Полная версия:
Nyx_Rae Одержимость Трезубца: Принадлежащая троим
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Я смотрела на него снизу вверх, моё тело всё ещё гудело, всё ещё влажное и чувствительное от огня Азриэля. В голове царил хаос – мешанина из удовольствия и холодной, жестокой реальности тикающих в моей груди часов. «И что… что же это?»
«Покорность, – прошептал он, наклоняясь, пока его тень не поглотила меня целиком. – Полная. Абсолютная. Я хочу, чтобы ты забыла о жизни, что была до этой комнаты. Я хочу, чтобы ты забыла, что существует завтра».
Из меня вырвался сломленный, рваный всхлип. «Завтра не будет, Дрейвен».
На долю секунды в его тёмном взгляде что-то мелькнуло… вспышка чистого, человеческого любопытства, но она исчезла так же быстро, как и появилась, уступив место той пугающей, железной решимости. «Тогда оставайся в настоящем», – приказал он. Он подошёл ближе, от него исходил жар, как от печи. «Азриэль был первым. Люциан подарил тебе наслаждение. А я дам тебе истину. И истина в том, что после этой ночи ни один другой мужчина никогда не сможет удовлетворить тебя, кроме нас».
Моё сердце заколотилось. Мне хотелось смеяться, кричать, сказать ему, что у меня не осталось времени на «вечность», но я потеряла голос. Я опустила глаза, и мой взгляд упал на пояс его тёмных брюк.
Моё сердце колотилось о рёбра в бешеном ритме, вторя дрожи моих рук. Я протянула руку, и мои пальцы неуклюже нащупали пуговицу на его тёмных брюках. Когда я потянула молнию вниз, её металлические зубцы прозвучали в тихой комнате, как выстрел. Когда его член упал мне в руки, я и вправду ахнула.
Он был пугающим… тяжёлый, тёмный и толстый, как предплечье, с пульсирующей веной, которая ощущалась на моей ладони как второе сердце.
Как? – подумала я.
Как такое вообще возможно? Неужели он и правда поместится?
Словно прочитав панику в моих глазах, Дрейвен опустил руку. «Поместится, принцесса», – пробормотал он, грубо вцепляясь пальцами в мои влажные волосы и заставляя поднять голову. «А теперь соси».
Я не колебалась и не спорила. Я не могла. Возможно, дело было в адреналине, а может, в воспоминаниях о том, как Адриан требовал этого, заставляя меня выучить каждый изгиб и чувствительную точку, пока я не научилась делать это во сне. Но это был не Адриан. Это был король.
Я приняла его в себя, мои губы растянулись до предела, когда я повела ртом по его члену, твёрдому, как железо, и гладкому, как бархат. Я прошлась языком, обводя им широкую, сочащуюся головку, пытаясь достаточно смочить его слюной, чтобы он легче вошёл.
Я услышала, как Дрейвен резко, с шипением выдохнул, его пальцы впились мне в кожу головы, пока я ублажала его, оттягивая мою голову назад, чтобы он мог посмотреть на меня сверху вниз, на то, как моя слюна покрывает всю его длину. Я заглотила так глубоко, как только могла, моё горло сжалось, а руки обхватили его тяжёлую плоть у основания.
Я не останавливалась. Я ублажала его с отчаянной, неистовой потребностью удовлетворить, мои руки опустились, чтобы обхватить его, а рот двигался в ритме, который заставил его низко зарычать.
«Хватит», – прорычал он, и слово прозвучало, как зазубренное лезвие.
Я отстранилась с влажным, хлюпающим звуком, мой рот покалывало, губы распухли. Не успела я и моргнуть, как снова раздался его голос. «Повернись и схватись за изголовье».
Я торопливо развернулась, мои колени скользили по шёлковым простыням, и вцепилась в тёмное дерево так, что костяшки пальцев побелели. Я почувствовала, как кровать простонала под его весом, когда он оказался позади меня. Затем, без единого слова предупреждения, он ринулся вперёд.
Он вошёл в меня одним сокрушительным, неостановимым толчком.
Беззвучный крик вырвался из моего горла. Мне казалось, меня разрывают на части, его огромная толщина растягивала меня далеко за пределы того, что, как мне казалось, я могла выдержать. Моя спина яростно выгнулась, упираясь в его грудь, позвоночник встретился с твёрдой стеной его торса. Он вошёл до самого основания, так глубоко, что я почувствовала удар в самом своём нутре.
