Пётр Большаков МОЯ ЖЕНА ВАМПИР

Книга 1

Бытовой хоррор с элементами семейной терапии

---

Глава 1

Мой сладкий, или Дневник гемоглобинового донора

Пролог

Всё началось красиво. Как в кино, только без дублёров.

Кеша — а звали его Иннокентий, но он представился Кешей, потому что так солиднее — был парнем простым, но романтичным. Он дарил цветы, пел серенады под окном (с гитарой, на которой не хватало третьей струны), писал стихи в стол и вслух. В общем, классический мачо-перформер, как он сам себя называл.

Лера появилась в его жизни в среду, около семи вечера, когда он покупал кефир в магазине у дома.

Кеша стоял у витрины с молочкой и выбирал между кефиром и ряженкой. Кефир был со скидкой, ряженка — без, но с красивой этикеткой. Он завис на полминуты, потому что всегда зависал перед выбором, даже если выбор состоял из двух почти одинаковых пакетов.

А за его спиной, в трёх шагах, у витрины с фруктами, стояла Лера. Она держала в руке гранат — тёмно-красный, тяжёлый, с глянцевой кожурой — и смотрела не на него, а на Кешу.

Она смотрела на его затылок, на то, как он чуть наклонил голову вправо, раздумывая над кефиром, как будто решал судьбу мира, на его шею — открытую, тёплую, с бьющейся под кожей жилкой. На его руки, которые держали корзинку с батоном и плавленым сырком.

Гранат в её ладони чуть хрустнул — она сжала его слишком сильно.

Она улыбнулась. Положила гранат обратно и подошла к Кеше.

Кеша взял кефир и повернулся.

— Вы такой… — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Редкий тип.

Она была бледной, с идеальным маникюром и странной улыбкой — такой, от которой хотелось расстегнуть… конечно, верхнюю пуговицу. Конечно, рубашки. Кеша расстегнул. И ещё одну.

Через месяц они встречались. Через два — он сделал предложение. Лера сказала «да» и почему-то облизнулась.

— Ты нервничаешь? — спросил он.

— Немного, — ответила она. — Очень вкусно пахнешь.

Он тогда подумал — это про одеколон.

Регистрация

Регистрация в ЗАГСе прошла без эксцессов, если не считать того, что невеста выбрала платье цвета запёкшейся вишни. Кеша решил — оригинально. Гости решили — смелый выбор. Тётя из Рязани, которая всю жизнь носила бежевое, перекрестилась три раза подряд и спросила у соседа: — Это у них кровь или так задумано?

Фотограф сделал несколько снимков. Лучший получился тот, где Лера целует его в шею. Кеша на фото счастлив, глаза зажмурены, воротник расстёгнут. Тётя на заднем плане снова крестится.

— Всё, — сказала Лера, отрываясь от его шеи. — Теперь ты мой.

— А ты моя, — добавил Кеша, потому что он был воспитанный и влюбленный.

Она улыбнулась, сверкнув чем-то острым. Кеша решил, что это блики от люстры.

Первая брачная ночь

Кеша ждал романтики. Он заказал лепестки роз, поставил свечи, купил шоколадные конфеты и бутылку шампанского. Лера вошла в спальню, огляделась и сказала:

— Мило. А можно выключить свет?

— Конечно, — сказал Кеша и выключил.

Дальше он помнил плохо. Было темно, тепло и очень-очень приятно. В какой-то момент ему показалось, что он плывёт. Потом — что он спит. Потом — что он спит очень крепко, без снов, без мыслей, просто чёрная бархатная пустота.

Проснулся он от странного ощущения в шее — лёгкое жжение и приятная тяжесть во всём теле, будто после хорошей тренировки.

— Ты такой редкий тип, — прошептала Лера, облизывая губы. — Спокойной ночи.

— Спокойной, — сказал Кеша и отключился.

Холодильник

Утром он пошёл на кухню. Открыл холодильник — и замер.

Внутри не было мяса. Не было колбасы. Не было даже обычного кефира, ради которого он когда-то зашёл в тот магазин. Зато стояли три бутылки с тёмной густой жидкостью, на каждой — наклейка с надписью «Томатный сок. Обогащённый железом».

