Олли Эш Отдел "Адский креатив"

ГЛАВА 1. Корпоратив

Зал утопает в красном свете.

Этот свет здесь повсюду — он сочится из трещин в потолке, струится по стенам, отражается в полированных черепах, которыми украшены колонны. Говорят, архитектор вдохновлялся закатами над человеческими мегаполисами, только усилил насыщенность раз в сто. Получилось адски красиво.

По стенам пляшут тени от огромных свечей. Свечи оплавлены, воск стекает на пол, и там его слизывают мелкие демоны-прислужники — юркие, с длинными языками и вечно голодными глазами. Иногда они поднимают головы и смотрят на пирующих с такой откровенной завистью, что это почти доставляет удовольствие.

В воздухе пахнет серой, жареным мясом и дорогим адским виски. Виски здесь подают особенное — выдержанное в бочках из душ скряг. Говорят, оно даёт лёгкое жжение не только в горле, но и в том месте, где у демонов когда-то была совесть.

---

Длинный стол ломится от яств.

Запечённые поросята — с яблоками в пастях и веточками розмарина для аромата. Суп из слёз завистников — подаётся холодным, чтобы острее чувствовалась горечь. Хлеб, замешанный на тщеславии, — такой пышный, что тает во рту, оставляя лёгкое послевкусие пустоты.

За столом — элита земного филиала.

Демоны высокого ранга в идеальных костюмах (костюмы сшиты из ткани, сотканной из нитей чужих нервов — очень тонкая работа). Демонессы в платьях, которые то появляются, то исчезают в самых интересных местах, заставляя сидящих напротив то и дело забывать, о чём они говорили.

Во главе стола — Астарот.

Он сидит в кресле, похожем на трон. Кресло обито человеческой кожей — искусственной, разумеется. Астарот против жестокости (по крайней мере, так он говорит на совещаниях по этике), но для имиджа надо. Имидж требует жертв, даже если жертвы ненастоящие.

На его коленях — Лилит.

Лилит чувствует себя королевой мира.

Ей всего сто двадцать лет. По демоническим меркам — совершеннолетие наступило только вчера. Ещё сто лет назад она бегала по коридорам Ада и поджигала учебники по этикету (потому что было скучно, а не потому что она плохая, нет). А сейчас она — фаворитка самого Астарота, главы земного филиала.

Ровно год.

Год назад он выбрал её из сотни других демонесс. Подошёл после корпоратива — прошлогоднего, точно такого же — положил руку на плечо и сказал: «Ты особенная. Пойдёшь со мной».

Лилит тогда чуть в обморок не упала.

Она до сих пор помнит, как звонила маме. А та до сих пор живёт в скромной квартирке в третьем круге (там, где вечно капает с потолка и пахнет сыростью, потому что над ней живут раскаявшиеся грешники и вечно плачут). Лилит кричала в трубку так, что динамик трещал:

— Мама! Мама, он меня выбрал! Астарот! Тот самый!

Мама плакала от гордости. Соседи завидовали. Бывшие подруги, даже лучшая подруга Тара, теперь не здороваются — от злости. Ну и пусть. У неё теперь новая жизнь.

И вот сейчас она сидит на его коленях. В платье, которое стоит как годовой бюджет группового проклятия. Красное. Облегающее. С разрезом почти до бедра. Лилит поймала себя на мысли, что поправляет это платье каждые пять минут — не потому что неудобно, а потому что нравится, как на неё смотрят.

Астарот рассказывает очередную историю. Лилит слушает вполуха — она эти истории уже сто раз слышала, на всех корпоративах одно и то же, — но кивает в нужных местах и смеётся, когда все смеются.

Она профессионал.

— ...и тогда я говорю этому грешнику: «Ты что, думал, я не узнаю?» А он побледнел! Представляете? — Астарот довольно хохочет.

