Омери Уолш Отражение Бездны

Отражение бездны

Омери Уолш

Примечание автора

Данная книга является выдуманной.

Все персонажи, события, и ситуации, описанные в ней, являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, а также событиями или местами являются чисто случайными.

Эта вторая книга из цикла «Хроники Бездны», и чтобы лучше понимать все происходящее в этой книге, и в начале ее, вам нужно прочитать первую книгу, а именно «Зеркало Бездны». Потому что частично они связаны между собой.

«Отражение Бездны» #2

Главные герои: Молли и Клэйтон.

Приятного чтения!

Дорогой читатель!

Пожалуйста, не публикуйте полную версию книги в сети или на пиратских сайтах, - это лишает автора заслуженного вознаграждения.

Вы можете делиться любимыми отрывками, яркими моментами или иллюстрациями — но обязательно указывайте источник!

Буду искренне благодарна, если после прочтения вы оставите краткий отзыв на Литрес

Это поможет книге найти новых читателей!

Так же предупреждаю,

что в книге есть ненормативная лексика и сцены +18.

P. S - With love, Omeri Walsh

Глава 1

Шагая на высоких каблуках и крепче сжимая пальто руками, я пробираюсь по извилистым дорогам с собеседования домой.

Ах, этот чертов дом.

Эта чертова семья

И чертова я!

Ковыряя острыми ногтями свои пальцы, понимаю, что делаю себе только хуже, но не могу остановиться, чтобы не делать этого.

Я чувствую себя уязвимой. Чувствую, что за мной следят, как хотят добраться до меня. Темнота и мрачная тень практически идут со мной нога в ногу, и я никак не могу убежать от этого.

Это начинается снова и снова.

Снова и снова.

С каждым моим новым приступом мне становится только хуже: тело каменеет, сердце пытается вырваться из груди, и я буквально чувствую, как сама смерть идет за мной по пятам.

Опять это состояние. Опять эти муки. Опять эта гребаная тревожность.

Снова и снова.

Перед тем как отправиться домой с собеседования, я блуждала по Кингстону, в поисках подходящей аптеки, которая продала бы мне мои антидепрессанты без рецепта.

Эти антидепрессанты мне выписал мой терапевт, и то с условием на три месяца…

К слову… они закончились у меня спустя месяц…

Черт!

В конечном итоге мне никто их не продал. Так я и тащусь домой рассерженная и изнеможенная. Просить отца снова отвести меня к психотерапевту для нового рецепта, я отказываюсь! Он и так считает, что мои проблемы выдуманные, а такой диагноз как «панические атаки», используются лишь для того, чтобы привлечь к себе еще большее внимания.

Он совершенно не понимает, о чем говорит, и в чем меня обвиняет. Если бы не его новая жена, и не тупость отца, то я уверена, ничего бы и не случилось, и, возможно, я жила бы своей обычной жизнью. Жила бы без панических атак, которые накатывают на меня изо дня в день, все чаще и чаще, в любое время дня и ночи.

Что и случилось на этом несчастном собеседовании.

Которое за этот месяц пятое по счету…

Стремясь как можно быстрее дойти до дома и оказаться в своей комнате, где меня никто не увидит и не причинит вреда, я не замечаю, как наступаю в яму и ломаю свой каблук.

Мать вашу!

Как же кстати!

Скинув с себя обувь и выбросив ее в сторону, я ступаю на холодный, промерзший асфальт голыми ногами и это почти выводит меня из той бездны, в которую я угодила.

Я чувствую, как мое зрение становится яснее, как сердцебиение успокаивается, и я почти чувствую себя нормально.

Но это только почти.

Спустя десять минут все начинается по новой.

Все началось, когда мне было пятнадцать лет. У моей мамы неожиданно нашли рак, и она скончалась в течение нескольких месяцев.

Врачи ничего не смогли сделать…

Дориана была сильной и мудрой женщиной, она была нежной и любящей матерью. Мама любила нас с братом всем сердцем и всегда оберегала нас. Иногда даже слишком.

