Орнамент Птичья Клоунада

ПРОЛОГ.Обязанности

Тьмы не наблюдается. Везде потоки света. Так ведь и не скажешь, что космос - это пустота. Вечно здесь что-то происходит, и чего тут только нет.

Границы в бесконечности весьма условны, да и процессов незримых протекает в ней несметное множество. О причинах их сегодня думать не принято - куда более полезным считается уметь разумно распорядиться тем, что уже есть, и вовремя придумать, как использовать то, что постоянно появляется.

В общем… тем, кто считает космос своим домом, всегда есть чем заняться. И Мерцающие - не исключение. Иногда они всё-таки вспоминают о своих обязательствах перед Спектром - о вечном долге перед пространством и временем, которые они успешно искривляют уже который миллион лет.

- Хм-хм… Пора бы и поработать, - аккуратно намекнула Диана и отвела взгляд.

Густав посмотрел на неё жалобно, хрипло простонал и ответил:

-Недавно же работали, а? - предложил он ей всем своим видом полениться ещё сколько-то условных отрезков времени.

- Это было ещё до последнего Праздника на Эквалюниуме, - напомнила Диана.

Густав улыбнулся:

- О, мой радиоисточник… Как же ты любишь похлопотать! Несколько месяцев у малышей - для нас срок вовсе не существенный.

Диана поправила джет и переплела в нём локоны разных оттенков:

- Не ленись! - хихикнула она, - Я ведь не только по малышам измеряю… Видишь? - взмахнула она ладонью в ту сторону, где просматривалась недавно родившаяся система из двух голубых гигантов, - Я решила, что работать мы теперь будем каждые тридцать два их цикла.

- Ты, дорогая моя, хочешь сказать, что они уже тридцать два раза поменялись местами? - ухмыльнулся Густав.

Диана подняла подбородок:

- Тридцать четыре! - сказала она, - Это я тебя пожалела. На первый раз. Давай-давай, сингулярность упитанная! Не всё же время нам бездельничать! Прям аж стыдно порой становится.

С этим Густав согласился - он и сам вдруг осознал, сколько же времени он проводит… просто так.

Господин Мерцающий прищурился, откинулся чуть-чуть и деловито промычал. Язык его загулял среди зубов, а зрачки забегали по всей системе:

- Мгм… - начал он считать вполголоса, - Карлики белые… Так… Один… Два… Тридцать семь… Пятьсот-с… … Ага… Запомнили… Так… Астеройды-ы… Мгм… Мгм… Тысяча пятьсот… Двести… Мгм… Ага, - клацнул он резцами, - Итого, всего и вся у нас, получается, двадцать пять тысяч четыреста шестьдесят восемь. Да. Это по всем телам, мгм… А из них пятьсот двенадцать белых карликов, двадцать четыре тысячи девятьсот пятьдесят пять астероидов и один зве-здо-лё-т…

Густав выпятил губку и глянул на супругу.

Та уложила числа в голове и спросила:

- Хорошо… М-м… И какой мы можем сделать из этого вывод?

Господин Мерцающий посмеялся носом и сказал следующее:

- Расчёты по стандартному уравнению, с учётом специфики нашей орбиты, гравитационного усиления в критические дни и центробежной силы, исключают потенциальную возможность выхода составляющих за рамки нашей, храни Инженер, системы… Ровно как… Извиняюсь, и входа в неё. Объектов, которые могли бы попасть в наше гравитационное поле, поблизости… Нет, - хлопнул он, - Проще говоря - ни убыло, ни прибыло, и быт наш не сменился.

Диана посмотрела на него немного, всё поняла и дала сознанию выбросить её в хохот.

Густав же преклонил голову и аристократически повёл носом.

… Поработали.

Диана просмеялась, обмахнула себя ладонями и погладила подол:

- По-моему, нам достаётся необоснованно мало задач, - сказала она.

- Это мы с тобой их необоснованно быстро выполняем, - ответил Густав, - А представь, что будет, когда наша Аплодика тоже коллапсирует в чёрную дыру? Она же тоже встанет в систему, и тоже возьмёт на себя часть обязанностей…

- Это… Если не все, - шмыгнула Диана и скорее глянула в зеркальце, - Малыши отмечают её незаурядные способности.

