Полная версия:
Нуштаев Андрей Хроника пепла
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Амбер не успел ответить.
Хесла резко обернулся и зашипел.
Крик агрессии прокатился по руднику.
Вслед за остальными Амбер увидел одинокий силуэт.
Мёртвый Харальд.
— Будь ты проклят… Это ангельское вмешательство! Разорвать! Уничтожить! — приказал Хесла.
В его голосе звучала ярость. И страх.
Одержимые ринулись вперёд.
Харальд водрузил кузнечный молот на плечо и шагнул навстречу.
Резня была короткой.
Белое пламя внутри мертвеца двигало его руками. Черепа ломались, плоть рвалась. Из раскрытых ртов валил чёрный дым — демоны покидали тела. Это было не убийство. Это было изгнание.
Амбер так не мог.
Пятясь, он упёрся спиной в стену дома.
Харальд повернул голову. В глазах пылал холодный огонь.
Прыжок.
Амбер рванул меч из ножен. Сталь сама скользнула в руку — без привычного сопротивления.
Но мертвец был быстрее.
Рука пробила рёбра.
Боль разорвала грудь. Амбер закашлялся, выплёвывая кровь.
И всё же он успел.
Уперев рукоять в бедро, он выставил меч вперёд. Тупое лезвие без острия вошло в живот мертвеца.
Золотая искра вспыхнула — и втянулась внутрь.
Харальд осел. Рассыпался прахом.
Амбер сполз по стене, прижимая ладонь к груди.
Крови не было.
Рубашка разорвана. Вместо раны — розовый шрам.
И тогда он услышал.
Вой.
Тихий. Голодный.
Меч без лезвия выл, попробовав ангельскую искру. Потратив её на исцеление, он снова был пуст.
Голоден.
Озноб прошёл по спине.
— Что же я ношу на поясе…
Он достал подвеску с глазом Руби. Камень хищно блеснул.
Булькающий кашель отвлёк его.
Обгоревший Хесла ещё дышал.
— Копай в другую сторону, малец… Этот труп — от высших сфер. Ищи ангела, что прячется среди людей…
Демон покинул тело.
Амбер стоял в тишине.
Мысли метались.
Но план уже рождался.
Если искать ангела — нужен нос, что его учует.
Ярмарочная площадь тонула в запахе жареного мяса и дешёвого эля.
В центре, на подмостках из ящиков, бес в облике клоуна творил невозможное.
Густой, потрескавшийся грим и неестественно широкая алая улыбка делали его похожим на оживший кошмар.
— Раз! — кричал Сэм, подбрасывая куриную ножку.
Она исчезала в пасти.
— Два! — ещё одна.
— Три!
Толпа ахнула.
Клоун скорчился. Его грудь вздулась. Из горла вырвался кудахчущий хрип.
Хлюп.
Он раскрыл рот — и оттуда, хлопая крыльями, вылетела живая курица. Она приземлилась на край сцены и невозмутимо начала чистить перья.
Толпа взревела. В банку посыпались монеты.
Но Сэм не улыбался.
Он почуял запах.
Тяжёлый, металлический. Сера. Старая сталь.
Запах Торнена.
Но Торнен исчез пятнадцать лет назад.
Значит — сын.
Когда Амбер пробился к гримёрке на колёсах, дверь уже была заперта. Из щелей валил розовый дым.
— Сэм, открывай!
— Уходи, маленький Деспот! — писк изнутри. — Я на пенсии! Я артист! Я курицу оживил! Иди ешь курицу!
— За мной охотятся. Лагерь твоих сородичей вырезан. Если не выйдешь — он найдёт тебя по запаху.
Внутри что-то разбилось.
— Хоть подпали всё! — взвизгнул Сэм. — Под огнём я сгорю быстро! А если это тот, о ком я думаю, и он увидит на тебе ЭТО… он вывернет нас обоих наизнанку и заставит так танцевать вечность!
Пауза.
— Уходи. Тебя здесь нет. Я сплю.