Он был настолько больше, что заполнил каждую пустоту внутри меня, и мне казалось, что меня разрывает надвое.
«Бог…» – прохрипела я, и перед глазами всё поплыло.
Руки Дрейвена не оставались без дела. Одна рука обвилась вокруг моей талии, удерживая меня, а другая скользнула к моему горлу, и его большой палец лёг прямо на мой пульс. Он не сжимал, но сама тяжесть его руки была постоянным, весомым напоминанием о том, кто здесь главный. Его голова опустилась мне на плечо, а рот присосался к чувствительной коже на шее. Он не целовал меня, а покусывал, его зубы царапали и тянули плоть, пока я не заскулила от острой боли.
Затем он начал двигаться.
Это была жестокая, ритмичная долбёжка. Каждый толчок бросал меня вперёд, мои руки добела сжимали дерево, когда он с силой ударялся о заднюю стенку моей матки, отчего весь мир перед глазами белел. Он был неумолим – лавина трения и силы, не оставлявшая мне ни единого шанса вздохнуть.
«Смотри на меня», – приказал он, его голос был низкой вибрацией у моего уха. Он потянул меня за волосы, заставляя встретиться с его тёмным, горящим взглядом в зеркале напротив. «Я хочу видеть тот момент, когда ты осознаешь, что принадлежишь мне».
Наслаждение было сродни физическому нападению, его волны захлёстывали меня, но та искра неповиновения – единственное, что у меня осталось, – вспыхнула. Я не была его. Я не была их. Я не была ничьей.
Я не была призом. Я не была трофеем. Я была умирающей девушкой, у которой осталось несколько часов свободы.
«Я… не…» – выдохнула я, мои бёдра инстинктивно подались ему навстречу, хотя я и боролась с его притязаниями. «Я принадлежу… никому!»
Ответ последовал незамедлительно и был карающим. Хватка Дрейвена на моей шее на долю секунды усилилась, и он сделал такой глубокий и резкий толчок, что я едва не слетела с кровати. Я удержалась лишь потому, что его рука, словно железный обруч, обвивала мою талию.
«Так…» – удалось мне выдавить из себя, мой голос был севшим и срывающимся. «Ты… ты заявляешь права… на каждую леди, которую встречаешь… всего на одну ночь?»
Дрейвен издал тихий, мрачный смешок, больше похожий на рычание. Он не останавливался, его темп лишь ускорялся, пока кровать не начала ритмично скрипеть, ударяясь о стену. Он наклонился, вонзая зубы в изгиб моего плеча, и снова вошёл в меня.
«Я не встречаю „леди“, подобных тебе, принцесса, – прорычал он, его голос был густым от первобытного, собственнического голода. – И я не заявляю права. Я беру то, что и так моё. Ты можешь бороться с этим сколько угодно. Можешь кричать до небес, что никому не принадлежишь. Но твоё тело? Твоё тело знает правду. Оно создано для этого. Оно создано для нас».
Теперь он превратился в размытое пятно движения, его пот капал мне на спину, его член наполнял меня так полно, что казалось, будто он пытается добраться до моей души. Я сходила с ума, трение и давление нарастали, приближаясь к пику, похожему на саму смерть. Мне хотелось остаться в этом моменте навсегда, где боль и удовольствие были единственным, что имело значение.
Я хотела возразить, сказать ему, что он неправ, но тут он задел ту самую точку… ту, что размягчил Азриэль, ту, что дразнил Люциан, и я почувствовала, как моя решимость дрогнула… совсем немного.
«Скажи это, – потребовал он, его дыхание сбилось, когда он приблизился к концу. – Скажи, что ты наша».
Я тонула, моё тело содрогалось, когда оргазм начал разрывать меня на части, раскалённый добела и неумолимый. Моя решимость рассыпалась вдребезги, но я стиснула зубы, мои ногти царапали изголовье. «Я… я принадлежу… себе!»
