Последняя любовь

Нора Робертс
Последняя любовь

5

Наверное, он издал какой-то звук, который прорвался к парочке сквозь громкую музыку и умопомрачительное объятие. Оуэн искренне надеялся, что сдержал крик. Тем не менее мать – в распахнутом халате поверх пижамных трусов и полупрозрачной (даже слишком!) майке – отступила назад. Мигнула, встретившись взглядом с Оуэном, и рассмеялась.

Она рассмеялась!

У Вилли Би хватило приличия покраснеть так, что его лицо стало почти одного цвета с взъерошенной рыжей шевелюрой и аккуратно подстриженной бородой.

– Что… – выдавил потрясенный до мозга костей Оуэн. – Что вы… Что?!

– Я готовлю завтрак, – весело сказала Жюстина. – Похоже, нужно разбить еще пару яиц.

– Ты… что?.. мама…

– Оуэн, постарайся произнести предложение полностью. Выпей кофе.

Она достала стакан.

– Э-э… Я должен… – Все еще пунцовый от смущения, Вилли Би переминался на огромных ногах. – Надеть штаны.

– Да! – Оуэн непроизвольно всплеснул руками. – Это… штаны… Ради бога!

Проворчав что-то невнятное, Вилли Би улепетнул из кухни как медведь к берлоге.

– Мама.

Жюстина взяла щипцы, чтобы снять со сковороды бекон.

– Давай, заканчивай. Я тебе помогу, начну сама. Что…

– Что… – Оуэн с трудом сглотнул колючий комок в горле. – Что вы с ним делали? Здесь. Голые.

Жюстина подняла брови и оглядела себя.

– Я не голая.

– Почти.

Явно сдерживая улыбку, Жюстина запахнула и завязала халат.

– Так лучше?

– Да. Нет. Не знаю. Моя голова. Она взорвалась?

Оуэн провел по голове руками.

Жюстина с невозмутимым видом достала из большого холодильника яйца и молоко.

– Вообще-то я хотела сделать омлет, но, учитывая обстоятельства, нажарю французских гренков. Ты любишь французские гренки. Ты ведь еще не завтракал, да?

– Нет. Мама, я не понимаю.

– Что именно, детка?

– Ничего. Все.

– Хорошо, давай объясню. Когда люди взрослеют, им часто хочется, чтобы рядом кто-то был. Лучше всего, когда люди по-настоящему любят и уважают друг друга. Секс составляет важную часть этой близости, значит…

– Мама! – Оуэн почувствовал, как жар заливает шею, но не знал, какая эмоция была тому причиной. – Прекрати.

– Ага, это ты понимаешь. Мы с Вилли Би любим и уважаем друг друга и время от времени занимаемся сексом.

– Не упоминай себя, Вилли Би и секс в одном предложении!

– Тогда я не смогу ничего объяснить. Значит, смирись, – посоветовала мать и протянула ему кусок бекона.

– Но…

Оуэн взял бекон. Мысли путались, мешая высказаться связно.

– Я любила твоего отца. Очень любила. Мне было всего восемнадцать, когда я устроилась на работу в строительную фирму и в первый же день увидела его. В рваных джинсах и тяжелых ботинках он стоял на стремянке. Без рубашки, только в поясе для инструментов. Бог мой, у меня в глазах потемнело… Том Монтгомери. Мой Томми.

Она достала миску, начала вилкой взбивать яйца и молоко.

– Я даже не смогла притвориться скромницей, когда он позвал меня на свидание. После я ни с кем не встречалась. Да и не хотела. Я любила только его, твоего папу.

– Знаю, мама.

– Мы прожили хорошую жизнь. Он был замечательный человек, сильный, умный, веселый. Прекрасный муж и отец. Мы вместе создали собственное дело, потому что оба этого хотели. Наш дом, семья – все это заслуга Томми. Его частица живет в вас, проявляется в характере и внешности. У тебя отцовский рот, у Бекетта – глаза, у Райдера – руки. Много еще чего. И я этим дорожу.

– Прости. – Оуэн смотрел на мать, слушал, и его сердце разрывалось на части. – Прости. Не плачь.

– Это слезы благодарности, а не печали. – Жюстина добавила в миску сахар, ваниль, щедро сыпнула корицы. – У нас была замечательная, интересная, полная событий жизнь… а он умер. Вы не знаете – я никогда этого не показывала! – как я злилась из-за того, что он взял и умер. Я злилась на него много недель, даже месяцев. Очень долго. Он не должен был умирать! Мы собирались всегда быть вместе, а его вдруг не стало. Он умер, Оуэн, и я все жизнь буду по нему скучать.

