Просто Писатель Маска Смотрителя

Глава 1

327 год 4-й эры.

Тусклый свет масляных светильников отбрасывал прыгающие тени на обшарпанные стены старой таверны. Резкий запах чеснока вперемешку с перегаром дополнял атмосферу вечернего сборища жителей деревушки Поддубна. Сама деревня находилась в небольшом отдалении от основного торгового тракта. Поддубна была окружена густым лесом, и именно он обеспечивал основной заработок местных жителей. Сюда часто заезжали различные купцы и торговцы для закупки пушнины, леса, воска, и поэтому на новые лица особо никто не обращал внимания.

В самой таверне, название у которой не было, собрались местные жители, чтобы обсудить последние новости и перемыть кости своим соседям. За одним из столов сидел незнакомец. Его широкие плечи и голову покрывал плащ с капюшоном, из-под которого виднелся подбородок с лёгкой щетиной. Он медленно потягивал из кружки местную медовуху, изредка промакивая губы рукавом рубахи. За соседним столом, сидели два мужика. Изрядно охмелевшие от пойла, они громко обсуждали последние сплетни деревни.

— Не, ну ты как хочешь, а я, года так через два, свалю отсюда. Лес валить тяжело стало. Нам через поля нужно топать полдня, чтобы до делянок своих добраться, — попутно рыгая, проговорил один из мужиков.

— Да... У вас доля нелёгкая. Раньше-то, вон, вышел из дома и маши топором. А сейчас — туда тащись, обратно тащись, а ещё бревна возить, — ответил второй, отхлёбывая из кружки.

— Вот... А барышей-то больше не стало! Только чиряки на шее, и жопа чешется от крапивы.

— Так не подтирайся крапивой! А денег тебе больше и не надо, ты вон один. На выпивку да на пожрать хватит.

— А я, может, бабу себе хочу.

— Хочешь — так бери вон Хельгу, какая вымахала, дочка Вельдана. На неё смотрят все, слюной обтекают и дрыном снизу по столу стучат!

— По столу, да не по лбу, а мой и до лба дотянется! Так она ж на новенького засматривается, — с досадой в голосе пробормотал один.

— Да какой он новенький, уже четвёртый год тут. Да и пес с ним, можем с мужиками ему пару раз объяснить, чтобы не лез куда не просят. Все равно везде один ходит. На делянку раньше всех, ещё до того, как солнце встанет, а домой — так позже всех, как уже темень. Работник хренов.

— Не, он нормальный мужик, морду бить не хочется.

— Когда ж он нормальным-то для тебя стал? Или обосрался от страха?

— Почему обосрался-то сразу? Я тут давеча в лесу задержался и пошёл один, последний.

— Нажрался и под кустом уснул? — с хохотом сказал второй.

— Да обожди ты, я ж рассказываю, — с недовольством осёк своего собеседника первый мужик.

- Иду я, значит, через поле, а тут ливень как долбанёт. Словно из ведра поливают. Ну и пока через поле шёл - вымок весь. Дождь-то закончился, а дело уже под вечер. Холод из леса пошёл, у меня зуб на зуб не попадает. Думаю: ну всё, сейчас хворь меня возьмёт, и подохну через неделю. А тут гляжу — огонь горит, я к нему. Возле костра Ларс сидит. Ну вот... Пригласил он меня к огоньку-то. Мы и вещи малость просушили, и согрелись. Он меня ещё отваром каким-то напоил, аж сон рукой сняло. Ну, думаю...

Незнакомца дальнейший диалог уже не интересовал, он услышал всё, что хотел. Положив на стол два медяка за выпивку, встал и двинулся к выходу. Первые вздохи свежего прохладного воздуха наполнили его лёгкие.

— Как можно сидеть в этой дыре? Они бы хоть окна открыли. От вони не то что дышать невозможно — глаза режет, — пробормотал он сам себе под нос.

Солнце давно скрылось за макушками деревьев, и луна освещала узкие улочки деревни. Вымощенные досками дорожки между домами скрипели и местами проседали под ногами.

— Так, а ночевать мне где? Тут должны быть места, где можно остановиться. Купцов-то сюда много заезжает. Вот дурак! Сразу про это подумать не мог? Теперь снова придётся идти таверну, — продолжал он размышлять вслух.

Повернувшись к двери, незнакомец набирался решимости и запасался свежим воздухом перед тем, как войти в дверь.

