Павел Чекалин Последний день в мае

– Так и есть, от корки до корки, – улыбчиво признался я, убрав руки за спину, – и мне хочется услышать авторские комментарии!

Она отступила небольшой шаг назад и, совершив скорый, но грациозный пируэт вокруг своей оси, остановилась, выставив на меня белый указательный палец правой руки, продолжив свою речь.

– Пусть будет по-твоему! Для меня море – это целый мир, который окружает человека, желающего найти в нём своё место. И это место, как правило, находится рядом с теми, кто готов проявлять заботу и понимание друг к другу.

– Ты невероятно красиво говоришь, – произнёс я, любуясь её лицом, которое залилось румянцем.

Она опустила руку, и её лицо вновь обрело спокойное выражение, а разноцветные глаза по-прежнему пристально смотрели на меня. Аня медленно подошла ко мне, прижалась и обняла за шею.

– Потому что ты слушаешь. Меня не слышали раньше, а ты еще и понимаешь.

– Рад, что тебе приятно. Если хочешь, можешь рассказывать дальше, – отозвался я, обнимая в ответ.

– А как думаешь, что ещё может символизировать земля? – поинтересовалась девушка, глядя на меня.

– Вероятно, любимого человека?

– Да, всё так, – ответила Аня, отпрянув от меня к берегу. – Я рассматриваю землю как человека, способного спасти от одиночества и печали, даже если их разделяет это ужасное море, потому как он продолжает любить и ожидать возвращения.

Я, оставшись в ожидании дальнейшего слова, не стал как-либо возражать или давать комментарии, и Аня, развернувшись ко мне и сложив руки в замок, продолжила общение, удерживая его в районе груди.

– А оказавшись на острове и постепенно обживаясь на нём, впоследствии они становятся единым целым, и мне кажется, что это и есть любовь.

– Выходит, это чувство, возникающее между людьми, способно дать относительную свободу даже в заточении? – предположил я, встав рядом и вновь взяв её за руки.

– Верно! – радостно отметила Аня. – Потому что она необходима каждому, даже если и остаётся относительной.

– Я благодарен тебе.

– Благодарен?! Но от чего?! – удивилась Аня, приподняв брови.

– За то, что ты стала для меня этим островом.

Она приблизилась ко мне, и наши губы сплелись в неспешном и трепетном поцелуе. Взглянув на проплывающих мимо лебедей, я прикрыл глаза, наслаждаясь этим мгновением.

***

Когда мы вернулись к Владилену и Инне, под сенью деревьев Патриарших прудов уже кружились десятки пар, попадая в такт музыки уличного оркестра. На наших глазах открылась невероятная картина: молодые люди грациозно двигались на фоне заходящего солнца и зелёных деревьев, пропускавших сквозь себя затухающие лучи.

Звучала спокойная мелодия, создающая атмосферу комфорта и непринуждённости.

Я предложил Анне свою руку, и, когда мы присоединились к коллективу танцующих, её поразило правильность моих движений.

Мы закружились по часовой стрелке, смотря друг другу в глаза. Хотя я и умел танцевать, но всё же остерегался совершить ошибку, поэтому мы выбрали более медленный темп, слегка отставая от остальных.

– Вас на службе и танцевать научили? – с улыбкой поинтересовалась Аня.

– Красноармеец должен быть готов ко всему, даже станцевать со сослуживцем, если потребуется, – проговорил я, созерцая её очи и видя в них тот самый остров.

– Я только что представила эту картину! Сотня пар синхронно кружится на плацу под команды офицера – это ещё красивее, чем марш, – отсмеявшись, добавила девушка.

– Хочу ещё сказать, – начал я спустя оборот, – с тобой я испытываю нечто новое, словно для меня открылся новый мир.

– Для меня тоже, – ответила она, приклонив голову в бок, – словно что-то во мне переменилось. Я по-иному пишу, по-иному смотрю на окружение и постоянно стремлюсь к тебе.

