочу здесь находится. Я поеду домой, — выпалила я, на одном дыхании.

— Я с тобой.

— Нет, я хочу побыть одна. Мне нужно все обдумать. Джек в конюшне. — Посчитала нужным сказать я ей.

— Уже видела. Ты уверена, что хочешь остаться одна? Поли...

— Да, наберу завтра, — бросила я, и повесила трубку.

Через полтора часа машина такси привезла меня к дому Уилсонов. Я дошла до своей комнаты, молясь никого не встретить по дороге, и закрыла дверь.

Мое настроение за это время упало до дна марианской впадины. Я всегда знала, что не буду тут популярной девушкой, но такое... Это очень подло. Низко. Противно. И ей поверят. Люди поверят этим дёшево склеенным фотографиям, чем мне. Общество бывает очень жестоким.

Ненароком вспомнились слова Алекса: «Ты станешь самым главном объектом для насмешек и издевательств. И никто тебя не защитит. Какой бы смелой и дерзкой ты не была, толпа победит.»

Я тогда посчитала это бредом, пустой угрозой. Но теперь... На сколько эти дети могут быть жестоки?

Я помню, что не любила учиться в школе. Я ненавидела вопросы про школу. Я не помню свои подруг. Так может, это потому что я была изгоем? Может, тот кудрявый светловолосый парень был моим единственным другом? Кем же ты была раньше, Паула...

Первым домой вернулся Алекс. В тот момент, я сидела в гостиной и переключала каналы по телевизору.

Он молча подошел ко мне.

— Поздравляю, — усмехнулся он.

— С чем? — устало вздохнув, ответила я, не желая сейчас пререкаться с братом.

— С прекрасным началом учебного года.

Я сузила глаза, и взглянула ему в лицо.

— Радуешься, что твоя подружка смонтировала фотки, и теперь твои недалёкие однокурсники, которым не хватает нейронных связей в мозгу, не могут отличить реальность от фотошопа, и полощут мое имя?

Губы Алекса дрогнули.

— Я понятия не имею, что у вас телок там случилось, но меня радует то, что я был прав. Год ещё не начался, а ты уже отличилась. Но помни, сестренка, — Алекс наклонился ко мне, будто собирается сказать какой-то секрет. — Ты всегда можешь уехать туда, откуда ты приехала. Тебя тут никто не держит. Удачи, — ухмыльнулся он, прежде чем уйти.

Я продолжила молча переключать каналы, и по моей щеке медленно скатилась одна слеза.

— Алло, ты как? — Взяла трубку после одного гудка, взволнованная Мэри.

— Ты завтра как поедешь на учебу? — Сразу перешла к делу я, пропуская ее сочувственный вопрос.

За эту ночь у меня было много времени все обдумать. Все эти детишки считают меня отребьем, считают мою мать шлюхой, считают себя, выше меня. Я покажу им, с кем они связались. Мне хватит одной Джессики, чтобы она поняла, что я не просто девчонка, сидящая на шее у мистера Уилсона, ничего из себя не представляющая.

— С водителем на машине.

— Поедешь со мной? Вместе. Без своего водителя.

— Ты собираешься...?

— Да. Ты все правильно поняла.

На том конце провода воцарилось молчание.

— Я думаю, нам нужно подобрать парный образ. Что собираешься надеть? — донесся игривый комментарий с ее стороны.

— Я тебя обожаю Мэри, — усмехнулась я в ответ.

Ричард Кинг был известен на весь колледж. Ричард Кинг был королем на Полигоне. Алекс, Джек, Брендан и другие... Их знали многие. То, чем они занимаются – знали многие. Это было престижно. На Полигон путь был не для всех.

Джессика ставила себя выше меня. Алекс считал меня помехой для его семьи. Джек презирал меня за моё прошлое.

Что-ж, пора им узнать, меня настоящую.