Все хохочут следом. Лилит смеётся громче всех. Поправляет волосы — идеальные, между прочим, на укладку ушло три часа и два мелких демона, которые держали фен. Откидывается назад, чтобы все видели, как ей хорошо и уютно на коленях у самого Астарота.

Астарот гладит её по коленке.

Лилит внутренне ёжится. Она не любит, когда он ее гладит. Вообще не любит прикосновения. Но это же Астарот. Ради него можно потерпеть.

Всё идеально.

Совершенно.

Абсолютно.

— Ну что, коллеги, — Астарот поднимает бокал с тёмно-бордовой жидкостью. — Давайте хвастаться. Кто сколько душ принёс, кого довёл до ручки, кто у кого жену увёл. Всё как мы любим.

Демоны оживают. Начинается традиционный корпоративный балаган.

Демон в золотых перстнях (толстый, с тройным подбородком, явно хорошо устроился) поднимается первым:

— А я того банкира... помните? Который ипотеками душил? Который семьи на улицу выкидывал? Так он вчера сам пришёл, говорит: «Заберите душу, только дайте поспать спокойно». Ха! Легко!

Зал одобрительно гудит.

Демонесса с длинными ногтями вступает следом:

— А я трёх жён поссорила с мужьями. Теперь развод, дележка имущества, дети в истерике. Красота! От одной подруга уже приходила, просила ещё — говорит, так вдохновляет.

Молодой амбициозный демон (новенький, только в этом году попал в филиал, но уже рвётся вверх) выкрикивает:

— А я рекорд поставил! За один день довёл до инфаркта начальника отдела и его заместителя! Конкуренция, знаете ли... Они теперь в котлах варятся, а я в топе!

Астарот довольно кивает. Кивает так, что подбородок почти касается груди. Лилит знает этот кивок — значит, он доволен. Значит, годовая премия будет хорошей.

Она поправляет волосы. Смотрит на потолок.

Потолок здесь красивый. С фресками, где грешники корчатся в муках. Говорят, сам Микеланджело рисовал, когда в Ад попал. Ему сказали «нарисуй ад», а он всё время рай рисовал, пришлось переделывать три раза. Вон там, в углу, даже видно, где первоначальный вариант проглядывает — ангелочек с крылышками, которого забыли закрасить.

Лилит хихикает от своей мысли.

Астарот косится на неё. Она делает серьёзное лицо.

Всё снова идеально.

---

И тут Астарот замирает.

Его взгляд останавливается на ком-то в дальнем конце стола. Там, где сидят демоны, которых не позвали в центр. Они пьют дешёвое пойло и жуют подсохшие закуски. Те, кто ещё не пробился.

— А, Вельзевул-младший! — голос Астарота становится сладким. Таким сладким, что у Лилит сводит зубы. — Вел, дружище, иди-ка сюда. Расскажи коллегам о своих успехах.

В дальнем конце стола поднимается молодой демон.

Лилит его помнит. Он учился с ней в одной школе — Академии Тёмных Искусств имени Велиала. Только она была на первом курсе, а он уже заканчивал. Она тогда смотрела на старшекурсников снизу вверх, а они все казались такими крутыми, такими взрослыми, такими...

На этого смотрели странно.

Он всегда ходил один. Ни с кем не тусовался. И вечно улыбался. Даже когда его ругали — улыбался. Это считалось признаком слабоумия.

Сейчас он подходит к столу. Костюм дешёвый, явно с чужого плеча. Пиджак велик, рукава закрывают костяшки пальцев. Очки сползают на нос, и он их постоянно поправляет.

— Да я... ну... — Вел переминается с ноги на ногу. — Работаю потихоньку.

— Потихоньку? — Астарот поднимает бровь. Поднимает так высоко, что она почти скрывается под чёлкой. — Коллеги, вы слышите? Он работает потихоньку.

По залу пробегают смешки.

— А ну-ка, расскажи нам о самом ярком деле за последний месяц. О том, где ты особенно отличился.

