- Рейтинг Литрес:4.3
- Рейтинг Livelib:3.9
Полная версия:
Ольга Ивановна Коротаева Злодейка поневоле
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Да? – Тео заинтересованно выглянул из вольера. – И даже Рея не помнишь?
– Не помню, – сокрушённо произнесла Алиса.
– Сочувствую, – хмыкнул Тео, скрываясь за дверцей вольера. И Алиса услышала: – Иди прямо до самой лестницы, поднимайся на второй этаж. Твоя комната – вторая по счёту.
Алиса настороженно посмотрела вглубь конюшни и, собравшись с духом, пошла вперёд. Проходя мимо вольеров, она с любопытством вертела головой, рассматривая красивых коней и даже невысоких осликов, которые дружелюбно тянули к ней свои смешные морды. Лестница светлела за стогом сена, и Алиса быстро поднялась по деревянным ступенькам. Оказавшись на втором этаже, она с любопытством огляделась. Дверь в первую комнату была открыта, и, не сдержавшись, Алиса заглянула.
Внутри было почти пусто: стол, стул и нечто… Нечто больше напоминало пристанище вампира, чем кровать: узкий длинный ящик, внутри которого тонким слоем насыпан тёмный песок, стоял на высоких ножках. Алиса вошла и растерянно прикоснулась к полированному дереву. А ведь она не знает, может, в этом мире и впрямь живут вампиры! И один из них служит в Белом замке конюхом. Протянула руку и провела кончиками пальцев по поблёскивающему песочку: он чёрный или тёмно-кровавый? Жуть какая…
Позади раздался низкий тихий рык, и Алиса молниеносно обернулась, ожидая увидеть на пороге рассерженного вампира, недовольного тем, что жалкий человечишка отважился войти в святая святых! Но перед собой увидела лишь огромную мохнатую собаку. Глаза её были скрыты длинной чёлкой, зато оскаленная пасть сверкала набором шикарных белоснежных зубов. Сердце Алисы дрогнуло.
– Какой милаха! – воскликнула она и, молниеносно оказавшись рядом, сграбастала сие мохнатое чудо в объятия. – Ты кто? Я никогда не видела собаки шикарнее!
Милаха, сдавленный в руках Алисы, испуганно заскулил и, повернув голову, клацнул челюстями возле её запястья, пытаясь укусить. Но Алиса, ловко увернувшись, слегка прикусила длинное ухо пса, и тот тоненько взвизгнул.
– То-то же! – восхищённо прошептала она, с силой тиская животное. – Я в твоей стае, дружище! Обожаю больших мохнатиков!
– Вот это любовь! – раздался насмешливый голос Тео, который стоял, привалившись к косяку. – Я даже немного ревную… Только почему вы милуетесь в моей комнате?
Алиса, поспешно опустив лицо, поднялась и, не обращая внимания на ошалевшего пса, пробормотала:
– Прости, я не собирался вторгаться в твоё пространство…
– Не собирался, но не удержался, – саркастично проговорил Тео и кивнул на повизгивающую собаку: – Так ты узнал Рея, да? Он рад! Даже слишком для собаки, которая не видела хозяина всего несколько часов. Если бы не знал, подумал бы, что Рей приобрёл нового друга…
– Э, – затравленно протянула Алиса, – мы словно заново узнали друг друга! Кстати… Прости, я не помню, почему ты спишь в такой неудобной… кровати?
– Твоя комната следующая, – неожиданно холодно проговорил Тео.
Алиса, кивнув, смущённо проскочила мимо конюха, и Рей, восторженно виляя хвостом, последовал за ней. Закрыв дверь, она опустилась на жёсткую неудобную кровать и покосилась на гору грязной одежды в углу. Вот бы сюда стиральную машину! И душ! И доставку китайской еды! Сползла на пол и, обхватив мохнатые уши своего нового друга, проговорила:
– Вот я тут, но совершенно не представляю, что делать дальше. А ведь в Чёрном замке всё казалось таким простым! – Опёрлась рукой о кровать и, подперев голову ладонью, проворчала: – Может, лучше было бы самой отправиться в темницу? Там кормят. И там красавчик Клод…
Она вспомнила длинные шелковистые волосы, каким позавидовал бы любой парень из её группы. Стоило представить высокую стройную фигуру Клода в чёрной футболке и кожаных штанах, обтягивающих его упругие ягодицы, как по подбородку готова была поползти слюна. А как бы он тряс своей шикарной гривой под её любимый тяжёлый рок!