— Ваша милость, ночлег не ищите? — раздался голос из темноты.

— Ищу. Что предложить можешь? — оборачиваясь, произнёс незнакомец.

— Крышу над головой, кровать и тёплое одеяло. А если сверху накинете пару медяков, накормлю ещё чем-нибудь.

— Выбирать особо не приходится. Если там не так воняет, как в этой таверне, то пошли, — с ухмылкой произнёс незнакомец.

— Деньги вперёд!

— Ну, это как обычно.

Из тени таверны вышел невысокий старичок. Опираясь на сучковатую палку, он медленно поковылял по дорожке вдоль деревянных домов.

— Идите за мной, тут недалеко.

Незнакомец побрёл за ним. Дорога вела через всю деревню к окраине. Свет в окнах домов уже начинал гаснуть. Время шло к ночи. Старик периодически постукивал палкой перед собой, как бы нащупывая путь. Меховая шапка у него на голове держалась, опираясь только на уши, из-за чего они забавно изгибались под её весом. Туника, повидавшая немало зим, местами была неаккуратно заштопана.

— Вот и пришли, ваша милость, не ударьтесь головой — дверь низкая, — сказал старик, поворачивая в узкий переулок.

Одноэтажный дом, сделанный из сруба, был слегка подкошен на одну сторону.

— Милости прошу, хоть и не королевские покои, но переночевать можно, — произнёс старик, открывая скрипучую дверь.

Зайдя внутрь, незнакомец был удивлён внутренним убранством дома. Большая комната освещалась лучинами в четырёх углах. Печь стояла в противоположной стороне от входа. Все стены были обвешаны шкурами животных. Возле окна находился большой стол и всего два стула. Под лавками, которые стояли вдоль стен, виднелись сундуки, обитые железом.

— Так, а где мне можно лечь?

— Так это, прям на печь и ложитесь, я там шкуры постелил. Мягко будет и тепло. Только сапоги свои снимите у порога. Вижу я плохо, убираться потом тяжело. А остальные вещи можете положить на лавку возле печи.

Незнакомец снял сапоги и пошёл в другой конец комнаты. Старик же медленно поковылял к столу, держа перед собой палку.

Поставив походный мешок на пол, он снял с себя плащ и положил на лавку. Теперь стали видны его две бракимары, которые располагались в ножнах за мускулистой спиной путника. Ножны держались на двух широких ремнях, пересекающих грудь незнакомца. Ремень с множеством небольших сумочек опоясывал талию. Кожаный жилет с кольчужной вставкой на груди поблёскивал от тусклого света лучин. Старик не обращал внимания на внешний вид своего гостя. Он продолжал убираться на столе и что-то напевал себе под нос. На стене рядом со столом висела шкура медведя. Бурый мех пересекали затянувшиеся при жизни животного шрамы.

Сняв с себя портупею с клинками, гость подошёл поближе к шкуре, чтобы лучше рассмотреть её.

— Ну и зверюга же он был при жизни, — произнёс гость.

— Кто вы, милый гость? — не поворачиваясь от стола, спросил старик.

— Я — купец, приехал к вам воска купить.

— Я, может, и стар, и плохо вижу, но я не дурак и замечательно слышу.

— Почему ты решил, что я тебе вру?

— Милый человек, я долго живу и многих купцов повидал. Но все они схожи: ходят как кони и позвякивают своими кошельками, набитыми деньгами. А ты, хех, ты другой. Ты прошёл от печи до стола, и я не услышал ни единого звука, хоть мой пол скрипит. После этого я бы подумал: охотник точно, привык ходить как рысь. Но не охотник ты.

— Почему же в охотники не гожусь?

— Тебя не было слышно, но я даже ветерка не почувствовал, когда ты мимо прошмыгнул, а так даже охотники не умеют! Уж я-то знаю! Так кто же ты?

— Хм, старик, разве не всё равно, кто я? — пренебрежительно ответил незнакомец.

— Я ведь имею право знать, кого я пригласил к себе? Со мной в деревне почти не говорят, да и не слушают. Давно я тут живу.

— И почему не говорят?

— Молод был и глуп, закон леса нарушил. После этого меня и боги прокляли, и соседи стараются стороной обходить.

— И что же ты натворил? Какой закон нарушил?

