Полная версия:
Орнамент Птичья Клоунада
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Чечевица, кажется, готов был даже пересмотреть своё мнение насчёт брата… Но в последний момент наткнулся на один нюанс - он всё-таки сверился на всякий случай со световой схемой… И ужаснулся:
- Так это для него места достаточно, оболтус! - размахивал он картой, - Склоны расходятся, а тропинка между ними - тоненькая. Тазик наш туда не влезет!
- … Сами вы, прошу прощения, “тазик”, - обиделся кай-кай, - Неужели я согласился бы на такой манёвр, не имея возможности его осуществить? Скорее пересаживайтесь на тумбу. Я делю платформу.
- … Айг…! - проглотил тогда Мастерица.
Черепица подхватил его и усадил перед собой на тумбу. Чечевица сел ближе всех к интерфейсу.
Озорница же поднялся на ноги. Что-то он почувствовал неладное:
- Мы взяли корзину с примочками? - успел только спросить он.
Транспорт резко повернул налево и устремился в тонкую расщелину. Платформа разделилась на три части. Купол выгнулся и вплотную прижался к кай-каю.
Чечевицу пробрало - в груди всё опустело.
- Мама Рух! - нырнул он первым в устрашающий проход.
Разлетались кучки светлячков, и с визгом пуль носились павильоны - транспорт чуть поднялся и согнал вторичные сегменты над собой.
Пока что получалось избежать вреда имуществу страны - беседочки, осветители и бельевые сушилки оставались позади.
Привидение слабело - всё глубже и глубже падало оно в ложбину.
Не теряло, впрочем, надежды - временами оно давало сильный импульс и пикировало на добрые десятки метров.
Но отрыв всё равно сокращался. И Черепицу это успокаивало…
Доктор семенил вдоль парапета. Планшет парил за ним и делал снимки - огоньки перемежались по пути вдоль каменного берега.
Озорница спросил ещё раз:
- Кто-нибудь взял примочки?
И тут Птицы переглянулись.
Негодник запрокинул голову - конечно же, корзина оказалась на отцепленном сегменте.
- Я не полезу! - отказался Черепица, когда вся Стайка дружно посмотрела на него.
И, правды ради, это было верное решение…
По курсу оказались заросли - кустарники хлестали купол. Платформа разрубала ветви.
Уже на выходе прознала Стайка, что случилось с багажом: корзина раскрылась, выпустила содержимое и сползла под силой ветра.
Целых три набора палочек теперь помогут, может быть, кому-то по хозяйству.
Озорница прошёлся по подклювью:
- Та-та-а… - оценил он и забегал глазами.
Чечевица скрыл лицо под козырьком из крыльев:
- А какова… вероятность того, что Корицу завтра… убьют в Тайтолюме?
Черепица закрыл Мастерице уши - нечего гениям слушать всякие гадости:
- Ты че такое говоришь? - рявкнул здоровяк.
Чечевица смерил его взглядом:
- Просто… Только при таком раскладе он не сможет убить нас. Сами понимаете…
- Тише! - развёл Озорница, - Мы его почти догнали! У кого-нибудь что-нибудь осталось?
Чечевица порылся в лётных карманах, Черепица прочесал штаны. Мастерица безнадёжно вытряхнул колпак.
- Палочка удержания! Есть! - отпразновал Черепица.
Завхоз наладил положение и готов теперь был даже в грудь гориллой бить.
Озорница дал ему пять и наставил:
- Загоним его в тупик!
И тогда негодник сам залез в карман, достал ещё одну палочку удержания и захватил ею купол - он забросил его на плато, а сам запрыгнул на отцепившийся сегмент и тоже скрылся в колючих кустах.
- И что это было? - указал Чечевица крыльями.
И ветер забарабанил в уши.
Мастерица указал вперёд - привидение упало ещё глубже.
Ложбинка близилась к свободе - выходила на феловую опушку.