А отец…

Отец спустя полгода с ее смерти привел новую женщину в дом, а точнее свою давнюю любовницу, о которой мама даже понятия не имела. Он притащил эту стерву в наш дом, и с этого момента моя жизнь была разбита вдребезги.

Отец привел Джессику, и представил ее нам с братом как нашу новую мать и хозяйку этого дома. Ной, мой брат, сразу же обратил на девушку внимание, и, по-видимому, она ему понравилась.

Мне же Джессика не понравилась и вовсе. Хотя «не понравилась» совсем не подходит под нужное определение. Я возненавидела ее сразу же, как и она меня. Ведь в один прекрасный момент увидела, как она и Ной…

Хруст.

Стоп.

Что это было?

Хруст.

Я точно что-то слышу позади себя. Тяжелые шаги и громкий хруст веток. Я точно, это заметила. Продолжая шагать дальше, навостряю свой слух и пытаюсь уловить еще что-то похожее, но больше ничего не слышу.

Оборачиваться я отказываюсь! Если этого не видеть и не обращать внимания– значит, этого и нет.

Продолжая нестись домой как угорелая, я больше ничего не слышу, но это не отменяет того факта, что моя тревожность возрастает в десятки раз. Шагая босиком по ледяной земле, молюсь, чтобы все это быстрее закончилось.

Даже сейчас, продолжаю чувствовать на себе взгляды со всех сторон, хотя на этой улице я визуально нахожусь одна. Я также ощущаю горячее, обжигающее тепло вдоль спины.

Перебирая ногами все быстрее, я чувствую, как на меня снова накатывает приступ панической атаки. Я ощущаю, как мое тело сковывается тихим ужасом, и я буквально слышу собственное биение своего сердца.

Первое, что я стараюсь сделать в таких ситуациях, – это зафиксировать свое внимание на трех разных предметах, которые меня окружают. Так мне порекомендовал мой прошлый психотерапевт.

Что я и делаю.

Первое, что вижу, – это слишком яркий фонарь, который хорошо освещает нашу улицу.

Второе – это мое окно, которое я уже могу разглядеть, подходя ближе к дому. Свет не горит, но оно и понятно.

Третье – это большая черная машина, которая постоянно стоит у моего дома в одно и то же время.

Я скольжу взглядом по этим трем предметам, медленно разглядывая их и замечая любые мелочи.

Но, кстати говоря, о машине… Раньше ее здесь не было, и в последнее время я стала намного чаще замечать ее. Это довольно-таки нетипичная машина черного цвета: у нее всегда заведенный двигатель, и она буквально вся обклеена черной пленкой. Соответственно, от этого невозможно угадать, кто в ней сидит.

Она просто стоит, и как будто чего-то ждет. Или кого-то.

Каждый раз.

Каждый день.

И только после того, как я прихожу домой, спустя час автомобиль уезжает прочь. И, конечно же, эта особенность, замеченная мной, подталкивает мой мозг на то, что тот, кому принадлежит эта машина, пришел именно за мной. Что именно по мою душу она стоит здесь и ждет, когда же я приду, когда же пройду мимо нее и обращу свое внимание.

Но в связи с моей тревожностью, я просто успокаиваю себя тем, что мне просто кажется, и что я просто себя накручиваю.

Подходя ближе к дому, вновь ощущаю за своей спиной густую и теплую энергию, что обволакивает меня с ног до головы. Она буквально поглощает меня, хотя меня это не столько отталкивает, сколько манит.

Но, конечно же, оглядываться не стану. Я не буду нарушать свои же правила. Не смотришь, не оглядываешься – значит, этого нет.

Это все кажется.

Это все чудится.

Поднимаясь по ступеням в дом, я почти преодолеваю последнюю, как чувствую, что прядь моих волос резко поднимается вверх, и так же резко падает обратно.

Мне кажется.

Мне кажется.

Мне кажется…

Сунув ключ в замочную скважину, я проворачиваю его пару раз, как вдруг слышу хриплое хмыканье за своей спиной. Я также чувствую, как что-то нечто упирается своим носом в мой затылок и шумно втягивает воздух.