Алиса под влиянием вдохновения вскочила и, представив, что у неё в руках электрогитара, принялась играть воображаемое соло. Музыка была, и очень классная! Но звучала она, увы, только в голове. А хотелось большего! Алиса нервно осмотрелась, и тут сердце её дрогнуло при виде инструмента, отдалённо напоминающего гитару. Бросилась и, разметав хлам, вытащила драгоценную находку: да, корпус странный, полусферой, и гриф какой-то изогнутый. Зато есть шесть струн! В запале попробовала извлечь музыку, чертыхнулась: струны жуть какие неудобные. Села на кровать и попыталась снова.
Через некоторое время Алисе удалось приноровиться и извлечь хоть что-то, отдалённо напоминающее музыку. Увлёкшись, она совершенно забыла про боль в руке, про чужой мир и даже про красавчика, который ненавидел её личину. Остались лишь она и музыка… её музыка! Вот бы записать ноты. Она подняла голову и увидела Тео.
– Не знал, что ты умеешь, – задумчиво проговорил он, рассматривая инструмент в её руках. – Откуда у тебя это?
– Не помню, – испуганно пискнула Алиса.
Тео усмехнулся и, войдя в комнату, присел перед кроватью на корточки. Аккуратно вынул из рук Алисы инструмент и положил на покрывало рядом с небольшим свёртком, который принёс с собой. Взял её руку и тщательно осмотрел со всех сторон.
– С такой рукой ещё играть пытаешься? – ворчливо спросил он и посмотрел на Алису снизу вверх. – Неужели не больно?
Не выдержав пронзительного взгляда фантастических глаз, она отвела взор.
– Сейчас уже больно.
Тео хмыкнул и, развернув свёрток, достал небольшую склянку и свёрнутую полоску сероватой ткани. Намазывая на повреждённую руку Алисы вонючую коричневую жижу, проговорил:
– Если будешь напрягать руку, воспаление усилится. Думаю тебя пока отстранить от работы. Можешь считать это отдыхом.
– Спасибо, – пробормотала Алиса, зачарованно наблюдая, как он наматывает подобие бинта на её кисть. – А играть можно?
Тео закончил и присел рядом с Алисой, она невольно сжалась от столь близкого соседства, а конюх кивнул на забинтованную руку:
– А сможешь?
– Легко! – лучезарно улыбнулась Алиса и, подхватив гитару, замерла на миг, выбирая, что же такое сыграть. – Вот, например…
Музыка лилась непривычно глуховато, но инструмент слушался, несмотря на забинтованную руку. Алиса прикрыла веки, наслаждаясь тем, что любила делать больше всего на свете. Как-то она сказала пацанам из группы, что готова даже бить скалкой по кастрюле, лишь бы творить музыку. Увы и ах, мать всегда была против этого увлечения: рвала плакаты любимой группы, запирала дочь, не давая уйти на репетицию. В итоге Алиса просто сдалась, с головой погрузившись в игровую реальность…
Руку пронзила короткая боль, Алиса вскрикнула и, заметив выступившую на подушечке каплю крови, сунула палец в рот и с ужасом посмотрела на оборванную струну.
– О нет! – прошамкала она. – Что же делать?
Тео взял гитару из её рук и, вздохнув, отложил в сторону. Вновь подхватил баночку с вонючей мазью:
– Судя по всему, до вечера ты не доживёшь.
Дёрнул за руку и, вытащив палец, быстро намазал его.
– Тео! – раздался крик такой силы, что баночка подпрыгнула в дёрнувшихся руках и, выпав, покатилась по полу. – Светлый господин желает знать, почему прекратилась музыка.