Старик палкой пододвинул стул к себе, после чего сел. Жестом попросил гостя присесть на соседний стул. Хозяин дома сложил руки на вершине палки и положил сверху подбородок. На его лице, пересечённом многочисленными морщинами, проявилась гримаса грусти. Криво подстриженная борода скрывала подбородок.

— Давно это было, молодой был и глупый. Охотником я был, ходил в эти леса за дичью. В этих местах с духами леса есть старый договор. Люди могут охотиться, но охота должна быть честной, справедливой. Ты со зверем должен быть на равных. У него — клыки, рога, зубы. А у тебя — рогатина, лук. Храбрость измерялась тем, какое животное ты победил. В наших лесах жил он, — старик кивнул в сторону шкуры, — дали ему имя «Стальной зверь». Многих охотников он убил, но никогда не нападал на детей и женщин, которые за ягодами и грибами в лес ходили. Всегда их стороной обходил. И вот я, с моим тщеславием, решил стать самым знаменитым охотником в этих краях. А как это сделать? Правильно — убить Стального зверя. Собрался я с духом и пошёл в лес, в сторону берлоги. Когда я увидел его с пригорка, страх сковал меня. Мог только таращиться и трястись, как осенний лист. Он был огромен. Действительно могучий зверь. Его шкуру покрывала множество шрамов от боёв, из которых он выходил победителем. Медведь посмотрел на меня, развернулся и спокойно пошёл в другую сторону. А я остался стоять на этом пригорке, не двигаясь, и обделался в штаны. Сколько прошло времени — не знаю, но домой я пришёл только после сумерек. Понял, что с ним мне не совладать. После первого же выстрела порвёт меня на части и даже не заметит. И будет он в моей шкуре ходить. Тогда я и решил отравить его. Набрал чернухи, наварил её. И пропитал этим варевом тушку косули. Оставил её ночью в лесу на месте, где Стальной ходил, и ушёл. Только первые лучи солнца показались из-за леса, я запрыгнул в штаны и сразу же побежал смотреть, что с приманкой моей стало. Ну и вижу: лежит медведь, пасть в пене, а рядом полуобглоданная косуля. Обрадовался тогда я, дурак. Разделал Стального, снял с него шкуру и выбил клыки. А чтобы свои не прознали и не разорвали меня за такой поступок, в упор пальнул из лука Стальному в глаз. Шёл домой и радовался, как же ловко я это всё придумал. Зашёл в таверну как герой и начал хвалиться добычей. Рассказал красивую сказку, как я метко из лука в глаз убил Стального. Меня поили все и восхваляли. А в это время старики пошли в лес, к берлоге Стального. Ну и нашли его там. Я, дурак-то, в глаз выстрел, а приманку оставил. Вот и вскрылась моя история. Из деревни не погнали, но до сих пор стороной все обходят. Так ко всему — милостивые боги меня ещё и наказали: через неделю после убийства медведя у меня с глазами плохо стало. Не вижу дальше своей руки.

— А шкуру зачем повесил?

— Как напоминание. И наказание за старые деяния.

— Хм... А почему назвал богов милостивыми?

— А какие ж они? Боги дают нам понять, кто мы есть. Как родитель ребёнка может ругать или хвалить, так и боги помогают и наказывают за наши проступки.

— Не думаю, что богам до нас дело есть. Или скажу больше: не думаю, что они вообще есть.

— А как же? Боги принесли в этот мир всё! Жизнь, свет, радость...

— Ага, а ещё смерть, тьму, горе и магию, — перебил старика незнакомец.

— Везде должно быть равновесие: что взял — то и отдал. Ну а как бы ты без тьмы понял, что такое свет, без грусти — радость?

— Интересно, а ты мыслитель!

— Ну а с магией-то что не так? Маги — тоже дети богов.

— Маги, хм, маги... Да что ты знаешь о магах? Для вас они — это добродушные старички в остроконечных шляпах, которые взмахом руки могут решить все проблемы. Меняют русло рек, чтобы крестьянам было проще работать на полях. Убирают горы и создают озёра. Останавливают войны и спасают жизни. Но это не так. Маги — это люди, сила которых не знает границ. И все пороки им присущи: жадность, корысть, похоть, только в отличие от обычного человека их намного сложнее остановить. Задай себе вопрос и ответь на него честно, не лги самому себе. Имея безграничную силу, стал бы тратить время на каких-то простолюдинов и их проблемы? Думаю, ты знаешь ответ. И вот после этого ответь: они посланники богов или проклятие земли? Мне довелось повидать, что может сотворить маг, если ему отказывают или делают не так, как он хочет.