Черт, у меня явно едет крыша.

Покрывшись холодным потом, я понимаю, что меня охватывает крупная дрожь, но отказываюсь идти на поводу у своего больного сознания.

Это все неправда.

Может, у меня начинаются галлюцинации?

Я не принимала прописанные врачом таблетки уже двое суток, – так как они закончились раньше времени! Но, я и подумать не могла, что настолько быстро у меня могут начаться такие проблемы!

Настырно проигнорировав ощутимое присутствие у себя за спиной, я открываю дверь и вваливаюсь внутрь. И только потом, оборачиваюсь, чтобы закрыть за собой дверь и защелкнуть замок как вижу, что дверь той самой машины закрывается изнутри.

Будто тот, кто бесцеремонно обнюхивал мои волосы и есть тот самый владелец черного авто.

Он буквально успел за такое короткое время перейти дорогу и сесть в машину до того, как я увижу, кто это мог быть на самом деле.

Но ведь это невозможно.

Ведь так?

Понимая, что мои тревожные мысли берут вверх, я осматриваю улицу из окна еще раз, и придумываю свой сценарий произошедшего.

Скорее всего, эта машина приезжает к нашим соседям, а именно к старушке Дороти. Она совершенно одна и частенько страдает забывчивостью.

Не удивлюсь, что именно к ней приехал сын или дочь, дабы проверить старушку и навестить. И в тот момент, пока я возилась с ключами, ее гости вышли из дома и успели сесть в авто.

А я увидела лишь конец всего произошедшего и в конечном итоге сама же все и напридумывала.

Да, именно так!

Я просто повернулась в последний момент и увидела, как кто-то садится…Нет, вернее, как кто-то уже захлопывал дверь авто. Но если бы я повернулась чуть раньше, то увидела бы все своими глазами, а мой больной, перевозбужденный мозг не додумывал бы сам за себя!

Я уверена в этом!

Мои страхи не всегда могут взять верх надо мной, если я смогу переубедить свой мозг в обратном – найти логическое и критическое объяснение происходящего.

Тогда, может быть, я и смогу самостоятельно избавиться от панических атак?

Да кого я обманываю!?

Я больше пяти лет сижу на антидепрессантах и дольше недели не продержалась за все это время!

– Ты чего там как вкопанная стоишь? Опять, небось, кого-то увидела? – выводя меня из раздумий, сурово спрашивает отец, глядя на меня глазами, полными презрения.

Подпрыгнув от его тона, я резко оборачиваюсь и смотрю на него, но в ответ не в силах сказать что-либо.

– И где, черт возьми, твоя обувь? – глядя на мои босые ноги и недоумевая, спрашивает отец.

Не дожидаясь ответа, он смотрит в сторону и начинает улыбаться. Отец протягивает руку лишь для того, чтобы обнять мачеху, которая уже прибежала к нему.

– Что здесь происходит? – вопросительно спрашивает Джессика, будто ее это и вправду волнует.

– Молли кого-то «увидела» на улице, – язвительно отвечает папа, заключая, «увидела» в кавычки пальцами.

Переводя свой взгляд, Джессика смиряет меня змеиным взглядом.

– Милый, у нее просто чересчур, развитая фантазия, так ведь? – произносит мачеха, глядя сначала на отца и похлопывая ему ресницами, а потом снова со злобой на меня. – Она и сама не знает, где правда, а где нет. Мы-то с тобой успели в этом убедиться, – качая головой из стороны в сторону, щебечет она, будто ее и впрямь это расстраивает.

Чертова сука!

Она вечно ходит за отцом по пятам, как собачонка, боясь того, что я могу ему все рассказать.

А именно…

– Марш к себе, Молли! – выходя из себя, выкрикивает отец, отправляя меня в свою комнату. Не поинтересовавшись: а как у меня дела? А как мое самочувствие, и не хочу ли я поужинать вместе со всеми?

В этой семье я – изгой.

И пусть будет так.

