Ольга Соаль Не стой, не падай

Глава 6.

На воскресном обеде кредитный управляющий внимательно выслушал Полли, жену соседа, и сокрушённо покачал головой:

— А я вам расскажу, почему подростки так себя ведут, – назидательно сказал он, ведь чужие мысли скатываются с языка как роса с листочков. – Их родители с утра до ночи на полях, им некогда заниматься юным поколением. Хулиганы растут.

— Они окружили меня на парковке супермаркета! Бегали и улюлюкали, как звери! – не могла успокоиться соседка. – Гетто да и только. Кто-то должен заняться этим вопросом.

— Вы совершенно правы, дорогуша, – важно кивнул управляющий. – Кто-то должен этим заняться.

— Я тебе говорил, это безнадёжно, – буркнул её муж. – В полицию не пойдёшь, преступления нет. Да и без имён ни у кого нет возможности их приструнить.

Полли на пару секунд надула губки и накрутила на палец локон, спадающий на лоб. Вилки ещё немного поклацали о фарфор, и управляющий любезно подлил даме вина. Он мысленно принял решение, как обставить недотёпу Диккенса, и пониженным для значительности тоном сказал:

— А что если я вам скажу, что у меня есть такая возможность? Человек я маленький, но отказываюсь стоять в стороне, пока наши друзья и семьи переживают за свою безопасность.

Напускная скромность не помешала ему принять похвалы от Полли, а сердитая мина вечного соперника-соседа была вишенкой на торте.

Мистер управляющий одобрил заявку залихватской подписью. Пожалуй, игра стоила свеч. Показал этому напыщенному индюку, как быть настоящим мужиком. На следующем обеде надо не забыть вернуться к этой теме, рассказать о мерах, принятых для спокойствия их городка. Никто из них даже не догадывается, как изящно он избавился от проблемы!

Итальянцы закупили всё необходимое и по вечерам подвозили материалы на участок. Старый Риччи с энтузиазмом указывал, где ссыпать песок, а где сложить шифер. Горький джин как-то сам собой испарился из последней початой бутылки. Пополнять запасы Антонио не стал.

Франческо взялся за саботаж.

Он сообщил костюмам о “вспышке гриппа среди персонала из-за неудовлетворительных условий в общежитии”. И возвращаться персонал не собирался – из-за просрочки им достанутся гроши после вычетов. Ему сперва не поверили, а при виде пустой стройплощадки костюмы взбеленились и вышвырнули Франческо из конторы.

Им пришлось колесить по округе, собирая по три-четыре неприкаянных строителя то тут, то там. Стабильные, рукастые бригады были заняты. Лето – самый сезон.

Мексиканцы ухватились за шанс проявить себя. Они кивали и говорили “да, сеньор”, рассчитывая из цифр получить ту информацию, которая была скрыта за американскими словами. Работали споро, проверяя и перепроверяя чертежи и спецификации.

За месяц, пока итальянцы “болели”, вырос двухэтажный торговый комплекс. Но вырос криво. Пара-тройка запятых в переданной проектной документации заблудились. А уж случайность это, недосмотр больших боссов или ошибка уволенного прораба, разбираться не стали.

Мексиканцам за брак не заплатили, потому что вводить это здание в эксплуатацию не представлялось возможным. Было принято решение пустить деньги на мотивационный бонус – для итальянцев. Чтоб вернулись и всё поправили. Сроки горят.

— К сожалению, мистер Колдрейн, – развёл руками Франческо на переговорах, – у нас в данный момент свой проект. У меня просто не получится уговорить ребят всё бросить и вернуться к старым условиям труда. Вам придется пойти на уступки.

Итальянцы со своим новеньким подрядным кооперативом выбили контракт на год, а не как раньше – сдельная оплата каждую неделю. Штрафы и вычеты были строго определены и не могли меняться по настроению того костюма, который сидел за столом в данный момент.

Тех же мексиканцев – подставленных – старый Антонио перехватил для отделки школы. Чтобы не тратить на дорогу по два часа каждый день, он предложил им временно поселиться в своём жилище, которое они же и подлатали.

Женщины носили им пасту и свежий хлеб, предлагали освежиться фруктами в самую жарищу. По субботам для них стирали, а вечера с оторванными от семей мужчинами коротали под гитару.

Двое из итальянской бригады тоже поселились на объекте, следуя за отделочниками по пятам. Они тыкали пальцами в стену, в краску, в лампочку, по пять раз повторяя слова и неумолимо расширяя лексикон мексиканцев.