— Ты воевал с ними? — с осторожностью спросил старик.

— Приходилось, — спокойным голосом ответил незнакомец.

— А я думал, ваш орден давно пропал. Слышал, что вас всех вырезали после той ночи.

— Как видишь, старик, не всех.

— И как же тебя зовут?

— Эдрик.

— Эдрик, значит, из ордена Смотрителей. Я — Гаррет. И что же тебя привело в нашу деревню? Явно не за воском приехал.

— Да, за Хельгой. Тоже хочу дрыном по столам стучать, — с улыбкой ответил Эдрик.

— Хех... Говорят, девица — загляденье... Только я не видел, могу только щупать. А если серьёзно, зачем пожаловал?

— У меня дела тут есть. Надеюсь, скоро с ними закончу.

— Эдрик, а что произошло той ночью? Много легенд ходит и слухов, но истины в них нет.

— Хм... Всё очень просто. Один из моих братьев съехал с катушек и прирезал всю королевскую семью и половину знати. Убил тех, чьи интересы поклялся защищать. Ну а маги воспользовались этим. Благодаря их природному таланту ко дворцовым интригам, мы были признаны вне закона во всех девяти королевствах. Нас начали травить и преследовать, как дворовых собак, которые укусили за руку хозяина. Официально мы и теперь остаёмся вне закона.

— Ну не могут же истребить целый орден из-за проступка одного из вас. Я не понимаю.

— Гаррет, запомни: если ты не понимаешь, в чём дело, дело всегда в деньгах. Наш орден был очень богат и влиятелен. На всё это добро давно потирали руки, но по договору ничего не могли сделать. А тут — вот какой замечательный повод появился: всё себе забрать.

— А как же маги? Вы были призваны защищать людей и королей от них.

— Мы слишком хорошо выполняли свою работу. Никто при дворе уже давно не ощущал опасности от них, и все считали, что воины, закованные в броню, с ними легко справятся. Да и платить им нужно меньше.

— И что же, вы не смогли перебить всех, кого за вами послали? Я слышал, вы великие воины. Были...

— Мы, конечно, хороши, но не бессмертны. Тысяча человек ничего не сможет сделать с десятью тысячами воинов, закованных в латы. Как бы мы ни старались, всех не перебить. И нам пришлось уйти в тень.

— И много вас осталось?

— Не знаю, не считал.

Оба собеседника замолчали. В тишине дома эхом раздавалось пение сверчков. Тусклый свет лучин еле освещал комнату. Гаррет смотрел в сторону окна — это скорее была привычка, ведь он давно не был способен разглядеть, что происходило там, на улице. Эдрик взглядом упёрся в пол. В его голове всплывали картины тех событий, которые последовали после той ночи. Эти мысли уже не сильно волновали его: всё давно пережито не один раз. Ни слёз, ни злости уже не осталось — только звенящая пустота внутри.

— Надолго ты у нас? — после глубокого вздоха спросил старик.

— До первого ливня. Устал я, спать пойду.

— Иди, я посижу ещё.

Проснувшись утром от крика петуха, Эдрик спрыгнул с печи и начал натягивать портупею с кинжалами.

— Есть будешь? — резкий голос Гаррета раздался в доме.

Он стоял у двери, держа в руках пару яиц и буханку хлеба.

— Можем болтушку сделать, — продолжал старик.

— Болтушку? — с вопросом в голосе ответил Эдрик. — Что это за блюдо такое?

— Ну ты чудак: разбиваешь яйцо в миску и крошишь в него хлеб. Перемешиваешь — и можно есть.

— Пожалуй, откажусь от такого пира.

— Я на это и рассчитывал, мне значит больше достанется, — с улыбкой на лице Гаррет побрёл к столу.

Эдрик накинул на плечи свой плащ. Он почти всегда в нём — не для тепла, а чтобы скрыть спрятанные за спиной клинки. Подойдя к двери и запрыгнув в свои сапоги, смотритель вышел на улицу. В конце переулка были видны сонные лесорубы, которые лениво шли на промысел. Деревня начала просыпаться. Эдрик решил прогуляться по окрестностям и осмотреть места, где он мог бы заняться своим делом. Обойдя всю деревню, он направился через поле в сторону леса. Остановившись посреди поля, Эдрик вздохнул полной грудью. Ветер обдувал его и трепал русые волосы на голове. Его худощавое лицо застыло в гримасе спокойствия. Закрыв свои светло-серые глаза, он наслаждался безмятежностью и спокойствием. Ведь такие минуты тишины выдавались крайне редко. Он ни о чём не думал, а просто наслаждался моментом.