Я знаю, что в один прекрасный момент покину этот проклятый дом и, наконец-то, буду свободна от всего, что делает меня такой, какая я есть на самом деле!

А именно: несчастной, нереализованной и неуверенной в себе личностью, застрявшей в тюрьме своего разума.

Поднявшись в свою комнату, я скидываю с себя всю одежду, и полностью зарываюсь с головой под одеяло. Я прокручиваю в своей голове то, что делала сегодня, что говорила и как себя вела, одновременно делая пометки в голове, где могла сделать или совершить что-нибудь неправильное.

Но все мои мысли возвращаются к Джессике и отцу. Как же сильно я их ненавижу. А больше всего ее, ведь именно мачеха, стала причиной появления панической атаки в моей жизни, а отец лишь закрепил это раз и навсегда.

Я нахожусь здесь уже четыре месяца! Четыре месяца с получения диплома, четыре месяца с похищения Арьи и четыре месяца с того дня, как впервые повстречала его.

Чудовище.

Созданное самим дьяволом. Чудовище, которое вылепил самый лучший скульптор в мире. И то чудовище, которое я никак не могу выбросить из головы.

А самое главное, что он знает!

Чудовище все знает!

Он знает о моей проблеме. Не знаю как, но мне показалось, что он понял все с первого взгляда. Именно в тот момент, когда я отвесила ему звонкую пощечину, то увидела нетипичную ясность его глаз. Как будто этот монстр прочитал меня за секунду, как будто увидел все, что со мной происходит последние семь лет.

И просто усмехнулся мне.

Он просто рассмеялся мне в лицо.

Утирая скатившуюся по щеке слезу, я крепче обхватываю себя руками и со спокойной на этот раз душой засыпаю.

Забывая обо всем дерьме, что творится в моей жизни.

Глава 2

Прячась в тени, я, словно хищник, наблюдаю за своей добычей, – за каждым ее движением, за каждым нервным вздохом и выдохом. Наблюдая за ней весь день, я с уверенностью могу сказать, что она нестабильна. Ее тело и разум ведут борьбу, она буквально одергивает себя, прежде чем сделать любой шаг, который, по мнению девушки, может оказаться неверным.

А это уже говорит о многом.

Сократив между нами дистанцию, я намеренно делаю громкие шаги и ломаю сухие ветви под ногами, чтобы увидеть ее реакцию, и сразу же вижу. Молли моментально обращает на это внимание, ее тело охватывает крупная дрожь, но спустя мгновение девушка делает вид, что ничего не произошло.

Она настойчиво игнорирует все вокруг, думая, что все это ей только кажется и что она медленно сходит с ума. Конечно же, систематическое употребление антидепрессантов сделало свое дело – разрушив ее психическое состояние в ноль!

И чтобы выбраться из этого состояния, девушке потребуется много сил.

Говорю вам как врач-психотерапевт.

Да-да, тот самый врач-психотерапевт, страдающий психопатией.

Комично, не правда ли?

Но в отличие от других, я всегда могу держать себя в руках, и со мной всегда присутствует хладнокровная ясность ума, которая не затуманивает мое сознание, за исключением одного случая, который был связан с Клинтоном. Тогда я не смог обуздать себя и вышел из-под контроля.

Но, думаю, такое больше не повторится.

К тому же я развил свой разум до такого уровня, что мне хватает ровно пяти минут, чтобы понять истинный диагноз пациента, да и вообще любого человека. Когда принимаюсь за работу с новыми пациентами, я провожу личный психоанализ, чтобы осознать, насколько все плачевно. Это все я делаю для того, чтобы заглянуть в медицинскую карту и убедиться в своей правоте.

А прав я оказываюсь… Всегда.

За десять лет, проведенных в стенах психиатрической лечебницы в роли практикующего врача, я многое узнал и понял. И благодаря своему собственному диагнозу мне удается распознавать проблемы человеческого мозга быстрее и точнее своих коллег.

Так я и стал лучшим из лучших.