– Может, прогуляемся ещё? – предложил я.

– Конечно, идём, но недалеко, иначе нас потеряют, – согласилась Аня, потянув меня за собой.

Мы вышли к воде, не переставая держаться за руки и наслаждаясь каждым мгновением, проведённым вместе. К этому времени уже спустились сумерки, и люди постепенно разбредались по домам, оставляя Патриаршие в ночном одиночестве.

Когда мы остановились друг перед другом, я первым начал разговор, любуясь переливами света на водной глади за её спиной.

– Я хочу узнать тебя лучше, каким человеком ты желаешь стать?

Она подняла глаза на звёзды и после короткого раздумья вернулась ко мне с ответом.

– Мне хочется стать похожей на Инну, но при этом оставаться собой, – проговорила Аня, глядя мне в глаза. – Я хочу помогать окружающим, быть полезной для общества и продолжать творить.

– Благородное желание, – добавил я, – а как давно ты ведёшь дневник?

– Года три. Я завела его, когда у родителей начались командировки и мне не с кем было обсудить мои чувства. С тех пор это стало чем-то вроде хобби, – ответила девушка, вновь обняв меня.

– Это отличается от общения с другом? – полюбопытствовал я.

– Конечно, – кивнула Аня, – ты остаёшься наедине с собой и раскрываешь всё без утайки, проводя анализ и делая выводы.

– Никогда не совершал подобное, пожалуй, стоит заимствовать твою практику, – проронил я, вновь прижав Аню к себе, – и начну своё повествование непременно с тебя.

– Ох! – изумилась она, обхватив меня за шею. – Тогда прошу писать либо честно, либо только хорошее!

Мы вновь соединились в поцелуе, но на сей раз мне показалось, что он не был трепетным, как раньше. Ощущалась большая глубина, пронизывающая моё восприятие страстью и любовью к этому человеку. Мне не хотелось останавливаться, и, задыхаясь в горячей истоме, я не посмел разорвать наш союз.

Лишь голос звонкий голос Инны смог вернуть нас на землю.

– Ах, ребята! Вот и вы! Мы с Владиленом уже потеряли вас! – радостно сообщила она, поспешив к берегу.

– Привет, Инна, – смущённо начала Аня, – пожалуйста, не сообщай пока брату.

– Анют! Ни в коем разе! – удивилась девушка, обхватив подругу. – Сами сообщайте, когда вам станет удобно! Но я тоже признаюсь, что не сразу вас позвала из-за любопытства. Извините за это.

– Ничего, – ответил я, улыбнувшись подруге.

– Хочу заметить, что вы прекрасно смотритесь вместе, словно… – не успела Инна договорить, как её перебил подошедший Сухарев.

– Нашлись, стало быть! – пылко проговорил товарищ, спускаясь с аллеи. – Отлично, а я уже думал обойти весь парк. Все разошлись, да и нам пора, что скажешь, Анют?

– Давайте ещё немного посидим? – предложила Аня, проводя рукой по волосам.

– Близится комендантский час, да и ещё дела завтра в приюте, – ответила Инна, взяв за руку своего кавалера.

– Тогда полчасика и домой, – поменяла решение Аня, взяв меня по её образу, – это не так много, но и не столь мало. Остаёмся.

Коллектив согласился. Действительно, город оказался живописен, и каждому захотелось насладиться этим очаровательным местом.

Наступила поразительная тишина, даже вода не издавала ни единого всплеска, оставаясь умиротворенным зеркалом для прилегающих строений. Лебеди также исчезли, и нам начинало казаться, что мы оказались совершенно одни в этом сказочном и загадочном парке.

Зачарованные его красотой, мы позабыли о времени и о том, что пора возвращаться домой. Возможно, мы бы провели там ещё долгие часы, если бы за нашими спинами не раздался серьёзный мужской голос.