Очевидно, если не попытаться задержать этот навес сейчас, то он с лёгкостью уползёт и спрячется в лесу. Он-то мягкий - просочится между хвойных, и всё.
В таком-то случае уже никакой кай-кай не поможет.
Перед самым выходом под звёздный свет Черепица осмелился - указал палочкой на привидение и с силой потянул на себя.
Навес вырывался. Завхоз впивался когтями в транспорт и тянул ещё сильнее. Братья взяли его за клюв и подтяжки - помогали, как могли.
Привидение прокачивало воздух, но сорваться с места не могло - тревожило сухую траву.
- И что теперь-то? - еле-еле держался Черепица, - Куда нам его девать-то теперь?
У Мастерицы ноги заскользили по платформе - он отпустился первым и шлёпнулся на живот.
Чечевица сделал ещё один рывок и выиграл пару секунд - он оттянул подтяжки и зацепил их за тумбу. И когда ноги подвели и Черепицу тоже, он вот так и повис на них.
Но палочку он не выпускал:
- Мне так вечность висеть что ли? - закатывались его глаза.
И вдруг привидение ослабило пыл. Оно резко прижалось к земле и почти уже смялось, чтобы спасаться по методу гусеницы, но Озорница вовремя отключил свою палочку и уронил на существо тяжёлый купол.
Негодник спрыгнул со своего сегмента, эффектно перекувыркнулся и запрыгнул на ловушку сверху. Недостаточно - привидение билось о стенки и старалось сбросить поработителя.
Озорница звучно хлопнул по стеклу и выгнул шеей - в нетерпении позвал здоровяка.
Черепица засуетился, споткнулся два раза, но успел вовремя - забрался на купол, и подпрыгнул разок - чтоб наверняка.
Так и поставил он в конфликте точку.
Мастерица вздёрнул бровями и покачал головой.
Чечевица подул щёки и как-то странно улыбнулся - иронически:
- Это… - не мог найти он слов, - Повод… Задуматься. Как минимум.
Стайка нашла в себе силы похлопать друг другу.
… Доктор же отогнал подзорную трубу, проморгался и ухватился за планшет:
“Определённые особенности быта на территориях стран обусловлены концентрацией крайне эмоционально окрашенного… …”
… подбирал он символы пером.
Живенько так подбирал. Пока не повис.
- Ага… - надул Доктор щёку, - Чего эмоционально окрашенного-то?
Он вздохнул, снова лёг на парапет и прошёлся глазами по двум первым главам:
- А не замахнуться ли мне вместо этого… на роман? - воспрял он вдруг.
… Интересно, хватит ли ему времени до возвращения к практике?
СУББОТА.Таинство
Флоксовый дворец стоял над сетью трещин - мосты переводили через пропасти, а инсталяции показывали живописные места.
Стайка миновала небольшую улочку раздаточных. Сильно они, конечно, озадачили обслуживающего булочной, но хоть чем-то перекусили.
Озорница специально не взял слишком много - в две секунды проглотил ватрушку и двинулся почти что триумфальным маршем. За ним тянулась на верёвочке добыча: кай-кай тащил заснувшее под куполом чудовище.
Черепица всё служил утяжелением. Свою половину яблочного пирога он есть пока не стал. Мало ли, вдруг Мастерице мало будет.
Чечевица же и вовсе ничего не взял - он залез под корпус кай-кая, чтобы подтянуть сцепление сегментов - транспорт всё же несколько переоценил свои возможности. Разделиться смог, а вот обратно его собирали практически всем скопом.
Очень весёлая машина.
Черепица от скуки поводил пёрышком по крыше купола и оглянулся над зарослями:
- Служба наша в ступор вводит, - посетовал он вдруг, - Нам всем по сорокету скоро… А всё ж, как дети малые.
- Много ли детей подобным занимаются? - подпрыгнул Озорница.
- А много ли взрослых? - прожевал Мастерица и всё-таки полез украдкой за второй половиной пирога.