— Место хорошее. Трава невысокая, косили недавно. Мешать не будет. Да и до деревни далеко, людей не заденем, — Эдрик вёл диалог сам с собой. Он часто так делал: ему казалось, что это помогает думать, но это было не больше чем привычка... Привычка с детства. — Осталось дождаться дождя. Нет, не просто дождя — нужен ливень. Главное — во время боя не поскользнуться. Как говорил мастер Мортан: «Упадёшь в грязь лицом — в неё же тебя и закопают».

День тянулся долго. Эдрик пытался его скоротать, гуляя по деревне и подслушивая разговоры местных. Под вечер он вернулся в дом к Гаррету. Разувшись и зайдя в комнату, он направился к печи.

— Ты светом солнца питаешься, что ли? Поешь чего-нибудь, — произнёс старик, который сидел за столом и скручивал тетиву лука.

— Ты за мой желудок переживаешь? Или за свой кошелёк?

— Одно другому не мешает. Ну так что, есть будешь?

— А что у тебя?

— Краюшек хлеба да кружка молока.

— Не болтушка — уже хорошо.

— Вот ты молодой и дурной. Вкусно это!

— Петуху расскажешь.

Тихий смех раздался в доме. Эдрик сел за стол рядом с Гарретом, и начался ужин. Ночью от грома тряслись стены дома. Эдрик не смыкал глаз: он понимал, что утром его дела в Поддубне закончатся. Или он уйдёт отсюда, или останется на том поле. После того как дождь закончился, смотритель тихо спустился с печи. Взял свой мешок и бесшумно проскользнул к выходу. Надев сапоги, он обернулся на спящего Гаррета. Старик спал, мирно посапывая, на скамье возле стены.

— Удачи тебе, охотник, и долгих лет жизни. Прощай, — подумал про себя Эдрик и вышел на улицу.

Свет луны отражался в лужах и отбрасывал причудливые отблески на стены домов. Дорога до поля заняла около часа.

— Вот тут и остановлюсь, — подумал Эдрик, стоя посреди поля вдоль протоптанной тропинки. — Ларс пойдёт тут. И пойдёт он раньше всех, времени немного. Нужно готовиться.

Поставив мешок на землю, он залез в него рукой и вытащил маску из тонкого металла. Сняв с себя плащ, Эдрик накрыл им мешок и отошёл в сторону. Поправив подсумки на ремне, он сел на траву. В руках держал маску, лицом, направленную к себе.

— Ну что, пора работать. Не подведи меня сегодня, — с этими словами Эдрик надел на своё лицо маску.

Резные линии на маске начали тускло светиться красным цветом. Через мгновение свечение прекратилось, и маска намертво приклеилась к лицу. В этот момент Эдрика не стало, а появился Мастер-смотритель.

Через пару часов засады смотритель почувствовал шаги сзади — это шёл Ларс.

— Ты, наверное, за мной? — произнёс Ларс, остановившись в паре метров от незнакомой фигуры.

— А ты догадливый, маг.

— Тут нужно быть умалишённым, чтобы не догадаться, за кем приходят хмырь в маскарадной маске с мечами за спиной.

— Хамишь? — с ухмылкой произнёс смотритель.

— Имею право. Я не предавал хозяина. Зачем пришёл? — закатывая рукава на рубахе, произнёс Ларс.

— А как ты думаешь, зачем приходит смотритель к магу? О жизни твоей хочу поговорить. Как из придворного мага ты докатился до деревенщины с топором!

— Хамишь, — с улыбкой ответил Ларс. — Давай закончим уже. Не люблю я говорить с людьми.