– Добрая ночь, молодые люди! Вы, случаем, не заплутали?

Наша четвёрка резко обернулась и увидела силуэты пары мужчин, расположившихся на краю аллеи с направленными в нашу сторону фонариками. Они находились в выгодном положении, потому как отсутствовала возможность определить, кем они являются, и лишь по мере их приближения я понял, что это не гражданские лица.

– Нет, мы решили ещё немного прогуляться! – уверенно произнесла Аня, шагнув им навстречу.

Очертания стремительно увеличивались в размерах. И когда один из них погасил фонарик, я понял, что перед нами пара офицеров НКВД.

Незнакомцы остановились в метре от нас, и тот, что был моложе и имел грузинские черты, поочередно направил луч света на каждого из нас в область груди, а второй, более крупный и мускулистый, в звании капитана, обратился сразу ко всем уверенным тоном.

– Моё имя – капитан Никитин, а это мой товарищ, старший лейтенант Беридзе. Нам двоим очень интересно, что делают такие юные граждане в столь поздний час в этом парке? Но прежде назовитесь, – проговорил он, изучая нас.

– А вы не станете разговаривать с незнакомыми людьми? – ещё раз обратилась Аня, вновь приблизившись к офицерам.

– Не имеем такой привычки, барышня, – невозмутимо ответил Никитин.

– Яков Геннадьевич, добрый вечер! – с облегчением воскликнула Инна, выйдя из-за спины Сухарева, – я вас не сразу узнала!

– Привет, Инна, – улыбнувшись, проговорил капитан и продолжил речь, поочередно переводя свет, – выходит, ты тут за главную, а это твоя банда в составе Владилена, Ани и её друга, любящего литературу, всё так, Ярослав?

– Так точно, товарищ капитан! – рефлекторно ответил я.

– Неужели вам не надоело шастать? – поинтересовался Беридзе. – Весь народ уже по домам разошёлся, а вы комаров кормите.

– Тут очень мило, – ответила Аня, уже не так бойко.

– Согласен, но только когда хоть что-то видно, – отозвался капитан, оглядев округу, – так, гулянка на сегодня окончена, поехали.

– Как скажете, а куда отправимся? – продолжала игру Анюта, потянув меня с собой.

– На Лубянку поедем, – серьёзно дал знать Беридзе, и на некоторое время наступило молчание.

– Ах! – махнув рукой, протянула девушка, – я не возражаю против экскурсии, но при условии, что после вы обязуетесь доставить нас домой.

Капитан разразился смехом, а его более молодой товарищ ухмыльнулся в усы, признав своё поражение. В окончании веселья мы не отважились говорить с этими людьми, поэтому Яков Геннадьевич, окинув ещё раз своим взором каждого из нас, спокойно обратился к коллективу.

– Сейчас везём вас домой, потому как вам, бесстрашная и юная Анна, уже давно пора быть у себя. Инна, тебя доставить домой или останешься у Владилена?

– Я поживу с ребятами до Нового года, – ответила Инна.

– Ответ ясен, пройдёмте, товарищи, – окончил капитан, и повёл нас за собой.

Офицеры сопроводили нас до чёрного автомобиля, и наша компания заняла задние места. Чекисты расположились впереди, и по их утомлённому виду стало ясно, что у них выдался тяжёлый день и самое лучшее, что мы можем сделать, – не тревожить их лишний раз, поэтому Владилен попросил Аню больше не шутить, а девушка согласилась без возражений.

К этому часу городские улицы оказались пусты, поэтому старший лейтенант наддал газу, очень скоро доставив нас до дома без каких-либо происшествий.

На протяжении всего пути никто из нас не проронил ни слова, а капитан, держа какую-то папку на коленях, как и мы, разглядывал световые блики за окном. Лишь когда автомобиль доставил нас на место, остановившись рядом с домом Сухаревых, Яков Геннадьевич обернулся к нам.