Тишина.

Лилит смотрит на Вела. Ей его почти жаль.

Вел вздыхает.

— Ну... было одно дело. Клиент просил проучить любовника своей девушки. Ну знаете, стандартный запрос: поджечь машину, наслать порчу, сделать так, чтобы у парня всё покатилось к чертям.

— И? — Астарот подаётся вперёд. — Что пошло не так?

— Я... — Вел мнётся. — Я не смог.

Смешки становятся громче.

— В смысле — не смог? — уточняет демонесса с длинными ногтями. — Машину поджечь не смог? Ты же демон, у тебя магия!

— Магия сработала, — быстро говорит Вел. — С машиной всё в порядке. Вернее, не в порядке. Я поджёг. Но...

— НО? — хором переспрашивают несколько голосов.

— Пока я поджигал, приехала полиция. — Вел краснеет. — Обычная человеческая полиция. И меня... ну, заметили.

Зал взрывается хохотом.

Толстый демон ржёт так, что трясутся подвески на люстре:

— Демона заметила полиция?! Ты что, светился в видимом спектре?!

Молодой амбициозный добавляет:

— Может, ты ещё и отпечатки копыт оставил?

Хохот стоит такой, что дрожат свечи. Кто-то даже падает со стула — мелкий бес из отдела доставки, который просто зашёл поесть и теперь катается по полу от смеха.

— Я отвлёкся, — бормочет Вел. — Там кошка пробегала, я засмотрелся. А когда плевался огнём, забыл наложить невидимость.

— КОШКА?! — Астарот даже привстаёт. — Ты отвлёкся на кошку?!

— Она была рыжая, — говорит Вел. И улыбается.

Вот тут Лилит замечает это.

Он улыбается.

Он рассказывает историю своего позора, все над ним смеются, а он стоит и улыбается. Не кривится от стыда. Не пытается оправдаться. Просто улыбается, будто это самая смешная штука на свете.

Странно.

— И что дальше? — спрашивает Лилит, и сама удивляется своему голосу.

Все на секунду замолкают. Смотрят на неё. Астарот — с лёгким недовольством (она перебила его шоу). Но Лилит делает невинное лицо: просто интересно, и всё.

Вел смотрит на неё.

Впервые за весь вечер — прямо в глаза. У него тёплые глаза. Для демона — слишком тёплые. Почти человеческие.

— Дальше? — он пожимает плечами. — Полицейским стёр память, машина сгорела, клиент доволен. А отчётность... ну, отчётность я провалил.

Он снова улыбается.

— Зато клиент доволен, — повторяет он тихо.

Кто-то снова начинает смеяться, но как-то уже не так уверенно. Лилит молчит.

— Зато клиент доволен, — передразнивает Астарот. Он встаёт, аккуратно снимая Лилит с колен (она послушно отходит в сторону, встаёт за его спиной). — Ты слышите, коллеги? Он думает, что наше дело — делать клиентов довольными.

Он обводит зал взглядом.

— Мы здесь не для того, чтобы делать клиентов довольными. Мы здесь для того, чтобы делать их несчастными. Чтобы они страдали. Чтобы они мучились. Чтобы они приходили к нам снова и снова, потому что без нас их жизнь — серая и скучная. А этот... этот клоун думает, что мы в индустрии развлечений.

Астарот подходит к Велу вплотную. Вел ниже его на полголовы, но не отступает.

— Ты позоришь не только себя, но и всю корпорацию. То, что твой дед был великим демоном, ещё ничего не значит. Мы не в Средневековье. Сейчас другие времена. Нужна эффективность. Нужны показатели. Нужны души в минуту. А у тебя...

Он выдерживает паузу. Длинную. Театральную.

— Месяц. Один месяц. Если твои показатели не вырастут — ты уволен. Не из отдела. Из Ада. Пойдёшь в люди. Будешь жить среди них. Дышать их воздухом. Есть их еду.