После этих слов руки Ларса загорелись огнём. Резким движением руки вперёд он выпустил из ладоней струю пламени. Мастер сделал резкий прыжок вперёд по диагонали, уходя из-под огненной атаки мага. Смотрителю нужно было сократить дистанцию. Подойти к магу почти вплотную, там, где он сможет достать до него своими бракимарами. Чувствуя приближение смотрителя, маг подпрыгнул, щёлкнул пальцами, и произошёл небольшой взрыв. Взрывная волна перед Ларсом помогла ему отпрыгнуть от надвигающейся угрозы на пару метров в сторону, а смотритель успел лечь на землю так, чтобы она его не достала.

— А ты выбрал удачное время. Всё вокруг мокрое, да и в воздухе влага. Тяжеловато колдовать.

— Тут нужно быть умалишённым, чтобы затеять драку с хмырем, кидающим потоки огня из рук, в сухую погоду.

— Устал от болтовни! Надеюсь, ты молишься своим богам, а если нет — то самое время начать это делать!

Глаза Ларса наполнились яростью, тем временем как в глазах смотрителя была пустота и равнодушие. Сложив руки перед грудью, маг создал огненный шар и бросил его в сторону Эдрика. Быстрый перекат и прыжок в сторону мага. Снова соперников разделяли пара метров. Маг готовился снова провернуть трюк с прыжком на пару-тройку метров, как ему в ноги прилетела небольшая бомба, которую мгновением раньше бросил смотритель. Из бомбы вырвалось облаком дыма, но заклинание с направленным взрывом уже было не остановить. И вот искра: облако, окутывающее мага, вспыхнуло ярким пламенем и взорвалось. Ларса отбросило в сторону. Он лежал на траве и смотрел в небо. Обе руки оторвало, и из окровавленных культей хлестала кровь. Одежда местами сгорела, и на теле были видны жуткие ожоги.

Мастер подошёл к умирающему магу и склонился над ним.

— Чувствуешь, палёным пахнет? — с улыбкой, из последних сил, произнёс Ларс.

— Передай хозяину: я его не предавал.

Эдрик склонился над телом Ларса и опустил ему веки проведя по ним рукой.

Достал из подсумка небольшой нож и срезал с плеча небольшой кусок кожи с татуировкой.

На этом, дела смотрителя в Поддубна были закончены. Осталась дорога до столицы и обещанная награда за жизнь бывшего придворного мага.

Глава 2

307 год 4-й эры.

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь приоткрытые ставни лектория. Пылинки в воздухе, казалось, образовывали неосязаемые стены, играя в лучах света. Мастер Варгон читал лекцию о классификации. Его громкий, но монотонный голос проносился по залу, но вдруг он замолчал. Этого оказалось достаточно. Двадцать пар глаз мгновенно уставились на Эдрика, который сидел, уронив голову на руку, и пускал слюну на страницу с заметками.

- Эдрик! - вскрикнул Варгон.

Тот вздрогнул и выпрямился так быстро, что чуть не опрокинул чернильницу.

- Я не сплю, магистр.

- Прекрасно, значит, ты готов нам рассказать о классификации магов. В центр зала. Сейчас.

Эдрик встал и, перебирая ватными ногами, двинулся к центру зала. Он чувствовал на себе взгляды учеников, в которых читалось: «Лучше он, чем я».

Подойдя к магистру, Эдрик встал возле него. Магистр Варгон был учителем истории и разновидностей магической силы. Он изучал происхождение магии и то, что её питает. Всё свободное время Варгон проводил в библиотеке и за алхимическим столом, но по нему этого было не заметно. Варгон у учеников при первой встрече вызывал только одно чувство - чувство страха. Магистр был такого роста, что, заходя в комнату, ему приходилось нагибаться. Весил он примерно как молодой телёнок. За его широкими плечами и спиной могли спокойно спрятаться до трёх учеников. А когда он брал в руки книгу, то на его фоне казалось, что это не том «Истории огненной магии» страниц так на пятьсот, а маленькая карманная записная книжка. Но, узнав его ближе, оказывалось, что, как и все большие люди, магистр Варгон был очень добрым и мягким человеком.

- Ну что, Эдрик, мы все с нетерпением ждём твоего рассказа.

- Ну что я могу сказать, магистр...

- Не мне, - перебил Эдрика Варгон. - Я и так всё это прекрасно знаю. Расскажи это им, - и магистр рукой указал на учеников.

- Деление магов на классы - вещь очень относительная. В каждом из классов есть как сильные маги, так и полные бездари. Смотрители разделили всех магов на четыре класса и распределили их в иерархии по степени опасности для нас, при условии равной степени мастерства всех представителей магов.