– Всё, студентота, прибыли, давайте домой. А вы, Ярослав Артемьевич, задержитесь.

Ребята подчинились, и, дождавшись, когда мы останемся втроём, старший лейтенант Беридзе с улыбкой обернулся ко мне, а капитан Никитин раскрыл содержание папки, начав оглашать его вслух.

– Мельников Ярослав Артемьевич, 1921 года рождения, уроженец посёлка Кузьмичи, всё верно?

– Так точно, – ответил я, пересев на центр и глянув в зеркало заднего вида.

– Проходил срочную службу в 107-й стрелковой дивизии на территории Алтайского края, – продолжил чтение капитан, подсвечивая фонариком, – имеет знак «Отличник РККА» и похвальное письмо, присланное нам от полковника Миронова и полкового комиссара Столярова. Всё верно? – поинтересовался Никитин, обернувшись ко мне.

– Да, вся информация правильна, – подтвердил я, кивнув ему.

– Ты на экономиста поступаешь учиться? – прищурившись обратился Беридзе.

– Да, с этого года.

– А обратно в армию пока ещё хочется? – таким же тоном спросил капитан, мельком глянув на подчиненного.

– Так точно, хочется, товарищ капитан, – проронил я, и продолжил: – разрешите обратиться?

Чекисты переглянулись между собой, словно обмениваясь мыслями, и после устремили внимание на меня.

– Обращайтесь, товарищ Мельников, мы вас внимательно слушаем! – сохраняя серьезный облик, ответил капитан.

– Я в Москве больше недели, а трудиться так и не начал. Честно признаюсь, денюшка нужна, – доложил я, увидев, как это обрадовало Беридзе.

Они вновь обменялись взглядами, и капитан Никитин, передав старшему лейтенанту блокнот с карандашом, начал говорить.

– Есть один адрес, там находится промышленная артель по сборке радиоаппаратуры. Ей еще нет и пары лет, так что коллектив молодой, и дополнительные рабочие руки нужны. Что скажешь?

– Конечно, согласен! – обрадовался я, и от волнения, потер колени руками. – Большое спасибо, товарищи!

– Чего там, пока не за что, Ярик! – подметил Беридзе, и вырвав страницу из блокнота, он передал её мне. – Держи и не теряй.

– Завтра приезжай по адресу к восьми утра, – посопев, заговорил Никитин, – спроси в цеху Кривошеева Василия Петровича, это седой мужичок с усами, как у Гурама. Он будет предупреждён о тебе, а ты доложи, что от меня. Задача ясна?

– Так точно! – не скрывая своего счастья, воскликнул я. – Вы мне очень помогли, товарищи!

– Да ладно тебе! – подметил капитан, протянув мне руку. – Бывай, Ярослав Артемьевич, придёт время, увидимся!

– До свидания! – заключил я, пожав им руки и покинув автомобиль.

Догнав ребят, мы все вместе вошли в подъезд, и, добравшись до квартиры, вся четвёрка прильнула к окну, устремив взор на ночную улицу. Капитан Никитин, стоя рядом с автомобилем, пристально смотрел прямо на нас, словно предугадал наши действия.

Он махнул нам рукой на прощание и, сев в автомобиль, умчался в неизвестном направлении.

5.

На следующее утро я поднялся в шестом часу утра с большими планами на день. В ближайшее время мне требовалось добраться до установленного адреса, и, приготовив ребятам завтрак, я отправился в путь.

По мере приближения к нужной остановке автобус пополнялся всё большим количеством горожан. Многие из них были знакомы друг с другом, и, здороваясь в салоне, они начинали общение на различные темы, повышая уровень шума.

Выйдя на юго-восточной окраине Москвы, я выдвинулся, ориентируясь по оставленной чекистами схеме, и вскоре добрался до кирпичного здания, огороженного бетонным забором. Высота строения составляла примерно три этажа, и, показав сторожу паспорт с запиской, я попал под его пристальный глаз. Седовласый дед внимательно изучил мои документы, а также оставленную информацию, что заставило его ухмыльнуться и провести небольшой опрос.