Амбер не стал ждать ответа. Он просто вышиб щеколду плечом. Его новое, «повзрослевшее» тело оказалось сильнее, чем он привык, и дверь кибитки жалобно треснула, впуская его внутрь.
Розовый дым ударил в лёгкие — приторно-сладкий, пахнущий жжёным сахаром и старым страхом.
Сэм забился в угол, прижимая к груди общипанную курицу. Его грим потёк, оставляя на белилах грязные борозды.
— Я же сказал — я сплю! — взвизгнул бес. — Уходи! От тебя разит ангельским пеплом! Ты проклят, Амбер! Ты ходячий некролог грядущего!
Амбер молча подошёл к столу, заваленному банками с гримом и фальшивыми носами. Положил руку на эфес меча.
Тот отозвался едва слышным, вибрирующим стоном.
Сэм икнул и разомкнул руки.
— Ты прав, Сэм. Я проклят, — голос Амбера звучал пугающе спокойно. — Но этот меч только что сожрал Харальда. И он всё ещё голоден.
Он наклонился к самому лицу клоуна, почти коснувшись лбом мягкого пищащего носа.
— Ты ведь хочешь дожить до завтра? Хочешь и дальше скакать перед пьяными мужиками и плеваться птицами? Тогда вставай. Нам нужен ангел.
— Ты спятил… — прошептал Сэм. Его жёлтый зрачок сжался до размера игольного ушка. — Идти к… таким… — это как прыгнуть в плавильную печь. Оно выжжет из меня всё, что делает меня… мной.
— Они не тронут тебя, если ты будешь со мной. Я — дворянин. Ты — мой слуга. Мы идём в Серебряный квартал. И ты будешь моим носом. Ты учуешь беду раньше, чем её патрули учуют нас.
Амбер бросил на стол кошель с остатками золота Торнена.
— Доставай свои лучшие тряпки, Сэм. И найди что-нибудь, что перебьёт запах пепла. Мы выходим на рассвете.
Амбер сидел на ступеньке кибитки и методично оттирал запёкшуюся кровь Харальда с ножен. Пальцы всё ещё подрагивали, но взгляд стал другим — тяжёлым, сосредоточенным.
— Мы не пойдём туда как просители, Сэм, — бросил он через плечо.
Позади что-то с грохотом упало.
— А как мы пойдём?! — Сэм высунул голову наружу. — Как смертники на эшафот? С оркестром и барабанами на шее?
Грим был смыт, и под ним проступила бледная, сморщенная кожа демона.
— Как законные жители этого города, — спокойно ответил Амбер. — Я — наследный лорд, вернувшийся из изгнания. А ты… моя свита.
Он поднялся.
Шрам на груди больше не болел, но меч на поясе едва заметно вибрировал, словно сытый кот, который только что съел мышь.
— У тебя наверняка завалялся какой-нибудь гербовый плащ. И побольше пудры. Поторопись — выходим через час.
Переодевшись, Амбер разглядывал себя в мутном зеркале.
Наряд был вычурный: широкий воротник, пышные рукава, тяжёлая ткань. Но он выглядел убедительно.
Он повернулся боком, проверяя посадку.
Волосы были вымазаны самодельной краской — каштановый цвет исчез, сменившись густой чернотой. Облик был завершён, поддельные бумаги подготовлены.
Рядом переминался Сэм. Теперь на нём была простая тканая рубашка и подвёрнутые штаны на подтяжках.
— Ладно… — пробурчал бес. — Давайте руку, ваше благородие.
Он сплюнул на носок ботинка и протянул узловатую ладонь.
Когда Амбер коснулся её, воздух затрещал искрами магии.
Мир сложился.
Их вывернуло из пространства.
Через мгновение их выбросило за сотни лиг — в направлении города.
Амбер пошатнулся, борясь с тошнотой.
— Хотел спросить… о бесстрашный носитель меча… — начал Сэм, вытирая нос. — Магия — привилегия высшего дворянства. А в тебе её… с куриный хвост.