Дрейвен издал гортанный рёв… звук чистого, уязвлённого доминирования, в последний раз погружаясь в меня до предела. Он затопил меня, его горячее, густое семя пометило меня, даже когда я отказалась произнести слова, которые он хотел услышать. Он рухнул мне на спину, его сердце колотилось, как боевой барабан, его зубы всё ещё покусывали мою кожу, словно он мог вгрызть своё имя в самые мои кости.
На долгое мгновение единственным звуком было наше прерывистое, отчаянное дыхание.
Затем с края кровати донёсся голос Люциана, спокойный и пугающе-насмешливый. «Она боец, Дрейвен. Я же говорил, что она так просто не сломается».
Я почувствовала, как вес Дрейвена сместился, когда он медленно вышел из меня, его глаза всё ещё были прикованы к моим в зеркале, тёмные, обещающие, что ночь ещё далеко не окончена.
Глава 12. Я больше не девственница
От лица Серафины
Я застонала.
Не тихий стон. А уродливый, протяжный, что буквально продрался из моего горла, прежде чем я успела его остановить.
Каждая клеточка моего тела кричала.
Это была не просто ломота… это была та глубокая, до самых костей, боль, от которой казалось, будто меня сбил грузовик, затем переехал, а потом ещё и протащил для верности. Бёдра пульсировали. Таз горел огнём. Поясницу будто сломали, а потом криво сшили.
«Какого хрена…» – хрипло прошептала я.
Я не открывала глаза, потому что это казалось непосильным трудом, словно, сделай я это, и реальность ударит по мне сильнее, чем то, что уже разрушило моё тело.
Голова раскалывалась. Не тупая боль… острая, неумолимая, будто что-то сверлило мой череп изнутри.
Воспоминания порхали на краю сознания, недосягаемые. Тени. Жар. Голоса.
Мужчины.
Я втянула воздух и зашипела, когда грудь сдавило.
Медленно, осторожно, я заставила себя открыть глаза.
Первое, что я увидела, – потолок.
Белый. Гладкий. Слишком чистый.
Я моргнула раз. Другой.
Это был не мой потолок.
Моё сердце пропустило яростный удар, когда паника поползла вверх по позвоночнику. Я повернула голову и тут же пожалела об этом. Боль взорвалась за глазами, заставив меня снова застонать.
«Так… ладно…» – пробормотала я, с трудом сглотнув. – «Где я, чёрт возьми?»
Комната была огромной. Отделка из тёмного дерева. Тяжёлые шторы, раздвинутые наполовину, впускали мягкую полоску утреннего света. Всё выглядело дорогим. Пугающим. Словно мне здесь не место.
Затем я это почувствовала.
Воздух на моей коже.
На голой коже.
У меня перехватило дыхание.
Медленно… слишком медленно я посмотрела вниз.
Я была нагой.
Полностью.
Мои руки инстинктивно взлетели вверх, прикрывая грудь, словно это могло хоть как-то всё исправить, словно можно было спасти остатки стыдливости после всего, что, чёрт возьми, произошло.
«О Боже мой…» – выдохнула я.
Простыни, шёлковые, атласные или из чего-то столь же греховного, спутались вокруг моих ног, прилипая к коже, будто знали тайны, которых не знала я.
А потом… движение.
Я замерла.
Три силуэта. Я резко повернула голову. Они были там. Все трое. Сидели. Стояли. Наблюдали.
Моё сердце заколотилось так сильно, что я подумала, оно вот-вот вырвется из груди.
«Что…» – мой голос сорвался. – «Что вы здесь делаете?!»
Люциан развалился в кресле у окна, положив лодыжку на колено и сцепив пальцы под подбородком. Спокойный. Доводяще до бешенства спокойный. Его бледные глаза с откровенным интересом скользнули по мне, он даже не пытался этого скрыть.
Дрейвен был ближе. Слишком близко. Он стоял в изножье кровати, скрестив руки на груди, его лицо было тёмным, непроницаемым, словно гроза, ожидающая разрешения разразиться.
Азриэль прислонился к стене, усмешка уже тронула его губы, взгляд был острым и всезнающим, будто он ждал именно этого момента.
Я отползла назад, прижимая простыни к груди. «Не смотрите на меня!»
Азриэль тихо усмехнулся. «Слишком поздно для этого, милая».
Внутри всё оборвалось.
Пульс ревел в ушах.
