Полина Томилина Будка

- Точно, ты же не в курсе, я и забыл что ты не местный. Мы царя выбрали, когда президент сказал что уходит. Народ принял решение вернуться к монархии.

- Бред какой-то! – не скрывая своего возмущения, горячился Алексей. – Ну, правда, что за фольклор?!

- Может быть и бред. Но, всё-таки, что квартирант, а что хозяин квартиры есть разница, я думаю есть. Квартиранту всё равно, что там будет, лишь бы своё взять, всё равно переезжать. А хозяин он всегда свой дом будет в порядке держать. Да и после объединения России в одно единое славянское царство в границах старой империи, это казалось естественным. Всё-таки триединство на Руси священно. Так что, Слава Богу за всё!

- Ну, дела. А президент где сейчас?

- Говорят в монастыре теперь, десять лет прошло.

- Ты серьезно, что ли, или угораешь надо мной? Ты же известный свистоплёт. Нет, ты точно смеёшься надо мной. Ты всегда умел делать серьёзную мину, когда нёс всякий бред. Я тебя знаю.

- Да перестань, я уже старый свистеть. Империя у нас. Многие республики вернулись. Мы теперь обособленно живём от внешнего мира. Россия теперь держава, как и прежде при царе.

- Правда? Немного понятно теперь стало. Вот почему у меня доллары не приняли в магазине, их в России теперь нет.

- Да ты чего, - засмеялся Антон, - их нигде нет. Америки нет и долларов нет. Кому они нужны теперь? Америка сама себя упразднила своей политикой, распалась страна. Там революция свершилась. Катаклизмов и войн Лёха за эти годы столько было в мире, что я боюсь тебе рассказывать. Всего и не расскажешь так сразу. Они, кстати за бугром, под единым правлением сейчас. А мы нет, у нас свой мир, мы под Богом ходим. Я уже их новости заграничные не могу смотреть, всё жду, когда это дно закончиться, а оно всё не кончается. Видишь, я уже и не смеюсь, только радуюсь, что нас ещё Господь как-то терпит. В общем, нормально Леха, жить можно.

- А как парни, как Петро, Миха?

- Петро умер от сердечного приступа пару лет назад. А Миха, что тут скажешь: всё так же, только теперь по бабушкам мыкается. Я думал, это когда-то всё-таки кончится, ан нет. Холодильник новый купил, теперь у него ещё и стиралка, но я теперь пас. Старый стал перевозить его барахло.

- Антон! Может, я сплю… а? Ты давай ущипни, – Антон сжал Алексею ладонь так, что тот скорчился от боли. – Всё, всё…хватит.

- Не спишь?

- Видимо нет.

- Поспать кстати надо, завтра в дорогу. Поедем в Москву, раз ты желаешь.

- А тебе не на работу?

- Пустяки, я сам себе хозяин. Думаю, обойдутся без меня пару дней.

Антон отвёл Алексея на второй этаж в отдельную комнату, приготовленную для гостей. Интерьер комнаты был выполнен в стиле Прованс: двуспальная кровать с металлическим кованым каркасом, стояла на фоне кирпичной стены выкрашенной в белый цвет; несчётное количество подушек и цветов, воздушное кресло с пастельной обивкой придавали комнате деревенский колорит. Во всём чувствовалась женская рука не лишенная вкуса, бережно хранящая уют.

- Располагайся. Комната старшей дочери, она у меня переехала.

- Мило, - единственное, что смог выдавить из себя Алексей при виде такой концентрации нежности в одном помещении. – Вообще, не плохо ты живёшь.

- Да все так живут. Можно сказать, простой крестьянин. Скромно доживаю свой век, на жизнь хватает.

- Серьёзно? В моё время в деревнях так не жили?

- По-разному жили и сейчас все по-разному живут. Как и всегда в принципе. Твоё сознание рождает твой жизненный уклад и отношение к действительности. Но, все-таки ты прав, многое изменилось. Времени много прошло, жизнь идет не стоит на месте, всё меняется. Спокойной ночи Алексей! – улыбнулся Антон, выходя из комнаты.

- Просыпайся Лёха, нам же в Москву, забыл? Надо пораньше выехать, – сказал Антон и исчез за дверью.

Алексей не мог открыть глаз, плотно соединившись с мягким матрасом и пушистой подушкой. Его состояние пришло в нормальное, оно отказывалось принимать решения и предпринимать хоть какие-то действия. Ему было спокойно, тепло и радостно. Лучи солнца пробивались в окно, где-то на улице снова раздался колокольный звон. Алексей встал с кровати, подошел поближе, люди медленно тянулись в сторону колокольного звона, соединяясь в одну большую толпу. Алексей постоял еще минуту, любуясь на новый неопознанный мир, прежде чем спуститься вниз.

- Слушай Антон, забыл спросить, что это у вас тут все такие верующие? Что с деревней? Я помню, у нас один храм был, и тот полуразрушенный, а теперь чуть ли не в каждом дворе?