— Зато в тебе её хоть отбавляй, — сухо ответил Амбер. — Вот и будешь работать за двоих.
— Эй! — обиделся Сэм. — Я бес, а не бездонный колодец! На чудеса не рассчитывай. Лучше чуди сам!
Он сплюнул и потер виски.
— И вообще, второй раз я так прыгну только через пару дней. Да и то — если снова окажемся там, где я уже бывал. Разомнём ноги…
Глава 4. Святой город.
Они достигли городских ворот Касфора только к вечеру, едва успев до закрытия.
У входа стражник шагнул вперёд, преграждая путь, и что-то пробормотал о проверке. Двое путников — высокий мужчина в дворянском платье и коротышка-слуга — показались ему достойной добычей.
— Вижу, вы не местные. Прошу предоставить разрешение на вход.
В его глазах плескалась неприкрытая алчность.
Амбер картинно фыркнул и медленно достал из поясной сумки пару свёрнутых бумаг с печатью бывшего владельца Нохбстона.
Стражник взял бумаги и прищурился.
— Ага… ага… — бормотал он, водя пальцами по печати, словно проверяя её на ощупь.
Печать была настоящей.
Он поднял взгляд.
— Но Нохбстон сейчас во власти семьи Тардингер. Боюсь, вам придётся задержаться. Глава новой торговой компании как раз прибыла этим утром — вот и выясним у неё, откуда ты нарисовался.
Амбер скрипнул зубами от досады.
Мысленно попросив прощения у давней подельницы Кэйтилин, он поспешно заговорил:
— Я сын почившего с миром купца Сандера. Одного из «королей» Нохбстона… впрочем, теперь уже бывших. Мы с моим слугой бежали из города, когда эта страшная женщина и её полуночный демон захватили там власть. Прошу… если вы человек чести…
Сэм, спрятав лицо в сгиб локтя, давился смехом, пытаясь изобразить рыдания.
Получалось у него, надо признать, весьма убедительно.
Стражник прищурился, переводя взгляд с «убитого горем» слуги на холодное, застывшее лицо Амбера. На секунду в воздухе повисла опасная тишина.
— Купеческий сын, значит? — гвардеец сплюнул под ноги. — Слыхали мы про Нохбстон. Говорят, там теперь по улицам тени гуляют, а девка Тардингеров пьёт кровь из золотых кубков.
Он протянул руку, недвусмысленно потирая большой палец об указательный.
— Но, видишь ли, господин… Сандер-младший. Касфор теперь — город чистоты. Мы не пускаем сюда всякий сброд, который тащит за собой грязь и демонов из портовых канав. Налог на «чистоту души» — пять серебряных. С каждого.
Амбер почувствовал, как меч на поясе снова мелко завибрировал. Ему показалось, что артефакт смеётся над жадностью этого человека.
Пять серебряных за вход в клетку к зверю?
— Сэм, — сухо бросил Амбер. — Дай офицеру монеты. И перестань вытирать нос моим плащом.
Сэм, всхлипнув в последний раз, залез в складки своей рубахи и выудил монеты. Передал их стражнику так, словно отдавал собственные зубы.
— Проходите, — лениво качнул алебардой гвардеец, открывая проход. — И держитесь подальше от Серебряного квартала. Сегодня там у Полковника «день искупления». Если попадётесь под горячую руку рыцарям — никакие бумаги не помогут.
Когда они миновали арку ворот, Амбер не просто смотрел под ноги — он сканировал тени.
В паре десятков шагов, у входа в узкий проулок, двое мужчин в грязных плащах быстро обменивались какими-то свертками. Но стоило патрулю белоголовых рыцарей выйти из-за угла в конце улицы, как контрабандисты замерли. Даже в сумерках белые волосы рыцарей вспыхнули, как два сигнальных костра.
Один из воров коротко свистнул, и оба нырнули в подворотню за секунду до того, как патруль успел их заметить.