Строительный Кооператив Риччи и Ферраро обзавёлся наёмными рабочими раньше, чем Кармела перерезала ленточку на открытии школы.

К пятьдесят девятому году община вошла в новое русло. Мужчины вкладывали физический труд, а женщины, освобождённые от пелёнок, неделями сидели в библиотеках. Пока денег наколледжи нет, приходится в книгах искать и про налоги, и про миграцию, и про магию документооборота.

Франческо развалился на стуле в тени своего заднего двора. Джузеппе и друзья играли, по очереди раскачивая друг друга в гамаке. Мария вынесла им лимонад на подносе. Осенью вчерашние малыши пойдут в настоящую, американскую школу, и нянька то и дело утирала наворачивающиеся слёзки.

— Эй, девушка, подойди-ка, – позвал Франческо и на минуту подумал о жене.

Кармела прилегла, скрываясь от палящего зноя; вторая беременность давалась ей с трудом. Она раздобрела, хоть и исторгала из себя питательные вещества каждое божье утро.

Мария же, напротив, вытянулась и понемногу прятала подростковую угловатость.

Кармела возлежала на кровати и занимала себя подборкой бархатных диванов для строящегося дома: ножки должны быть как львиные лапы, зелёный должен быть благородного оттенка. Чёрт не разберёт, где в радуге секция благородных. Чёрт не разберёт, зачем торопиться с мебелью – объект не закончат до родов, сколько бы она ни клянчила.

Мария же сновала туда-сюда, воркуя и напевая для малышни.

— Да, синьор, – сказала она.

— Подойди, подойди поближе. Мне надо с тобой кое о чём поговорить. Тебе сколько лет уже?

Глава 7.

1960 год.

– Мистер Ферраро, я буду с вами откровенен, – сказал банкир, пощипывая свои великолепные усы. – Это похвально, что вы развиваете наш городок, однако...

— Не секрет, что итальянцы и испанцы составляют две трети населения, – твёрдо перебил его Франческо.

“Я пришёл с предложением, а не с просьбой, – мелькнуло у него в голове, – и ты меня выслушаешь.”

Он позволил себе почти дружескую улыбку, и банкир использовал её, чтобы нетерпеливо вклиниться:

— К чему это вы?

— Магазинчики, производства и конторы неизбежно вырастут для своих, не англоязычных, клиентов. Только вот без направляющей руки и стартового капитала эти люди так и останутся босяками.

— Банк – не богадельня. Мы не видим причин вкладываться в ваши проекты.

Франческо поднял кожаный портфель с пола и извлёк несколько листов. Субботний день как нельзя лучше подходил для личного визита. Некоторые вещи можно обсуждать лишь в тишине уютной библиотеки мистера Блэкуотера, президента филиала банка Trust &Savings в Марина Верде.

— Позвольте подкинуть вам идею для подарка. Скоро ваша дочь с мужем будут отмечать первую годовщину.

— О? К чему это? – уже пытливо спросил банкир, подавшись вперёд. Его голос стал неуловимо выше, и этого было достаточно, чтобы Франческо продолжил:

— Если, к примеру, с вашей помощью зять станет соучредителем, то дивиденды обеспечат им стабильный доход на многие годы вперед. Это сказочный подарок от заботливого отца, не так ли?

Банкир вчитался в документ.

Рыболовецкая артель. Строительный Кооператив Риччи и Ферраро вносит две тысячи долларов. Некий Мартинес участвует имуществом – грузовик Форд F-1. Абрахам Тэннер – знакомый рыбак, сто лет в обед! у него мать брала окуня и сома! – он дает свою лодку. Деревянная, но с мотором, Boston Whaler. Дуглас Смит – пятьсот долларов.

— Вы хотите, чтобы я своими личными пятью сотнями сделал зятя партнёром в вашем деле? – дёрнул губой Блэкуотер.

— Да. Такой осмотрительный человек явно имеет сбережения. – Франческо невозмутимо достал пачку банкнот, завёрнутых в чистый лист, и положил их на стол. – Вместо того, чтобы покупать молодым телевизор, вы с присущей мудростью сделали взнос в их будущее.

— У Дугласа уже есть телевизор, благодарю покорно, – выдавил он смешок и подтянул пачку поближе. – Моя жена хотела передать им фамильный сервиз.