«Что произошло?» – потребовала я, мой голос дрожал, несмотря на попытку звучать твёрдо. – «Почему я здесь?»
Люциан склонил голову набок, изучая меня, как занятную головоломку. «Ты не помнишь?»
Я открыла рот.
Но не смогла произнести ни звука.
А потом меня накрыло.
Не всё сразу. Не чётко. Воспоминания обрушились на меня жестокими, ошеломляющими обрывками. Больничная палата. Стерильный запах. Голос доктора, слишком мягкий, слишком заученный.
«Вам осталось шесть месяцев».
Шесть.
Месяцев.
Грудь сдавило, словно я снова оказалась там, глядя на белые стены, и моё будущее сжалось до обратного отсчёта.
Затем… мой парень. Моя лучшая подруга. Их сплетённые тела. Предательство, что жгло сильнее, чем диагноз.
Бар. Алкоголь. Отчаяние. То, как я хотела забыться. Исчезнуть. Почувствовать что-то, кроме страха. Мужчины.
Эти мужчины.
Моё дыхание резко прервалось.
«О Боже…» – прошептала я.
Губы Люциана изогнулись в улыбке. «А вот и оно».
Я яростно замотала головой. «Нет. Нет, нет, нет…»
Дрейвен сделал шаг вперёд.
Я вздрогнула.
«Тише», – сказал он низким, грубоватым голосом. – «Ты в безопасности».
В безопасности?
Это слово прозвучало абсурдно.
«Я…» – горло сжалось. Мой голос превратился в шёпот. – «Я помню, что согласилась забыться. Всего на одну ночь».
Усмешка Азриэля смягчилась, став чем-то нечитаемым. «И ты забылась».
Жар пополз вверх по шее, когда тело предало меня воспоминаниями, которые я не видела полностью, а лишь ощущала… жар, близость, направляющие руки, голоса, шепчущие моё имя, словно оно имело значение.
Я с трудом сглотнула.
Мои руки дрожали.
«Я…» – в глазах защипало. – «Я никогда… В смысле, я была…»
Люциан медленно поднялся с кресла, его движения были неторопливыми, продуманными. От него без усилий исходила властность.
«Невинной», – закончил он.
Я кивнула, прежде чем смогла себя остановить. В комнате воцарилась тишина. Густая, удушающая. Мой разум лихорадочно работал, закручиваясь в спираль, соединяя части, к которым я не была готова.
Ломота.
То, как моё тело ощущалось иначе. Открытым. Изменившимся. Навсегда. Грудь мучительно сжалась. Я уставилась на свои дрожащие руки, сжимающие простыни. Одна-единственная мысль пронзила меня, громкая и беспощадная.
Я…
Слово эхом отдавалось в моей голове, будто ему негде было приземлиться.
Дыхание прервалось.
Не мягкий вздох. Не робкий. Он вырвался из моей груди, резкий и сдавленный, словно мои лёгкие внезапно вспомнили, что принадлежат телу, которое использовали, растянули до точки невозврата.
Я больше не девственница?
Осознание не пришло мягко. Оно обрушилось на меня, жестокое и беспощадное. Желудок ухнул вниз так сильно, что я подумала, меня стошнит. Жар пополз по позвоночнику, но это был не жар удовольствия… ни в коем случае, а жар унижения, густой и удушающий.
Я снова уставилась на них.
На этот раз – по-настоящему.
Трое мужчин.
Трое.
Комната слегка накренилась, словно мир издевался надо мной, испытывая моё умение держать равновесие. Мои пальцы вцепились в простыни, костяшки побелели, когда меня накрыла очередная волна шока.
Я переспала с тремя друзьями.
Мысль казалась нереальной, словно из чужой жизни. Жизни кого-то безрассудного. Кого-то настолько опустошённого, что ему всё равно. Но боль между бёдер, ноющая ломота, то, как ощущалось моё тело… изменившимся, доказывало, что это была моя жизнь.
Я открыла рот.
Я собиралась заговорить.
Закричать.
Потребовать ответов, извинений, чего-нибудь.
«Должен признать», – сказал Люциан.
Его голос прорезал тишину в комнате с хирургической точностью, гладкий, жестокий и чересчур спокойный. Я медленно повернулась к нему, сердце колотилось, а в животе свернулся ледяной страх.