Алиса нервно вскочила с кровати и одним прыжком оказалась у окна. Заметив во дворе высокую фигуру Клода, вздрогнула и отпрянула, наступив на ногу Тео. Конюх взял её за плечи и, отодвинув так, словно она ничего не весила, распахнул окно.
– Добрых лет, – радушно проговорил он. – Господин желает прокатиться? Приготовить Твэла?
– Ты оглох? – рявкнул невысокий толстяк, топчущийся прямо под окнами. – Господин спрашивает – почему прекратилась музыка?
– Господин младший советник, – спокойно проговорил Тео, – это конюшня. Если господин желает послушать музыку, пусть пригласит музыкантов… Я могу лишь приготовить ему коня.
Толстяк суетливо осмотрелся.
– Готов поклясться, что звуки доносились с этой стороны.
– Мне клясться не нужно, Исас, – саркастично сказал Тео. – Я обычный конюх.
И со стуком закрыл окно. Алиса удивлённо смотрела на его раздражённое лицо.
– Тебе не нравится этот Исас? – решилась она уточнить причину недовольства Тео.
– А кому он нравится? – хмыкнул конюх. – Жалкий подхалим, готовый и брата продать, лишь бы забраться по белой башне ещё хотя бы на одну ступеньку выше. – Он перевёл взгляд на испорченную гитару. – Думаю, тебе больше не стоит играть.
– И ты туда же?! – взвилась Алиса. Злость охватила её так сильно, что даже перед глазами потемнело. – Мало мне матери, так ещё и конюхи всякие будут запрещать! В каком же из миров я смогу спокойно наслаждаться тем, что так люблю? Или при жизни мне это не грозит?
Тео стоял, растерянно хлопая светлыми ресницами, а Алиса подскочила и, не помня себя от ярости, стукнула его кулаком в грудь.
– Пол! – рявкнул Тео, и это мгновенно остудило Алису. – Не забывай, что ты лишь мой помощник! Не знаю, зачем вспомнил о матери, которой пришлось оставить младенца сразу после его рождения и которая не смогла бы что-то запрещать, но уясни раз и навсегда одно: пока работаешь на конюшне, не сможешь наслаждаться тем, что любишь. Понял?
Алиса отпрянула, спрятала руки за спину.
– Извини… Тебе не больно?
Тео вдруг шагнул к ней и, схватив за руку, на миг прижал к своей груди.
– Разумеется, больно! – Он провёл её пальцами по своему шраму. – Но я готов вытерпеть и больше боли.
Алиса растерянно застыла с приоткрытым ртом, не отрывая зачарованного взгляда от фантастических глаз Тео. Она не пыталась вырваться, ощущая кончиками пальцев кожу лица. На ощупь та оказалась бархатистой и приятной. Даже твёрдая упругость шрама ей понравилась. Тео тоже замер, взгляд его опустился на губы Алисы, из груди вырвался длинный выдох. Скулы его слегка порозовели, глаза приняли оттенок моря, который бывает перед грозой. Конюх приоткрыл рот, словно что-то хотел сказать, и слегка склонился.
Алиса вдруг поняла, что он сейчас поцелует её, и отпрянула так резко, что ударилась бедром о край кровати. Взвыв, запрыгала по комнате, а Тео потёр руками лицо, крутанулся на месте и, что-то пробубнив, быстро ретировался из комнаты.
Алиса поспешно закрыла за конюхом дверь и, сев на кровать, помассировала свежий синяк на бедре, покосилась на развалившуюся на полу собаку.
– Что это было? – Прижала пальцы рук к губам и, вытаращив глаза, прошептала: – Так этот Тео… Он что – неправильный?!
Глава 4
Принеси то, не знаю что
Алиса услышала дребезжащий крик петуха и распахнула глаза. Чёрт бы побрал эту деревню! И зачем она опять повелась на уговоры матери? Всё равно из неё не получится сельскохозяйственной ударницы. Не её это, не её! Она обожает собак, но любая живность выше пояса вызывает дикий ужас, а прополка – это особо садистский способ наказания, после которого болит всё: от пяток до кончиков волос!