Черепица согласился:
- Ну! Как-то ни так, ни сяк у нас всё. Ни птенцы уже, но и на зрелых не выглядим.
- Ох, храни Инженер! - продолжал вышагивать негодник, - Ну хорошо, давай будем выглядеть зрелыми. Ты только скажи, что для этого нужно. А то у всех всё по-разному. Не понятно даже, за кем повторять.
Черепица нахохлился, поразмыслил и уверенно ответил:
- … Я бы, слушай, наверное семью себе заделал, - придал он себе очень ответственный вид.
Из недр транспорта донёсся Чечевица:
- Тебе что, мы ещё не надоели что ли?
- Да это-то тут причём… - махнул здоровяк, - Вот просто, я же думаю иногда, да? Думаю же?
- Тебе виднее, - с интересом ответил Озорница.
- Ну да, - продолжал здоровяк, - Так это, сижу, значит, думаю - а ведь у нас вон все вокруг какие приятные! Вон, - показал он крылом, - Сидят по сколько-то в беседках, общаются о чём-то. Вон, окошечки горят. Ну. А я что? … А я, может, тоже хотел бы с кем-нибудь за ручку погулять? А всё ж…
Озорница проглотил порыв хохота и нашёл, что сказать ободряющего:
- Что ж, идёт “Эпоха удивляться”, - напомнил он, - Может, Спектр и тебе подгонит даму сердца?
Мастерица, вымотанный, просвистел:
- Вот не говори даже про “Эпоху” эту, прошу тебя… На нас она влияет крайне косвенно. Нам бы лучше подумать, как с Корицей обойтись, когда он из столицы вернётся.
Озорница дёрнул головой, мол, “разумно”.
Чечевица странно пошутил:
- Ну, это если он вернётся, конечно…
Мастерицу это начинало утомлять:
- О 17-Ладошек… А что с ним случится-то? Консул вроде тоже мясо не ест… Ещё хоть раз подобное услышу, и не видать вам новых палочек! - закрылся он.
Черепица потёр его за бока:
- Хорошо-хорошо-хорошо… Чечевица больше не будет… - опустил он глаза и быстро сменил тему, - А о Корице я уже думал. Да. Значит, вот зачем нам дожидаться его возвращения? Мы его утром порадуем! - вещал здоровяк, - Проводим, понимаешь, как н-надо!
Чечевица выглянул из корпуса и показал крылом:
-Проводим в последний путь! - живо нырнул он обратно.
Озорнице идея понравилась:
- И чем будем радовать?
- Тортом, - загордился Черепица.
Мастерица нахмурился:
- Ну попросим мы торт… И что? Вот кого-кого, а брата нашего это не удивит.
Черепица поспешил объясниться:
- Так понятно, что мы просить его не будем… Я его сам испеку, торт этот, - похлопал он по сердцу, - Вы-то спите себе, а я встану пораньше. К общему завтраку уже будет готово.
- А Топчанка? - спросил Чечевица.
- Так она спать ещё будет! - рассудил здоровяк, - А сегодня мы и так уже не увидимся…
- Думаешь? - усмехнулся Озорница и притормозил…
Вот она - с той стороны. Патрулирует. Семенит от осветителя к осветителю и у двух разных интерфейсов время спрашивает.
Частое явление для звездолётного устройства общества - не впрочем ясно, что такое, но точно низенькое, точно в крыластых очках, тюрбане и модной рубашке. … И точно женщина.
Топчанка вдруг остановилась и резко обернулась к мосту. Интерфейсы слетелись у неё за спиной.
Волшебная красотка настроила очки и втянула нижнюю челюсть - просканировала пришедших. Она мигом узнала “хозяйников” и потыкала навстречу.
Озорница сделал шаг назад и задел кай-кай:
- А ещё мне что-то насчёт “Эпохи” предъявляли… Вот кого упоминать нельзя!
