Полина Томилина Будка

Глава 4

Алексей проснулся от жуткой головной боли. В голове его то и дело со свистом проносилось слово «пить». Ноги, торчавшие из приоткрытой двери будки, затекли и потеряли чувствительность. Он поднялся, с трудом выпрямляя своё тело в вертикальное положение, в распор, опираясь на стенки кабины. Телефонная трубка, снятая с аппарата висела у самой земли на растянутом проводе. Алексей, ценивший во всём порядок, повесил её на прежнее место и вышел на свет. Он огляделся вокруг, глазами выискивая своих друзей. Стояла полная тишина, а где-то на горизонте только-только начинало подниматься солнце.

«Где все? Вот это молодцы, бросили меня здесь одного. А если у меня сердце остановилось. Если я умер. Зачем я вообще с ними пошел, сейчас был бы уже дома», - думал он, вспоминая вчерашний день, и пытаясь понять, как он оказался один в поле брошенный старыми друзьями на произвол судьбы.

- Мужики…Ээээ…й, – попытался найти признаки жизни Алексей. В ответ на его возгласы вернулось только слабо доносимое эхо, возвещая ему о его полном одиночестве.

«Какое-то неприятное уединение», - подумал он, корчась от холода и накатившего на него приступа тревоги.

Ещё немного помучив свои голосовые связки, окончательно решив, что его посетила «белочка» он принял решение двинуться в сторону кладбища на поиски своего автомобиля. До кладбища оставалась еще половина пройденного им накануне пути. Он вылез на грунтовую дорогу, победив крапиву и полевые цветы; отметил для себя что трава за ночь не оставила следов их вчерашнего дебоша; повернул направо; заметив, что к его старым потертостям на джинсах добавилась грязь на коленях, попытался отряхнуться. Учитывая, что вчера он одевал водолазку, что бы скрыть свою состоятельность, сегодня вид его был, мягко говоря, крайне не презентабельным. А если быть точным, цитируя его друга Антоху: сняв с себя обёртку, на деле оказалась обычная бомж лапша.

«Весёлые проводы получились, конечно. Ну, ничего, сейчас заберу машину и сразу домой, – внутри защемило чувство ответственности – надо наведать мать, попрощаться. Где бы взять попить, по пути заеду в магазин». Он покопался в карманах брюк достал ключи от машины, банковскую карту и пару долларовых купюр.

«Зачем мне доллары в деревне, от них всё равно здесь нет пользы», - продолжал разговаривать с собой Алексей.

До кладбища оставалось всего пару метров, подходя ближе, ему стало казаться, что вчера это место выглядело как-то иначе.

«Странно вот этого хлама вчера здесь точно не было», - Алексей окинул взглядом ржавый внедорожник со спущенными колесами, из-под которых росло небольшое дерево. Диски машины уже давно провалились под землю и срослись с ней окончательно, кое-где были выбиты стекла.

Осмотревшись, Алексей засомневался, что пришел по назначению, его машины на горизонте не было.

«Может быть здесь есть другие ворота, надо бы обойти вокруг… А может я заезжал внутрь и забыл об этом? Странно всё это…»

Он прошел через ворота кладбища, вспоминая вчерашний путь, пройденный к могиле отца. Ему показалось, что кладбище стало намного шире, и плотнее усеяно крестами.

Пытаясь найти нужное место в поле, покрытом могилами, Алексей вдруг вспомнил, что отец должен быть похоронен где-то рядом с бабушкой.

Ориентируясь по старым приметам, он, наконец, нашёл нужный пятачок земли.

- Да где же ты – кружил он вокруг, разговаривая сам с собой.

Алексей подошёл к предполагаемому месту, там, где вчера был, накрыт небольшой холм и установлен новый деревянный крест, он обнаружил только две заросшие впалые могилы вероятно давно забытые близкими людьми.

- Что происходит? – снова сказал он, вслух не сдерживая эмоций.

Слегка наклонившись к покосившемуся надгробию, Алексей раздвинул траву, на табличке было написано: «Кометов Иван Федорович 12.03.1963 – 2.07.2023».