Он ещё раз ознакомился с бизнес-планом. В городке и вправду не было артели – только разбросанные по побережью старики, которые продавали улов по соседям. Ферраро хочет построить пристань силами своего кооператива, докупить транспорт и оборудование. С ссудой банка шансы на успех велики. Это поставки в магазины, это рынки граничащих селений – при фактическом отсутствии конкуренции.

А самое главное, эти пять сотен не отследить. Подчинённые не увидят учредительных документов, если он сам проведёт операцию. В повседневных транзакциях только суммы, даты да получатели. Откуда узнать про него или про зятя?

“Смит.” Если где и приметят, фамилия обычная. Вот и сыграл бесцветный парнишка, за которого вышла дочка, – его даже на карандаш не взять. Адрес у них, опять же, в Майами, где таких пруд пруди.

Блэкуотер погладил усы и усмехнулся. Он даже может отщипнуть пару сотен из семейного бюджета, чтобы сходить в одно интересное местечко в большом городе. Дамы там чеков не берут. Жена ему точно поверит, что эти деньги ушли на подарок.

А итальяшка не такой уж и босяк. Серый костюм-двойка, шляпа с загнутыми вверх полями и продольной ложбинкой. Под ней – аккуратная стрижка, как у Элвиса. Морду гладко выбрил. Слишком молодой, конечно. В свои тридцать с хвостиком много на себя берёт.

Хотя, как знать? По документам он второй в их иерархии. Главный подослал его? Явно парень на побегушках. Все знают об итальянских методах. Вот и про зятя Дугласа они накопали информацию.

Как бы ни был банкир настроен против понаехавших, сейчас живая логика оправдывала выбор. Хрустящая логика. Пусть лучше эти двадцать мужиков работают на лодках, чем шляются по улицам.

Проведя большим пальцем по краю пачки, он прикинул, сколько Дугласу накапает в год. Затем с вежливым кивком двинул купюры обратно к итальянцу.

— Банк имеет хороший опыт работы с Кооперативом Риччи и Ферраро. Пожалуй, под вашим руководством и рыботорговля будет процветать. Я вложу пять сотен. Сколько у вас – сорок, пятьдесят процентов?

— Сорок пять, сэр. Мистеру Смиту пойдет одиннадцать.

— Что ж, я готов помочь зятю. Надеюсь, что это не последнее предприятие, которое вы открываете.

Франческо бережно сложил возвращённые деньги в портфель и принялся заполнять расписку.

В тысяча девятьсот шестидесятый год община вошла с россыпью ферм и пекарней. Ссуд для запуска им не потребовалось. Старый Антонио рассказал, что земли на отшибе, за его домом, стоят копейки, буквально тридцать долларов, – и они перетянули к себе нелегалов с кукурузных полей.

Читали книги и журналы по сельскому хозяйству, строили крепенькие хибарки, закупали ваниль, жасмин, орхидеи и шампиньоны портобелло. Семья “переселенцев” получала свой надел. Добрый сосед Моруччи, муж Розы, реализовывал товар, удерживая половину. В пользу кооператива, конечно.

Впускать туда американца не было нужды. Однако его готовность идти навстречу за кусочек пирога будет полезна в будущем.

— Я не хочу хвататься за всё подряд, – солгал Франческо. – Когда артель станет прибыльной, будем думать.

— Если вы зайдёте ко мне в понедельник и расскажете, насколько быстро затея окупится, кредит вам будет одобрен. Рыба не недвижимость, продается сразу.

— Вы правы, – он передал расписку.

“Получил от Дугласа Смита $500 в качестве взноса в уставный капитал артели Тэннер &Сыновья”. Банкир даже не упомянут. Банкир более чем удовлетворен.

Глава 8.

У Франческо что-то прыгало в желудке, и, покинув дом мистера Блэкуотера, он заехал в аптеку – выпить содовой.[1]

После рождения двойни – Маттео и Франчески – рядом с домом старого Антонио выросло гнездо семьи Ферраро. Длинный коридор первого этажа разделял его на две половины: слева кухня, за ней рабочая комната Кармелы, а далее – “комната солнца”, как назвала её Мария. Оттуда можно было выйти в садик на заднем дворе, где росла мята рядом с базиликом и роскошными кустами китайских гибискусов. С правой же стороны устроили гостиную, аккурат напротив кухни да с арками вместо дверных проёмов; за ней – светлая столовая, а уж в углу ютился кабинет Франческо.