Густав убрал руки за голову:

- Вот не заскучала бы она в нашей вотчине. С таким-то воспитанием…

Диана улыбнулась и пожала плечами:

- Там видно будет. А пока что нам с тобой как-то надо со скукой бороться… - хлопнула она зеркальцем, - Не пора ли, кстати, позвонить господину Прямоушкину? Всё-таки мы сами обещали. На звездолёте месяц с Праздника прошёл. Мало ли, что было интересного…

Густав мигом вызвал из кармана телефон:

- Умница! Точно, пора позвонить… А как спросим? Так же, как и все спрашивают? Э-э… “Как дела?” … Не обидим?

- Думаешь, несолидно? - задумалась Диана.

Густав бесцельно покрутил колёсико устройства и решил так:

- ... Если дорогому талисману что-то не понравится, он скажет об этом сам. А нам бы хоть чей-нибудь голос услышать.

- Не поспоришь! - радостно ответила Диана, - Да свяжет нас сквозь пропасть!

И Густав выбрал абонента.

Жаль только не задумался о времени суток…

А ведь стоило бы - Звезда Эквалюниума ещё купалась. Она преспокойно кувыркалась себе в плазме Моря Охлаждения и, забавы ради, запускала термоядерную реакцию - звездолёт мигом гасил её, но плазма успевала утащить из глубин вспышку света и растянуть её на пути к поверхности в удивительные древовидные узоры. Свободная и гибкая, ценила Опичи часы, когда запястья её не сковывали тяжелые теплообменники, а прочные спектральные узлы не связывали её в одной позе.

Плазмоём расплывался яркими пятнами - Море рассеивало свет по неспокойной кромке.

Вот так на звездолёте сохранялось относительно тёмное время суток. Относительно. Тёмное ровно настолько, чтобы тем, кто этого хотел, можно было выспаться.

Собственно, в 3 часа утра 3-го Котебринка в модуле кота все тем и занимались. Ну, как все… Гости то есть. Уважаемый господин Прямоушкин так и не смог уснуть - стоял теперь перед открытым сегментом окна и корил себя за то, что настолько подло и нерачительно распорядился своей периной. Он же знал, что так выйдет, и всё равно отправил Махровых за отдельным матрасиком:

Николай и Маргарита лежали лицом друг к другу в одних маечках на нижнее бельё. Их накрывал пресловутый даошанский Халат… С самим, кстати, Даошаном внутри… А то и невесть, с кем ещё.

Всех вчерашний вечер очень утомил - даже чайных фей с веерантами подкосило, а ведь спят они достаточно редко - лапочки сопели по нишам и вазам. Они липли друг к другу и ворочались.

Вот как повезло! Проснутся - и уже при силах, и будто ни в чём не бывало, а Прямоушкину ещё несколько часов до рассвета стоять вот так и переваривать всё, что произошло за последнюю неделю.

Он мог бы, конечно, этого не делать - но надпись на световой карточке, которую он умудрился не выронить из кармана, как будто запрещала ему спустить всё просто так и забыть, как страшный сон:

“Ты открыл путь вестнику, и Спектр отблагодарит тебя. Я знаю, ты предвидишь большое задание. Но, умоляю, не вздумай после прочтения заметаться в поисках - Ченгли рассказал мне о твоей привычке беспокоиться. Не стоит. Дела тебя самостоятельно найдут.

Цепь событий предвещает нашу встречу. Не в этот месяц, так в следующий. А пока что я решил вновь навестить Сахарочи - уверен, вееранту может понадобиться помощь. Он вернётся к тебе на Фонтанский холм, как только представится возможность.

С наилучшими пожеланиями Дядя Трилли, Неподражаемый или Многоликий (в твоём случае Многоликий, приятно, что ты сразу это вспомнил. Да-да, я знаю, что ты прочитал мой титул в неправильном порядке и неуклюже исправился, но я не обижаюсь, даже наоборот - очень тобой горжусь)”

… написал Учитель на карточке.

Прямоушкин уткнулся в неё носом как раз-таки неделю назад, когда хотел прогуляться. И в полной мере волю наставника он, конечно же, не исполнил - всё-таки забеспокоился.

Эх, когда это было… Кажется, целая вечность прошла.

… Интерфейс модуля тем временем вызвал из общего порта телефонную станцию: устройство не пожалело времени оценить обстановку и потому отказалось от громкого оповещения - оно элегантно выпорхнуло из за чьих-то спин и зависло у кота перед глазами.

Прямоушкин насупился:

- Да пусть у меня клыки выпадут, если я ещё раз заговорю о плавающем расписании, - шёпотом выругался он, - Кому так рано нужен талисман?

Машина молча помотала корпусом:

- Тем, кто, так сказать, не знает, что такое рано, - намекнула станция.