- Бред какой-то, - он раскрыл заросшую могилу возле отца и прочитал: «Кометова Вероника Анатольевна 9.05.1965 – 11.07.2023».

- Мама?! – воскликнул Алексей, полностью разбитый новыми обстоятельствами.

Он сел на траву, по щекам неспешно пробежала скупая слеза. Посчитав разницу погребения родителей, до него дошло - мать умерла вскоре, после похорон отца.

- Что всё это значит? Где я был девять дней и почему могилы так заросли? – вопросы повалили в его голову, не успевая обрабатывать информацию.

Посидев ещё немного в мирной тишине старого кладбища, Алексей медленно пришел в себя. Жажда не давала ему покоя. Он решил, что нужно двигаться дальше: в деревню, на поиски воды и своей машины. Совсем забыв о том, что ключи у него в кармане, Алексей пришёл к выводу, что её могли забрать друзья. Мотивы он себе не объяснял и в детали сильно не углублялся. Подойдя к воротам, он ещё раз достал ключи от машины, посмотрев на безжизненное табло «сигналки», подумал, что кончились батарейки, и двинулся в сторону деревни.

Солнце поднималось всё выше, как неизменный признак постоянного и вечного. Изнемогая от усталости и жажды, Алексей медленно приближался к населённому пункту.

Подходя ближе, он понял, что по всей вероятности, пришёл вообще не туда. Вместо потухших, безжизненный, усталых деревянных хижин, стояли большие двухэтажные дома, похожие на те, что он видел в Подмосковье. Он оглянулся назад, зная эту местность до последнего дерева, еще из детства: подумал, что возможно сходит с ума. Но тут же исключил эту мысль, решив, что если он признаёт своё сумасшествие это уже признак здоровой психики. Какой дурак согласиться со своей дуростью, скорее примет её за исключительность.

Нужно было срочно купить воды. В поисках магазина, Алексей шёл, пытаясь осознать, что с ним могло произойти. В стороне раздался колокольный звон, Алексей повернулся, осматривая окрестность поселения. Огромный храм возвышался на том месте, где должна была стоять вчерашняя столовая. К храму тянулись люди, целыми семьями, радостно улыбаясь друг другу. Девушки с длинными волосами, заплетенными в косу и накрытыми косынкой, подметая юбками землю, медленно заплывали внутрь. Золотые купола храма сверкали на солнце ярким огнем. Мир казался светлее, зеленее и живописней чем вчера.

«Я умер?» - подумал вдруг Алексей. В жизни он не видел ничего подобного. Если бы не современная архитектура, он мог бы предположить, что попал в прошлое, но витражные дома с металлическими ограждениями, современные высотные здания и реклама на щитах, мешали углубиться в эту фантазию.

«Может я забрёл в деревню староверов… А у нас такие есть что ли… Хотя…» - продолжал размышлять Алёша.

Алексей снова окинул взглядом поселение и двинулся дальше не желая терять драгоценное время. Кое-где он узнавал прежние очертания своей деревни, встречая признаки дежавю. Местами старая архитектура, доживавшая свой век, была восстановлена и возвращена в свой первоначальный вид. Мимо него проносились люди, спешившие по своим делам. Девушки в красивых длинных платьях, с милыми чертами, нетронутой естественной красотой, своей лёгкой походкой напоминали модный показ восьмидесятых годов прошлого века. Последние показы, которые видел он в своей жизни, отличались отсутствием красоты и здравого смысла, да и люди на улицах выглядели немного иначе. Брусчатка, выстланная под ногами, придавала маленькому городку тихое звучание. Глаза Алексея не переставали жадно сканировать пространство, пытаясь уловить связь с настоящим. Лишь мелкие детали заставляли его принять свой помутнённый рассудок. В остальном всё выглядело так же: дороги, усеянные дорогими автомобилями вперемешку с отечественным авто, те же вывески, те же люди, те же здания и сооружения, лишь слегка изменившие фасад. Что-то в этом во всём приводило его в смятение и даже наводило страх от неизвестности и потерянности. Он как малое заблудившееся, беззащитное дитя бродил по улицам тихого поселения пытаясь вернуть связь с реальностью.