Он брезгливо морщится.

— Думаю, это худшее наказание, которое можно придумать.

По залу прокатывается одобрительный гул. Жить среди людей — для демона это действительно страшно. Люди странные. Они едят непонятную еду, носят некрасивую одежду, и у них нет магии. Как можно жить без магии?

Вел молчит.

Потом кивает.

— Я понял.

Он разворачивается и идёт к выходу.

Спина прямая. Идёт, как будто ничего не случилось. Как будто ему не только что вынесли приговор.

Лилит смотрит ему вслед. И вдруг замечает, что он... насвистывает. Тихо, почти неслышно. Какую-то мелодию. Человеческую.

Двери закрываются.

— Неспособный, — бросает кто-то.

— Позор рода, — добавляет другой.

— Интересно, за сколько дней он сломается? — третий.

Астарот возвращается на своё место. Садится. Похлопывает по колену, подзывая Лилит.

Она подходит. Садится. Механически улыбается.

— О чём задумалась? — Астарот берёт её за подбородок, поворачивает к себе.

— О том, что у него странная аура, — выдыхает Лилит первое, что приходит в голову. — Не наша.

— Вот именно, — Астарот довольно кивает. — Не наша. И скоро его здесь не будет. А теперь... — он хлопает в ладоши, — продолжаем веселье! Ещё тосты!

Зал снова наполняется смехом и звоном бокалов. Лилит улыбается. Кивает в нужных местах. Смеётся, когда все смеются.

Но краем глаза всё ещё косится на дверь, за которой скрылся Вел.

---

Два часа спустя.

Дом… Комната у Лилит огромная. Личная. С видом на серное озеро. Мечта любой демонессы.

Здесь есть всё: кровать из мечтаний праведников (очень мягкая), гардеробная размером с небольшую квартиру (там сейчас триста семьдесят четыре платья, и это только начало), и даже собственный мини-бар с адским виски достойного сорта.

Сейчас Лилит сидит перед зеркалом и снимает макияж.

Она смотрит на своё отражение.

Молодая. Сто двадцать лет — это как двадцать у людей, если верить сравнительным таблицам. Красивая — это ей не мама говорит, это все вокруг подтверждают. Фаворитка самого Астарота.

Мама звонила сегодня, поздравляла с годовщиной. Голос в трубке дрожал от гордости:

— Доченька, я так тобой горжусь! Ты всего добилась сама! Ты теперь такая важная! Такая...

Лилит улыбается своему отражению.

Всё правильно. Так, как она хотела. Просто идеально.

Она ложится в кровать. Смотрит в потолок. У неё на потолке тоже фрески — попроще, не Микеланджело, но тоже красиво. Грешники, котлы, вилы. Классика.

Почему-то перед глазами стоит этот дурацкий Вел с его дурацкой улыбкой.

— Странный, — говорит Лилит вслух. — Улыбается, когда его унижают. Ненормальный.

Она закрывает глаза.

— Интересно, что он будет делать в этот месяц? — шепчет она в темноту. — Наверное, опять всё провалит.

Засыпает.

---

Вел идёт по коридору.

Мимо снуют демоны. Кто-то с бумагами, кто-то с проклятиями наперевес, кто-то просто шатается без дела. На Вела никто не смотрит. Зачем смотреть на того, кого через месяц здесь не будет?

Он останавливается у окна. Смотрит на геенну огненную.

Красиво, если привыкнуть. Красные отблески на чёрных скалах. Языки пламени, которые то взлетают, то опадают. И где-то там, вдалеке, огонь переходит в синий — это горит самое качественное, серафимовский жар.

— Месяц, — говорит он сам себе. — На то, чтобы стать нормальным демоном.

Пауза.

— Или месяц на то, чтобы провести его весело.

Он достаёт телефон. Старый, модель прошлого века (в аду время течёт иначе, и техника устаревает медленнее, но всё равно пора бы обновить). Экран треснул в углу, но работает.