Несколько минут понадобилось, чтобы сообразить, что деревня, как и мама, осталась где-то там… В таком родном и таком недосягаемом мире. А она, Алиса, застряла в чудовищной сказке, наполненной змееподобными драконами, надменными принцами и кусачими лошадьми… Она посмотрела на замотанную руку: вроде не ноет. Осторожно размотала повязку, потрогала красноватую кожу. Опухоль заметно спала, жутко пахнущая мазь оказалась вполне действенной. Замотала обратно и вздохнула.
Разглядывая деревянные балки потолка, размышляла, с чего начать поиски того самого свитка. Закинула руки за голову и недовольно скрипнула зубами: и с чего она взяла, что стоит попасть в Белый замок, и ей сразу станет ясно, что делать дальше? Подсказок не было, карт с указанием – тоже… К тому же она всего лишь помощник конюха. Вряд ли таких пускают дальше конюшни. Послышался шорох, Рей поднялся и, поцокав когтями, приблизился к кровати. Помахивая пушистым хвостом, уткнулся мокрым носом в щёку Алисы. Девушка рассмеялась и, отворачиваясь от липкого языка, почесала загривок пса:
– Гулять хочешь? Сейчас, уже поднимаюсь!
Вскочила и растерянно замерла у кучи тряпья. Понюхала свои подмышки и скривилась: вряд ли здесь существуют дезодоранты! Пёс нетерпеливо бодал колени, топтался по ногам, бил по щиколоткам хвостом. Алиса махнула на гигиену и распахнула дверь, Рей тут же выскользнул из комнаты и исчез на лестнице: похоже, выгуливать собак тут не нужно, сами прекрасно справляются. Осторожно выглянув, Алиса прислушалась, но из соседней комнаты не доносилось ни звука. На носочках прокралась по коридору и заглянула в приоткрытую дверь: кровать заправлена, никого…
Увереннее спустилась на первый этаж и, не обнаружив Тео и там, потёрла горящие щёки. Видимо, конюх уже приступил к работе. Сказал вчера, что даёт Полу отдых, пока не заживёт рука, так что можно не опасаться и спокойно прогуляться по двору. Может, найдётся лазейка, ведущая в башню, или удастся услышать что-то полезное.
Алиса, весело насвистывая, вышла во двор, и со стороны конюшни донеслось:
– Долгих лет! – Она испуганно подпрыгнула и, узнав голос Тео, машинально прижалась спиной к стене. Конюх продолжал: – Пришли проведать Твэла? Он скучает. Давно вы не выгуливали парня.
Поняв, что Тео разговаривает с кем-то другим, Алиса облегчённо выдохнула и направилась в сторону двора, как вдруг услышала знакомый голос:
– Давно. Хочу исправить это.
Алиса быстро подбежала ко входу в конюшню и осторожно заглянула: Клод стоял перед конюхом. Высокая фигура, широкие плечи, волевой подбородок и роскошный шёлк тёмных волос, струящихся по напряжённо выпрямленной спине. Мечта, а не парень! Жаль, что Светлый господин так ненавидит настоящую Алису…
Тео водрузил кожаное седло на гнедого жеребца, подтянул подпруги, а Алиса никак не могла оторвать восхищённого взгляда от прямого носа Клода, мечтая заглянуть в его яркие голубые глаза, прикоснуться к красиво очерченным губам, вдохнуть аромат… Вспомнила, как Светлый господин нёс её на руках, и щёки опалило жаром.
– Гав!
Алиса взвизгнула и подпрыгнула от неожиданности. Ударившись лбом о врытый в землю столб, плюхнулась на землю. Мужчины в конюшне удивлённо повернулись, чрезвычайно довольный Рей активно махал пушистым хвостом. Морда у предателя так и лучилась дружелюбием…
– Ты? – встревоженно воскликнул Тео.
Он шагнул было к Алисе, но, покосившись на Светлого господина, остался на месте, удерживая Твэла под уздцы.