Прямоушкин не понял поначалу… А потом вдруг вздрогнул, прикрыл рот и бросил быстрый взгляд в окно…

Над белыми шпилями, над узорчатыми крышами, среди ветвей мураксантов и прожекторных лучей расплывалось сжелта-белое пятно света - Густав Гармоничный. Черты его почти уже пропали - с каждой ночью всё сильнее преломлялся он в ауре Нейтральных двигателей.

Прямоушкин вернулся к телефонной станции и помешал лоб пальцем…

- Ответь, - приказал он устройству.

- Тима Прямоушкин, как у тебя…? - весело завёл Густав…

- Тише! - прошипел талисман и прикрыл зачем-то станцию лапами, - Минут через пять позвоните, все спят!

- Что-что? - послышалась Диана.

- Подождите, я выйду! - отключился кот.

Господин Мерцающий пусто смотрел на колёсико телефона:

- ... Мы опростоволосились, - усмехнулся он, - Я должен был заметить, что на звездолёте ночь.

Диана покачала головой:

- Ай-ай-ай… Надеюсь, дорогой талисман не сильно обиделся.

Густав склонил голову:

-Что ж, подождём…

… Прямоушкин переступил через спящих, щёлкнул черепком разбитой вазы и жестом приказал открыть створки дверей.

В вестибюле нашлось несколько грязных подносов. Долго они, по-видимому, ждали - так обрадовались свободе. Они потёрлись Прямоушкину о комбинезон - поблагодарили - и улетели на базу.

Талисман же выступил на задний дворик. Он ещё раз позвал станцию, оглянулся и пошелестел к своей беседке - переступил через ручей и забрался по лесенке на каменный выступ у плазмопада.

Хотел было покачаться в гамаке и поболтать. Располагает: ветерок ныряет по пещерам и путям Петличного хребта, и будто флейтой он сопровождает песенку в два голоса - сонные киви качаются на связках и модулируют ночной вокал.

Но, впрочем, насладиться этим выпало другой. И ей не осознать везения.

Прямоушкин подбоченился. Он навис над спящей Квай-У, будто для неё этот жест был сейчас хоть сколько-то значим, и недовольно рыкнул.

Девушка положила голову на ладонь и не смыкала губ.

В левой руке она сжимала солнечный обруч - нашла-таки.

Прямоушкин как заметил его, так сразу понял, что же она не оставляла его весь вечер в покое. Нашла-таки!

Как же захотелось талисману взять чудесный инструмент и скорее вплести его в обедневший хохолок!

Эх, был бы обруч у него в руках чуть-чуть пораньше… Насколько бы всё стало проще!

С доброй долей брезгливости кот приподнял левую руку девушки и потянул за обруч. Тщетно впрочем.

Сильнее дёрнуть он не посмел и просто положил руку на… место. Дал себе обдумать порядок действий…

Квай-У же недовольно промычала, зевнула и в дремоте убрала обруч под щёку. Судя по лицу, ей стало куда удобнее.

Прямоушкин только лапами всплеснул:

-Т-с-сы-ть! - подивился он свершившейся наглости.

Кот завёл руки за спину и пошёл на носочках и пяточках мимо стены с клумбами и вынырнул на скат Фонтанского холма - на тот, что был виден из окна, на тот, что с двумя шандаринами.

С вечера здесь витала широкая площадка - сиденья на ней отключились за ненадобностью, а осветители сбавили мощность. Ткани и костюмы уже сложили и упаковали в контейнеры.

Среди травы носились огоньки. Мелкие интерфейсы стрекотали друг другу что-то неразличимое и собирали мусор.

Прямоушкин остановился на условной середине.

Перед ним, над панорамой светлой Хромантачи, улыбался Густав. А за спиной, между двух Петличных скал, просматривалось совсем ещё небольшое светило - Диана Безмятежная.

Лишь через месяцы её фигура станет различима в белом ареоле.

Талисман воздал к Мерцающим лапы и водил теперь головой от одного к другому, от чего-то счастливый.

- Теперь тебе удобно говорить? - спросил Густав потише.

Телефонная станция зависла у талисмана за спиной.

Кот лёг на траву, выплел из хохолка обруч и стал разминать с ним пальцы:

- Да, более чем. Я рад вас слышать, - сказал он, - Как просветите сегодня? Расскажите ещё чего-нибудь о Спектре? Время весьма подходящее.