– Я тоже.

Протянув через стол руку, Жюстина погладила ладонь сына, затем повернулась и взяла буханку хлеба.

– Вилли Би любил Томми. Они были как братья.

– Я знаю, мам, знаю.

– Когда Томми умер, мы были нужны друг другу. Мы оба нуждались в человеке, который любил Томми, мог о нем поговорить. Нуждались в ком-то надежным, с кем можно поплакать и посмеяться. Долгое время наши отношения оставались просто дружескими. А потом, пару лет назад, мы… короче говоря, я стала иногда готовить ему завтрак.

– Пару лет?

– Наверное, следовало вам сказать. – Жюстина пожала плечами и опустила ломоть хлеба в яично-молочную смесь. – Мне не хотелось обсуждать свою сексуальную жизнь с взрослыми сыновьями. К тому же Вилли Би очень застенчивый.

– Ты его… любишь?

– Много лет он был моим другом. Ты же знаешь, он хороший человек. И хороший отец – ему пришлось одному воспитывать Эйвери, когда ее мать их бросила. Он очень добрый. Влюблена ли я?

Пропитанный хлеб скворчал на сковородке. Жюстина немного помолчала и продолжила:

– Нам хорошо друг с другом, Оуэн. Нам нравится бывать вместе, когда есть время. У каждого своя собственная жизнь, дом, семья. Нас вполне устраивают нынешние отношения. А теперь, может, я позову его и мы позавтракаем?

– Да, конечно. Наверное, мне лучше уйти.

– Нет уж, сиди. Я наготовила на целую армию.

Жюстина вышла из кухни, встала, уперев руки в бока, и крикнула:

– Вилли Би, ты уже надел штаны? Спускайся, будем завтракать!

Вернувшись на кухню, она перевернула поджаривающийся хлеб, разложила тосты и бекон, поставила тарелки на стол. К тому времени, как пришел Вилли Би, она успела положить на сковороду еще несколько кусков.

– Садись и ешь, – скомандовала Жюстина, – а то остынет.

– Выглядит очень аппетитно, – пробормотал Вилли Би и опустился на табурет рядом с Оуэном.

Жюстина бросила на сына многозначительный взгляд.

– Э-э… как дела, Вилли Би?

– Да вот так…

– Ага.

Не зная, что сказать, Оуэн полил гренки сиропом.

– А… гостиница становится все лучше и лучше, – рискнул заметить Вилли Би. – Настоящее украшение площади. Ваш отец был бы доволен.

– Наверняка. – Оуэн вздохнул. – Женщины расставили там твои работы. Отлично смотрятся.

– О чем еще мечтать художнику?

У плиты Жюстина жарила очередную порцию хлеба и улыбалась, глядя, как двое мужчин пытаются поддержать застольную беседу.

Оуэн вынес испытание. Мысли все еще путались, но он пережил трапезу в компании матери и Вилли Би. А после завтрака пошел в мастерскую. Собаки увязались за ним, причем Кус, как всегда полный надежд, нес мячик.

Оуэн зажег свет, включил радио и отопление, однако, полчаса провозившись, сдался. Мозг словно оцепенел, не стоит браться за тонкую работу. Оуэн потушил свет, выключил радио и отопление, вышел из мастерской. Собаки послушно следовали за ним. Он пнул мячик, чтобы порадовать Куса, и залез в грузовичок.

Направляясь к дому Бекетта, Оуэн решил заняться утомительной, но несложной плотницкой работой. Что-что, а установить деревянную обшивку в пристроенных для сыновей Клэр комнатах у него мозгов хватит.

Оуэн заметил машины братьев и никак не мог решить, радоваться или огорчаться. Что им сказать? И стоит ли? Все-таки сказать надо – по крайней мере, тогда не ему одному придется краснеть и чувствовать себя неловко.

Под стук молотка, жужжание пилы и грохот музыки из Бекеттова айпада Оуэн достал из грузовичка пояс с инструментами и вошел в дом. Стройка двигалась, и весьма неплохо, учитывая, что большую часть времени и сил они с братьями отдавали гостинице. Комнаты пристраивали к незаконченному каркасу дома. Слава богу, хоть крышу успели возвести, при такой-то погоде! Окна выглядят неплохо, решил Оуэн, и вид из них будет отличный. Террасы и патио подождут, но если закончить все остальное к апрелю, то Бекетт и его новая семья смогут переехать сюда сразу после свадьбы.

