Оля Лэй Идеальный свидетель

Пролог

Скамья была жёсткой.

Лиза сидела, сложив руки на коленях, и смотрела прямо перед собой – на деревянную панель судейского стола, на герб над ним, на пристава у двери. Она старалась не вертеть головой, не ёрзать, не показывать, как сильно дрожат пальцы.

Зал был полупустым. Предварительное слушание – не суд, формальность. Так сказал мистер Харрис, адвокат, которого нанял Грейвз. «Вас просто попросят подтвердить показания. Ничего страшного».

Ничего страшного.

Лиза сглотнула. В горле пересохло так, будто она не пила целый день. Она действительно не пила – не могла. Завтрак встал поперёк горла, даже глоток воды казался лишним.

Она всё-таки не выдержала и обернулась.

Редж сидел в заднем ряду. Не рядом с ней – отдельно, в тени, у стены. Но так, чтобы она его видела. Прямой. Неподвижный. В чёрном костюме, при галстуке, безупречный, как всегда. Он не смотрел на судью. Не смотрел на прокурора.

Он смотрел на неё.

Их взгляды встретились. Всего на секунду. Но Лиза почувствовала, как что-то внутри – сжатое, тугое, готовое лопнуть от страха – вдруг ослабло. Совсем немного, но этого хватило, чтобы держаться.

Редж едва заметно кивнул.

Она отвернулась. Выдохнула.

Где-то сбоку скрипнула дверь, и в зал вошёл адвокат Крофт – высокий, тощий, с улыбкой, от которой Лизе хотелось отодвинуться подальше. Он скользнул по ней взглядом – критически, как оценщик в ломбарде, разглядывающий сомнительную вещицу.

Лиза сжала кулаки.

«Ничего страшного», – повторила она про себя. – «Я просто скажу правду. Просто скажу, что видела».

Судья занял своё место. Пристав объявил начало слушания. Адвокат Крофт поднялся и поправил манжеты – медленно, смакуя момент.

Лиза вдохнула.

И началось.

Глава 1. Не та улица

В тот вечер Лиза опоздала на автобус по самой банальной из причин – мистер Чжан, хозяин кофейни, попросил её задержаться на десять минут, пока кассир возился с прорвавшей трубой в подсобке. Она согласилась, не раздумывая, потому что торопиться всё равно было некуда. Дома её ждали только недочитанная книга и вчерашний суп, а это – не та компания, ради которой стоит мчаться сломя голову.

В половине десятого она наконец вышла на улицу. Сунула руки в карманы лёгкой куртки. Ноябрь стоял подозрительно тёплый, ветер пах бензином и жареным луком из круглосуточной закусочной на углу. Лиза поёжилась – не от холода, а от какой-то смутной, беспричинной тревоги, которую она списала на усталость – и направилась к остановке.

Автобус ушёл. Следующий должен был прийти только через двадцать минут, и Лиза, вздохнув, прикинула варианты. Ждать на пустой остановке под фонарём, который противно мигал и гудел, или срезать через проходной двор за старым текстильным складом. Она выбрала второе. Ходила этим путём уже месяц и успела привыкнуть к местным декорациям: облупившийся кирпич, граффити на стенах, ржавые пожарные лестницы, два переполненных мусорных бака, которые вывозили почему-то раз в неделю, а не каждый день. Днём здесь было вполне прилично, а вечером фонарь на углу не горел, но Лизу это не смущало. Она вообще была не из пугливых. Выросла в Миллфорде, а тут если каждого тёмного угла бояться – можно вообще из дома не выходить.

Она свернула в проулок и почти сразу почувствовала: что-то не так. Двор встретил её непривычной, плотной тишиной. Обычно здесь гуляло эхо от соседней улицы – обрывки музыки, собачий лай, чьи-то крики, – но сейчас всё словно вымерло. Лиза замедлила шаг и уже собиралась повернуть обратно, когда услышала голоса.