Топчанка перешла середину моста. Ноги её часто-часто перебирали под фартуком. Строгим таким фартуком, рубленным.
В таких на Земле сварщики ходят:
- О-о-о-о-й, позвольтесь-извинитесь!… - осмотрела Топчанка добычу со всех сторон, - Ты ж смотри, чё! Ай, смотри чё! Улов на сто коров! - сжала она губы, - А вот сиренады в полдесятого на всю округу мне тут бросьте между прочим! И так последним менестрелищам уже по две монетки даёте, лишь бы вытерпели. Вовсе же без гильдий остаться можете!
Мастерицу покарёжило:
- И-извините… Это всё, конечно, очень интересно… но… Корица сильно злился, не знаете?
- Не знаю. А мне почём знать? Позвольтесь-извинитесь! - сбилась Топчанка, - Который день уже не просыхает. Ни приёмов, ни заёмов - вот оно… Ай… - махнула она, - И вы тоже! Лбы. Самую малость… Са-амую малость - на ужин вовремя прийти, и то нет. Конечно, куда уж вам, управленищам! о-О-й… - потёрла она спину.
Озорница прокрутил её тюрбан:
- Кхэх… Э… Есть всё же новость, что всех нас вместе успокоит!
- Кака этэ? - приоткрыла Топчанка рот.
Озорница с гордостью опёрся о кай-кай:
- Сегодня мы расправились с последним! - улыбнулся он, - Теперь я в этом… точно уверен.
Чечевица выбрался из корпуса, задвинул дверцу и отряхнулся:
- Настолько же точно, насколько и в прошлый раз? - подмигнул он.
Мастерица подхватил:
- Всегда так говоришь. И всё время их больше становится! Поразительно! В первый раз ты говорил, их пять. В третий их вдруг стало семь… Сегодня, - показал он, - Вообще 12-го поймали!
Озорница напомнил:
- Пять плюс семь - и есть двенадцать.
Мастерица спрыгнул с купола:
- Ну уж нет! - подался он к Озорнице корпусом, - Хватит! То-то ты нас на таинства не берёшь! Точно что-то тёмное там делаешь!.. Всё! Сегодня с сопровождающим пойдёшь! … С Топчанкой!
Домоправительница колыхнулась:
-По-озвольтесь-извинитесь, - разошлись уголки её рта, - Ну заняться-то мне больше нечем, ага! … Да и знаете что, я вообще в привидений не верю.
У Чечевицы аж ноги подкосились.
Мастерица же настаивал:
- Пойдёте-пойдёте! И за всем проследите. И нам расскажете, как было!
Топчанка булькнула:
- Так как ж я расскажу, когда сама не разумею?..
Озорница встрял:
- И правда, что лишний раз её мучить-то? … Я же всё равно Черепицу с купола не сниму! Он и посмотрит.
Мастерица обдумал этот вариант:
- И всё ж спокойней будет при присутствии стороннего лица, - закончил он.
…
Залы и комнаты уходили в крылья. Проходы и подъёмники запрятаны в скале.
По стенам здесь шли ниши с синицами из хрома, ламбрекены с блёстками украшали здесь перекрёстки.
Интерфейсы носили здесь кружевные платочки и постукивали чётками из мрамора.
Озорница подталкивал транспорт к порталу в Музей.
Черепица выполнял обязанности из последних сил.
Топчанка спрятала ладони в кармане фартука. Как же долго не замечала она, насколько до неприличия громко скрипят её тапочки. В полумраке раздавался частый утиный треск:
- О-тё-тё-тё-тё-о-й… - ругалась Топчанка шёпотом, когда скрип становился ну совсем невыносимым, - Позвольтесь-извинитесь… Ещё скажут потом, мол вот удружила…
Стеклянные двери музея обрамляла лента освещения.
Здоровяку было не по себе - его как будто в процедурную тащили.
А Озорнице хоть бы хны. Идёт себе спокойно, и идёт. Посвистывает даже.