Амбер проводил их взглядом и едва заметно усмехнулся. — Слишком ярко, — прошептал он сам себе.
Амбер, уже уходя вглубь города, зафиксировал этот момент в памяти. В его голове, привыкшей оценивать риски и выгоды, привычно щёлкнуло.
Рыцарям не нужен свет, им нужна невидимость. А капитану — его серебро. Похоже, у этой верхушки Касфора есть одна общая проблема, которую они стесняются признать...
Касфор разительно отличался от гнилого Нохбстона.
Здесь не было мусора. Не было криков зазывал. Улицы, вымощенные светлым камнем, казались вымытыми с мылом. Каждые сто метров на стенах висели штандарты с изображением серебряного крыла и меча, опущенного остриём вниз.
Люди ходили быстро, опустив глаза.
Повсюду пахло озоном и ладаном — тяжёлым, удушливым ароматом «святости».
Как только дворянин со слугой скрылись из виду, командир стражников спрятал монеты в мешочек на поясе и поднял голову к зубчатой стене.
— Кутц! Эй, парень! Сколько детей было у твоего старика?
Но Кутц не ответил.
Худощавый парень лишь подошёл к краю стены, вглядываясь в толпу. Его движения были плавными, а из-под шлема с надвинутым на глаза забралом выбились две бесцветные пряди волос.
— Эй… болезный! — начал злиться командир. — К тебе обращаюсь! Тут вроде как твой братец нарисовался…
— У отца было трое сыновей, — едва шевеля губами, ответил Кутц.
— Первый умер от болезни в детстве.
— Второго растерзала толпа при смене власти в Нохбстоне.
— Третий… умер, когда сердце переполнил свет.
Командир стиснул зубы, словно от головной боли. Он уже пожалел, что окликнул этого чудика.
— Ни одного брата с чёрными волосами и глазами медового цвета у меня не было, — закончил Кутц.
Командир лишь кивнул и ушёл в сторожку.
Сев за дубовый стол, он быстро написал письмо:
Господину «Дающему покой».
С величайшим уважением спешу сообщить: прибыл странный человек. Выдаёт себя за сына почившего купца Сандера.
Если он пустой — можете отправить его к остальным в лоно церкви святой Целестины.
Если же опасен и несёт угрозу нашему городу — пусть его след исчезнет в неизвестности. А куш поделим поровну.
Далее следовало подробное описание внешности «Сандера-младшего».
Помощник унёс письмо быстрым шагом, направившись к низкому зданию с изображением белого голубя над дверью.
А в это время.
— О-о-о… — Сэм прикрыл рот ладонью. Его глаза лихорадочно бегали. — Чувствуешь, Амбер? Воздух… он будто наэлектризован.
— Это тот, кого мы ищем? — тихо спросил Амбер.
— Он. И его псы. Вон, гляди.
Бес указал на патруль в конце улицы.
Это были те самые рыцари.
На них не было тяжёлых доспехов — лишь лёгкие кирасы поверх белых туник. Но их волосы… Даже издалека было видно, что они абсолютно белые, как снег, хотя лица воинов были молоды.
Они двигались синхронно, словно управляемые единым разумом.
— «Бледные», — прошептал Сэм. — Сосуды, которые уже начали выгорать. Тут не один ангел… они гнездятся здесь, как морские птицы на скале. Идём. Если они почуют во мне хотя бы каплю серы — я стану дровами для их следующего костра «очищения».
Поплутав по улочкам, пара вскоре нашла укромное место для отдыха.
Им оказалась ветхая таверна «Серебряное копыто».
Рассохшиеся столы. Липкий пол. Хозяйка с раскрасневшимся от вина лицом.
Амбер, натянув капюшон, лениво скрёб ложкой по миске с тушёной капустой.
И вдруг под рубашкой задрожал медальон.
Он сунул руку за пазуху и вытащил амулет с глазом Руби.