Низкие. Отрывистые.

Она остановилась и отступила к стене, в тень пожарной лестницы, инстинктивно вжавшись спиной в холодный кирпич. Сердце забилось где-то в горле – часто, гулко, неприятно.

Голоса доносились из глубины двора, из-за груды каких-то ящиков и старого контейнера. Лиза не видела говоривших, но слышала каждое слово с пугающей отчётливостью.

– Я всё сделаю. Я заплачу, – голос был высоким, срывающимся, почти умоляющим. – Сколько скажете. Только не надо...

– Поздно платить, – перебил второй, спокойно и почти лениво. – Ты работаешь на Грейвза. Этого достаточно.

Лиза замерла. Имя Грейвза ей ничего не говорило, но прозвучало оно весомо – так, будто одно только его упоминание уже было приговором.

– Это наша территория, – продолжал тот же человек. – И Грейвзу давно пора бы это запомнить. Объясни ему. Хотя нет, – он хмыкнул, – объяснять тебе уже не придётся.

Лиза осторожно, едва дыша, выглянула из-за угла.

Она увидела троих. Двое стояли – высокие, в длинных тёмных пальто, лица в тени. Третий – на коленях, посреди лужи то ли воды, то ли чего-то другого, что поблёскивало в тусклом свете луны. Лицо его было разбито, рубашка порвана, он тяжело дышал и шатался, будто с трудом удерживал равновесие. Тот, что стоял ближе к нему, держал в опущенной руке пистолет – небрежно, почти расслабленно. Словно это была самая обычная вещь на свете.

Лиза прижала ладонь ко рту. Всё внутри заледенело.

– Нет, – прошептал человек на коленях. – Пожалуйста...

Тот, что с пистолетом, поднял руку – плавно, как в замедленной съёмке. Лиза увидела, как его палец лёг на спусковой крючок.

Выстрел прозвучал неожиданно тихо. Короткий сухой хлопок, больше похожий на удар доской по асфальту. Тело на коленях дрогнуло, качнулось и завалилось на бок – медленно, как мешок с песком.

Лиза отшатнулась.

Локоть задел край пожарной лестницы – металлический звук разнёсся по двору, и Лиза почувствовала, как сердце оборвалось и полетело куда-то вниз. Она замерла. Может, не услышали? Может, им было не до неё?

Тот, что стрелял, обернулся.

Их взгляды встретились. Всего на секунду. Но Лизе хватило этого мгновения, чтобы запомнить всё: шрам над бровью, светлые глаза, тонкие губы, искривлённые в некоем подобии улыбки. Он смотрел на неё без злобы – скорее с досадой, как на внезапное препятствие, которое нужно просто убрать.

– Там девчонка, – бросил он спутнику. – Поймай.

И Лиза побежала.

Она не помнила, как вылетела из проулка. Не помнила, как перебежала дорогу под визг тормозов и чью-то ругань. Лёгкие горели огнём, волосы выбились из хвоста и лезли в лицо, кроссовка подвернулась на бордюре, но она удержалась на ногах и побежала дальше. Сзади кто-то кричал – она не разбирала слов. Ей показалось, что прозвучал ещё один выстрел, но она не была уверена, потому что кровь стучала в ушах, заглушая всё.

Автобус отъезжал от остановки. Лиза догнала его, забарабанила по закрытой двери – и водитель, немолодой мужчина в вязаной шапке, открыл с такой гримасой, будто хотел высказать всё, что думает о таких вот пассажирках. Но, взглянув на её лицо, ничего не сказал. Просто кивнул на салон.

Лиза рухнула на первое попавшееся сиденье, прижалась лбом к холодному стеклу и зажмурилась. Перед глазами всё ещё стояла картина: бледное лицо со шрамом, пистолет в руке, человек, падающий на грязный асфальт.

Она видела убийство. Видела лицо убийцы. И убийца видел её.