Оуэн вошел через дверь будущей кухни, наскоро осмотрел первый этаж и только потом поднялся по временной лестнице на второй. По его мнению, дом был слишком большим, но, с другой стороны, и семья не маленькая – пять человек. Просторную хозяйскую спальню с ванной комнатой украшал большой камин, о котором, как признались Бекетту мальчишки, их мать всегда мечтала. Другая ванная соединяла две спальни поменьше. Оуэн вспомнил, что на втором этаже находятся еще две спальни с общей ванной.

Он пошел на шум, и ему навстречу выбежал Тупорылый. Пес плюхнулся на пол и поднял голову, виляя хвостом.

– У меня ничего нет.

Оуэн развел пустыми руками, потом погладил собаку. Он специально не произнес слов «еда» или «кушать», чтобы Тэ-Эр не тешился пустыми надеждами.

В одной из спален Бекетт что-то пилил, а Райдер устанавливал каркас для стенного шкафа.

– Не звоните мне, не пишете, – шутливо пожаловался Оуэн, стараясь перекрыть шум.

Бекетт с улыбкой выпрямился, поднял защитные очки на лоб.

– Рай только что подъехал. Надо было сразу догадаться, что ты тоже не задержишься. Спасибо.

– Пончики есть? – спросил Райдер, и Тэ-Эр завилял хвостом.

– У меня нет.

– Клэр утром открывает магазин, а днем заберет детей у своих родителей и поедет по делам. Она может по дороге захватить бутербродов, все равно собирается привезти сюда мальчишек – помогать.

– Сочувствую, – вставил Райдер.

Бекетт пожал плечами.

– Папа уже вовсю учил нас работать, когда мы были в их возрасте.

– В то время я был слишком глуп, чтобы ему сочувствовать. Кстати, о времени – ты бы мог его сэкономить, если бы сократил количество комнат. Зачем тебе пять спален? Разве что Клэр не захочет с тобой спать.

– По комнате на ребенка, – посчитал Оуэн, – спальня для взрослых плюс гостевая.

 

– Для гостей сойдет и раздвижной диван в общей комнате. Или в кабинете.

– Вообще-то, нам нужно пять спален. Мы хотим еще одного ребенка.

Оуэн замер, не успев снять пальто.

– Клэр беременна?

– Еще нет. Как только поженимся, сразу вперед на всех парах.

– От пара дети не рождаются, – заметил Райдер, потом опустил молоток. – Четверо детей? Ты серьезно?

– Подумаешь, одним больше.

Оуэн покачал головой.

– Похоже, количество детей возрастает в геометрической прогрессии. Впрочем, какая разница? Вы отлично управляетесь с тремя, справитесь и с четырьмя.

– Мама с ума сойдет от радости, когда узнает, что еще один внук на подходе.

– Да, раз уж речь зашла о маме. Я заезжал к ней сегодня утром, хотел поработать в мастерской.

– Позавтракать на халяву, – уточнил Райдер.

– И это тоже. Так вот, там был Билли Би.

– Еще один любитель дармовых завтраков.

Бекетт опустил защитные очки, взял пилу.

– Пока не включай, – предупредил Оуэн, не желая, чтобы брат лишился пальца.

Нахмурившись, Бекетт снова снял очки.

– Что-то случилось? У мамы неприятности?

– Нет. Не знаю. У нее-то их нет.

– А у кого есть? – требовательно спросил Райдер.

– Дайте же мне закончить, черт возьми!.. Я зашел на кухню, мама готовила завтрак, и Вилли Би тоже там был. В одних трусах, и они с мамой… ну, вы понимаете.

Райдер отложил молоток.

– Они что? Уточни.

– Они… – Оуэн описал руками круг. – В общем, Вилли Би держал маму за задницу, а на маме был только халат, распахнутый. И я не хочу это обсуждать.

– Говоришь, он ее лапал? – тихо произнес Райдер. – Ладно, Вилли Би, конечно, здоровенный, но уже старый. Я с ним справлюсь.

– Постой! – Бекетт толкнул Райдера на место. – Ты хочешь сказать, что мама и Вилли…

– Вот именно. Уже несколько лет.

– Твою мать! – пробормотал Райдер.

– Не выражайся, когда он говорит о маме и Вилли Би. Не хочу, чтобы это звучало в одном предложении. – Бекетт взял литровую бутылку колы, которую принес с собой, и глотнул прямо из горлышка. – Так, все делаем глубокий вдох… Значит, ты утверждаешь, что мама… встречается с Вилли Би?