Диана мягко отказалась:

- Мы уже сказали о нём вполне достаточно. Сегодня как-то нет настроения для обсуждения высших материй. Мы вообще-то хотели тебя послушать, дорогой талисман.

- Меня? Правда? - приподнялся Прямоушкин, - И что же именно вас интересует?

Густав протянул:

- Не сказать, чтобы нас интересовало сегодня что-то конкретное. Мы потому и спрашивали тогда, на Праздник, чтобы познакомится с тем, кто готов будет поговорить с нами просто… о разном.

Прямоушкин улёгся обратно и помотал глазами:

- … Я, честно говоря, и сам-то толком выбрать не могу, - выдохнул он, - У меня всё прошлая неделя из головы не выходит… Размышляю.

Диана обрадовалась:

- Ну вот же! - увлёченно задвигалась она, - Вот и расскажите нам о всём, что было в прошлую неделю! Будем вместе рассуждать. Так быстрее.

Прямоушкин пропустил воздуха и сосчитал над собой астеройды.

Он свёл глаза на телефонной станции:

- … Ну-у-у… - звучно облизал кот губы, - Если отбросить несущественное… Рассказ начнётся с…

… С чего бы не начался он у Прямоушкина, и сколько бы деталей кот из него не повыкинул, мы начнём историю ровно там, где её и следовало бы начать, и расскажем её так, как и следовало бы её рассказывать.

… Всё разворачивалось так…

СУББОТА.Привидение

Эквалюниана: книга вторая, часть первая.

Ну здравствуй снова, Птичий Сын! А дома всё иначе!

Висячие селения включали осветители. Серповидные структуры спускались через два температурных слоя к озёрам и рекам.

Светлые скопления модулей теснились под нависающими скалами. Сегодня уже скорее из традиции только, хотя когда-то, лет эдак 300 назад, именно к ним крепили на прочные канаты первые хозяйства Лютикена - бревенчатые платформы с навесами из хвои.

В 945 году же, очевидно, и здесь всё держится на следящих приводах - вес модуля с современными удобствами, ровно как и вес того, кто этот модуль занимает, ни один, даже самый прочный, канат не выдержит.

От них, однако же, не избавляются - сгодились для украшения. По ним пустили ленты осветителей и бросили гирлянды.

Кружева явились на вечернем небе.

Свет Звезды скитался по плато - прощался с Лютиковым полем и мерк во вьющихся каньонах.

В поселении Глубь над озером-тёзкой готовились к завершению дня.

Люди прогуливались вдоль парапетов, выменивали что-нибудь для полуночного перекуса и выдумывали анекдоты про уважаемого коменданта.

Чайные феи толкли мелиссу. Пряницы готовили закуточки для сна.

Птичьи квартирки запирались на ключ.

- Люди, гляньте че! - послышалось вдруг, - Привидение! Это… Прям привидение! Серьёзно!

У населения явился интерес. Человек пять сбилось у парапета со стороны Левых Калибрующих.

- О, 17-Ладошек! Ты ж посмотри, и не боится ж показаться на глаза! - удивлялся звездочёт с приятной шалью на плечах, - Значит, не всех ещё выловили! …

Кудрявый мальчик поднялся на круглом столике и радостно захлопал по металлу:

- Говорил же, говорил же! Есть они ещё у нас!

Стайка и правда изловила далеко не весь тот весёлый паноптикум, что успел породить Озорница, играя с палочкой наделения.

Надо сказать, в первые недели после Праздника башмаклювые цапли необычайно в этом направлении активизировались - то ли из-за феерического провала Корицы, то ли из за того, что палочка наделения ушла на покой, и в этой деятельности появился хоть какой-то смысл.

Будь то первое, или второе - зрителей не оставила равнодушными мысль о том, что такому красивому существу рано или поздно тоже придётся исчезнуть.

Ведь это было не просто какое-то там “привидение”! Обычные “привидения” - они из простыней делаются… А это когда-то было шикарным навесом туристического павильона - с красными фонариками и флажками.

Наделение тогда, в году, кажется, 934-м, сработало очень интересно - Спектр дал каждому из фонариков отдельный, весьма подкованный в художестве разум. Теперь они могли мигать друг другу, менять цвета и договариваться с тканью, которая носила их по воздуху.

Существо переливалось оттенками. Двигалось оно лёгкими, плавными импульсами.

Ткань расплывалась, барахталась и временами просто поддавалась ветру.

- Пожить бы ему подольше, а! - восхитилась девушка с котёнком-мяулюксом на руках.

