Велес домой вернулся до срока. Торопился как мог, ибо одолевали его предчувствия страшные. Решил поначалу, что любовная горячка его так путает, да тело к красавице жене в койку зовёт. Но быстро рассудил, что иное тому причиной. Чем ближе к Терему родному подходил, тем страшнее ему становилось. Хотя страха до дня того и не ведал, как и другие Боги великие, да смелые.
Побежал в хоромы думы свои унять. А там пустота. Одурел совсем от предчувствий скверных, и давай любимую что есть мочи звать. А там тишина.
Отыскал он мать, на троне восседавшую и расспрашивает, куда жена его делась. А в ответ только:
– Не гоже мне, дочери самой Зимун, следить, куда деревенские безродные девки по вечерам деваются, да чем заняты. В какой, – говорит, – грязи отыскал её, там и проверь.
Плюнул Велес, топнул в сердцах ногой так, что пол треснул, но делать нечего. Поехал искать Ягиню по всему белу свету. Но никто не видел, не слышал, куда она подевалась. Льёт горьки слезы, чего отродясь не умел и сердится так, что земля трясется. Жаль то делу не помогает…
Сжалилась сестра и поведала, что давно уже мертва Ягиня. Что матушка её сгубила в первый же день. Ревёт Велес пострашнее зверя любого, заклинает открыть, где тело любимой достать, но не знает Алатынка, что ответить.
Бежит муж безутешный к Макоши за помощью. Кается, что не доглядел до дочерью её названной. Клянет себя. До отца своего, Сварога дошёл помощи просить. Сжалились Боги и отправили Хорса быстрого раздобыть Воды живой. А Макошь тем временем разузнала, наконец-то, что гроб с Ягиней на самом дне морском сокрыт и подняла его с трудом превеликим.
Ужаснулись все расправе жестокой. Но сильнее всех Велес убивался. И выл, словно ветер буйный, и ревел, точно зверь в огне, и умывал слезами тело любимой, и качал её на руках, как мать безутешная ребёнка своего единственного.
Хорс возвратился, и тотчас влили в рот Ягине воду живую, драгоценную. Но знали уже и Макошь прозорливая, и дочери её: Доля с Недолей, и Вий Всеведающий, что не подействует вода живая там, где Душа уже в Навь давно ушла.
Орёт пуще прежнего Велес безутешный, и земля дрожит, и реки мелеют, и вихри поднимаются. Умоляет всех подсказать, как вернуть жизнь Ягинюшке ненаглядной.
– Ты, Велес Великий, забыл в горе, что для Нави есть одна только плата – мягко Макошь ему говорит, а сама в печали беспросветной.
– Какая плата? – обезумел Велес, не понимает, что ему сказать пытаются.
– Жизнь за жизнь. Не отдаст Навь жизнь Ягини, коли за неё другой жизнью не заплатят.
И прояснилось тут же в голове у Бога Велеса. Без раздумий отдал себя взамен любимой. Скрепил то намерение поцелуем прощальным.
Налились от поцелуя того великого румянцем живым щеки на лице Ягини. И успела она только глаза распахнуть, да мужу улыбнуться, как он растворился тотчас, точно туман к полудню.
Живая и невредимая дева с земли поднялась, драгоценного супруга ищет. А тот уж в Навь отправился. И все, кто видел это, слёз сдержать не сумел.