- Вот слушай, - сказал ему вдруг Черепица, - Вот я смотрю на тебя… Ты ведь у нас кремень настоящий!
- А? - прикрыл негодник глаз, - Чего это ты вдруг?.. Сырок хочешь?
- Да нет, - объяснял Черепица, - Просто ты же их, кадавриков, вроде как создал… А теперь вот ну… - объяснил он жестами, - И всё-таки приходишь спать, как с гуся вода. Улыбаешься главно. Вот умеешь позитив держать. Это правильно.
Озорница комически швыркнул, отошёл от кай-кая к двери и хлопнул крылом по идентификатору - получил доступ.
Кай-кай вошёл в Музей и двинул мимо экспонатов.
Спектральные свечи витали в рассеивателях и освещали лёгким холодом. Букеты платиновых флоксов держали над полом экспозицию - витрины с интересностями подлетали над плавными конструкциями и поворачивались - всё, чтобы легче было рассмотреть детали.
Посетителей здесь не было уже месяц. Сюда до Праздника-то того злополучного редко заходили, а теперь и вообще перестали.
… Что ж, для Корицы это очевидный плюс. Вот зайдёт какой-нибудь посетитель в современное отделение, увидит отсек для Хокори - позорно пустующий - и ещё года два анекдотами поминать будет.
Ужас… Пусть тогда уж лучше не приходит… Тогда и не увидит лишнего.
Впрочем, вместе с тем посетителю не удастся показать и шляпы их собственного отца. Посетитель не прикоснётся к настоящему дивонскому термокостюму, не познакомится с устройством кулонианской детской брони и не полазает по заключённому в камень каркасу механозавра.
Удивительно, насколько сильно можно обидеться! Да и ладно бы, на самом деле. Не мешало бы это только окружающим - живым и не очень. Вот, например, висит в космическом отделении инопланетная машина - тоже звездолёт какой-то, только крошечный, неказистый и с каракулями странными - “V”, “A” и “R”.
Казалось бы, ещё хоть месяцок - и, может, “Рыбки” догадались бы, чей он, и что записано на пластинке, которая отвалилась от корпуса.
Но когда они до него теперь доберутся - самому Инженеру, кажется, неизвестно.
Хотя пластинке, кстати, применение нашлось: Черепица её в покои Мастерицы отнёс - в нишу определил, рядом с набором перьев и стопкой световых карточек поставил. Очень по-умному выглядело!
Претворялось таинство перед большим окном. Перегородки его рисовали букет из трёх лилий.
На разговорий упала необычная тень.
Мастерица повыгнал столики и распинал кресла-мешки. Он созвал с десяток свечей и собрал их вокруг добычи.
Черепица съёжился. Топчанка тронула очки.
Озорница подозрительно водил клювом. Он всё отходил куда-то и прислушивался, иногда поглядывая на компаньонов с кривенькой улыбкой.
Наконец негодник проверил ещё за одной экспозицией, неуверенно цокнул и подбежал к кай-каю:
- Подивитесь, что щас будет, так сказать!... кхм-кхм… - усмехнулся он в сторону и объявил надломившимся голосом, - Да свершится же!
Топчанка стёрла пот под тюрбаном…
Озорница же громко хлопнул по куполу и подтолкнул с него здоровяка.
- Откинуть купол! - скомандовал он транспорту.
Кай-кай послушался, и существо скорей вспорхнуло на свободу. Оно размяло складки, пошуршало кисточками и подалось в растительность на потолке. Фонарики подстроились под цвет свечей.
Озорница отдал привидению честь.
Топчанка стояла запрокинув голову:
- Ой, позвольтесь-извинитесь… Это чего, изь-ните, так и надо что ли? Вы ничё там, случаем, не перепутали?
Озорница ответил, как невзначай:
- Да не, всё нормально.
Топчанка проморгалась. Черепица ничего не понял:
- Как нормально? А дальше?
