О. Мэйс Спаси меня

Часть 9

Неделя пролетела незаметно. В институте начались всевозможные практики, что для меня обернулось настоящим кошмаром. Теперь необходимо было выделить время на библиотеку в свободное от пар время, которого у меня катастрофически не хватало и так. Дабы успевать подготавливаться к занятиям, мне предстояло провести время за книгами ночью, после работы.

Стало казаться, что я вообще перестала спать, так как, приходя домой из клуба, я садилась за работы, посвящённые истории, искусству, иностранному языку и другим дисциплинам. А в учебные дни сразу после лекций я бежала в читальный зал, быстро находила нужную информацию и убегала в «МИД» на репетиции.

~~~*~~~

Сегодня, как и вчера, девушка опаздывала. В который раз тяжело вздыхая и в этот же момент вновь задаваясь вопросом о том, почему же она постоянно приходит точь-в-точь к началу лекций, парень нервно постукивал ручкой по тетради, которую, как и всегда, подготовил для своей соседки по парте.

Парень негодовал из-за её наплевательского отношения к институту и учёбе в нём. Он совершенно не понимал её как студентку. Да, работа была нужна многим, и многим она помогала оплачивать питание, проживание, если места в общежитии не нашлось, деньги нужны на дополнительные курсы и просто чтобы повеселиться, сходив в кино и купив газировки или слабоалкогольного пива.

Но это всё второстепенное. Главное — художественный институт, в который, если уж и поступил, то следует прилагать усилия для достижения главной цели — получения диплома!

И спрашивается, зачем оно её надо, если она даже элементарного порой не может сделать, решить или объяснить. Но в то же время мнение парня стопорилось его сомнениями. Он не мог со стопроцентной точностью утверждать, что она настолько легкомысленна в учебном плане. Ведь чтобы не случалось, она пыталась, действительно пыталась учиться. Но постоянная усталость, видимый и такой явный недосып говорили о том, что она недостаточно свободна.

Снова взгляд парня опустился на запястье правой руки, на котором циферблат отчитывал последние минуты до начала лекции. Девушка так и не явилась. Снова тяжёлый вздох. И ему ничего не остаётся, как вновь погрузиться в воспоминания.

В первый день, как только он вошёл в аудиторию, то увидел её. Девушка сидела одна, можно даже сказать отстранённо ото всех. Он до сих пор не знает почему именно к ней он решил подойти и познакомиться, но её несчастный и немного печальный вид сделали своё дело. И вот он, садясь рядом с ней, рассказывает, как ему кажется, бредовую шуточную историю, которую ему накануне рассказал друг, поступивший в этот же институт. Она улыбнулась натянуто, но она сделала это, и её улыбка тёплой патокой отозвалась в душе. Он сам улыбнулся, искренне и открыто.

В тот самый день он видел её, можно сказать, здоровой и более жизнерадостной. А потом, когда объём получаемой информации лишь увеличивался, она стала чахнуть и ещё больше проваливаться в собственных знаниях. Её плечи были опущены, она уже приняла поражение и была готова к провалу в тесте. И парень не выдержал. Он был не сторонником списываний, как и не позволял брать собственные ответы кому-то. Но в тот день, увидев её пустой лист и потерянный обречённый на провал взгляд, он сдался. Дал лист с ответами, помог ей. И от её загоревшихся глаз, парень улыбнулся и, приняв в благодарность лишь её улыбку, стал счастливее сам.

Так он взял за привычку помогать ей с практическими занятиями, давать собственные лекции и просто приходить на помощь, если такова нужна была. А оба они взяли за привычку сидеть вместе на совместных лекциях и различных практических занятиях. Иногда выбирались вместе в кафе, расположенное поблизости. Но чаще он довольствовался только временем, проводимым на занятиях. Часто он наблюдал за ней, пока в перерывах или же сидя на лекции, она погружалась в себя, уходя с головой в собственные мысли, и начинала делать наброски прямо в тетради. Он недовольно наблюдал за этим, пока не видел результат её минутного порыва. Частенько бывало, что она изображала его самого. Или же отдельные элементы его тела. Его всегда удивляло, как и когда она успевала рассмотреть его детальный контур губ, разрез глаз и крапинки, которые есть на одной роговице, а как детально она прорисовывала брови, задавая нужный угол роста его волос. Порой они шептались о чём-то незначительном, но обязательно интересном или смешном. Иногда он приглашал её прогуляться после пар, но ответ был схож всегда — «Мне нужно на работу, прости». Парень видел, как она негодует от этого. Понимал, что ей бы хотелось провести с ним время, но она почему-то не могла.

А самое непонятное, что ему удалось рассмотреть в ней однажды, так это нехилый синяк на скуле, который девушка пыталась всячески скрыть распущенными волосами и тонирующими средствами, которыми, к слову, она не пользовалась обычно. В тот самый день она была мрачнее обычного, да и выглядела потерянно. Почти не выходила на перерывы и, ссылаясь на плохое самочувствие, пропустила их общий обед с другими студентами. Парню хотелось бы знать, что с ней произошло и кто её ударил, но… Он не имел никакого права спрашивать что-либо, если она сама не хотела об этом говорить, ещё и всячески избегая его взгляда.

Звонок оповестил о начале лекции. И словно торнадо, с грохотом открыв дверь, в аудиторию забежала запыхавшаяся девушка. Быстро найдя Дентона, Эшли, улыбнувшись, прошла к нему.

— Привет, — пытаясь привести дыхание в норму, проговорила она.

— Эшли… что ты…

— Прошу тебя, без нотаций. Я очень устала, а ещё и практическое занятие следующей парой. Мне нужно немного времени для повторения материала, — быстро проговорила девушка, пытаясь избежать постоянных претензий парня по поводу её подготовки и отношения к занятиям.

— Что, снова на работе завал? — взволновано, но так привычно спросил парень.

— Да… знаешь, вчерашняя смена выбила все сил…

— Эшли, может тебе помочь с поиском новой работы? — перебил её Дентон.

Девушка, не ответив, погрузилась всё-таки в повторение пройденного материала, больше не переговариваясь с одногруппником. Парень, тяжело вздохнув, сделал то же самое.