Список клиентов. Заявки.

— Клим, — читает Вел. — Запрос: проучить любовника девушки. Варианты исполнения: поджечь машину (стандарт), наслать импотенцию (слишком банально).

Он задумывается.

Глаза у него загораются.

— Если в самый романтичный момент…

Он хмыкает.

— Клиент просил проучить? Это проучит. Ещё и повеселит. А если клиент не оценит... ну, хоть месяц будет не скучным.

Он убирает телефон в карман. Идёт к лифту.

На лифте табличка: «На Землю. Осторожно, возможны задержки из-за наплыва душ».

Вел нажимает кнопку. Ждёт. Насвистывает мелодию.

Лифт открывается. Внутри уже есть кто-то — мелкий бес из доставки, который падал со стула. Увидев Вела, отворачивается и делает вид, что рассматривает свои ботинки.

— Ну что, — говорит он бесу. — Любишь веселиться?

Бес молчит. Смотрит в пол.

Вел пожимает плечами и снова начинает насвистывать.

Лифт едет вверх.

ГЛАВА 2. Отчаянное решение

Утро в офисе встречает Вела привычным запахом серы и бумажной пыли.

Он сидит в своём закутке — самом маленьком кабинете на этаже, без окон, с продавленным креслом и столом, на котором выцарапано чьё-то древнее проклятие (кажется, прошлый владелец очень не любил отчётность). На стене — календарь с котиками. Вел его прячет, когда начальство проходит мимо, но сейчас начальства нет.

Сейчас есть только список клиентов и пустая кофейная кружка.

Вел смотрит на экран. Заявка Клима висит первой в очереди. «Проучить любовника девушки». Стандартный запрос. Таких приходит по пятьдесят в день.

Но Вел почему-то тянет.

Он читает анкету. Клим, двадцать семь лет, продавец в магазине электроники. Три года встречался с девушкой по имени Литиция. Оплачивал ей шоппинг, салоны красоты, рестораны. Выполнял все капризы. А она...

Вел вздыхает.

— Люди, — говорит он сам себе. — Такие предсказуемые.

Он уже собирается нажать «стандартный ответ» — поджог машины, порча имущества, лёгкое недержание у обидчика, — как вдруг дверь открывается без стука.

На пороге стоит Клим.

Высокий, худой, с немного затравленным взглядом человека, который не спал несколько ночей. Одет просто: джинсы, свитер с пятном, кроссовки. В руках — бумажный стаканчик с кофе, который он нервно сжимает.

— Вы Вел? — спрашивает он. — Демон Вел?

Вел поправляет очки.

— Допустим. А вы...

— Я Клим. Я записывался. На приём.

Вел смотрит в график. Точно. Клим. Сегодня, десять утра.

— Проходите, — Вел указывает на стул напротив. — Садитесь. Кофе не предлагаю, у нас тут... — он оглядывается на автомат с надписью «Адский эспрессо — обжигает дважды», — ...специфический.

Клим садится. Молчит. Смотрит в пол.

Вел ждёт.

— Я не знаю, с чего начать, — наконец говорит Клим. — Это так... по-дурацки звучит.

— Начинайте с начала, — пожимает плечами Вел. — У меня весь день свободен. В смысле... вы поняли.

Клим кивает. Делает глоток кофе. Собирается с мыслями.

— Её зовут Литиция. Мы встречались три года.

Вел кивает. Достаёт блокнот (он любит записывать от руки, так лучше запоминается).

— Три года, — повторяет Клим. — Я думал, что это серьёзно. Что мы поженимся когда-нибудь. Дети. Собака. Всё такое.

— Собака — это хорошо, — вставляет Вел. — У меня дед говорил, что собаки — единственные живые существа, которые в Ад не попадают. Слишком добрые.

Клим смотрит на него странно. Вел замолкает.