«Должен признать, – повторил Люциан, и его голос сочился шёлковым снисхождением, – для новичка ты была на удивление… эффективна. Большинство девушек с твоим „отсутствием опыта“ – неуклюжие и неловкие. А ты? Ты вела себя так, будто тебе нужно было что-то доказать. Впечатляюще, в некотором отчаянном роде».
Слово «отчаянном» ударило меня, как физический удар.
Не метафорический. Не эмоциональный.
Физический.
Мою грудь яростно сжало, дыхание застряло на полпути. Казалось, будто он залез внутрь меня и раздавил между пальцами что-то жизненно важное. Тепло в моей крови превратилось в лёд, быстро распространяясь, одновременно леденящий и острый.
«Эффективна?» – прошептала я.
Мой голос сорвался на этом слове, став тонким и недоверчивым, словно он больше мне не принадлежал. Я посмотрела на Дрейвена.
Он смотрел на меня… по-настоящему смотрел, но его лицо было непроницаемым, каменным, нечитаемым. Ни сожаления. Ни мягкости. Только контроль. Всегда контроль.
Потом на Азриэля.
Ему было почти скучно.
Скучно.
Он играл с выбившейся прядью моих волос, накручивая её на палец, словно это ничего не значило, словно я ничего не значила.
И тут до меня дошло.
Не королева. Не желанная. Не избранная.
Реальность обрушилась на меня с жестокой ясностью. Я не была «королевой» на одну ночь. Я была новинкой. Общим развлечением. Игрушкой, которую они передавали друг другу, чтобы посмотреть, сломается ли она.
Что-то внутри меня щёлкнуло.
Ярость вскипела, горячая и ослепляющая, прожигая боль в груди, как бензин в огне. Мои руки двинулись раньше, чем разум успел среагировать. Я вскочила на кровати, шёлковая простыня соскользнула с моего тела, бесполезно собираясь у бёдер.
Люциан даже не успел до конца ухмыльнуться.
ХЛОПОК.
Звук был громким. Резким. Окончательным.
Моя ладонь врезалась в его щеку так сильно, что моя собственная рука мгновенно онемела, а по ней вверх прострелила боль. Его голова дёрнулась в сторону, и эхо отскочило от стен, как выстрел в огромной комнате.
«Как ты смеешь», – прошипела я.
Слова дрожали, но не от страха. От ярости, такой сильной, что, казалось, она разорвёт меня изнутри. «Как ты смеешь так со мной разговаривать».
Люциан медленно поднёс руку к лицу.
Слишком медленно.
Когда он снова посмотрел на меня, его глаза вспыхнули смертоносным серебряным светом, которого я раньше не видела. Под его спокойствием шевельнулось что-то опасное.
За его спиной выпрямился Дрейвен.
Воздух изменился.
Его присутствие давило на меня, тёмное и удушающее, словно сама комната решила принять чью-то сторону.
Мне было всё равно.
Я развернулась к Азриэлю, и ярость сфокусировалась на нём, как лезвие. Он уже сел, на его лице промелькнуло удивление – очевидно, он такого не ожидал.
«А ты, – рявкнула я, ткнув дрожащим пальцем ему в грудь. – Радуйся, что ты такой красавчик, Азриэль. Потому что если бы это было не так, я бы влепила тебе так, что голова бы на спине оказалась».
«Принцесса…» – начал Азриэль, и эта его безрассудная ухмылка попыталась вернуться на лицо, как дурная привычка.
«Заткнись! Не называй меня так!» – закричала я.
Слово «принцесса» теперь звучало как насмешка. Словно они смеялись над тем, как легко меня одурачили.
Я дико оглядела комнату, мой взгляд упал на пол, где валялась моя брошенная одежда.
Испорченная.
Шёлковый топ был порван сбоку. Юбка растянута, в пятнах, непригодна для носки.
«Моя одежда уничтожена», – сказала я, и мой голос снова сорвался, на этот раз резкий от разочарования и унижения. – «Мне нужно что-то надеть. Сейчас же».
«Мы можем достать тебе платье…» – начал Люциан низким, опасным голосом.
«Я не хочу платье!» – отрезала я. – «Я хочу футболку и шорты. Сейчас же!»
На мгновение все замерли.
Затем Азриэль удивил меня.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.