Там он появлялся редко, и, по правде говоря, сейчас хотел собраться с мыслями без домашнего гвалта.

Мысли были длинные. С корнями и веточками, которые тянулись к будущему.

“В Италии за меня договаривались родственники, – вспоминал он, сглаживая капли со стакана с содовой, – займ на строительство школы мы получили практически по воле случая. Столько непоняток! Господи, да мы действовали на авось, ни черта не продумав.”

Теперь он стреляный воробей, он видел, что доводы об общественном благе всем безразличны. Американцам и так хорошо живётся, без личной выгоды они и пальцем не шевельнут.

Кассир замечательно звенел аппаратом и улыбался покупателям. Все любят работать с деньгами, пусть и не своими. Цифры посильнее идей будут.

Впервые Франческо разыграл свои карты, чтобы деликатно заманить в альянс влиятельную фигуру. Он знал, что ходит по тонкой ниточке. Без должной подготовки предложение могло отпугнуть, оскорбить банкира, и кооперативу пришлось бы туго. Один банк на городишко.

Это так просто – узнать, какие именно цифры важны твоему собеседнику.

Надо бы оставить чаевых.

Столько мыслей в голове.

Нелегалы приезжали и приезжали, и Франческо говорил им рожать без опасений – работа будет. Займы ещё понадобятся, когда придёт время строить заводик или универсальный магазин для новоприбывших.

Всё-таки он правильно сделал, что прыгнул через кредитного управляющего и обратился сразу к президенту филиала.

Он навалился локтями на высокую аптекарскую стойку и попросил повторить напиток. Потом бездумно наблюдал за парнем. Перестук льда и шипение кока-колы приятно поглаживали нервы. Кассир добавил вишнёвого сиропу и, забрав пятицентовик, поставил стакан перед Франческо. Четвертак чаевых важно стукнул о столешницу и был дотянут до противоположного конца с благодарным скрежетом.

Одновременно хотелось спрятаться в спальню с задёрнутыми шторами – и хотелось прыгать, хохотать, жать руки, просчитывать следующую авантюру. Оказывается, договариваться так легко!

Он сделал здоровый глоток и только тогда заметил сына с молочным коктейлем у выхода – тот изучал обложки газет и журналов.

— Джузеппе! Почему не в школе?

— Суббота, папа, – мальчик невозмутимо хлюпнул из трубочки и подошёл ближе. – К нам домой пришли дяди. Они испаны. Мама сказала взять мелких и погулять с Марией, дала мне монетку. Но с ними скучно, я убежал.

— Испаны? – Холодный пот выступил где-то на пояснице. – Ты их раньше видел? Они с папиной работы?

— Не, – сказал тот и снова хлюпнул. – Мама спросила, как звать, а они не ответили. Очень невежливые.

Кто-то зашёл в аптеку и звякнул колокольчиком на двери. У Франческо дернулось плечо. Опустившись на одно колено, он быстро зашептал:

— Слушай меня внимательно и отвечай тихо. Сколько дядей? Как одеты?

— Четверо, – малыш призадумался, – не строители. Ну, не запачканные.

— Старые? Как дед Антонио? Или как папа?

— Они разные. Можно мне читать? – он неопределённо ткнул в стенд с прессой.

Поняв, что от ребёнка семи лет большего ожидать не приходится, он подтащил его к стойке. Фармацевт как раз доставал сигареты для покупателя. Касса мелодично дзенькнула, и мужчина ушёл. Франческо достал пятёрку и сердито шлепнул её о стойку.

— Сэр, у вас всё в порядке? – спросил парень.

— Присмотри за ребёнком, – сказал он, – дай ему все комиксы, какие он захочет. Я пришлю за ним. – Затем он присел на корточки и сказал сыну: – Сиди спокойно, не высовывайся, понял? Я должен пойти к маме, тебя взять не смогу.

Он дождался только кивка от Джузеппе и, не обращая внимания на выпученные глаза фармацевта, широкими шагами направился к машине.

Сука, сука, сука. Те, с кем он работал, не посмели бы заявиться. Кто имеет право? В его дом? Он и не общался с ними толком – ставил задачу их прорабу, а тот уже переводил своим бригадам. Какие-то залётные мексы, чего они хотят?

“Нет. Нет. Не бывает такого. Бардак.”