Он стоял и смотрел. Потом закрыл холодильник. Постоял. Открыл снова. Бутылки были на месте. Он взял одну, поднёс к свету. Тёмная, почти чёрная. Пахло металлом. Он поставил бутылку обратно.

— Это новое, — сказала Лера, заходя следом, бесшумно, как всегда. — Я заказала с доставкой. Полезно для гемоглобина.

Кеша взял бутылку, понюхал. Запах был металлический, сладковатый и совсем не томатный.

— Попробуй, — сказала она, глядя ему в глаза.

Он попробовал. На вкус это было… странно. Не противно, но и не вкусно. Где-то между свекольным соком и медной монетой.

— Вкусно? — спросила она.

— Не знаю, — честно сказал Кеша.

— Ничего, привыкнешь, — сказала Лера и поцеловала его в щёку.

От её губ пахло тем же самым.

Кеша взял стакан. Посмотрел на жидкость. Понюхал. Потом сделал глоток. Металлический привкус расползся по языку. Он поставил стакан, посмотрел на Леру, на её улыбку.

— А где мясо? — спросил он.

— Какое мясо?

— Ну… обычное. Которое мы едим.

— Мы едим то, что полезно.

— А то, что вкусно?

— Вкусное не всегда полезно.

Кеша не стал допивать. Вылил остатки сока в раковину, прополоскал стакан. Лера смотрела, как он это делает, но ничего не сказала.

Гардеробная

Кеша заметил перемены не сразу. Сначала ему показалось, что любимые рубашки сели после стирки. Потом — что они всегда были такими узкими в воротнике.

— Лера, — спросил он однажды утром. — Ты не видела мои футболки? С коротким рукавом?

— Какие? — спросила она, не отрываясь от своего маленького зеркальца.

— Ну, серую, синюю… ту, где Чебурашка.

— Не помню, — сказала она. — Тебе больше идут свитера с горлом.

— Но лето же.

— И что? Водолазки — это стильно. И рубашки с длинным рукавом. Вообще, носи то, что закрывает шею.

Кеша хотел спросить почему, но в этот момент Лера его поцеловала, и его повело. Он согласно кивнул и пошёл искать водолазки.

Через неделю он нашёл одну из пропавших футболок — серую, с Чебурашкой — в её шкафу. Она лежала на нижней полке, свёрнутая аккуратно, и пахла её духами.

— Ты не против, если я буду её носить? — спросила Лера, заметив его взгляд. — Она такая… уютная.

— Носи, — сказал Кеша, потому что после завтрака (овсянка на воде и полстакана «томатного сока») у него не было сил спорить.

Он хотел сказать что-то ещё. Но не сказал. Просто вышел из спальни, прошёл на кухню, открыл холодильник. Посмотрел на бутылки с тёмной жидкостью. Закрыл. Открыл снова. Достал одну бутылку, прочитал этикетку. Поставил обратно. Закрыл холодильник и долго стоял, глядя в стену.

Чесночная драма

Кеша любил борщ. Настоящий борщ — с чесноком, со сметаной, с пампушками, которые можно натереть чесноком же. В один из дней он решил сварить его сам.

Он сходил в магазин, купил свёклу, капусту, морковку, мясо и, конечно, чеснок. Три головки, крупные, пахучие.

Вернулся домой, разложил покупки на столе. Достал чеснок — и тут же почувствовал на себе взгляд.

Лера стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди.

— Что это? — спросила она тихо.

— Чеснок, — сказал Кеша. — Для борща.

— Не идёт к интерьеру.

— К интерьеру? — переспросил он. — На кухне?

Она не ответила. Подошла к столу, взяла чеснок, открыла мусорный пакет и бросила все три головки. Потом долго, очень долго проветривала квартиру, открыв все окна.

Кеша стоял у плиты. Смотрел, как она открывает окна, как дёргает створки. Потом взял свёклу, начал чистить. Молча.

Кеша сварил борщ без чеснока. Получилось грустно. Вечером он сидел за столом, ел этот борщ и думал. Лера сидела напротив, ничего не ела — просто смотрела на него. На его шею. Он поднял голову. Встретился с ней взглядом. Она не отвела глаза. Улыбнулась — той самой, тёплой, странной улыбкой. Кеша доел борщ. Поставил тарелку в раковину. Вытер руки.