- Народу много ходит теперь. Я и сам хожу по воскресеньям. Думаю, люди, наконец, приняли для себя решение жить по законам Божьим. А как можно жить по его законам, вроде с ним и не с ним. Знаешь? Мы тогда все кричали: «С нами Бог». А всё вроде и с ним и не с ним. А потом до народа дошло, наконец. Он-то может и с нами, а мы-то не с ним. Одни только возгласы. Вроде тавтология, но по-другому не скажешь.

- Наверно… И что же, все в храм так и пошли?

- Нет, конечно. Это же утопия. Есть государство, оно выбирает путь как князь Владимир когда-то, а люди уже делают свой выбор. Тогда начали с того, что Антихриста закопали, его памятники по всей стране с площадей убрали. Много конечно и противников было, да и сейчас не все довольны. Им хоть землю золотой брусчаткой обложи, они плакать будут. Но нас много стало, тех, кто осознал: виноваты мы всем народом за гибель безвинно убитого царя и его детей; за то, что полита земля русская кровью святых мучеников; за то, что без Бога почти сто лет жили и перед макбургером преклонялись как перед Господом. А тут ещё как полезли на нас со всех сторон, вот и пошли, наконец, в храм каяться, тогда и Господь стал помогать нам. Долго рассказывать, некогда, ехать надо Лёх. Давай тебе одежду приличную подберём, а то ты как сирота казанская.

Они подобрали Алексею новые джинсы, футболку и двинулись на поиски неизвестности. Что он хотел найти в Москве, где его давно не ждут, Алексей не понимал сам.

- Что ты хочешь там найти, в Москве? – спросил Антон, не отрываясь от дороги, словно считывая его мысли. - Столько воды утекло. Разве может всё остаться как прежде, ты наверно считаешься без вести пропавшим.

- Да знаю я. Сам понимаю, что зря, но хоть посмотрю, как там всё устроено. Да и что мне делать теперь, Антон?

- Вернемся в деревню, будешь со мной работать, я тебя не оставлю.

- Вернёмся! Давай уже доедем. Ради интереса.

- Ну, если ради интереса.

Антон включил музыку, каждый углубился в свои размышления. Алексей изучал стремительно меняющиеся картинки нового мира. Вокруг всё казалось спокойным и тихим. Будто ничего не поменялось и вовсе:

- Съездить бы на «АвтоВАЗ», интересно, что там сейчас производят? – задумчиво сказал Алексей, продолжая смотреть в окно.

- Там всё по-прежнему Лёха, можно не ездить, – ответил Антон. Машина залилась раскатистым смехом. Друзья потеряли счет времени и разницу в возрасте, которую предоставила им судьба своими неожиданными выходками.

- Двадцать лет прошло, а где роботы, где летающие машины? – сказал Алексей, выходя на улицу.

- Ну, слушай когда в мире такое дерьмо твориться, разве машины летать начнут. На нас всё время с войной лезут, «АвтоВАЗ» не стал Феррари, а эти там за бугром с крысами воюют, да с клопами. А ты думаешь, попал в мир виртуальной реальности. Ага, конечно.

- Не интересно как-то, никакого технического прогресса, - заключил Алексей.

- А кому это надо Лёх, если духовного прогресса нет в человеке? Если бы меня спросили, куда бы я хотел вернуться, я бы выбрал бегать за мотоциклом по деревне. Бегал бы вот так, лет сто босыми ногами разрезая пятки о горячие камни грунтовых деревенских дорог. И не менял бы ничего в жизни, не двигал бы её к гаджетам и благополучию. По большому счёту и не нужен мне хороший асфальт и машина, не нужен мне телефон и умный дом, что бы за меня выключатель включал и смывал туалет. Я хочу сам на кнопки жать; хочу видеть улыбки своих близких; знать, что могу вот так просто поговорить с тем, кто мне дорог; видеть в людях простоту и любовь; хочу сам научиться любить и что бы свет загорался внутри меня, а не этой модной игрушкой и даже без моего участия.

Они прошли в подъезд его дома, поднялись на восьмой этаж. Дверь в квартиру открыла женщина с ребёнком на руках.

- Вы кто? – спросил Алексей.

- А вы? – ответила вопросом девушка.

- Я здесь жил.

- Поздравляю, – обрезала девушка их диалог и закрыла дверь.

- Как бестактно, - тихо и невозмутимо произнёс ошарашенный Алексей.

- Да я говорю ерунда всё это. Ты на её место себя поставь, я бы тоже тебя послал. Пришли два мужика и задают странные вопросы. Идём, а то санитаров вызовет.

- Знаю, поехали к Петру, вряд ли он переехал. Думаю что у него как на АвтоВАЗе: всё по-прежнему.

Они направились в загородный дом Петра. Пётр был известный скряга: редко с чем-то расставался, тщательно сберегал своё имущество, не умея прощаться с вещами. Была надежда застать его дома. Они подъехали к воротам. Позвонили в домофон. На звонок ответила женщина лет пятидесяти с грустными глазами, но чертами смутно напоминавшими кого-то.

- Здравствуйте, Пётр Андреевич здесь живёт? – сказал Алексей, уткнувшись в камеру.

- Алексей Иванович? – удивлённо спросила женщина после небольшой паузы.

- Да, - ответил он.

- Проходите! – ворота открылись, он сел в машину, что бы проехать внутрь.