– Серьёзные люди за тебя поручились, сынок! Родственник их? Али на перевоспитание привели? – с лёгкой хитринкой в голосе спросил он, прищурившись.

– Нет, я сам изъявил желание, – уверенно ответил я.

– Тогда моё почтение! Коллективу как раз поставили план расширять число людей, делая ставку на молодых, так что милости просим! – радостно воскликнул сторож, отперев засов и сделав приглашающий жест.

Обогнув открытое пространство для автомобилей, выложенное крупной брусчаткой, я заприметил, что слева имелся узенький проход прямо на улицу. Его основу образовывала пара зданий, расположенных всего в полуметре друг от друга, а само место являлось сырым и, скорее всего, редко используемым.

Цеховое помещение имело яркое освещение и множество отдельно стоящих верстаков, расположенных по всей площади в несколько рядов. За ними трудился большой коллектив рабочих в синих производственных костюмах и тёмных головных уборах. Между столами ходили их более молодые товарищи, занимаясь переноской изделий после проведённой операции к следующему лицу, который тут же принимался за дело.

Пройдя дальше, я оказался замечен рослым светловолосым молодым человеком, на котором была одета лишь белая рубашка и брюки. До этого он следил за производственным процессом, а также за готовыми изделиями, которые переносили на склад. Завидев меня, он тут же отложил работу и устремился навстречу.

– Приветствую! Значит, ты и есть тот парень, что должен был подойти сегодня? – проговорил он, подав вперед руку.

– Здравствуйте! Всё так, Ярослав Мельников, – ответил я, ухватив его кисть.

– Евгений Викторович, местный бригадир, – продолжил рабочий, – пошли, представлю тебя старшим. Сам местный?

– Нет, родом из-под Сталинграда, а приехал на учёбу.

– Ох! – воскликнул он, провожая меня, и смотря за рядами людей, – далеко тебя занесло! После армии, значит? Очень хорошо, выходит в коллективе уже бывал! А на что поступаешь?

– На экономический факультет, он мне еще на службе приглянулся, и командование пошло навстречу, выдав направление. А чем мне заниматься в первые дни? – задал я вопрос, подходя к внутренней конторке.

– Учиться! – улыбнулся Евгений, раскрыв дверь – выдадим тебе старшего и научим всему, что знаем. Заходи!

Оказавшись внутри кабинета, я сразу же принялся за его изучение. В помещении располагалось несколько тёмных дубовых столов, за которыми стояли печатные машинки и письменные принадлежности, которые освещались яркими лампами. На противоположной стене висела широкая информационная доска, напоминающая те, что используются в школах. На ней крепились разнообразные сведения и графики, уходящие вверх.

Рядом с отдельным столом, располагавшимся вблизи шкафов с документацией, стоял человек в возрасте с седыми усами, кепке, имеющей острый козырёк, а также очках прямоугольной оправы с веревочкой за шеей. Мужчина штудировал имеющуюся статистику и зачитывал информацию из телеграмм, делая пометки в личный журнал, и что-то сообщал самому себе, говоря в нос.

– Василь Петрович, погляди! Я тебе нового работника нашел! – воскликнул Евгений Викторович, слегка подтолкнув меня вперёд. – Умный и способный парень, одним словом, молодец я у тебя!

Руководитель обернулся, и с радостной улыбкой на лице, он отложил бумаги, отправившись ко мне с протянутой правой рукой.

– Утро доброе, товарищ! Мельников Ярослав Артемьевич, всё верно? – улыбаясь сквозь белоснежную щётку усов и сотрясая мою конечность, проговорил Василь Петрович.

– Доброе! – радостно ответил я. – Информация верна!