Автобус тронулся. За окном поплыли огни вечернего Дарроу – жёлтые, размытые, равнодушные. Лиза обхватила себя руками и постаралась дышать. Медленно. На счёт три. Так, как учила мама, когда ей было страшно.

«Вдох. Выдох. Вдох...»

Нужно добраться до дома. Запереть дверь. И подумать, что делать дальше.

Глава 2. Дом – не крепость

Лиза не помнила, как доехала.

Автобус подпрыгивал на стыках, за окном проплывали тёмные витрины, редкие прохожие, светофоры, мигающие жёлтым. Она сидела, прижавшись к стеклу, и смотрела в одну точку – на спинку сиденья перед собой. В голове было пусто, только обрывки фраз крутились, как заезженная пластинка: «Поздно платить», «Поймай», «Там девчонка».

К горлу подкатила тошнота. Лиза сглотнула и заставила себя оторвать лоб от стекла. Нужно было взять себя в руки. Доехать до дома. Запереться. А потом – полиция, следователь, дача показаний. Она знала эту процедуру по сериалам: свидетель приходит, описывает преступника, помогает составить фоторобот... Всё просто. Всё по правилам.

Автобус дёрнулся, затормозил, и Лиза, вздрогнув, поняла, что это её остановка. Она встала, на ватных ногах спустилась по ступенькам и вышла в ноябрьскую ночь.

Улица встретила её прохладой и обыденностью. Пятиэтажки старой постройки, припаркованные машины, чахлые деревья вдоль тротуара. Где-то лаяла собака. Где-то орал телевизор за приоткрытым окном. Обычная жизнь, от которой Лиза была сейчас бесконечно далека.

Она почти бегом преодолела расстояние до своего подъезда, набрала код, взлетела на пятый этаж и, только захлопнув за собой дверь квартиры и дважды провернув замок, позволила себе выдохнуть.

Тишина. Темнота. Безопасность.

Лиза привалилась спиной к двери и медленно сползла вниз, пока не села на пол. Сбросила кроссовки. Колени подтянула к груди. Обхватила руками. И замерла так на несколько минут, слушая, как колотится сердце – часто, гулко, будто пытается вырваться наружу.

Она заставила себя встать. Прошла в крошечную кухню, включила свет, налила воды из-под крана. Дрожь била её так сильно, что стакан пришлось держать двумя руками. Вода была тёплой и отдавала железом, но Лиза выпила её до дна, а потом налила ещё. Достала из кармана телефон, посмотрела на него.

Полиция. Нужно позвонить в полицию. Прямо сейчас.

Провела по экрану, разблокировала, набрала «911», но палец замер над кнопкой вызова. Что она скажет? «Я видела убийство в проулке за текстильным складом»? Её спросят адрес, имя, попросят оставаться на месте. Приедут. Начнут задавать вопросы. И она станет свидетелем – официально, в протоколах, в базе данных. Её имя, её адрес, её показания...

Лиза вспомнила спокойный, ленивый голос: «Поймай». Вспомнила, как мужчина со шрамом обернулся на звук. Как их взгляды встретились. Он видел её. Он запомнил её – так же, как она запомнила его. И если у этих людей есть связи в полиции...

Она опустила телефон на стол.

Что, если ей не поверят? Что, если вызов обернётся ловушкой? Она понятия не имела, кто эти люди и как далеко простирается их власть. Возможно, она уже была в розыске. Возможно, они уже знали, где она живёт.

Лиза обернулась к окну и похолодела.

У подъезда стояла тёмная машина.

Её не было там пять минут назад, когда она входила в подъезд. Теперь же прямо под фонарём стоял чёрный седан. Двигатель работал – она видела лёгкий дымок выхлопа. В салоне кто-то был.

Лиза отшатнулась от окна и прижалась к стене. Сердце снова забилось где-то в горле. Дышать стало трудно.

Они нашли её.