Глаз ходил ходуном, вращаясь в оправе и мерно вибрируя в ладони. Стоило повернуть руку чуть левее — дрожь усиливалась.
— Что стряслось? — спросил Сэм, доедая кусок серого варёного мяса. — Твой волшебный глаз словил лишай?
— Хуже, — коротко ответил Амбер. — Он почуял своё тело. Руби здесь.
Он резко поднялся.
— Уходим, Сэм.
Схватив слугу за воротник, дворянин вышел из таверны, так и не закончив оплаченную трапезу.
В невысоком здании тем временем скучал «Дающий покой».
Красивое, почти священное звание. На деле — ширма для наёмника церкви, который доставлял неугодных туда, где их голоса замолкали навсегда.
Руби лениво почёсывал щёку под глазной повязкой.
Вдруг он резко вскочил.
Зуд и боль пронзили пустую глазницу.
Он как раз дочитывал письмо от капитана северного поста. И теперь головоломка сложилась.
— Прибыл… щенок… — простонал он.
Фантомная боль обжигала лицо, словно он снова вернулся в тот день, когда Амбер — ещё сопливым подростком — вырвал ему глаз. Не сумев, впрочем, убить.
Собрав волю в кулак, мужчина отдал приказ:
— Пошлите пару ребят. Пусть проследят за этим человеком.
Его оставшийся глаз, налитый кровью, гневно сощурился.
Пальцы сжались до белых костяшек.
— Явился… на свою погибель, Амбер.
Выйдя из таверны, Амбер и Сэм вскоре почувствовали слежку за спиной. Но оторваться не удалось. Немного пропетляв по белым улочкам, они свернули в узкий проулок, чтобы наткнуться на пару людей с взведёнными арбалетами.
— Как твой прыжок в пространстве, Сэм?
— Как выжатая шкурка от лимона, — огрызнулся бес, отступая в тень и буквально сливаясь со стеной. А затем его тело начало сжиматься, превращаясь в небольшого, покрытого серой шерстью комочка. Крыса. Сэм вбежал по сапогам и спрятался под плащом на спине Амбера.
Амбер поднял обе руки, пытаясь казаться максимально безобидным.
— У вас так принято целиться в добропорядочных людей?
— Добропорядочный нашёлся… — ответил один из вооружённых парней. — Сейчас свяжем твои добропорядочные руки, и ты добропорядочно пойдёшь с нами. Иначе прольётся кровь, выбирай.
Амбер не стал проверять шансы. Обнажи он меч — сюда слетятся все ангелы, гнездящиеся в пределах города. Попытайся сбежать — пришлют ещё больше людей. Презрительно фыркнув, как и любой уважающий себя дворянин в подобной ситуации, Амбер позволил себя увезти.
В сырой камере, на старой соломе, он проинструктировал Сэма, кого ему искать. И сняв с шеи амулет с глазом Руби, положил его на пол.
— О… Оно моргает! И оно боится! — пропищал Сэм и проглотил амулет целиком. Крыса — фамильяр, протиснувшись в щель, семенила лапками прочь.
Тем же вечером
Капитан стражи довольно потирал руки, предвкушая, как поделит золото Руби. Но в коридоре раздался бешеный стук каблуков и голос, от которого у Амбера похолодело внутри больше, чем от меча Сангвиния.
— Где он?! Где этот подонок?! — Дверь камеры распахнулась так, что едва не слетела с петель.
Влетевшая Кэйтилин выглядела как карающая богиня в шелках. Она не дала Амберу вставить ни слова.
Хлысь!
Звон от пощёчины казался настолько громким, что решётки вибрировали. Амбер отлетел к стене, хватаясь за горящую щеку.
— Алан! Ты, кусок крысиного помета! — Кэйтилин ткнула в него пальцем, и в её глазах Амбер увидел едва заметную, искристую насмешку. — Пять месяцев! Пять месяцев я ищу тебя по всем притонам от Нохбстона до Касфора! Бросил меня с тремя дочками, младшей ещё и года нет!