Он вышел из-за стола, взял телефон и пошёл в туалет. Закрылся. Сел на крышку унитаза. Набрал в поиске: «как жить, если жена вампир».

В гостях у тёщи

Лера предложила съездить к матери за город. Кеша согласился — надо же знакомиться.

Дом оказался старым, с толстыми стенами и без единого зеркала. Кеша спросил, почему нет зеркал. Тёща — моложавая женщина с очень белыми зубами — ответила: — Экономим.

Тёща всё время улыбалась и всё время смотрела на Кешину шею.

За ужином подали борщ — снова без чеснока, котлеты из непонятного фарша (секрет фирмы, дорогой) и компот из свекольного сока. Кеша ел и чувствовал, как его клонит в сон.

— Хорошо откормила, — шепнула тёща дочери на ухо. Кеша услышал: в доме не было зеркал, но была отличная акустика.

— Мам, — сказала Лера. — Не при детях.

Кеша хотел возмутиться, но в этот момент его вырубило прямо в тарелку с котлетой.

Он проснулся уже в машине, на заднем сиденье, с пластырем на шее.

— Ты устал, — сказала Лера, глядя в зеркало заднего вида. — Много работаешь.

— Ага, — сказал Кеша. — Много.

Он не помнил, чтобы он вообще где-то работал последнюю неделю.

Холодильник свидетельствует

Бессонница мучила его уже несколько ночей. Странно — спал он много, по двенадцать часов, но просыпался разбитым. В три часа ночи он встал, побрёл на кухню, открыл холодильник.

Внутри — ничего. Пустые полки, только бутылки с «томатным соком» и… одна недопитая. Кеша взял её, поднёс к свету. На горлышке — следы губной помады. Той самой, вишнёвой.

Рядом стоял маленький пакетик с этикеткой. Кеша прочитал: «0 Negative. Свежее. Дата забора — вчера».

Он закрыл холодильник. Открыл снова. Пакетик не исчез.

— Глюки, — сказал себе Кеша. — Недосып.

Но спать он больше не лёг.

Гугл в помощь

Ночью, пока Лера лежала рядом с открытыми глазами (Кеша проверил — да, открытыми, и она слушала его пульс, он точно знал), он залез под одеяло с телефоном.

Запрос: «как жить, если жена — вампир»

Гугл выдал форум с названием: «Жертвы любви — группа взаимопомощи».

Кеша начал листать.

«Братиш, поздравляю. Сама-сама. Главное — не паникуй»

«Ешь гранаты и гречку. Железо восстанавливает. Я за месяц поднял гемоглобин с 90 до 120»

«Попробуй колья. Но она их найдёт. Моя нашла и сделала из них вешалки. Креативно, ничего не скажешь».

«Кресты не помогают. Моя говорит, что это „неэкологично“. Повесил над дверью — она его сняла и подарила бабушке на день рождения»

«Браслеты из серебра? Ха. Она подарила мне такой же на годовщину. Говорит: „Чтобы ты всегда помнил, чей ты“. Я ношу»

«Лучший совет — сдавай кровь сам и бери её с собой. Так вы и деньги сэкономите, и отношения сохраните»

Кеша закрыл телефон. Посмотрел на потолок. Потолок не давал ответов.

Потом он посмотрел на Леру. Она спала с открытыми глазами, и на губах её застыла лёгкая улыбка.

Кеша отвернулся к стене и решил, что завтра начнёт новую жизнь.

Завтра. Обязательно.

Побег (неудавшийся)

Утром, когда Лера ушла в душ (она всегда мылась долго и при выключенном свете — экономия электроэнергии, объясняла она), Кеша собрал рюкзак.

Паспорт — взял. Зарядку — взял. Три головки чеснока — завернул в носок, сунул в боковой карман.

Осиновый кол — заказал на прошлой неделе у плотника по объявлению. Мужчина на том конце провода спросил: «Вам какой длины? Для дела или для красоты?» Кеша сказал: «Для дела». Плотник понятливо хмыкнул.

Кол не влезал в рюкзак. Кеша засунул его за пояс, сверху накинул куртку. Выглядел он как человек, который собрался на пикник с очень специфическим инвентарём.