Взгляд Озорницы просил понимания:
- А оно надо? - качнул негодник головой, - Всё равно наделение скоро сойдёт. Чего лишний раз отношения портить? Пускай полетает, а? Корица не заметит.
Черепица принял это с очень сложным выражением лица. Он то ли готовился вспылить, то ли пытался уложить в голове услышанное.
Привидение тем временем задело экспозицию и сбило с пути интерфейс:
- Всё сломает чудовище, - заключила Топчанка, - Ужасно. Абсолютно невоспитанное поведение, - поймала она платочек, - Надо на комиссию сдать.
Фонарики убедили ткань слетать за интерфейсом - извиниться.
Черепица спорил:
- Ну ка-ак оно тут? - добивался он по-доброму, - Ни правил никаких не знает, ничего!
Озорница прикрыл глаза и потёр локоть:
- Ничего, научат.
- … Кто ещ-ще? - насторожилась домоправительница.
Озорница наконец решился:
- Эй, пустотная команда! К вам привели друзей! Знакомьтесь! - позвал он.
И сразу из оранжерей, из складок на тахтах, из погасших раздаточных и виноградных лоз повыплыли кадаврики. Вот они - те пять пропащих простыней - сразу заметили новенького и взлетели к потолку. Обвязывали теперь друг другу уголки и все вместе сплетались в фигуры.
Пара-тройка кресел-мешков вдруг поползла играть с матрасиками и перекладывать ковры. И обязательно так, чтобы на них бугорков побольше стало. Чтоб интерфейсы потом помучились.
Озорница описал зрелище крыльями:
- Гуляли бы они ещё поосторожнее, ваще б цены не было! - сказал он с лёгким укором.
Черепица нахмурился и задрожал:
- Оз-зорница…! - прорычал он, - Я..!
- Не тужься! - толкнул его негодник, - Ну чё они - не ссорятся… и места много им не нужно. Не помешают! Я же тоже не образец образцам, но меня же вы пока убивать не хотите.
Черепица вжал кулак в ладонь, зажмурился… И опустил крылья.
- А ведь да… - принял он, - Твоя же правда…
Связки раздвигали челюсти механозавра:
- Эй, в перьях-колпаках, силикатов мне плесните литр-другой! Просит арматура, не могу, - перекатил он по траве громоздкий череп.
Черепица сжал крылышки. Негодник дёрнул его за подтяжку:
- Давай, иди помоги старику. Не стесняйся, - кивнул он в сторону.
Черепица с опаской подошёл к исполинской витрине, порыскал в закромах у подоспевшего интерфейса и вынул баночку с заветным веществом.
Сегмент витрины открылся, и механозавр разинул пасть ещё шире.
Здоровяк даже немного постеснялся. Он открыл крышку и просто выплеснул содержимое куда-то вглубь машины.
Та всё не смыкала пасть.
- Да ты и банку туда! - окликнул Озорница, - Вообще без проблем!
Черепица подкинул механозавру пустую банку и отряхнул крылья:
- И чего их так Корица невзлюбил? - удивился он.
Машина дождалась своего - клацнула лезвиями и начала жевать кусочек белого металла. Очень щедрое угощение для того, кто знает зуд от ржавчины.
Топчанка ответственно тёрла очки. Раз за разом - наденет, присмотрится, та же картина. Снимет - протрёт снова.
- А-х-х-а-а-па-а-лянкай-снэм-хэ-а! - упала вдруг на неё тень.
Домоправительница надела заляпанные от собственных пальцев очки, обернулась и на манер знатока осмотрела кулонианские доспехи. Двухметровая конструкция из латунных гранул подхватила Топчанку за подмышки и закрутила, как куклу.
Интереснейший экземпляр - непревзойдённый рост, но совсем ещё детская пластика. Хотя и более хореографически насыщенная.
От чего Топчанке, впрочем-то не легче - доспехи прижала её рукой к животу и побежала за волшебным облачком с фонариками через весь Музей.