– Кто это? – нахмурился Клод. Алиса заворожённо смотрела, как господин медленно направляется в её сторону и протягивает руку. – А! Гонец… Пол, да?
Алиса бросила на Тео затравленный взгляд, конюх поспешно примотал уздечку к бруску и едва не бегом двинулся к ним. Клод, не дождавшись, когда пострадавший ухватится за его руку, вцепился в ворот Алисы и, приподняв за шкирку, поставил на ноги.
– Тебе уже лучше?
Алиса машинально кивнула, пытаясь сообразить, остался ли на лице грим «побоев» или она свезла всё за ночь. С утра даже не вспомнила об этом! Злясь и ругаясь про себя, едва выдавила:
– Спасибо за беспокойство…
– Я не беспокоился, – равнодушно ответил Клод. Смерил Алису придирчивым взглядом и кивнул: – Раз тебе лучше, то поедешь со мной. Тео, приготовь ещё коня.
Конюх встал между господином и Алисой, словно загораживая её своим телом.
– Простите, господин, – твёрдо проговорил он, – но Пол не сможет сопровождать вас. Я позову кого-нибудь…
– Не нужно, – отмахнулся Клод. Брезгливо отодвинул конюха и внимательно посмотрел Алисе в глаза. Она ощутила, как щёки вновь заливаются краской. – Ты почему такой красный?
Он протянул руку и легонько прикоснулся к лицу Алисы, которую от простого движения словно током пронзило: сильно заколотилось сердце и перехватило дыхание. Тео вцепился в её локоть и притянул к себе.
– Да болен он! – решительно ответил он за Алису. – От побоев у парня жар.
Клод опустил руку и усмехнулся.
– Тогда ему будет полезен свежий воздух. – Вскинул подбородок и высокомерно добавил: – Не заставляй меня повторять приказ!
Тео скрипнул зубами. Бросив на Алису тревожный взгляд, нехотя отпустил её руку и побрёл к закрытому вольеру, зло распахнул дверцу. Та самая кусачая лошадь, которая вчера сожрала весь сахар, вперевалку вышла на середину конюшни. Лениво обмахиваясь длинным жёстким хвостом, Розамунда посмотрела на Алису так, что у той затряслись поджилки. Как сопровождать господина, если ни разу не сидела в седле? Сразу раскусят!
Алиса метнула быстрый взгляд на Клода, который размышлял о чём-то и не смотрел на работников конюшни. Может, упасть в обморок? Взять да и грохнуться на месте. Нет! Её отнесут к знахарям, и план точно провалится. Что же делать? Кусая губы, Алиса смотрела на Тео так умоляюще, что тот вздохнул. Но чем мог помочь конюх, если Светлый господин приказал сопровождать его?
Ноги едва слушались, когда Алиса приближалась к лошади. Понятия не имея, как будет выкручиваться, она старалась не показать своего страха перед конюхом. Тео проверял подпругу, затягивал ремни, мягко похлопывал лошадь по лоснящемуся боку. Клод уже забрался на коня и терпеливо ждал у выхода. Твэл под ним стоял смирно, казалось, даже боялся шелохнуться, Розамунда же переваливалась, презрительно фыркала и вела себя крайне недружелюбно. Алиса вцепилась в седло и, сунув дрожащую ногу в стремя, попыталась залезть на животное, но лишь повисла, запутавшись.
Тео вполголоса выругался и поспешно закрыл её своим телом, помог подняться и успокоил напуганную лошадь.
– Держись, – шепнул он.
Алиса ощутила, как вокруг талии сомкнулись горячие ладони, ноги оторвались от земли, не успела она и пикнуть, как оказалась в седле, а Тео аккуратно вставил ноги в стремена, сунул поводья в её дрожащие пальцы да хлопнул лошадь по крупу. Та медленно побрела к Твэлу. Клод, заметив, что сопровождающий готов, дёрнул за поводья, едва шевельнул ногой, и послушный жеребец неспешно пошёл в сторону ворот.