- О, пятерочка наконец-то, неужели! – воскликнул Алексей, ускорив свой шаг.

Зайдя в магазин и обведя взором интерьер, он понял, что просто забрел не в ту местность. «Дежавю» - подумал он снова. Алексей взял бутылку воды, чипсы, несколько булок не разбирая вкус, и двинулся к кассе. Девушка оценила его внешний вид, он был слегка потрёпан и помят, после всех его злоключений; волосы на голове слились воедино в одном жирном блеске, разделяя их на толстые, слипшиеся, чёткие пряди.

Алексей молча положил товар на ленту, достал свою карту показал её продавцу, намекая на то чем будет оплачивать.

- Сигареты есть? – спросил он.

Девушка подняла на него глаза, удивлённо остановив на нём свой взгляд на несколько секунд, прежде чем ответить: «Нет».

- Прикладывайте, – сказала девушка, лениво растягивая слова. – Не проходит, – заключила продавец.

- В смысле не проходит! – возмутился Алексей. – На ней денег, сколько ты и в глаза никогда не видела.

- Откуда я знаю молодой человек, не проходит. Это же не от меня зависит.

- Попробуй ещё раз, - Алексей стал выходить из себя, теряя над собой контроль, как никогда, позволяя себе фамильярность и чрезмерную грубость, от которой самому становилось противно.

Девушка повторила свои действия, снова возгласив:

- Прикладывайте… Не проходит.

-Пробуй, – твердо заключил Алексей, будучи уверенным в своих финансах, и снова протянул карту. Взяв терминал в руки, он помахал им перед лицом кассира. – Не может быть, твоя вот эта вот фигня не работает. Пробуй ещё раз.

Девушка с каменным лицом, без признаков мимики, полная выдержки и самоконтроля, проделав все необходимые манипуляции с кассой, снова повторила, лишь слегка повысив тон и примерив на себе лёгкую нагловатость как защитную реакцию на бестактность клиента:

- Прикладывайте, - снова повторила продавец, кинув взгляд на толпу позади, слегка закатывая глаза, и поджав губы пытаясь найти соучастия и отклика в массах.

Алексей посмотрел на толпу, с интересом наблюдавшую за происходящим и демонстративно, словно играя роль, приложил карту снова.

- Не проходит молодой человек! – раздраженно сказала кассир, перестав сдерживать эмоции. Толпа хмыкнула от удовольствия, как при просмотре комедийного фильма в любом кинотеатре страны.

- Ок! На тебе, – Алексей залез в карман, выкладывая деньги. - Вот! Доллары ты хотя бы видела в своей жизни!

Вдруг очередь позади Алексея раздалась неожиданным смехом.

- Чего вы ржете?!

- Ну, ты сынок отчудил. У нас этими бумажками уже давно туалеты обклеены, – сказал дед позади Алексея. Толпа взорвалась новой волной неконтролируемого смеха.

- В смысле? Чего вы несете? Скажите просто, что нормальных денег в своей жизни не видели, нищеброды. – Приходил в полное негодование Алексей.

- Да чего мы не видели бумажки твои что ли. Я сынок в своей жизни много повидал. Ты с луны упал что ли? – искренне удивился дед и приложил свою карту к терминалу. - Денег нет, давай я тебе куплю, сынок.

- Спасибо дед. – Алексей жадно собрал товар с кассы, накидываясь на воду, как голодный волк на свою жертву.

- Во Славу Божью! Кушай на здоровье.

Попив воды, не отходя от кассы, Алексей продолжил свой диалог с человеком, которого видел впервые, что было для него отклонением от нормы. Он словно сбросив маску своего величия, слегка наклонившись к деду, полушёпотом, стал пытать пожилого человека, не обращая внимания на разъярённую толпу, ожидавшую своей очереди.

- Что тут у вас? Поселение, какое-то сектантское что ли? – продолжил разговор Алексей.

- Что это сектантское, у нас на Руси этой нечисти нет. Еще при президенте очистили мы Россию от этих нехристей, только церковь Христова у нас тяперьча.

