Ольга Вейрина У смерти её лицо

Голоса в голове зашептались разом. Некоторые смеялись, другие плакали:

Они узнали тебя.

Нет. Они учуяли слабость.

Эти змеи… Всегда ненавидела их.

Зачем ты туда пошла?

Пора было повзрослеть и перестать ныть.

Встань!

Сердце бешено застучало.

Стоп.

Сердце?

Нет, этого не может быть.

Что-то под ногами вибрировало, и с каждой секундой дрожь становилась сильнее. Она прошла сквозь подошвы, поднялась по костям, и вдруг всё тело затрясло так, что спину выгнуло дугой.

Я вцепилась пальцами в предплечье Летта.

— Что… про… исходит?..

Ганглет прижал меня к себе, Латти тут же оказалась за спиной, помогая удержаться на ногах.

Голоса резко смолкли, остался только гул. Настойчивый гул. Будто кто-то бил в огромный колокол, а колоколом была моя голова. Что-то огромное и обозленное пыталась проломить мою черепную коробку.

— Закройте проход! — крик Летта едва прорвался сквозь оглушающий звон.

Его голос изменился.

Со мной он говорил тихо, почти осторожно. Теперь в нем не осталось ничего, кроме жесткости и власти.

Стражи, стоявшие по обе стороны от каменных ворот, пришли в движение.

Их было шестеро. Внизу они казались частью стен – темными фигурами в черных плащах, с лицами, скрытыми за костяными масками.

Теперь каждый ждал приказов Летта.

— Тех, кто поднялся, отсечь и сбросить. Северную решетку проверить дважды. До смены никого не выводить.

Один из стражей склонил голову:

— Смотритель, нижние цепи повреждены.

— Насколько?

— Одна разорвана, другие еще держатся.

Летт посмотрел в темноту за моей спиной.

На несколько мгновений его лицо застыло, и мне совсем не понравилось то, что я увидела в его глазах

— Разберусь с этим позже. Исполнять.

Стражи разошлись.

Я не поняла, о каких цепях шла речь, и не хотела понимать.

Где-то на границе слышимости я уловила голос Латти. Она шептала мне что-то жалостливое, успокаивающее. А на самом краю сознания горели медные сознания, рот с шрамами беззвучно открывался, но я так и не смогла различить, что он говорил.

Я с силой оттолкнула Летта и Латти.

Безумие, охватившее меня, наконец отступило.

Разберусь потом, что это было. Краем сознания я отметила, что уже слишком много всего, с чем мне предстоит разобраться. Сейчас мне хотелось только одного – убраться отсюда как можно быстрее.

Побывав в Яме, я теперь несла часть ее внутри себя. Что ж, не такой экскурсии по моим владениям я ожидала.

Молча, без объяснений, я развернулась к Обители.

Мороз сковывал каждое движение. Ну и пусть. Зато голова постепенно прояснялась.

Перед глазами снова возникло лицо: мужчина без нижней челюсти протягивал ко мне руки, на пальцах не было ногтей. Он пытался что-то сказать, но из разорванного рта выпадали черные комки сырой земли, смешанные с кровью.

Я не знала его, но стоило коснуться обруча на шее, и я узнала, как он умер. Быстро…Глупо…От ножа в живот возле какой-то деревянной стены. Он зажимал рану обеими руками и удивлялся, почему кровь такая горячая.

Я остановилась и оперлась ладонями о колени.

Нет. Только не снова. Я не позволю себе снова упасть. Не здесь.

— Госпожа Хель?

Я резко посмотрела через плечо.

Латти тут же замолчала.

Мне даже не нужно было видеть её лицо, чтобы почувствовать обиду и огорчение. Ну что поделать. Жизнь — жестокая штука. А смерть еще хуже.

— Идем домой. Молча.

Я тряхнула волосами и выпрямилась.

Домой? Я впервые назвала это место домом. Оговорка. Всего лишь оговорка.

Дом... Он остался где-то там, под другим небом, среди живых. Там, где пахло дождём, горячим хлебом и мокрым асфальтом.

Не здесь.

Здесь была только смерть. И у нее теперь мое лицо.

Обитель показалась за поворотом — темная, высокая, осыпающаяся каменной крошкой на ледяную равнину с одной стороны и куда-то в пропасть с другой.

У ворот нас ждал Бальдр.