Именно моя репутация помогла мне открыть собственную клинику. Конечно, два алчных и несносных конгрессмена поспособствовали мне в этом и сыграли свою роль в данном процессе, взяв взамен то, что можно было взять, заняв два места соучредительства в клинике.

Но теперь, когда они погибли при загадочных обстоятельствах, клиника полностью принадлежит мне. И благо я успел переоформить все необходимые документы до их гибели на себя, и они ничего не поняли.

К тому же ни их дети, ни их родственники никак не смогут претендовать на мою собственность.

Да, признаюсь, они нужны мне были лишь для того, чтобы мой личный фундамент выглядел крепче и надежнее для окружающих.

Но, эй! Кому теперь это интересно?

Точно не мне!

Следуя по пятам за рыжей красоткой, я почти иду с ней в ногу, дыша ей в затылок. Но девушка, конечно же, никак на это не реагирует. Она отрицает это в своей маленькой головке, и я буквально вижу это по ее лицу.

Да что за чертовщина с ней происходит?

Молли очевидно нужна помощь, и желательно моя. Меньше чем за месяц я смогу привести ее разум в то состояние, в котором он не был более семи лет. Это по моим данным, о которых я узнал недавно, именно столько она уже находится на терапии, которая очевидно ей не подходит, и в тоже время не идет на пользу.

Ровно в пятнадцать лет, отец привел девушку к психотерапевту. Почти сразу же после того, как умерла мать Молли, и как в их дом пришла новая.

Так было указано в записях терапевта.

Конечно же, мои методы отличаются от стандартного лечения в других психиатрических клиниках, но, по крайней мере, это будет лучшее решение, как для нее, так и для меня.

Я уже четвертый месяц торчу в этом проклятом городке Кингстоне, чтобы в нужный момент предложить Молли свою помощь и забрать ее с собой подальше отсюда. Но пока еще не наступил тот самый момент, когда бы она согласилась на это, не раздумывая.

Но в связи с тем, что я подкупил все аптеки в городе, мучиться, она будет недолго и как миленькая согласится пойти со мной, на любых моих условиях. Потому что в ближайшее время, поступления антидепрессантов в городе не будет!

Но есть еще один момент, который я подготовил на крайний случай, и, по моему мнению, без него не обойтись. Конечно же, у меня в запасе всегда как минимум два плана: один основной, а второй на случай того, если первый не сработает. Так же и тут, я бы не пошел на это дело, не будь я уверен в своей стратегии на сто процентов. Но об этом позже!

Зачем, спросите вы меня?

Я и сам не могу ответить на этот вопрос до конца!

В тот момент, когда я увидел ее в первый раз, то понял, что она станет для меня моим новым экспериментом, и не только!

В ней есть все, что я так долго искал для себя.

До этого все женщины пресмыкались и слушались меня, потому что боялись, даже когда в этом не было смысла.

Но не она.

В ней есть эта дерзость эта задорность, в которой я так нуждаюсь и желаю почувствовать на себе.

И в тот момент, когда Молли ударила меня, пока я стоял на коленях перед всеми на тех руинах, – тогда я точно это понял.

Она нужна мне.

Я нуждаюсь в ней, как она в антидепрессантах.

И самое главное, что девушка еще не сломленная, пока, не до конца. В ней все еще есть желание жить.

Я хочу, чтобы она приручила меня, чтобы девушка сражалась со мной, давала отпор, боролась за свою жизнь и свободу. Я так сильно нуждаюсь в этом…

И я уверен, что только Молли сможет мне это дать.

Она, словно стихийное бедствие, – всегда непредсказуема, она – шторм, она – буря, в которую я так хочу окунуться.

Еще чуть-чуть, и она точно окажется в моих руках…

Глава 3

Два четких и грубых удара поступают в мою дверь, выводя меня из глубокого сна, и вот я уже просыпаюсь. Я ясно понимаю, что являюсь для своей семьи обузой, и, стараясь не выводить их из себя еще больше, встаю и иду в ванную, чтобы привести себя в более-менее достойный вид.