~~~*~~~

Звонок, оповестивший студентов об окончании последней в этот день лекции, заставил парня снова задать интересующий его вопрос, пока я собирала учебник и тетрадь в рюкзак.

Все потихоньку расходились, и я торопилась, так как уже опаздывала на репетицию. Ден всё чаще задавался вопросами касаемо моей работы. Для него было странным, что я редко прихожу подготовленная к той или иной дисциплине. Вечно уставшая, засыпающая на лекциях. Как так может выматывать работа иллюстратора, тем более его помощника?

— Нет, спасибо, Ден, — попыталась я улыбнуться и спокойно это проговорить. — Я не могу сейчас уволиться. Просто я пообещала им, что пару лет буду помогать их издательству, — врать было тяжело. Я, как и с Алом, старалась не смотреть на него, думала, он сразу меня раскусит. И почему всех так начала интересовать моя работа?

— Да… — почесал затылок парень, пребывая в замешательстве. — Но нельзя же так изматывать себя ради какого-то обещания! — искренне недоумевал парень. — Это не стоит того.

О, ещё как не стоит, Ден! Я и сама это понимала. И если бы у меня появилась возможность уйти, я бы с удовольствием променяла эту работу на что-либо другое. Так и не повлияв на меня и моё решение идти в издательство, Дентон отступил и с другими ребятами пошёл в сторону кафе, тогда как я, чуть не побежав, направилась в сторону «МИДа» .

После приватного танца со мной Каррера ещё несколько раз посещал клуб по делам, иногда оставаясь на вечернюю шоу-программу. Но он больше не заказывал приватных танцев со мной, чему я была искренне рада. Мужчина, как и всегда, приходил со своими солдатами, выпивал, сидя за барной стойкой или же в кругу своих приближённых за столом, а затем поднимался к владельцу стриптиз-клуба.

Я слышала, что в последнее время на мистера Симмонса начал кто-то наседать. Он стал нервным и более грозным, постоянно срываясь на своих подчинённых. В такие дни мы старались держаться от него подальше. Танцовщицы стали более дисциплинированными что ли, работники бара и официанты ходили с выпрямленными спинами, не расслабляясь до самого закрытия клуба, девушки, работающие хостесом, ещё шире улыбались приходящий клиентам, охранники, стоящие на входе тщательнее присматривались к гостям. А администраторы, выслушав нелицеприятные замечания в адрес всей рабочей группы, передавали вымещенный на них гнев мистера Симмонса на всех остальных. И так как владелец был под защитой Карреры, наличие проблем у первого означало, что здесь будет часто ошиваться второй.

Вот и сегодня мужчина пришёл со своими солдатами и расположился за барной стойкой справа от главного подиума, рядом с вип-зоной. Танцуя на сцене, мне казалось, что он беспрерывно смотрит на меня. И я задавалась вопросом: что у него на уме? Что заставляет его обращать своё внимание на меня? От его взгляда хотелось убежать, а после ополоснуть всю себя. Я знала, что он пристально рассматривает всё моё тело. От этого становилось противно от самой себя.

После парного выступления я, сидя в гримёрке, готовилась к приватам. Постучав, в комнату вошёл охранник, сообщивший, что меня ждут на танец. Я с замиранием сердца спросила, кто клиент, на что он только пожал плечами и вышел, оставляя меня один на один с терзающими меня мыслями.