- В смысле при президенте? - Алексей пытался включить логику, но она отключалась автоматически с каждым новым словом, полученным от деда.

- Молодой человек не задерживайте очередь! – крикнула девушка с конца очереди.

- Подождешь, не распадешься на атомы, – ответил Алексей и вышел на улицу. Не узнавая самого себя, он нервно метался у входа в магазин, пытаясь стрельнуть сигаретку. Потеряв окончательно надежду в поиске хоть одного курильщика, Алексей продолжил нервничать, постепенно принимая своё странное положение. Он сел на ступеньки и стал поедать добытую им только что еду.

Выходивший на улицу дед попытался пробежать незаметно и скрыться в толпе.

- Дед, дед, – прицепился Алексей к выходившему пожилому мужчине, оказавшему ему милость. Дедушка посмотрел на Алексея, вероятно напугавшись его напора, и ускорил шаг.

-Чего тебе сынок, мне домой пора, старуха ждёт.

- Скажи хоть, где мы находимся?

- В каком смысле где?

- В прямом смысле дед… в каком городе?

- Ну, так в Дубках.

- А, значит я в деревне!

- В деревне! – повторил дед. – А где же?

- Так, а что с деревней стало за ночь? Президент что ли обещал вчера приехать, местные власти за ночь город отстроили на старых руинах?

- За какую ночь? Какой президент? У нас уж пятнадцать лет как царь батюшка.

- Чокнутый ты, что ли дед, - Алексей, махнув рукой, резко развернулся, не желая терять время на полоумного старика, и пошел дальше искать знакомые улицы.

«И что теперь делать? Если это Дубки надо хотя бы найти нашу улицу. Мама же мертва. - Вспомнил он, продолжая свои размышления. - Так, ну значит иду к Антохе, – с трудом ориентируясь в пространстве, Алексей пытался выйти на улицу Советская. – Октябрьская, значит я где-то рядом».

В детстве друзья были, как говориться «не разлей вода». Они росли на одной улице, через два дома, постоянно пропадая где-то в окрестностях деревни, либо друг у друга в гостях. Тогда всё казалось намного проще: в детстве нет границ и закрытых дверей. И даже странные взрослые кажутся не такими странными как теперь через прожитые годы. Ко всем ты одинаково открыт, всех принимаешь как своего, тебе не страшно и всё для тебя приключение. Сейчас же всё было иначе: под ногами пропадала почва, жизнь перестала казаться такой однозначной и абсолютно понятной; то, что могло предоставить гарантию беспечного прожигания жизни, просто перестало быть. Полностью потерянный, Алексей скитался по деревне, упираясь в таблички домов.

Выйдя на нужную улицу, он нашел Советскую 12. Тут должен был стоять его дом, а точнее хижина. На его месте возвышалось небольшое, но красивое строение с вывеской «Дом культуры».

«Интересно», - подумал Алексей, продолжая движение в сторону дома Антохи.

«Советская 15 должна быть тут. Тоха говорил, конечно, что хочет дом достроить. Впечатляюще! Переехал, наверное», - заключил он, не веря в возможности своего друга. Двухэтажный дом, окруженный большим забором, не уступал его загородному дому в Москве. Конечно, масштабами он выглядел намного скромнее, но стиль строения был ему абсолютно приятен. Алексей позвонил в домофон, на экране высветилась молодая девушка лет двадцати пяти. Её милые черты не успевшие растерять детской невинности - передавала даже камера.

- Здравствуйте, Антона можно? – спросил Алексей.

- Папы нет дома, он на работе.

- Папы? У него вроде маленькие дети. А это дом Степановых?

- Да.

- Когда он будет?

- Не знаю. К вечеру, наверное, - улыбнулась девушка, прежде чем положить трубку. Экран погас. Он представил, как она побежала на кухню, что бы продолжить свой разговор с сестрой, весело смеясь над разными мелочами, составляющими будни; как она продолжила жить свою беззаботную жизнь, наполняя её яркими воспоминаниями. В голову непроизвольно полезли мысли, напоминая ему о способности думать: «Как много светлых дней в моей жизни утрачено, как много упущено любви. Почему я перестал видеть в людях хорошее, доброе? Почему моё собственное «Я» стало довлеть надо мной как деспотичная мать, пытающаяся подчинить ребенка своей воле всецело? Почему я разучился любить?». Алексей, вдруг заметил, что начал думать лишь тогда, когда остановилась жизнь, когда он выпал из суеты в неизвестность и замер в ожидании.