Она не знала как, но это было неважно. Важно другое: они здесь, внизу, и с каждой секундой у неё остаётся всё меньше времени.

Лиза метнулась в прихожую, потом в комнату. Бежать? Куда? Если они у подъезда, они увидят, как она выходит. Через подвал? Наверняка и там кто-то есть…

Она заметалась по квартире, хватая то телефон, то ключи, то снова бросая их на стол. В голове билась одна мысль: «Что делать, что делать, что...»

И в этот момент в дверь постучали.

Три удара. Тяжёлых. Неторопливых.

Лиза замерла. Кровь отхлынула от лица так резко, что закружилась голова.

– Открой, – голос из-за двери был незнакомым, низким, без интонаций. – Мы знаем, что ты там.

Лиза попятилась. Спина упёрлась в стену коридора. Бежать было некуда. Окна – слишком высоко. Пожарной лестницы с этой стороны дома нет. В подъезде – они.

Удар в дверь – уже не кулаком. Чем-то тяжёлым. Дверь дрогнула. Замок жалобно скрипнул.

Лиза вскрикнула и метнулась в спальню. Захлопнула дверь, привалилась к ней плечом, хотя понимала: если они выбьют входную, эта картонная перегородка их не остановит.

Телефон выскользнул из влажных пальцев и упал на пол. Лиза опустилась на корточки, подняла его, попыталась набрать тот же номер – но руки тряслись так сильно, что она не могла попасть по кнопкам.

Входная дверь с грохотом распахнулась.

Лиза слышала шаги в коридоре. Тяжёлые. Уверенные. Кто-то прошёл на кухню, кто-то – в гостиную. Искали её. Переговаривались короткими, отрывистыми фразами, которых она не разбирала за шумом крови в ушах.

Шаги приблизились к спальне. Остановились.

Лиза зажмурилась. Прижала телефон к груди. «Мама, – мелькнуло в голове, – прости, я...»

И в этот момент в коридоре что-то произошло.

Грохот. Звук борьбы – глухие удары, звон разбитого стекла, чей-то сдавленный, резко оборвавшийся вскрик. Что-то тяжёлое рухнуло на пол, и по стенам пошла дрожь. А потом – тишина.

Лиза открыла глаза, боясь дышать. За дверью спальни кто-то был – она слышала шаги, но теперь они были другими. Более лёгкими, более осторожными. И приближались.

Дверь спальни открылась.

На пороге стоял мужчина. Молодой. Тёмные волосы, короткая стрижка, цепкий взгляд. Одет неброско: куртка, джинсы, перчатки. В руке – пистолет, но он тут же опустил его, стоило ему увидеть Лизу, скорчившуюся на полу.

– Ты Элизабэт Хейз? – спросил он быстро.

Лиза не могла говорить. Просто смотрела на него расширенными от ужаса глазами и прижимала к груди телефон, на котором так и не успела набрать номер.

– Я не сделаю тебе ничего плохого, – сказал он, убирая пистолет за пояс. – Я от Алистера Грейвза. Ты видела то, что произошло в проулке. И те, кто только что ломился в твою дверь, – он кивнул в сторону коридора, где кто-то ещё возился, судя по звукам, – пришли, чтобы ты замолчала навсегда. Мы пришли, чтобы этого не случилось. Поняла?

Лиза молчала. Смысл слов доходил до неё медленно, как сквозь толщу воды. Алистер Грейвз. Она уже слышала это имя – сегодня. Там, в проулке.

– Какая разница, – прошептала она. – Вы все одинаковые.

Мужчина вздохнул и чуть заметно качнул головой.

– Нет, – сказал он. – Совсем не одинаковые. Идём. Здесь оставаться нельзя. Скоро прибудет полиция, а полиция, поверь, – не твои друзья. По крайней мере, не вся.

Он протянул ей руку.

Лиза смотрела на его ладонь в чёрной перчатке и понимала: выбора нет. Можно остаться здесь и ждать следующих – или тех же, когда они очнутся. Можно попытаться бежать – но куда?

