Полная версия:
Нюта Царёва Френдзона. Притворись моей
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— К нам перевелась одна девушка, — начинаю я, глядя в стол. — Анжелика Климова. — Нервно закидываю прядь волос за ухо, чувствуя, как учащается пульс. — Можешь узнать о ней побольше?
Папа хмурится, и я буквально физически ощущаю, как в нем напрягается каждый мускул.
— Зачем? — голос становится жестче, глубже. — Она что, тебя обижает? Я могу подъехать и...
— Стоп! — резко поднимаю руку, словно могу остановить поток его тревоги. — Никто меня не обижает. Мне просто... интересно, кто это. Очень загадочная она.
— Нют... — отец проводит рукой по лицу, и в этом жесте столько растерянности... — Ты же понимаешь, чтобы выполнить твою просьбу, мне придется воспользоваться служебным положением. В личных целях, а это неправильно.
— Да, но это же просто... — мой взгляд упрямо блуждает по узору на скатерти. Прекрасно знаю, как он терпеть не может такие просьбы. Его принципиальность, его честность — они всегда были для меня примером. А сейчас я сама прошу его переступить через них.
Отец смотрит на меня долго и внимательно. Его взгляд тяжелый, взвешивающий. Я чувствую, как он изучает мое лицо, читает между строк, видит ту самую тревогу, что гложет меня изнутри. Вздыхает, и в этом вздохе целая история отцовской любви и профессиональной щепетильности.
— Ладно, — он накрывает мою руку своей большой, теплой ладонью. Его прикосновение неожиданно мягкое и успокаивающее. — Я попробую. Придумаю что-нибудь, если для тебя это так важно.
Облегчение накатывает волной и на мгновение перехватывает дыхание.
— Очень важно. Спасибо, пап... — голос срывается, выдает все мое напряжение.
Глава 10. Янис
Лежу на кровати, уставившись в потолок. В голове каша из обрывков сегодняшнего дня: испуганные глаза Ани, ядовитая ухмылка Лики, хлопок двери спортзала... Черт, какой же я идиот.
Внезапно телефон разрывается от звонка. Сердце на мгновение замирает — Аня? Но на экране горит проклятое имя: «Лика».
Первым порывом хочу отклонить вызов. Проигнорировать, отправить ее наконец в черный список, но что-то, сидящее глубоко внутри, заставляет меня провести пальцем по экрану.
— Что? — мой голос звучит грубо.
В трубке сначала тишина, а потом я слышу прерывистое дыхание.
— Ян... — голос Лики дрожит, и я замираю. — Прости, что звоню... Я... Мне нужно с тобой поговорить.
Она плачет? Внутри все переворачивается, но я быстро беру себя в руки.
— Не о чем, я все тебе сказал, — бросаю я, но уже без прежней злости. Ее отчаяние кажется подлинным и неожиданно ранит меня.
— А я не сказала! — она всхлипывает. — Янис, умоляю... Просто дай мне несколько минут. Мне нужно кое-что тебе объяснить. То, что нельзя сказать по телефону.
Она не требует, а умоляет, кажется живой и уязвимой. Такую Лику я не видел... наверное, никогда.
— Где? — неожиданно для себя спрашиваю я.
— В нашем... в том кафе на набережной. Помнишь? — ее голос слабый, беззащитный.
Черт. То самое кафе, где мы впервые встретились. Где она когда-то сказала, что любит меня. Болезненный спазм рождается в груди.
— Лика... — начинаю я, пытаясь собрать волю в кулак.
— Пожалуйста, Янис, — она перебивает шепотом, полным отчаяния. — Умоляю тебя, тебе же ничего не стоит. Дай мне один шанс все объяснить. Только выслушай меня. А потом... потом я оставлю тебя в покое, если захочешь.
Я закрываю глаза. В памяти всплывает ее образ, но не тот, холодный и расчетливый, что я видел сегодня, а самый первый, с искренней улыбкой и горящими глазами. И этот контраст разрывает меня изнутри.