Алиса облегчённо выдохнула: она очень боялась, что Светлый господин направит коня рысью или, ещё хуже, галопом, но тот, похоже, никуда не торопился. Сжимая бока лошади дрожащими от напряжения коленями, Алиса отчаянно цеплялась за поводья, отчего Розамунда дёргалась, поднимала голову и недобро косилась на наездницу.
Ворота остались позади, утреннюю тишину нарушали лишь стук копыт да редкий птичий писк над головой. Алиса приноровилась к лошади и уже ощущала себя увереннее. Поняв, как нужно держать поводья, чтобы Розамунда не брыкалась, но всё же слушалась, несмело осмотрелась. За стеной замка не было ни души, никаких тебе обозов и крестьян. Словно никто и не рвался посетить Белый замок. Клод, расслабленно восседая на коне, мягко покачивался: руки лежали на седле, голова опущена. Казалось, господин спит, и Алиса забеспокоилась: а что, если он упадёт?
– Эй, – тихо произнесла она. Кусая губы, пыталась вспомнить, как же обращаются к Клоду обычные люди. Позвала громче: – Светлый господин! Не стоит спать в седле…
Клод поднял голову, непонимающе огляделся и неожиданно улыбнулся ей, сердце Алисы сладко подпрыгнуло при виде его белоснежных зубов. Красив как бог!
– Подумал, что я заснул? – Он усмехнулся и кивнул: – Правильно подумал… – Остановил коня и, подождав, когда Алиса поравняется с ним, поехал рядом. – Ночью глаз не сомкнул, всё думал, что же на уме у Тёмной госпожи. Не похоже на неё…
Глубоко вздохнул и посмотрел на горизонт. Алиса же не отрывала взгляда от лёгкой улыбки на красивых губах. Во рту пересохло, ладони вспотели.
– А что на неё похоже? – хрипло спросила она.
Клод вздрогнул и странно покосился на Пола, но тут же расхохотался и хлопнул того по плечу:
– А ты не робкого десятка! Впрочем, это стало понятно, когда беспрекословно отправился в Чёрный замок. Мне нравится, что ты так запросто разговариваешь со мной… – Улыбка его растаяла. – Вот только не вздумай повторить это в замке. Разрешаю неформальное общение, только когда мы вдвоём. Понятно?
Алиса быстро-быстро закивала. У Клода между бровями обозначилась складка.
– Что на Тёмную госпожу похоже? Да что угодно, кроме повиновения. Не нравится мне это… Но, – он снова широко улыбнулся, – зато я могу спокойно прогуляться за пределами Белого замка! Впервые за долгое время без опостылевшей охраны, да ещё с таким отважным сопровождающим. Догоняй!
Пришпорил коня, и послушный Твэл рванул вперёд так, что куски земли и дёрна полетели из-под копыт. Алиса тоскливо посмотрела вслед господину, но тут лошадь под ней заржала и понеслась следом за жеребцом. Испуганно вскрикнув, Алиса прижалась всем телом к шее животного, умоляя остановиться. Поводья выскользнули из рук, ноги – из стремян, огромное тело под ней ходило ходуном, Алису подкидывало, и она кричала от ужаса, отчаянно цепляясь за жёсткую гриву. Силы быстро оставляли её, спина похолодела от ужаса, волосы на голове шевелились. И вот когда Алиса поняла, что сорвётся и падения не избежать, раздался всплеск, её окатило миллионом брызг, и Розамунда замерла.
Рыдая, Алиса выскользнула из седла, погрузилась в воду с головой и едва не захлебнулась. Ноги ощутили твёрдую поверхность, и она поспешно вынырнула, вытерла лицо и с ненавистью посмотрела на лошадь. Та, опустив морду, припала толстыми губами к воде. Твэл, обмахиваясь мокрым хвостом, бродил неподалёку, а Клод, положив одну ногу на колено другой, полулёжа расположился на берегу.
– Искупаться решил? – крикнул Светлый господин и, рассмеявшись, поднялся. – Мне нравится твоя идея!