Он вышел в коридор — и наткнулся на Леру.

Она стояла в дверях, в его серой футболке с Чебурашкой, и улыбалась.

— Ты куда, мой сладкий? — спросила она.

Кеша попытался ответить, но язык прилип к нёбу. Кол выскользнул из-за пояса и с грохотом упал на пол. Чеснок выкатился из рюкзака и раскатился по коридору маленькими белыми зубчиками.

Она посмотрела на кол. Потом на чеснок. Потом на Кешу.

— Серьёзно? — спросила она.

Признание

Лера наклонилась, подняла один зубчик чеснока, понюхала.

— Знаешь, — сказала она, — это всё мифы. На самом деле чеснок нам не мешает. Просто пахнет ужасно.

Она поднесла чеснок к носу, поморщилась.

— Фу. Правда ужасно. Ты бы ещё носки свои сюда добавил.

Пауза повисла в коридоре.

— Я не хочу тебя есть, — сказала Лера. — Я хочу быть с тобой. Просто… понимаешь… я тоже хочу иногда ужинать. Не только смотреть, как ты ешь борщ без чеснока.

— А пакетик в холодильнике? — спросил Кеша. — «O Negative. Свежее»?

Она вздохнула, села на пол, поджав ноги.

— Это донорское. Со станции переливания крови. Там меня уже знают в лицо. Я покупаю у них легально, с чеком. Могу показать, если хочешь.

Кеша молчал.

— Первую брачную ночь — да, — призналась Лера, глядя в пол. — Один раз. Ты так вкусно пах. Но потом мне стало стыдно. И я нашла другой способ.

— А футболки? — спросил Кеша. — Водолазки? Почему я должен носить водолазки?

— Потому что на шее следы, — сказала Лера виновато. — Маленькие, их почти не видно. Но если присмотреться… я боялась, что ты узнаешь.

Кеша потрогал шею. Нащупал две крошечные точки, чуть ниже кадыка.

— Я думал, это прыщи, — сказал он.

— Прости, — сказала Лера.

Кеша стоял в коридоре, в одной руке рюкзак, в другой — осиновый кол, который больше не нужен. Лера сидела на полу, поджав ноги, в его футболке с Чебурашкой, и смотрела на него глазами, в которых блестело что-то, похожее на слёзы.

— И давно ты покупаешь донорскую кровь? — спросил он.

— Полгода. Сразу после того, как ты начал жаловаться на головокружение. Помнишь, ты сказал, что у тебя кружится голова по утрам?

— Я думал, это давление.

— Это был тот раз, — сказала Лера. — Первый и последний. Больше не повторится.

Финал

Кеша молчал минуту. Потом закрыл рюкзак, поставил кол в угол и сказал:

— Пойдём, я сварю гречку. С гранатом. А вечером схожу с тобой на станцию переливания. В конце концов, 0 Negative — редкая группа. Я сам сдавал в армии.

Лера подняла голову. Улыбнулась — в первый раз за этот разговор по-настоящему, без намёка на клыки.

— Ты правда пойдёшь?

— Только при одном условии, — сказал Кеша. — Мы покупаем нормальный томатный сок. Вкусный. А этот… из холодильника — выливаем.

Лера кивнула. Встала, подошла, поцеловала его в щёку — быстро, аккуратно, почти по-человечески.

И только Кеша не заметил (или сделал вид, что не замечает), как она, отворачиваясь, облизывает губы.

В конце концов, он не дурак. Просто очень вкусный.

Ночной разговор

Ночью Кеша не спал. Он лежал на диване, смотрел в тёмный потолок и слушал тишину. В спальне было тихо. Слишком тихо. Он встал, подошёл к двери, заглянул. Лера лежала с открытыми глазами. Смотрела в стену. Не моргала.

Кеша замер. Она не шевелилась. Долго. Потом медленно повернула голову и посмотрела на него. Улыбнулась.

— Иди спать, — сказала она. — Ты устал.

— Я не устал, — сказал Кеша.

— Ты устал, — повторила она. — Я слышу твой пульс. Он неровный.