Существо же сделало рывок ещё повыше и тем исчерпало силы - цвета его повторили ночную гамму, а ветер медленно загнал его за каменные башни.

Там фонарики собрали вокруг себя гальку и закопали ослабшую ткань.

Чудо задремало.

Кудрявый мальчик опомнился и покосился на друга:

- Вот видишь, я прав был, получается!

Проспоривший медленно отступал к переулочку:

- Ну и ладно. Вот и радуйся, - зашёл он в маленькое кафе и выглянул из портала, - А Птицы и его поймают когда-нибудь. Шумной ночи!

Кудрявый мальчик двинул за ним на столике:

- Какой ещё ночи? Ты в зелёный покраситься обещал! А ну стой! - затерялся его голос в модулях.

Звездочёт ещё раз глянул на окружённый фонариками галечный холмик. И вдруг вспомнил:

- Ой! Голова моя дырявая! - свёл он концы шали, - Кто-нибудь догадался его сфотографировать?

Зрители замялись. Интерфейсы разлетелись, кто куда…

- Да, есть пара снимков, - сонный, успокоил его Доктор и назначил на планшете новую страницу, - Не беспокойтесь, коллега… - стоял он поодаль, с угла, - Я могу отправить их сразу в “Корпус”, если хотите.

Звездочёт выдохнул и усмехнулся:

- Да зачем? Это ж мы так, для личного. Показали бы на табло в общем холле… А у вас-то, видно, всё-таки научный интерес?

Зрители звучно расходились.

Доктор пролистывал пером фотографии и записи:

- Каникулы надо использовать правильно, - сказал он звездочёту, - Диссертацию я пишу, понимаете? Об особенностях формирования мировоззрения нашего общества в рамках замкнутой экосистемы.

Звездочёт поискал что-то в голове, но не нашёл:

- Странная тема. … При чём тут наши кадаврики?

Доктор отправил планшет в модуль, а сам припал бородкой к парапету:

- Почитаете - поймёте. Если захотите. Вы вот скажите лучше, на этом… среднем уровне… водится что-нибудь подобное? Я туда по грибы с утра собираюсь.

Звездочёт позволил себе втянуть дымка:

- Да чего только в Лютикене не водится. Но, если судить по общей статистике… И считать по звёздам вероятность… Завтра вам не встретится ничего, кроме грибов… - ответственно заявил он, - А впрочем… Может и приведение поближе запечатлеть сможете?

Ненадолго опустилась тишина.

- … Не думаю, - насторожился Доктор, подозвал коллегу поближе и показал, куда смотреть:

Флоксовый дворец составляли модули-крылья - трехуровневые, с балконами и узорами в виде перьев, прорезали они коренастую скалу, и сужались по пути к нижним уровням, по пути к пещерам холода.

Проспект к нему лежал по уютной ложбине.

Сквозь плющ, поработивший арки-интерфейсы, мерцал золотой огонёк. Он обрисовывал стволы хвойных и живо пробирался по траншеям и мостикам.

Эхо разносило скрипучую смесь.

- Это от коменданта, - грустно кивнул звездочёт, - Хорошо, что у нас хотя бы фотографии остались, - хлопнул он коллегу по плечу и откланялся, - Обязательно распечатайте, не забудьте.

Доктор остался у парапета.

Огонёк же погнал быстрее:

Птица-Мастерица не мог надивиться тому, что участвует в этом, честно-то говоря, исключительно затем, чтоб не остаться в унылых палатах один на один со сломанным Корицей.

Чечевица, Черепица и Озорница хотя бы вели себя, как подобает. Как всегда, то есть. Ну проиграли Охоту, ну облажались на Празднике… Нашли же в себе силы занять мысли чем-то, что происходит в реальности…

Пусть даже и этим.

- А-а-й! Стайка-Стайка, Лютикен… - прорезал Озорница, - Опоздали мы! Опоздали! Оно уже спит!

Негодник опасно держался на открытом сегменте купола - колпак его мучил ветер, ветер же заставлял глаза слезиться.

Кай-кай нёсся в режиме повышенной точности, на минимальном отрыве от поверхности - он лучше просчитывал пространство вокруг себя, но чувствовал каждый бугорок и каждую трещинку.

Трясло, в общем, изрядно.

Чечевица сидел, обхватив крылом тумбу:

- И что, что спит? - крикнул он наверх и сморщился, - Во сне их разве изловить не легче?