Алиса с ужасом проследила, как он скинул расшитый серебром камзол, брюки и рубашку. Оставшись в одном белье, с разбегу бросился в воду и в несколько гребков настиг её. Алиса испуганно прижалась к боку лошади, когда он вынырнул рядом и, откинув мокрые длинные волосы, широко улыбнулся. Голубые глаза его сверкали озорством, словно перед ней был не уважаемый господин, а великовозрастный оболтус.
– Последний раз купался лет десять назад, – доверительно сообщил он и, взметнув веер брызг, упал на спину. Покачиваясь на волнах, посмотрел в небо и тихо добавил: – И впервые за пятнадцать лет чувствую себя свободным.
Сердце Алисы замерло на миг и тут же убыстрило бег. Прикусив нижнюю губу, она смотрела на тёмные, заросшие кучерявыми волосками подмышки Клода, на розовые соски, крепкий пресс, которому позавидовали бы и качки из соседнего клуба в родном мире. Пальцы её нервно сжимали поскрипывающую кожу седла, словно Алиса пыталась удержаться на плаву и не погрузиться в пучину влюблённости. Совершенный мужчина, перед которым статуя Аполлона рассыплется от стыда, ещё недавно изображавший глыбу льда, сейчас же так и лучился очарованием.
Заметив, что Клод наблюдает за ней, Алиса с трудом заставила себя оторвать взгляд от прекрасного тела и опустила горящее лицо.
– Удивительно, – задумчиво проговорил Клод.
Он резко поднялся и бросился к ней, сердце Алисы ушло в пятки: только сейчас она поняла, что при падении в воду сохранившийся после ночи грим мог совсем исчезнуть. Неужели Клод узнал её? Кожа на лице словно покрылась коркой льда, глаза расширились, дыхание перехватило. Алиса отвернулась, но Светлый господин ухватил её за подбородок и заставил посмотреть на себя. Поворачивал её голову и разглядывал со всех сторон, иронично приподнял тёмные брови:
– Наши знахари действительно знатоки своего дела! Ещё вчера ты выглядел так, словно по тебе карета проехалась! А сегодня кожа чистая, светлая, без ран…
Алиса дёрнулась, вырвавшись из захвата его пальцев, опустила голову и нарочито грубо проговорила:
– Надо думать! Я все деньги Стиву отдал, чтобы он привёл меня в нормальный вид. А то от меня шарахались…
– Девчонки? – хохотнул Клод.
– Лошади! – недовольно буркнула Алиса.
– Так и поверил! – Клод дружески хлопнул её по плечу, Алиса болезненно поморщилась, потирая ушибленное место: всё же рука у Светлого господина тяжёлая! – Уверен, что за таким смазливым пацаном девчонки табунами бегают! Сколько тебе? Тринадцать? Четырнадцать? Любовью занимался уже?
Алиса вытаращилась на Клода и, зардевшись, хватала ртом воздух. Клод ехидно посмеивался:
– Что, опять жар начался? Щёки красные, как яблоки! – Он хитро покосился и подмигнул: – Если нужен совет, обращайся…
– Спасибо, – выдавила из себя Алиса. – Не нужно.
Клод положил руки ей на плечи и, наклонившись, прошептал на ухо:
– Скромность украшает женщину, но не мужчину. Если будешь хранить себя для великой любви, так и останешься девственником.
Алиса не отрываясь смотрела, как шевелятся его мягкие красные губы, как влажно мерцают глаза, щека её практически касалась влажной груди Клода, его запах пьянил. Оттолкнув господина, прохрипела:
– Уж лучше останусь девственником!
Клод растерянно замер, глаза его сузились, уголок рта дёрнулся вверх.
– Какой-то ты странный, Пол, – подозрительно проговорил он. – Смотришь на меня, краснеешь, губы облизываешь…
– Я лечился всю ночь, – торопливо проговорила Алиса. – Вот в жар и бросает, да во рту сухо… Зато лицо не напоминает сливовое варенье! – Она громко рассмеялась и добавила: – А насчёт девственности… Вы, господин, можете говорить что угодно, но я верю в любовь! И буду хранить себя для своей единственной. Вот так!