Мне было страшно, окажись моим клиентов вновь босс фамильи. Не хотелось повторения прошлого опыта. Но… пытаясь успокоить разыгравшееся волнение, я рассудительно подумала, что если охранник не знает пришедшего клиента, значит это ни кто-то из фамильи Карреры. Я с облегчением выдохнула и принялась готовиться к танцу, поправляя выбившиеся из собранного хвоста прядки и чуть размазанную тушь под глазами.

Обычное выступление без приставаний и унижений — это стоит заработанных денег с помощью приватного танца. Хм… И тут до меня начинает медленно доходить, что фамилья расположилась на баре около входа в вип. Я осела на стул, меня стало потряхивать, руки перестали слушаться. Я пыталась затянуть корсет потуже, как оторвался шнурок, застёгивая молнию на сапогах, оторвался бегунок. Да что же это со мной?! Паника, как нависший надо мной снежный ком, накрывала меня с головы до самых стоп.

Не было никакого желания выходить и сталкиваться с моим личным кошмаром. Я тянула время. Совсем не хотелось оказываться под его прожигающим и осуждающий взглядом. Я пыталась отдышаться, глубже вздохнув.

— Ты что, не пойдёшь на приват? — в удивлении подняла брови Натель, находившаяся в этот момент со мной в гримёрке.

— Иду, я, иду! — обречённо ответила ей я. Выбора нет. Переодев корсет, я всё-таки направилась в вип-зону.

Проходя бар, я, конечно же, столкнулась с боссом фамильи. Чем ближе подходила, тем тяжелее мне давались последующие шаги. Его солдаты занимали половину барной стойки и несколько столов напротив. Человек десять, может чуть меньше. Они отличались от обычных посетителей. Эта компания по типу своего босса одевалась во что-то тёмное. Рубашки, брюки или джинсы. Каменные лица, кажется, были их фишкой. Ведь не с такими сидят в стриптиз-клубе. Это факт! Каррера заметил меня и развернулся на стуле в мою сторону. Всем своим видом он показывал, что я ему неприятна. Я бросила кроткий взгляд и прошла мимо.

Прошла бы, если бы он не схватил меня под локоть, заставив тем самым остановиться около него. Он крепко сжимал мою руку так, что от боли я поморщилась. Скорее всего, от его пятерни останется след через некоторое время.

— Работать? — саркастически спросил он. Я глянула на его друга, который сидел чуть позади него. Он лыбился мне, как и тогда в загородном доме, а рядом с ними на барной стойке стояли роксы и наполовину пустая бутылка виски.

— Да, мне заказали танец, — попыталась выделить последнее слово я, сглатывая вместе со слюной страх, который во мне вызывал этот мужчина.

— Ну, иди, иди. Танцуй! — в такой же манере перекривил он меня. Только вряд ли это слово имело для нас одинаковый смысл.

Мужчина отпихнул меня, отпустив руку, и повернулся обратно к бару. Я ещё около минуты стояла рядом и смотрела ему в спину. Неизменная рубашка, угольного цвета брюки, в которых выделялись его подтянутые ноги. Его карие глаза всё так же холодны ко всем вокруг, скулы напряжены, а соблазнительные губы что-то говорят рядом сидящему другу. Сегодня он был гладко выбрит, но и без щетины он вселял страх и волнение перед ним.

И вдруг я осознала, что он мне нравится. Нравится по-настоящему, как мужчина! Глядя на него, мне хотелось ощутить тот поцелуй, который он у меня украл в вип-зале. Впервые за свои восемнадцать лет мне захотелось самой поцеловать кого-то. Нет! Стоп. Так не годится! Мне срочно нужно отсюда уходить.

За всё время работы здесь я в первый раз не рассмотрела своего клиента. Все мои мысли были забиты прошедшей встречей с Каррерой. Нет, танцевала я хорошо. Все движения выходили уверенными и эротичными. Я вкладывала в танец всю себя.

Закончив, клиент оставил на столике несколько сотен, чем приятно меня удивил, попрощался и покинул кабинку с довольной улыбкой на лице. А я ненадолго задержалась, чтобы привести костюм в порядок, и вышла. Но только я переступила порог вип-зоны, меня грубо схватили и потянули в тёмный угол. Каррера схватил меня за затылок и приблизил к своему лицу. Снова этот взгляд, полный безумия и какой-то дикой необузданности.

— Ну как, удовлетворила клиента? — с усмешкой в голосе произнёс он. При этом осматривая меня, будто ища подтверждения своим словам. Если бы я не была наслышана об этом мужчине, решила бы, что он приревновал меня к тому клиенту. Мне даже на секунду польстило это, а потом я вновь взглянула на мужчину, крепко удерживающего меня, больно вдавливая свои пальцы в мою черепную коробку и натягивая и без того туго собранные волосы, и пришла в себя. Я не в сказке, а передо мной и принц на белом коне! Это злодей, которому ничего не стоит уничтожить меня. Но с какой целью он пытается это сделать, я до сих пор не имела понятия.