Накинув на свое до сих пор обнаженное тело изумрудный халат и надев плюшевые тапочки черного цвета, я открываю дверь своей спальни и спускаюсь вниз.

Спускаясь по винтовой лестнице, чувствую запах гари и чертовски невкусного кофе. Черт, я ненавижу кофе, его запах и все, что связано с ним.

Как всегда это будет очередной бессмысленный день в семье Хингелер. На меня снова взвалят кучу проблем, обвинят во всех своих неудачах, а напоследок Джессика затронет тему моего психического здоровья и выставит меня в таком свете что вам и не снилось.

Ко мне буквально относятся как к скоту. Вчера мне не предложили ужин и отправили в свою комнату, а сегодня будят с самого утра, как будто у них есть на это полное право.

Оказавшись на пороге кухни, а застаю одну и ту же сцену, что и четвертый месяц подряд. Рука Ноя, моего брата, жадно обхватывает задницу Джессики, а она в это время тихо посмеивается, продолжая помешивать сбежавшее кофе в турке.

– Кхм, – прокашливаюсь, привлекая внимание мачехи и брата. – Вас ничего не смущает? – сложив на груди свои руки, спрашиваю я.

Обернувшись, они оба пронзают меня злостными взглядами и расходятся, как будто ничего не было.

– Нет, только твой цвет волос. Я уже говорила тебе перекраситься в любой другой. С рыжим цветом ты выглядишь как потаскуха, – наклонив голову набок, произносит мачеха, посмеиваясь и оглядывая меня с головы до ног, в то время как Ной молчит и не произносит ни слова.

Он максимально пытается держать лицо и делает вид, будто ничего не произошло.

– Да знаешь что? Я прямо сейчас поднимусь к отцу и расскажу ему, чем вы тут занимались, – вздернув подбородок, отвечаю ей, надеясь, что стерва испугается и закроет свой рот.

– Попробуй, – сверкая глазами, огрызается она. – Давай! Расскажи! Только на этот раз он тебя даже слушать не будет, а сразу же вышвырнет из дома и поместит в психушку на другом конце мира, – выговаривает мачеха сквозь зубы.

Оцепенев от этих слов, я разворачиваюсь, стараясь быстрее удрать с кухни, как меня сразу же останавливает отец, смиряя гневным взглядом.

– Что опять здесь происходит, Молли? – спрашивает он, и я уже вижу, как его лицо краснеет от того гнева, который из него исходит.

Обернувшись, смотрю на Джессику, и вижу триумф в ее глазах, в то время как Ной даже не поднимает взгляда. Поняв, что скорее всего мне снова не поверит родной отец, я сглатываю и отвечаю:

– Ничего.

Один раз, когда я посмела рассказать ему, как застала мачеху и брата трахающимися в одной из комнат, он лишь сильно разозлился и ударил меня, а после сказал, чтобы впредь, больше никогда не смела, врать ему и наговаривать на Джессику.

Поэтому нет смысла стараться и что-то доказывать этому человеку.

– Ну, собственно, как и всегда, – хмыкает отец. Он обходит меня, задевая плечом, и обнимает Джессику, целуя ее в губы.

М-да.

Переместив свой взгляд на Ноя, я вижу, как крепко брат стискивает вилку в своих руках, чуть ли не ломая ее пополам.

Ревнует.

Отец прокашливается, привлекая мое внимание, и произносит следующие свои слова, от которых мое сердце уходит в пятки:

– Насколько ты знаешь, вчера у нас был серьезный семейный разговор, – говорит он.

«Да откуда мне знать? Ты же прогнал меня, как только я успела ступить на порог», – думаю я про себя.

– И мы приняли наконец-то решение, которое изменит как твою жизнь, так и нашу жизнь, – произносит папа, выпрямляясь в спине, в то время как Джессика поглаживает его по плечу.

– Мы даем тебе две недели, чтобы ты нашла работу и убралась из нашего дома. Я больше не намерен терпеть от тебя ту неблагодарность и тащить тебя финансово на своем горбу, – заканчивает он, и у меня буквально отвисает челюсть от его заявления.