Озорница спрыгнул на платформу и закрыл сегмент:

- Ты чего? Они же всё слышат! Мы к нему и приблизиться не успеем, а оно проснётся и улетит себе, куда захочет… Они во сне силы восстанавливают! - потёр он затылок и улыбнулся в предвкушении, - Представляешь, сколько нам теперь за этим гоняться придётся! Оно уже отдохнуло, получается!

Черепица сжал Мастерицу, как плюшевую игрушку и взвыл:

- О-й-й-й!!! Как же нас трясё-ё-ё-т!

На очередном бугорке его с братом укатило через тумбу и влепило в стенку купола.

Озорница же сохранил равновесие и кувыркнулся на тумбу:

- А будет трясти… Ещё сильнее! - задорно взмахнул он крыльями и случайно задел цветочный горшок.

Черепица ударился о купол клювом и заплакал. Мастерица вывернулся из его объятий, ухватился за осветитель и предложил:

- А сейчас мы эту штуку разбудить не можем? - шатало его, - Чтобы, скажем, риски минимизировать? Носиться чтоб поменьше, а?

Озорница раскручивался волчком:

- Такое даже не рассматривается! - отмахнул он, - Это же неравный бой, братва! Вы че, как в первый раз? Спектральная сила должна сама нас почувствовать! Вот тогда всё паз-в-паз будет!

Чечевица обмахивался колпаком и бормотал:

- О, 17-Ладошек… Как бы мы в какой-нибудь паз не зашли. Буди своё чудовище! - заставил он, - Иначе я так этот кай-кай остановлю, что мы его и до утра не включим!

Озорница сорвался с тумбы:

- Эх, а я-то думал… - посмеялся он, - Ну ла-адно… Разбудить - так разбудить… А как разбудить? Корица у нас все фейерверки забрал!

Чечевица надул щёки и завертел крыльями.

Но негоднику уже пришла идея. Он широко расставил ноги, уткнулся пальцем в купол и огласил куда-то вверх:

- Й-это… Как там это… А! Именем Спектральной Администрации Эквалюниума, применить Протокол Безопасности - кипа 3, раздел Профилактики…

Чечевица сразу понял, что тут намечалось. Он выпучил глаза, перемахнул через тумбу и погнался за негодником.

Озорница же уворачивался от него легко и спокойно - отскакивал от угла к углу, кувыркался и кидался контейнерами.

Чечевица кряхтел в ужасе и уже который раз запинался о Черепицу…

Озорница, знай себе, читал дальше:

- … пункт 3.58-0887. Немедленно провести проверку систем оповещения Флокового дворца и прилегающих территорий!

Чечевица бросил всё, заныл и скорее заткнул уши.

Красные дуги связок вспыхнули на скалах у подножия дворца - спектральные формации выдали десять грубых машинных гудков.

По поселениям вскочили граждане, птицы вылетели из квартир.

Мяулюксы, что дремали на плато, проснулись, сбились в группы и лавиной понеслись со стен каньона - над кай-каем Стайки они образовали ненадолго светлую волну.

Фонарики вспыхнули золотом и замельтешили в неразберихе.

Потом всё же договорились и скорее выкопали ткань - красное полотно проснулось, дёрнулось от испуга и утянуло всю конструкцию куда подальше…

Чечевица сжал клюв. Крылья его сползли с ушей на глаза. Он устало хрипел.

Черепица вышел из ступора:

- Это ж сколько нам за это перьев дёрнут…

Озорница не потерял задора:

- А не за что нам перья дёргать. Скажем-м… - окинул он взглядом, - Что для… Что это срочно нужно было сделать. Ну… Всё-таки это не наша причуда. Он сам на них оторваться решил…

Чечевица цокнул и качнул головой:

- Вот не факт ещё, что мы этим чего-либо добились…

Мастерица подполз к носовой части:

- Почему? - спросил он в некотором помутнении, - Смотрите!

Над проспектом проползло искомое - ткань вобрала воздуха и выстрелила прочь. Фонарики сгоняли мяулюксов, что успели зацепиться - котята приземлялись лапами на купол транспорта и нервировали экипаж.

Озорница потёр крыльями, будто перед едой и хлопнул по блоку интерфейса:

- Первый поворот налево!

Чечевица согнал его крыло и переспросил со знанием дела:

- Почему так-то?

Озорница ласково развернул его и показал наглядно:

- Ну смотри, клювастый скептик, видишь - слабое оно ещё, высоко лететь не может. Оно так и так упрётся в склон и полетит ложбиной. Там его и вымотаем!