Светлый бог стоял неподвижно, сцепив руки за спиной. Казалось, он не сводил взгляда с равнины с тех самых пор, как мы скрылись в Яме.

Увидев меня, он едва заметно выпрямился. В его лице ничего не изменилось, только глаза стали внимательнее.

Я остановилась в нескольких шагах от него.

— Госпожа Хель, — тихо произнес он и склонил голову.

Я поморщилась. Когда-нибудь я привыкну. Наверное.

Говорить не хотелось. Во рту по-прежнему стоял вкус сырой земли.

Бальдр внимательно посмотрел мне в лицо. Потом перевел взгляд на Латти. Та едва заметно качнула головой.

Этого оказалось достаточно. Он больше ни о чем не спросил. Только поджал губы.

— Почему ты не пошел с нами? - голос звучал хрипло. В нем скользила обида. Я сама не ожидала этих чувств. Но мне почему-то было горько. Как будто светлый бросил меня там одну.

— Я не смог. - Бальдр смотрел мне прямо в глаза. Его лицо превратилось в камень

— Почему? Там очень даже…живописно - «к чему этот тон, зачем язвительность? Да что со мной?»

Несколько секунд он молчал, затем спокойно ответил:

— Я не могу находиться рядом с Ямой. Тем более спускаться внутрь. Не после того, что там произошло. Простите, госпожа.

— Хватит уходить от ответа, Бальдр. Госпожа Хель имеет право знать – не выдержал Летт. В его голосе впервые прорезалось настоящее раздражение. Я не успела его одёрнуть…

Бальдр посмотрел куда-то мимо меня. Туда, где за ледяным ветром прятался вход в Яму, и продолжил сам:

— Одна из прежних Хель однажды решила, что Генхель станет для меня подходящим местом. И местные развлечение принесут мне много впечатлений.

Латти обхватила себя руками и опустила голову.

Летт, стоявший чуть позади, театрально вздохнул.

Позже я его самого туда отправлю. И не как смотрителя.

Мысль появилась настолько легко и естественно, что я не сразу поняла, о чём вообще подумала. В груди неприятно похолодело.

Мне было жаль Бальдра. Я только что своими глазами увидела, что происходило внизу, слышала крики тех, кто умирал снова и снова.

Неужели я становлюсь такой как они?

«Быть нами не так уж и плохо»

«Летту там самое место, если бы не сестра…»

«Жестокий, холодный местный принц»

«Мне нравилось его общество»

«Опять это нытье и самобичевание»

«Не хочу забегать вперед, но, да. Ты станешь одной из нас»

«Это неизбежно»

Снова рой голосов заполнил голову, продираясь сквозь них я сумела выдавить слова:

— Генхель? Что это?

— Это арена, госпожа. Там, где – Летт замялся, видимо, подбирая слова – где наказывают души. В самом низу.

Я отвела взгляд от Летта. Мне не хотелось снова вспоминать то, что там происходило. Ком подступил к горлу.

- За что тебя туда отправили? – я обратилась к Бальдру.

Он посмотрел мне прямо в глаза:

— Ни за что.

Первым порывом было отшутиться, чтобы не пускать картины жестокости, которые, могли происходить с Бальдром в голову. Но, встретив, тяжелый взгляд голубых глаз, я не смогла сказать и слова.

— Сразу отвечу на незаданный вопрос. – светлый бог скрестил руки на груди - Ради развлечения.

Никто не решился что-либо сказать. Было слышно только звяканье цепи Гарма, шум реки Гъель. А в моей голове продолжали говорить сотни разгневанных женщин.

— Долго ты там пробыл? – собственный голос оцарапал горло.

— Достаточно.

Я отвела взгляд. К глазам подступили слёзы, и это разозлило ещё сильнее. Нужно взять себя в руки. Хотя бы сейчас.

Бальдр спас меня от необходимости что-то отвечать.

— Могу ли я просить вас составить мне компанию? - произнёс он уже своим обычным тоном - Я собирался отправиться в обеденную залу и…скажем так, вкусить местных вин.

На губах снова появилась знакомая шутовская улыбка, будто всё сказанное несколькими мгновениями раньше осталось где-то за ней, заперто достаточно глубоко, чтобы никто больше не смог туда заглянуть.

После этих слов Бальдр медленно развернулся к дверям Обители и протянул руку в приглашающем жесте.