Он снова потерпел неудачу, но решил на этот раз упорно ждать своего друга, сколько потребуется, зная, что другого выхода у него нет. Достав из пакета последнюю булку, он присел возле забора как дворовый пес желающий найти хозяина и стал потреблять то, что у него осталось от странного деда. Вода кончилась еще час назад. Время тянулось неспешно, не торопясь, растягивая день как счастливую вечность, в которую не вписывается он – Алёша Иванович. Прохожие, проходя мимо, искоса смотрели на него, иногда подходя и предлагая помощь. Алексей как ретивый конь брыкался по старой привычке, пытаясь убедить себя, в том, что он держит жизнь под контролем, сейчас он увидит Антона и всё встанет на свои места.

Глава 5

Смеркалось. К дому подъехал чёрный внедорожник, сослепу напоминавший Алексею его автомобиль. Он вскочил с места, выплёскивая свой бесконтрольный гнев, словно его прорвало как канализацию с нечистотами. Разгоряченный: он бросился к подъезжающему автомобилю, выкрикивая свои «весомые» претензии, дергая ручки двери, бегая вокруг, запрыгивая на капот.

- Вот шельма старая, - прокричал он, прилипнув к окну машины, в попытке разглядеть водителя, периодически постукивая кулаком по стеклу. - Я так и знал, так и знал! Это вы мою тачку свистнули. Ну-ка давай выходи, поговорим. – Широкими шагами он снова огибал машину и возвращался назад, пытаясь вытащить неизвестного. В отчаянии, совсем потеряв рассудок, он стал поднимать камни с земли и кидать в лобовое стекло. Быстро придя в себя, резко опустил руки, и замолчал.

Через несколько минут молчаливого ожидания из машины вылез изумлённый старик лет шестидесяти. Они остановились, замерли на месте, пристально разглядывая друг друга в свете тусклого фонаря, не говоря ни слова.

- Лёха?! – сказал вдруг дед. – Лёха!!! – снова воскликнул он. - Ты где пропадал столько лет? Плотно же ты на операции подсел, скоро на пятнадцать будешь выглядеть! Ну, красава!

Антон продолжал свой непосредственный галдеж, пока в Алексее всё больше нарастало возмущение, смешиваясь с неопределенностью в единое целое чувство, не имевшее определения.

- Вы… Почему меня бросили? Сволочи! Где моя машина? Почему всё такое странное? Ты чего потрепанный, сколько ты выпил вчера? КАМАЗ водки?! – полились вопросы из уст Алёши. Его частые хаотичные движения, сопровождавшиеся мелкой дрожью, выдавали растерянность и даже панику.

- Вчера? Бросили? Вчера я никого не мог бросить, я вчера ездил в город по работе. Какую машину Лёх? Короче, не пудри мне мозги. Пошли красавчик расскажешь, что к чему, посидим, поговорим спокойно.

Алексей постепенно стал приходить в себя, обретая снова почву под ногами. Его точно накормят, приютят на ночь, не оставят на улице. Вот всё что волновало его теперь, после суток проведенных в полном одиночестве и неизвестности.

Они прошли в дом, в котором царила тишина и мирный дух.

- Включи свет, – разрезал вдруг тишину Антон.

- Где? – спросил Алексей, пытаясь нащупать выключатель. Не успев скользнуть рукой по стене, свет загорелся автоматически.

- У тебя, что система умный дом? В деревне? – удивился друг.

- А что? Это диковина какая? Слушай, ты мне скажи: ты, куда в ту ночь пропал на похоронах отца? Мы тебя по всей деревне искали, сначала втроём, потом всей деревней. Баба Вера так и не смогла пережить. А ты значит, жив, здоров, красив как младенец. В Москву всё-таки уехал тогда? Я же так и думал. Мы пытались звонить тебе, а потом увидели твой телефон в машине и всё тут.