– Отлично, моя фамилия Кривошеев, а инициалы ты уже знаешь! Выходит, это тебя Яков Геннадьевич к нам направил, после того как на ночной прогулке изловил? – приметил он, смотря мне в глаза, не разрывая рукопожатия.

– Он вам и про это сообщил?! – изумился я, переведя зрачки с руководителя на бригадира.

– А как же! – заявил Кривошеев, расставив руки в стороны. – Главное, звонит мне утром на дом и говорит: «Василий Петрович, так, мол, и так, студентов вчера изловил, одному нужна работёнка, будь добр, организуй». Я с радостью, да только место, где капитан вас поймал, меня позабавило! Товарищу Никитину видно оно полюбилось!

– Чем же, разрешите спросить? – продолжил я, передавая документы Евгению Викторовичу.

– Каких только чудаков на этих Патриарших не встретишь! – отсмеявшись, продолжил Василий Петрович. – Недавеча, как в прошлом году, к Никитину пришло заявление от городского поэта, мол, товарищи, встретил иностранного шпиона, прошу разобраться. Сперва посчитали за бред, но, приступив к изучению, вскоре вышли на конспиративную квартиру целой банды, которая в кратчайшие сроки была вынуждена навсегда остановить свою деятельность. Вот где действительно вспоминается выражение «люди, берегите дураков!».

– А мне, напротив, показалось, что там очень спокойно, и пруд загляденье, – спокойно добавил я в окончании рассказа.

– Да, водоём там действительно сказочный, – согласился руководитель, хлопнув меня по плечу и поведя вновь в цех. – Пойдём, Ярослав, покажу тебе производственные помещения.

Моё знакомство началось с заготовительного склада, в который только что подвезли дополнительные материалы для производства радиоприёмников, и трудящиеся приступили к разгрузке автомобилей. Они работали в парах, принимая деревянные ящики и аккуратно распределяя их по стеллажам, которые располагались рядами по всей площади помещения.

После Кривошеев отвёл меня в производственную зону, продолжая знакомство с цехом.

– Очень скоро, Ярослав, многое поменяется. Руководство готовит к внедрению конвейерное производство, поэтому в ближайшее время у нас возникнет много работы, – проговаривал руководитель, описывая рукой будущее местоположение машины.

– А сколько их планируется внедрить? – поинтересовался я, наблюдая за работой.

– Для начала пару. Они будут направлять заготовку от заготовительного помещения до склада готовой продукции, – объяснил Кривошеев, очертив жестом будущий путь, – за это расстояние приемник будет готов и отправлен к подготовке на вывоз. И на всё это переустройство нам потребуется пара недель.

– Это же поразительно короткий срок! – удивлённо объявил я, поспевая за Кривошеевым в склад, – как мы сделаем такой объем работ в столь короткий срок?

– Вот, ты уже говоришь «мы», а значит, понимаешь всю ответственность! – обернулся он, указав пальцем на меня. – Сделаем, потому как являемся единым коллективом, имеющим общую цель – развитие страны и граждан, а потому любое крупное дело удивляет лишь поначалу, становясь обыденностью впоследствии.

Раскрыв железные ворота, руководитель впустил меня вперед и, войдя следом, включил освещение. Его лучи упали на стенды и ящики с готовыми приёмниками, которые имели тёмный древесный оттенок.

– А вот и результаты наших стараний, Ярослав, – продолжил знакомство Василий Петрович, взяв один из них в руки, – возможно, ты их уже видел в продаже, если успел прогуляться по столичным универмагам.

– Конечно! Говорят, эта новая модель очень хороша! – ответил я, взяв аппарат в руки и приступив к его изучению.

– А давай так сделаем, – амбициозно продолжил руководитель, взяв меня за плечо, – мы поставим тебе наставника, и ты нам поможешь внедрить новые конвейеры? В конце месяца коллектив выдаст тебе новый приёмник как дополнение к премии! Что скажешь?!