Она вложила дрожащие пальцы в его ладонь.

– Умница, – сказал парень и помог ей подняться. – Меня, кстати, Филл зовут.

Он вывел её из спальни. В коридоре Лиза увидела двоих – на полу, без сознания. Головорезы, посланные на грязную работу. Рядом с ними стоял ещё один человек, тоже в перчатках, и молча убирал пистолет в кобуру.

– Чисто? – спросил Филл.

– Чисто. Уходим, пока копы не подтянулись.

Лиза даже не обулась. Кроссовки остались в прихожей, но она не успела ничего сказать – Филл уже тащил её к выходу, а его напарник прикрывал сзади. Они спустились по лестнице не к главному входу, а к чёрному, через подвал, где пахло сыростью и стиральным порошком. Машина ждала их в соседнем дворе.

Филл открыл заднюю дверь и почти втолкнул Лизу внутрь.

– Пригнись, – сказал он, садясь рядом. – И не высовывайся, пока не скажу.

Машина тронулась. Лиза вжалась в сиденье, обхватив себя руками. На ней всё ещё была только лёгкая куртка, в которой она вышла из кофейни. Телефон она потеряла – кажется, выронила там же, в спальне, или по дороге. Ключей не было. Дом остался где-то позади, и вместе с ним – всё, что составляло её жизнь.

Она смотрела в тёмное окно, за которым проплывали огни ночного Дарроу, и впервые за этот бесконечный вечер не чувствовала ничего. Ни страха, ни облегчения, ни надежды. Только пустоту и холод.

Филл молчал. Машина ехала куда-то в центр – Лиза поняла это по тому, как старые пятиэтажки Миллфорда сменились более высокими, респектабельными зданиями. Водитель ни разу не обернулся. Никто ничего не объяснял.

Через полчаса они остановились у неприметного офисного здания с тонированными окнами и подземной парковкой. Филл помог ей выйти и провёл через служебный вход. Лифт, длинный коридор, ещё одна дверь.

– Подожди здесь, – сказал он, оставляя её в кабинете, рядом с кожаным диваном и журнальным столиком. – Босс сейчас придёт.

И вышел.

Лиза осталась одна. Она села на край дивана, сложила руки на коленях и уставилась в стену. Где-то тихо гудел кондиционер. Часы на стене показывали четверть двенадцатого. Прошло меньше двух часов с тех пор, как она вышла из кофейни.

Ей казалось, что прошла целая жизнь.

Дверь открылась. На пороге стоял мужчина – высокий, седой, с аристократическими чертами лица и холодными серыми глазами. Костюм сидел на нём безупречно. Запонки поблёскивали в свете ламп.

– Мисс Хейз, – произнёс он мягко, с лёгким, едва уловимым акцентом. – Меня зовут Алистер Грейвз. Прошу прощения за столь грубое вторжение в вашу жизнь, но, боюсь, обстоятельства не оставили нам выбора. Вы видели сегодня то, чего видеть не должны были. И люди, которые это сделали, уже знают о вас. Они не остановятся.

Он прошёл к столу, взял графин с водой, налил стакан и протянул Лизе. Она машинально взяла, но пить не стала.

– Мне нужна ваша помощь, – продолжал он, садясь напротив. – А вам нужна моя защита. Я предлагаю сделку: вы даёте показания против людей, которые убили моего сотрудника – человека, которого вы видели сегодня в проулке. А я обеспечиваю вашу безопасность до суда и после. Если вы согласны, разумеется.

Лиза наконец подняла на него глаза.

– А если я не согласна? – голос прозвучал хрипло, она сама его не узнала.

Грейвз чуть заметно пожал плечами.

– Я не держу вас. Вы можете уйти прямо сейчас. Но те люди, – он кивнул в сторону двери, – будут ждать вас. И в следующий раз моих людей рядом может не оказаться.