Кеша постоял ещё секунду. Потом лёг рядом. Закрыл глаза. Не спал. Чувствовал, как она слушает его дыхание, его сердце. Как ждёт. Он не знал, чего она ждёт. Но знал, что ждёт. И это было страшнее, чем всё остальное.

---

Глава 2

Группа поддержки и другие ужасы

Станция переливания крови

Кеша думал, что станция переливания — это страшно. Белые халаты, запахи больницы и люди с иглами.

Оказалось — обычная районная станция. Серое здание, табличка на двери, очередь из пенсионеров и тёща за окошком. Там работала его тёща.

— О, дорогой! — тёща в медицинском костюме, без шапочки, заулыбалась так, будто он пришёл не кровь сдавать, а поздравить её с днём рождения. — Ты к нам надолго?

— Пока не закончится, — сказал Кеша, лёжа на кушетке с иглой в вене.

Игла вошла в вену. Он отвернулся. Не потому, что боялся игл. Просто не хотел смотреть, как его кровь течёт по трубке.

— Хороший мальчик, — тёща шлёпнула его по плечу. — Плотный. Лера молодец.

Лера сидела рядом, держала Кешу за руку и смотрела на трубку с кровью. Не на лицо. На трубку.

— Ты это… не волнуйся, — шепнула тёща Кеше на ухо. — Она не пьёт. Почти. Я за ней слежу.

— Я заботливо.

Кеша закрыл глаза.

Тёща взяла пакет с только что сданной кровью, наклеила этикетку и убрала в холодильник.

— Это тебе, — сказала она Лере. — Свежее. Первая группа, отрицательная. Твой любимый.

— Мама!

— Что? Я ему доверяю. Как зятю.

Кеша закрыл глаза и решил, что ему всё это снится.

Через двадцать минут он сидел в коридоре, пил чай из пластикового стаканчика и смотрел на свою руку. На локтевом сгибе белел ватный тампон, приклеенный пластырем. Тёща вышла из кабинета, сунула ему в руку шоколадку.

— Ешь, — сказала она. — Железо поднимает.

— Это шоколад, — сказал Кеша.

— В нём тоже железо. Написано.

Разговор о главном

По дороге домой Кеша молчал.

— Ты злишься? — спросила Лера.

— Нет, — соврал Кеша. — Просто я думаю, ведь вас только двое. Ты и мама.

Она вела машину уверенно и спокойно, смотрела вперёд. Обычная женщина. Почти.

— Мы и есть только двое, — сказала Лера. — Ну, почти.

— Что значит «почти»?

Лера помолчала, глядя на дорогу.

— Есть ещё одна, подруга. Лида. Ты её не знаешь. Она тоже… такая.

— Вампир?

— Не называй так, — поморщилась Лера. — Мы предпочитаем «люди с особыми пищевыми потребностями».

— Ты серьёзно?

— Нет. Шучу. Но Лида есть. И всё. Остальные — обычные люди. Нас осталось очень немного. Мы не размножаемся, не собираемся в стаи и не строим козни. Мы просто… живём. Как все.

— И пьёте донорскую кровь?

— И пьём донорскую кровь, — подтвердила Лера. — Легально, с чеками. Как честные налогоплательщицы.

Кеша посмотрел в окно.

— А если я спрошу, сколько вас всего?

— Не надо, — сказала Лера. — Тебе будет страшно.

— От того, что много?

— От того, что мало.

Кеша не стал уточнять. Он понял, что знать точное число ему не нужно. Достаточно того, что его жена — одна из последних. И она выбрала его.

Он посмотрел на свою руку, на ватный тампон, который всё ещё белел под пластырем, и подумал: «Редкая группа. 0 Negative. В армии сдавал».

Это почему-то согревало. Даже несмотря на холодные руки на руле.

Ужин с подругами

Лера пригласила подруг. Обычных. Кеша настоял на чесночных пампушках.

— Они будут пахнуть, — сказала Лера.

— Я любит, когда пахнут, — сказал Кеша.

— Хорошо. Но если кто-нибудь из гостей упадёт в обморок, это на твоей совести.

Подруги пришли. Три женщины. Обычные. Ни одной бледной. Ни одной с длинными клыками. Они ели, пили, говорили о работе, ремонте и детях.

Одна сказала, что её муж тоже начал носить водолазки.