— Извините. Продолжайте.

— Она была для меня... — Клим подбирает слова. — Она красивая. Очень. Я, наверное, со стороны выглядел глупо. Такой... обычный парень, а рядом с ним такая девушка. Все друзья удивлялись, как это мне повезло.

— Повезло? — уточняет Вел.

— Ну да. Она же модель. Ну, почти модель. У неё блог, знаете, сто тысяч подписчиков. Она выкладывает фотки в купальниках, рекламирует косметику, одежду... В общем, звезда.

Вел кивает. Он видел таких. В Аду для них специальный котел есть — чтобы звёздная болезнь проходила быстрее.

— Я всё для неё делал, — продолжает Клим. — Шоппинг? Пожалуйста. Я брал дополнительные смены, чтобы оплатить её сумки. Салоны красоты? Конечно. Каждую неделю лучшие мастера, новые процедуры. Рестораны? Только самые дорогие, только с видом, только чтобы она могла потом выложить сторис.

Он замолкает. Смотрит в одну точку.

— Литти говорила, что я её вдохновляю. Что без меня она бы не справлялась. Что я — её опора.

— Звучит неплохо, — осторожно говорит Вел.

— Ага. — Клим криво усмехается. — Неплохо. Пока я не узнал, на что именно она тратит время, когда меня нет рядом.

Пауза.

— Она переспала со всеми моими друзьями, — выдыхает Клим. — Со всеми. С Дэнни, с которым я в школе дружил. С Серёгой, с которым мы в одном дворе выросли. С Вадиком, моим коллегой. С Костяном, который якобы просто помогал ей с ремонтом. Со всеми.

Вел молчит. Он смотрит на Клима и видит то, чего не видят другие демоны: не гнев, не жажду мести, а дикую, невыносимую боль.

— Я узнал случайно, — говорит Клим. — Камеру поставил. У нас во дворе камеры, я с телефона могу смотреть. И вот сижу на работе, листаю... а она в мою квартиру кого-то ведёт. Днём. Когда я на смене.

— И вы...

— Я сначала не поверил. Думал, может, подруга зашла. Или курьер. А потом увидел, как этот кто-то её за талию обнимает. И целует.

Он сжимает стаканчик так, что напиток выплёскивается на стол.

— Я три дня смотрел записи. Три дня, представляете? Сидел ночью и смотрел, как мои друзья по очереди заходят в мою квартиру. Как она их встречает. В моём халате. На моей кухне пьют кофе. А потом...

Он не договаривает.

Вел откладывает блокнот.

— Чего вы хотите, Клим?

Клим поднимает глаза. В них — решимость.

— Я хочу, чтобы она поняла. Чтобы увидела, что я... что я не просто кошелёк. Человек живой. Что мне больно.

— То есть вы хотите, чтобы она страдала?

— Нет! — Клим почти кричит. — Я не хочу, чтобы она страдала. Я хочу, чтобы она пожалела. Чтобы... у неё внутри что-то ёкнуло.

Вел смотрит на него долго. Потом кивает.

— Какие варианты вам предлагали?

— Стандартные, — Клим морщится. — Поджечь машину её нового парня. Наслать порчу на его... ну, хозяйство. Сделать так, чтобы у неё волосы выпали. Я не хочу.

— Почему?

— Потому что я её люблю, — просто говорит Клим. — Глупо, да? Она со всеми переспала, а я её люблю. И не хочу, чтобы ей было больно. Хочу, чтобы она... увидела.

Вел молчит. Потом встаёт.

— У вас есть возможность узнать, когда она приведёт следующего?

Клим достаёт телефон.

— Я могу смотреть камеру в любое время. Она не знает. Думает, я забыл пароль, а я... в общем, могу.

— Отлично. — Вел подходит к окну (окна нет, но он представляет что оно есть). — Вы хотите, чтобы я придумал что-то оригинальное. Что-то, что она запомнит. От чего у неё внутри перевернётся.