Кармела послала бы детей наверх да села с гостями в гостиной. Семья Ферраро ничем не должна привлекать таких людей, от которых Кармела прячет детей.

Одна его рука обхватила шею сзади, безотчетно массируя мышцы.

Вторая сжимала руль. Потому что те, кто платит налоги, не заявляются в выходные.

Он вдавил педаль в пол.

[1] В 1950-е годы американские аптеки (особенно в небольших городах и пригородах) часто выполняли роль местного мини-центра: там не только продавали лекарства и товары для здоровья, но и предлагали кофе, сандвичи, мороженое, газировку и свежую прессу.

Глава 9.

Кармела яростно мешала подгоревший соус. А она говорила, что водиться с мокрыми спинами[1]– себе дороже! А она говорила, что они все дикари! Если уж вломились в её дом, то она позаботится о том, чтобы в руке было что-нибудь горячее и чугунное.

Через плечо она кидала взгляды в сторону гостиной. Мужланы расположились перед телевизором, ожидая супруга. Она вынесла им прохладительное и удалилась на кухню, к ножам и сковородкам.

Её ухо уловило шуршание колёс по бетону. Видимо, Мария-таки нашла Франческо, слава тебе Господи. Кармела очень хотела ринуться к нему и то ли предупредить, то ли отругать. Осталась на месте, лишь наклоняясь над столешницей к окну, хоть и знала, что входящего не увидать.

Мужланы не представились. Значит, женщин за людей не считают. Значит, ей влезать не стоит – только главу семьи опозорит. Она принялась громыхать посудой, обозначая присутствие.

Он услышал и понял, что она жива и свободна. Прошёл внутрь, и Кармела воспользовалась шумом его шагов, чтобы шмыгнуть в коридор и там затаиться.

— Сеньоры, – Франческо придал голосу сдержанную раздражённость. – Чем обязан?

— А-ай, сеньор Ферраро! – поднялся ему навстречу предводитель. – А мы заждались! Верно, парни?

Мексиканец поправил манжеты бежевой рубашки, а от улыбки морщины вокруг глаз стали глубже. На вид ему можно было дать в районе сорока. Сильный загар, жилистая стать, зубочистка в уголке рта.

— Зовут меня Гонсалес, Андре Гонсалес. Не буду ходить вокруг да около, – он потёр руки и опустился на диван, когда Франческо занял кресло напротив, – но также надеюсь на вашу тактичность.

— Дела, которые обсуждаются в частном доме, – холодно качнул головой тот, – обычно требуют такта.

— Хорошо, хорошо. – Мексиканец кинул зубочистку на столик. – Один мой кузен работает на вас. Говорит, что вы в высшей степени разумный босс и – что крайне весомо – человек слова. А наше предложение как раз требует настоящей честности. Вы знаете, о чем я? Непреклонной честности, потому что в случае проблем мы не посылаем юристов.

Франческо позволил себе моментальную улыбку. Ей было видно, что он до сих пор не понимал, зачем непрошенные гости явились, но изобразил заинтересованность.

— Я сейчас отошлю жену, и мы сможем обсудить ваше дело подробнее.

Кармела со скромно сцепленными спереди руками выслушала приказ прикупить аспирину в аптеке Престона. Когда она вышла за дверь, мексиканцы оживились, будто этого и ждали.

Не прошло и пяти минут, как Кармела наткнулась на Марию с двойной коляской, окруженную итальянцами. Причёска её растрепалась, лицо пошло пятнами, а глаза припухли.

Четырёхмесячные двойняшки Маттео и Франческа заливались плачем, переняв панику няньки. Взрослые вокруг возмущённо галдели, что никак не способствовало детскому сну.

— Ох, синьора! Я так виновата! – бросилась вперёд девушка. Роза сразу же перехватила малышей и принялась рьяно трясти коляску. – Я побежала в контору за синьором, не заметила, как потеряла Джузеппе! И синьора там нету!

Кармела не размахиваясь ударила её по щеке. Та икнула и застыла.

— Потом поплачешь. По порядку!

— Они постучали, я открыла. Вы ведь в тот момент наверху кормили деток, а я на кухне, – Мария утёрла нос рукавом. – Ну, они сказали хозяина надо. Втолкнули меня так, я не успела сообразить Ну, я за вами. Вы спустились, я к деткам, потом вы в гостиную, потом на кухню, там дали Джузеппе немного денег. Он мне говорит, гулять пора. Я через заднюю дверь с ними