— Просто ему идёт, — объяснила подруга.

Кеша почувствовал свою шею — вспомнил, всё чисто. Никаких следов. Он перестал дышать.

— Ты чего? — спросила Лера.

— Ничего.

Она наклонилась к его уху и прошептала:

— Кеша. Они обычные. Люди. Я же сказала.

Он выдохнул. Съел пампушку. Потом ещё одну.

В полночь подруги ушли. Лера выключила свет и легла рядом.

— Хороший вечер, — сказала она. — Только ты весь ужин на шеи смотрел. Не надо так.

— Я просто…

— Это паранойя, Кеша. У людей нет клыков. Только у меня. И у мамы. И у Лиды. Всё.

Кеша закрыл глаза.

— Их трое, — сказал он. — Ты, мама, Лида.

— Да.

— А больше никого?

— Больше никого, — сказала Лера. — Обещаю.

Она поцеловала его в щёку — аккуратно, без намёка на клыки. И отключила свет.

Кеша долго не спал. Он считал вампиров в голове: Лера, тёща, Лида. Три. Всего три.

Это было терпимо.

Командировка

На работе Кеше предложили командировку на три дня в соседний город.

— Поезжай, — сказала Лера. — Отдохнёшь от меня.

— Я не устал от тебя.

— Ты устал от холодильника. Я вижу.

Она была права. В последнее время Кеша стал заглядывать в холодильник с ужасом. Не потому, что там было что-то страшное. А потому, что там было слишком много пакетов с наклейкой «Первая отрицательная».

— Поеду, — сказал он. — Но ты звони.

— Буду звонить каждый час, — пообещала Лера. — И слушать твой пульс по телефону.

— Это шутка?

— Это забота.

Кеша уехал. В первый день он чувствовал себя свободным. Спал без водолазки, заказал в номер чесночный суп и смотрел телевизор. Никто не слушал его пульс. Никто не смотрел на его шею. Никто не открывал холодильник в три часа ночи.

А в это время дома Лера думала о муже и писала статьи для издательства.

На второй день ему стало скучно.

На третий день Кеша позвонил сам.

— Лер, я скучаю, — сказал он.

— Я тоже, — сказала Лера. — И холодильник без тебя пустой. Но я пополню. Я уже купила обычный томатный сок. Вкусный.

— Правда?

— Правда. Приезжай.

Он приехал вечером. Открыл дверь своим ключом. Лера сидела на кухне в темноте с кружкой томатного сока.

— Ты чего без света? — спросил Кеша.

— Экономлю электричество, — сказала Лера. — И слушаю тишину.

— А я?

— Ты пришёл — тишина кончилась. Слава богу.

Она встала, подошла, уткнулась носом ему в плечо.

— Ты пахнешь поездом, — сказала она.

— И чесноком, — добавил Кеша. — Я там много ел. Без тебя.

— И правильно, — Лера улыбнулась. — Здоровье надо поддерживать.

Она чмокнула его в щёку, включила свет и полезла в холодильник.

— Будешь томатный сок? Настоящий. Из магазина.

— Буду, — сказал Кеша.

Они сели за стол, включили телевизор и смотрели какой-то дурацкий сериал до полуночи. Как обычная семья. Почти.

Утро

Утром Кеша проснулся от того, что в комнате пахло кофе. Он открыл глаза. Лера стояла у плиты, варила кофе. На ней была его футболка с Чебурашкой.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе, — сказал Кеша, садясь на кровати.

— Я купила хлеб. И масло. И сыр. Нормальный, человеческий.

Она поставила перед ним тарелку с бутербродами.

— Спасибо, — сказал Кеша.

— Пожалуйста.

Она села напротив, смотрела, как он ест. Не на шею. На лицо.

— Я люблю тебя, — сказала она.

Кеша поднял голову. Улыбнулся.

— Я знаю.

— Скажи это.

— Что?

— Что ты тоже.

Кеша откусил бутерброд, прожевал. Потом сказал:

— Я тоже.

Лера улыбнулась — той самой, тёплой улыбкой, которую Кеша начинал узнавать. Она не была хищной. Она была настоящей.

— Доедай, — сказала она. — Пойдём гулять.

— Куда?