- Я соучастник, - заключил Черепица с пустеющим взглядом.
- Ты подельник, - предложил Озорница вариант поблагозвучней, - Подельник-понедельник, - высек он крыльями ритм, - И даже не просто подельник, слушай… Ты же брат… То есть, ты… Брательник. Вот.
Черепица стянул колпак, развернулся и поплёлся в коридор:
- 40 лет, 40 лет… Подельники-брательники…
- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! - голосила Топчанка.
Спасалась бегством - доспехи захотела познакомить её с компьютераптором.
ВОСКРЕСЕНЬЕ.Корица
Кухонный остров повернулся рабочей зоной к окну и переставил гарнитур - пропустил природный свет.
Только пробилось между скалами зарево, столовая стала готовиться к завтраку - подняла над центральной ямкой большой общий стол и спустила над ним фруктовые люстры.
Черепица вертел короб с запекающимся тортом и всё искал какой-нибудь изъян. Критический изъян, ведь получилось и без того, как говорят, … весьма душевно. По-нашему. На такое ни один кондитер не осмелится: коржи выходили друг из под друга, глазурь, которая вроде бы должна была это прикрыть, сползала сгустками на противень.
А о том, как выведенное фисташковым кремом искреннее братское сердце превратилось в самолёт, лучше лишний раз и не спрашивать…
Cамолёт, впрочем-то, подходил к ситуации многим больше. Странно было бы увидеть сердечко под надписью “Ай-зумы хиру пафалижи!” (“Возвращайся, мы ждём дома” на всеобщем диалекте языка любви).
Собственно, сейчас, пока вёрткие пылесосы чистили его перья от муки, Черепица принимал от кухонных машин печеньки-знаки и раскладывал их на верхнем корже надлежащим образом. По словарю!
… Звонок дворцовой связи так его напугал, что он уронил “глубокий соединитель” красивой частью вниз.
- Ай! - протянул он и мрачно уставился на подлетевшую телефонную станцию:
- Доброе утро! - поздравил всех Озорница и первым, видимо, добрался из покоев до рассветного колокольчика.
Такой вот ритуал: позвони - привлеки удачу.
Где-то там, через три этажа и два коридора, Мастерица и Черепица проныли и тоже поплелись через общую комнату умываться.
Колокольчик прозвонил по общей связи ещё два раза. А за тем пошли типичные стоны, скрип и причмокивание.
- О-о-ой… - послышалась Топчанка, - Позвольтесь-извинитесь, как-то быстро ночь прошла-а… А что это звоночков так мало? - заметила она.
Озорница объяснил:
- Ну, Корицы не хватает. Понятное дело.
Топчанка, вероятно, встала уже на ноги и вышла в коридор:
- Тогда ж звоночков было бы четыре. А так всего три. Кто ещё дрыхнет, а? - добивалась она.
… Черепица съёжился и стал работать быстрее.
Озорница же, как ни в чём не бывало, вспомнил:
- А-а-а… Черепица торт пошёл печь. Он встал пораньше просто.
Чуть-чуть помолчали.
- Торт?! - воскликнула Топчанка, - Позвольтесь-извинитесь, сам?! Ой, не уберегла я кухонку! Ой, не уберегла! - кричала она сквозь попытки братьев её успокоить, - Вся заляпалась уже моя обитель, ой! Да от вас на моих-то харчах толку, как с запаянной кружки, а ещё что-то печь намылились! Ой! - забарабанили её шаги.
Черепица вжался в туловище и слепил крылья.
Двери столовой сдались и впустили домоправительницу внутрь - Топчанка пронеслась мимо общего столика, уволокла ногами подушечку и забегала вокруг острова:
- Позвольтесь-извинитесь! Всё мне тут наверное замазал! - пыталась найти она хотя бы пятнышко.
- Да нет… - ступал Черепица по минному полю, - Всё уже почистили…