- Постой, не тарахти… Я мало что понимаю. Я не уезжал. Я вчера вырубился в этой будке. Последнее что помню, взял трубку сказал: «Васю можно?». И упал. Мне видимо плохо стало, сегодня проснулся: вас нет, пошел на кладбище, машины нет, потом сюда.

- Что значит вчера Лёха, ты точно здоров? Твоё вчера было двадцать лет назад.

- Как двадцать? Какой сейчас год?

-2044.

- Что? – воскликнул Алексей, слегка подпрыгнув на стуле от неожиданности. – Как это возможно? А я думаю, почему все такие странные, не такие как вчера. Вообще у вас тут всё какое-то идеальное что ли, так не бывает. Дома сплошь дорогие, будто я в Подмосковье где-нибудь. Столица на выезде. Как так? Где старые добрые руины, вчера же всё было нормально. Все ходят по улице, как блаженные, улыбаются, пытаются помочь всё время. Сигареты куда делись? Куда делись сигареты, а? Что у вас тут никто не курит? – завизжал Алексей, как бы завершая свой импульс, отсутствие сигарет в деревне нанесло на него самый неизгладимый урон, даже можно сказать жгучую обиду.

- Ну, какое же оно идеальное, всё те же люди, те же проблемы, - улыбнулся Антон. – Не задумывался над сигаретами так глубоко, сам-то я давно бросил. Что, все бросили что ли?!

- Ладно, опустим. Что ты там говорил про тот день?

- Да ничего… Помнишь, Миха тебя закрыл. Смотрит на меня, кричит что-то, смеётся. Я признаться не помню что, а может и тогда не слышал. Я когда подошел к будке, тебя там уже не было. Она была пустая и следов не осталось. Мы подумали, ты вылез через разбитое стекло внизу и убежал в лес, там за полем. Пошли тебя искать орали полночи. А как я Миху ругал, ты бы слышал. Протрезвели мы тогда, по твоей милости, сразу. Дошли до машины, решили, что ты к ней ломанул, тебе же уехать надо было. Машина стоит закрытая, тебя нет и нет. Ночь. Мы стали замерзать. Я вспомнил про телефон, давай тебе звонить, а телефон твой в машине светится. Совсем страшно стало за тебя. Вернулись мы домой. Пошли в полицию, а как твоей маме сказать не знаем, боялись, что не переживет. Выяснилось, что и правильно боялись. Стали на следующий день, всей деревней искать. Баба Вера как-то от добрых людей все-таки узнала, что ты пропал. Переживала, не спала, звонила в Москву, там ей сказали, что ты не приезжал. Ну и через девять дней не стало матери твоей. Я периодически тоже звонил в Москву, думал, вернешься. Потом всё-таки решил, что тебя в лесу, дикий зверь какой поломал.

- Жуткие вещи ты мне рассказываешь. Что мне теперь делать, и почему двадцать лет у меня выпало из моей жизни?

- Интересный вопрос. Жаль не найдем на него ответа.

- Может, и не найдём. Но выход искать надо, я должен найти способ вернуться назад.

- Знать бы как ты сюда попал.

- Я же здесь получается чужой, понимаешь. Ты поможешь мне? Мне надо доехать до Москвы: узнать, как там обстоят мои дела, мой дом, фирма.

- Без проблем, доедем. Завтра и доедем. Ты не переживай.

- А где же моя машина всё-таки Антох.

- Как где? Она до сих пор у кладбища стоит, считай похоронена.

- Это моя машина у ворот что ли? Мне и в голову такое не пришло. Ну, дела… - Алексей немного задумался, внимательно разглядывая обстановку в доме после чего продолжил разговор. - А я смотрю, ты разжился, и вообще деревня выросла?

- Ну да выросла, царь проводит политику по восстановлению глубинки, подъёму сельского хозяйства, возрождению русской культуры и национального наследия. Звучит красиво, да? Наизусть заучили, так часто говорят об этом, - улыбнулся Антон.

- Ты тоже ополоумел, какой царь. Мне дед сегодня про царя заливал и ты туда же.