Я попыталась освободиться от его хватки, но он только сильнее сжал свою руку на моей голове, а второй грубо схватил за талию.

— Отпустите меня! — сердито сказала я. Меня начинало раздражать, что он позволяет себе такую грубость в отношении меня.

Я стала надеяться, что меня может кто-то спасти от него. Даже если в зале полумрак, даже если громко играет музыка, в главном зале куча людей, которые могут заметить девушку, которую пригвоздил к себе взрослый мужик. К примеру, проходящие девушки, ребята, стоящие за баром, охранники в конце-то концов. Но тут я заметила, как его солдаты поднимаются со своих мест и окружают нас, тем самым заслоняя от посторонних любопытных взглядов. И если бы хоть кто-то всё-таки решил меня спасти, увидев его громил, этот кто-то тут же бы передумал. Или же нарвался бы на жёсткий отпор. Эта компания оставляла желать лучшего, и я, вероятно, поступила бы также. И вот я стала смиренно ждать, что же ему понадобилось от меня.

Мужчина, проследивший за моим взглядом и поняв, что зеваки нас не увидят, развернул меня лицом к стене и толкнул на неё, тем самым выбив весь воздух из мои лёгких. И ту же придавил своим телом. Поясницей я почувствовала его возбуждение. Он что, собирается заняться со мной этим прямо здесь?! Его рука переместилась с головы на шею, придушив так, чтобы перекрыть мне чуть кислород, который был в данной ситуации мне чрезвычайно необходим. Всё напирая на меня, он старался сделать мне больнее, хотел подавить меня, а может и подчинить. Хотя это было бы глупо, я и так уже подчинена всем жизненным обстоятельствам, которые постоянно встречаются у меня на пути. Я и так уже сломлена. Крепко держа меня за шею, второй рукой он провёл вдоль моего позвоночника. Перешёл на талию, живот и ниже, под юбку. Я снова стала вырываться. Происходящее меня совершенно не устраивало. Но чем больше я начинала сопротивляться, тем плотнее ко мне он становился.

— Лучше стой спокойно, иначе будет больно! — прорычал он и просунул свою руку мне в трусы, резко вводя в меня два пальца. От такой неожиданности и резкой боли я дёрнулась, распахивая шире глаза, в которых от этой несправедливой боли уже выступили слёзы. А он вытащил руку и повернул меня лицом к себе. — Я хотел кое в чём убедиться, — со скучающим видом произнёс это он, пожал плечами и отпустил меня. Его взгляд потух. Каррера уже не выглядел таким безумным, но что так изменило его, я не понимала. Может, моё унижение перед ним?

Ещё минуту он позволил себе рассматривать меня, а потом развернулся и направился обратно к бару. За ним последовали и солдаты. Все возвращались на места, будто и не было ничего минутами ранее. А я стояла и не чувствовала себя. Как он может так по-собственнически врываться в моё нутро, вообще трогать меня? Как мне спокойно и стойко переносить все его унижения?

~~~*~~~

Маттео, сидящий за барной стойкой, всё посматривал в сторону вип-кабинок. Из одной такой только что вышел мужчина с блаженной улыбкой на лице. Его обуяла дикая злость. На этого никчёмного человека с нескрываемой похабной, чересчур удовлетворённой улыбкой, на девчонку, которая ещё немного и доберётся до коры его мозга.

Что она постоянно делает в его мыслях? Почему он не может спокойно реагировать на её походы с клиентами в эти блядские кабинки? И…

О, да-а-а, он злился на себя за то, что допускал это. Допускал нескрываемую и необоснованную злость в её сторону, ревность, не присущую ему.

Глаза загорелись яростью, и ему захотелось разорвать и клиента, и девчонку, которая была там вместе с ним. Через время, когда она вышла, он не смог лишить себя возможности проверить всё лично. Мужчина хотел убедиться, был у них секс или нет. Хотя он был уверен в своей правоте, ведь, как и говорил его консильери — «они одинаковые, шлюшки для утех». А эти, работающие в таком заведении ещё и слишком падкие на деньги. Тогда он не придумал ничего лучше, чем схватить её и проверить промежность — сухая. Он почувствовал, как она дёрнулась от боли в его руках и чуть слышно всхлипнула от испытанной боли.

Он ошибся. Он, чёрт возьми, ошибся! Но от этого ему не стало легче. Мыслей стало больше: зачем же он с ней так поступил? Он видел боль в её глазах, непонимание, по какой же причине сам босс фамильи делает это с ней, но он не мог иначе. По-другому он не хотел. Ему нужно было это знать — он узнал. Лишь для удовлетворения собственного интереса. Или… собственнического…