Лиза смотрела на него. Он не угрожал – просто констатировал факт. И от этого было ещё страшнее.

– Я согласна, – сказала она тихо.

Грейвз кивнул.

– Хорошо. Тогда осталось решить ещё один вопрос. – Он взял со стола телефон, набрал короткий номер и поднёс к уху. – Зайди.

Через минуту дверь открылась, и в кабинет вошёл мужчина.

Лиза подняла голову – и замерла.

Он был высоким, но не слишком. Широкие плечи, безупречная осанка. Русые волосы, аккуратная борода, серо-зелёные глаза, которые смотрели на Грейвза с холодным, сдержанным вниманием. На нём был тёмный костюм, сидевший как влитой, и синий галстук, завязанный идеальным узлом. Ни одной лишней складки. Ни одного случайного жеста.

Лиза вдруг поймала себя на мысли, что не может отвести взгляд. От мужчины веяло силой – не той, показной, что любят демонстрировать в спортзалах и на улицах Миллфорда, а другой, глубинной, спокойной и оттого ещё более опасной. Словно он был скалой, которая просто стоит на месте, а всё вокруг само разбивается о неё в щепки.

Он перевёл взгляд на Лизу. Всего на секунду. Посмотрел оценивающе. Без интереса. И отвернулся.

– Зачем вызывал? – голос у него оказался низким, с лёгкой хрипотцой.

– Это Элизабэт Хейз, – сказал Грейвз. – Сегодня вечером она видела, как люди Декстера убили Митчелла. В проулке у текстильного склада.

Мужчина снова посмотрел на Лизу. На этот раз чуть дольше. Но выражение его лица не изменилось.

– И?

– И она согласилась дать показания, – Грейвз откинулся в кресле. – Это наш шанс, Реджинал. С её помощью мы сможем засадить Декстера официально, через суд. Без лишней стрельбы, без войны. Законно.

Реджинал? Лиза мысленно повторила имя.

Мужчина, которого назвали Реджиналом, выслушал Грейвза и слегка нахмурился. Потом перевёл взгляд на Лизу – и снова на Грейвза.

– Ты хочешь, чтобы я охранял её? – спросил он таким тоном, будто речь шла о том, чтобы вынести мусор.

– Я хочу, чтобы ты обеспечил её безопасность до суда, – поправил Грейвз. – Это не просьба, Редж.

Редж помолчал. Лиза видела, как дрогнула жилка у него на шее – единственный признак того, что внутри что-то происходит.

– Почему я? – спросил он наконец, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на раздражение. – Пусть Филл. Или Маркус. У меня своих дел хватает.

– Потому что ты лучший, – спокойно ответил Грейвз.

Редж снова посмотрел на Лизу. На этот раз – изучающе, словно прикидывал, сколько с ней будет проблем. Она выдержала его взгляд. Внутри всё дрожало, но она заставила себя не отводить глаз.

– Сколько ей лет? – спросил он у Грейвза, даже не обращаясь к ней напрямую.

– Восемнадцать.

Редж вздохнул. Коротко. Скупо.

– Босс… Я не нянька.

– Ты сделаешь это для меня, – сказал Грейвз без тени сомнения.

Повисла пауза. Лиза слышала, как тикают часы на стене. Редж стоял, глядя на Грейвза, потом снова перевёл взгляд на неё – и на секунду ей показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. Или ей просто хотелось так думать.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Где мне её разместить?

– У себя, – ответил Грейвз. – Без вариантов. Твой дом – единственное место в Дарроу, куда люди Декстера не смогут проникнуть.

Лиза открыла рот, чтобы возразить. Она хотела сказать, что не поедет в дом к незнакомому мрачному типу, который даже не считает нужным обращаться к ней напрямую. Что сама разберётся. Что...

– Подождите, – начала она, но её голос прозвучал тихо и неубедительно, и ни Грейвз, ни Редж даже не обернулись.