Капитан стражи опешил.
— Госпожа... Тардингер? Вы уверены? Нам сообщили, что это опасный самозванец, сын купца Сандера...
— Какой Сандер?! — Кэйтилин обернулась к капитану, и тот невольно отступил. — Это мой муж, Алан Тардингер! Он украл фамильные драгоценности и сбежал, потому что испугался ответственности за семью! Посмотрите на него — разве этот заросший бродяга похож на «опасного человека»? Это трус и бабник!
Амбер стоял, раскрыв рот. Он пытался что-то выдавить, но Кэйтилин снова замахнулась.
— Молчи! Дома поговорим!
— Капитан, я забираю этого... «лорда» под свою ответственность. У города к нему есть претензии?
Капитан взглянул на письмо Руби, потом на разъярённую главу торговой компании. Деньги Руби — это хорошо, но проблемы с Тардингерами — это верная петля.
— Э-э.… раз это семейное дело, госпожа... Прошу, забирайте.
Через мгновение.
Карета с гербом торговой компании Тардингеров катилась по безупречно чистым улицам Касфора. Внутри пахло дорогой кожей и тонкими духами Кэйтилин. Амбер сидел напротив неё, потирая пылающую щеку.
— Ты могла бы ударить и послабее, — прохрипел он, поправляя сбитый воротник. — И три дочери? Серьезно, Кейт?
— Я должна была звучать убедительно, — Кэйтилин холодно поправила перчатку. — Стража здесь не верит в любовь, Амбер. Они верят только в грехи. А брошенная жена с выводком детей — это такой жирный грех, что капитан чуть не прослезился. А теперь объясни мне…
Она прищурилась, её голос стал тихим и опасным.
— ...Что за говорящая крыса ворвалась в мою спальню через камин, назвалась твоим «адвокатом» и пообещала мне долю в «самом великом деле веков», если я вытащу твой зад из камеры? Она еще сказала, что ты теперь выглядишь как старый башмак, и не соврала.
— Эта крыса — единственный нос, который может учуять ангела в этой бочке с ладаном, — Амбер вздохнул. — Сэм! Вылезай, я знаю, что ты где-то здесь.
Кэйтилин вдруг вздрогнула. Ткань её глубокого декольте зашевелилась. Из кружев высунулся розовый нос, а следом — пара черных глаз-бусинок. Маленькая серая крыса ловко спрыгнула на сиденье рядом с женщиной и в облачке розового дыма начала стремительно расти.
Через секунду на бархатных подушках уже сидел Сэм в своей человекоподобной ипостаси — щуплый, бледный, с остатками грима вокруг ушей. Он поправил ворот рубашки и отвесил Кэйтилин самый галантный поклон, на который был способен сидя.
— Госпожа... — Сэм прижал руку к сердцу, его голос вибрировал от притворного восторга. — Эти десять минут в тесных ваших объятиях были истинным раем для замёрзшего беса! Если бы я знал, что спасение этого неблагодарного лорда приведет меня в столь... уютную гавань, я бы сам сдал его страже еще неделю назад!
Амбер закашлялся, не зная, то ли смеяться, то ли придушить фамильяра.
— Сэм, заткнись, — выдохнул он. — Ты глаз проглотил. Сигнал пропал?
— Глаз? — Кэйтилин подняла бровь, переводя взгляд с одного на другого. — Чей глаз?
— Руби, — Сэм довольно похлопал себя по животу. — Лежит там, как теплая галька. Варит в желудочном соке всё его коварство. Пока он там — ваш одноглазый друг будет видеть только темноту и мои... кхм...красоты внутреннего мира!
Карета с гербом торговой компании Тардингеров продолжала путь по улицам Касфора. Мимо проносились мостовые, вымощенные белым камнем.
Амбер украдкой посматривал на фамильяра. Сэм высунулся в окно и водил носом, ловя запахи, словно охотничий пёс.
Карета миновала обширную площадь. Вдали возвышался купол церкви святой Целестины.