— Хорошо, — сдаюсь я, ненавидя себя за эту слабость. — Я дам тебе полчаса. Не больше.
— Спасибо, — выдыхает она, и в этом слове столько облегчения, что в его искренности невозможно усомниться. — Я буду ждать.
Лика сбрасывает звонок, а я еще долго сижу с телефоном в руке, пытаясь понять, я только что совершил огромную ошибку... или дал шанс наконец закрыть дверь в прошлое, которое не хочет отпускать.
В любом случае, раз обещал, придется ехать. Шумно выдыхаю и иду к гардеробу. Не задумавшись, надеваю темную рубашку и застегиваю пуговицы. Смотрю на себя в зеркало и хочется втащить.
«Что ты творишь придурок? На свидание собрался?»
Психую и сдергиваю рубашку, с силой дергаю ящик комода и вытаскиваю первую попавшуюся футболку, старую, почти потертую, с каким-то полустертым принтом. Натягиваю ее, потом такие же потертые джинсы и взъерошиваю волосы. Идеально. Пусть Лика думает, что мне плевать.
Спускаюсь вниз. Из кухни доносится соблазнительный запах жареного мяса и трав. Желудок тут же предательски сжимается, напоминая, что я не ел с утра. Но я прохожу мимо, стиснув зубы. Это не для меня, я лишний на этом празднике жизни.
— Янис, постой.
Голос отчима за спиной режет воздух, как нож. Внутри все сразу сжимается в тугой, болезненный комок. Хочется сделать вид, что не услышал, и выйти за дверь, но я останавливаюсь и медленно поворачиваюсь.
Из кухни выплывает Артем Викторович. Он вытирает руки полотенцем, смотрит на меня с этой своей, привычной, снисходительной ухмылкой.
— Куда собрался? — его взгляд скользит по моей потертой футболке, и я читаю в нем молчаливое осуждение.
— Гулять, — бросаю коротко, вкладывая в слово всю возможную дерзость.
— Не слишком ли часто ты в последнее время «гуляешь»? — он делает паузу, давая мне понять, что в кавычках весь мой образ жизни.
Я чувствую, как по спине бежит знакомый холодок ярости.
— Могу себе позволить, — скалюсь в ответ.
— Пока можешь... — он произносит это тихо, но каждое слово падает тяжелым камнем.
Мы смотрим друг на друга, как два самца на одной территории, поделенной силой, а не правом.
— Вы что-то хотели? — не выдерживаю я, разрывая тягостное молчание.
— Я разговаривал с юристом, — начинает деловым тоном, от которого меня передергивает. — Надо будет тебе подписать пару бумаг.
— Зачем? — я прекрасно знаю ответ.
— О передаче твоих активов под мое доверительное управление, — говорит он невозмутимо, как будто обсуждает погоду. — Ты же не хочешь, чтобы уровень жизни семьи упал из-за твоей... неопытности.
«Семьи». Хороша семья. Он, мать, и я — нежеланный довесок.
— Не хочу, — все же соглашаюсь и на моем лице появляется кривая усмешка.
Я вижу, как в глазах отчима вспыхивает огонек. Он думает, что я ведусь, пусть так и будет.
— Тогда я договариваюсь о встрече?
— Я подумаю, — говорю я самым безразличным тоном, какой только могу изобразить.
Разворачиваюсь и, не прощаясь, ухожу, захлопывая за собой дверь. Сердце бешено колотится в груди. Я не собираюсь ничего подписывать. Ничего. Но сказать это ему в лицо... Сказать, значит объявить войну, к которой я еще не готов. И эта мысль, что я тупо боюсь последствий, горит внутри меня унизительным, ядовитым стыдом. Но другого выходя я пока не вижу.
Сажусь в машину и агрессивно стартую с места. Ярость кипит и ищет выход, рефлекторно нажимаю на газ, максимально увеличивая скорость. Руль под пальцами влажный, стискиваю его так, будто хочу выжать всю свою бессильную злость. На себя, на мать, которая предала меня и отца, ради этого урода, на Лику и всю эту гребаную ситуацию между нами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