— Да.

— И при этом не больно.

— Да.

Вел улыбается. Той самой улыбкой, которая так удивила Лилит на корпоративе.

— У меня есть идея.

— Какая? — спрашивает Клим.

— Увидите, — говорит Вел. — Когда в следующий раз она приведёт парня, позвоните мне. Я приду.

Клим смотрит на него с сомнением.

— Вы придёте? Лично?

— А вы хотели дистанционную магию? — Вел пожимает плечами. — Можно и дистанционно, но эффект будет не тот. Мне нужно видеть пространство. Почувствовать атмосферу. И потом... — он снова улыбается, — такое лучше смотреть вживую. Гарантирую, вы не пожалеете.

Клим мнётся.

— Это не опасно?

— Для кого?

— Для меня. Для неё. Ну вообще для всех.

Вел садится обратно в кресло.

— Клим, я демон. Не самый сильный, не самый страшный, но демон. Но вам обещаю сделать то, что будет не больно. А просто... неловко. Очень неловко.

Клим смотрит на него. Потом, кажется, впервые за весь разговор, улыбается.

---

Два дня Вел занимается рутиной. Отвечает на заявки, заполняет отчёты, прячет календарь с котиками, когда мимо проходит проверка. Думает о Климе.

Почему-то этот случай его зацепил.

Может быть, потому что Клим не хотел мести, крови и адских страданий. Он хотел, чтобы его боль увидели. Чтобы та, кого он любит, поняла, что сделала.

Это было... по-человечески.

А Вел, хоть и демон, людей всегда понимал лучше, чем своих. Может быть, потому что первые пятьдесят лет жизни провёл среди них. По ошибке. По дурацкой случайности. Его подбросили людям, когда он был ещё мелким бесёнком, и нашли только через полвека.

Он помнил, как пахнет утренний кофе. Как скрипит снег под ногами. Как люди умеют плакать не от боли, а от обиды.

Как умеют любить.

— Ладно, — говорит он сам себе. — Хватит философии. Работаем.

---

Звонок раздаётся на третий день.

— Вел! — голос Клима в трубке дрожит от возбуждения. — Она привела! Я смотрю по камере! Они только что зашли!

— Кто?

— Вадик! Мой коллега!

Вел вскакивает. Хватает куртку.

— Диктуйте адрес. Я лечу.

— В смысле — летите? Вы на метле?

— Нет, на такси. Люди странно реагируют на метлы. Диктуйте!

---

Через сорок минут Вел стоит в подъезде дома Клима.

Обычная многоэтажка. Лифт пахнет котами и жареной картошкой. На стенах граффити «Здесь был Колян» и «СПАРТАК ЧЕМПИОН».

Вел поднимается на четвёртый этаж. Клим уже ждёт у двери своей квартиры. Лицо бледное, руки трясутся.

— Они там, — шепчет он. — Я слышу... музыка играет.

— У вас есть с собой ключ?

— Есть. Но они же...

— Мы не войдём, — успокаивает его Вел. — Нам и не надо. У вас есть зеркало? Большое?

Клим смотрит на него как на сумасшедшего.

— Зеркало? В прихожей висит. А зачем...

— Я демон, — напоминает Вел. — Я могу смотреть через зеркала. Немного. Главное, чтобы в комнате, где они находятся, тоже было зеркало. Есть?

— В спальне есть. Там шкаф с зеркальными дверцами.

— Отлично. Идёмте.

Они заходят в квартиру. В прихожей висит большое зеркало в деревянной раме. Вел подходит к нему вплотную. Смотрит на своё отражение. Потом закрывает глаза.

— Что вы делаете? — шепчет Клим.

— Тсс. Настраиваюсь.

Он проводит рукой по стеклу. Оно начинает слегка мерцать. Вел открывает глаза и смотрит уже не на своё отражение, а на комнату.