Редж кивнул боссу и направился к двери. На полпути он остановился, повернулся к Лизе и сказал – без выражения:

– Идём.

И вышел.

Лиза поднялась на ноги, постояла секунду в нерешительности, переводя взгляд с закрывшейся двери на Грейвза. Тот едва заметно кивнул.

– Идите, мисс Хейз. Реджинал – лучший из тех, кто у меня есть. Вам нечего бояться.

«Кроме него самого», – подумала Лиза.

Но выбора не было. Она встала и пошла за Реджем.

Глава 3. Крепость

Редж не стал ждать, пока Лиза опомнится. К тому моменту, как она вышла из кабинета Грейвза в приёмную, он уже стоял у лифта с таким видом, будто задержка в пять секунд была личным оскорблением. Лиза поспешила за ним, чувствуя, как неприятно дрожат ноги после всего пережитого. О том, что она без обуви, вспомнила лишь когда ступни коснулись холодного мраморного пола холла. На ней были только тонкие носки – светло-серые, с дыркой на большом пальце левой ноги. Она машинально поджала пальцы и понадеялась, что Редж не смотрит вниз.

– Где твоя обувь? – спросил он, не глядя на неё, пока лифт плавно опускался на подземный уровень.

– Кажется, осталась в квартире, – тихо ответила Лиза.

Он ничего не сказал. Даже не вздохнул разочарованно – просто молча вышел из лифта, когда двери открылись, и направился к машине.

Подземный паркинг был почти пуст. Их шаги гулко отдавались от бетонных стен. Машина Реджа стояла в дальнем конце, у самого выезда – чёрный седан, чистый, без единой царапины. Никаких опознавательных знаков, никаких наклеек. Просто дорогая, мощная, пугающе безликая машина.

Редж открыл заднюю дверь.

– Садись. Пригнись.

– Что?

– Пригнись, – повторил он с расстановкой, будто объяснял ребёнку очевидное. – В городе камеры. У Декстера свои люди в полиции, и, если твоё лицо попадёт на запись, нас отследят раньше, чем мы доедем до Блэквуд-Хайтс. Поэтому ты садишься, наклоняешь голову и не высовываешься. Поняла?

Лиза молча кивнула и забралась на заднее сиденье. Оно было кожаным, холодным. В салоне пахло чем-то неуловимым – не освежителем, не табаком, а чем-то терпким, мужским, древесным. Она легла, подтянула колени к груди и уставилась в потолок салона.

Редж сел за руль. Двигатель завёлся почти бесшумно. Машина выехала с парковки, и Лиза почувствовала, как они вливаются в ночной поток. За окнами мелькали огни – жёлтые, белые, красные. Она смотрела на них через боковое стекло, не поднимая головы, и считала повороты.

Молчание в салоне было таким плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Редж не включал радио. Не задавал вопросов. Он вообще вёл машину так, будто был один.

Лиза не выдержала первой.

– Почему вы согласились? – спросила она тихо.

Он не ответил.

– Я слышала, что вы сказали Грейвзу. Про «я не нянька». Зачем тогда?

Пауза. Затем – его голос, сухой и лишённый эмоций:

– Потому что Грейвз прав. Мой дом – единственное место, где тебя не достанут. А ты – единственный шанс засадить Декстера без войны. Это не вопрос желания. Это вопрос целесообразности.

Целесообразности.

Лиза мысленно повторила это слово. Он говорил о ней так, будто она была инструментом – гаечным ключом или отвёрткой. Вещью, которую нужно хранить в сухом месте до тех пор, пока она не понадобится.

Она закрыла глаза и больше не задавала вопросов.

Машина ехала около получаса. Лиза чувствовала, как сменился ритм движения: сначала частые остановки на светофорах, потом – долгие плавные перегоны, подъём в гору, извилистая дорога. Когда они наконец остановились, она услышала, как открываются ворота – тяжёлые, металлические, с характерным гудением электропривода.