– По ее словам, да… время от времени. Она мне призналась, пока он ходил надевать штаны. Они всегда были друзьями, оба любили папу. Вы же знаете, Вилли Би обожал нашего отца.

– Ага, как же.

– Рай, хватит, – буркнул Бекетт.

– Ладно, черт возьми. Хорошо, признаю, они были неразлейвода. Но если маму это устраивает, почему они с Вилли Би скрытничали?

– Думаю, из соображений скромности, во всяком случае, мне так показалось. Она говорила о том, что чувствовала после смерти отца, и плакала.

– Вот дерьмо!

Райдер подошел к окну, выглянул на улицу.

– Мы знаем, что они с Вилли Би заботятся друг о друге. И когда папа умер, они поддерживали друг друга. Очевидно, через некоторое время они…

– Стали поддерживать друг друга голыми.

– Черт побери, Райдер! – Бекетт прижал пальцы к глазам. – Теперь мне так и видится эта картина!

– Вот, а я ее и в самом деле видел… Нет, мне все равно хочется его как следует стукнуть, хотя бы разок. Из принципа.

– Ей это не понравится, – сказал Оуэн, пожав плечами. – А он все тот же Вилли Би и позволит себя ударить, если тебе приспичило.

– Пожалуй. Так не пойдет. Надо подумать.

Стиснув зубы, Райдер взял молоток, приложил к стене гвоздь и с размаху ударил.

– Нам всем надо, – сказал Бекетт, надел защитные очки и включил пилу.

Оуэн кивнул и надел пояс с инструментами. Лучше занять себя работой и под запах опилок и стук молотка, забивающего гвозди, пережить странный сегодняшний день.

К тому времени, как приехала Клэр с детьми и едой, братья закончили обшивку на втором этаже и приступили к основному перекрытию.

– А вы быстро работаете! – удивилась Клэр, которая хотела посмотреть, где будет ее собственный домашний офис.

– У нас своя система, – пояснил Бекетт, обняв ее за плечи, пока мальчишки с громким топотом бегали по деревянному настилу.

– Похоже, очень эффективная. Вообще-то мы приехали помочь. А в качестве оплаты я приготовила тушеную говядину. Мужская еда для настоящих мужчин.

– Я согласен, – сказал Оуэн.

– Жаль, я не могу, у меня свидание.

Райдер, не глядя, подбросил кусок бутерброда. Тупорылый поймал подачку прямо в воздухе, как опытный центральный принимающий бейсбольной команды.

– Можешь научить так Кена и Йоду? – спросил Лиам.

– Тэ-Эр умел ловить еду с самого рождения, но попробуем научить и твоих псов.

– Только не в доме, – рассеянно предупредила Клэр, разглядывая чертежи.

Райдер ухмыльнулся мальчугану, отломил еще кусок.

– Давай, потренируйся на Тэ-Эре.

– Тэ-Эр это сокращенно от «Тупорылый», – объявил Мерфи, – но нам нельзя говорить «рыло». Это плохое слово.

– Не всегда.

– Как это?

– Смотри. – Немного подумав, Райдер вытащил из кармашка на поясе для инструментов карандаш, нарисовал что-то на полу. – Это что?

– Свинка. Ты хорошо рисуешь.

– Не, это рыло.

– Мама, Райдер порисовал рыло на полу!

– Нарисовал, – поправила Клэр, бросив на Райдера сердитый взгляд.

– Я люблю рисовать. А мне можно рисовать на полу?

Райдер вручил Мерфи карандаш.

– Вперед, малявка.

Счастливый Мерфи сел на пол и нарисовал прямоугольник, а сверху – треугольник.

– Это будет наш дом, когда мы поженимся.

Лиам приставал к Оуэну.

– Мне нужен еще кусочек, пусть Тэ-Эр поймает.

Оуэн послушно отдал ему остатки бутерброда.

– Ты будешь нашим дядей.

– Да, мне говорили.

– Значит, ты должен купить нам подарки на Рождество.

– Похоже на то.

– У меня есть список.

– Наш человек! И где он?

– Дома, на холодильнике. До Рождества осталось только десять дней.

– Значит, мне нужно срочно заняться делом.

Лиам посмотрел на другой конец комнаты, где Бекетт учил Гарри забивать гвозди.

– Я тоже хочу молоток.

– Ладно, поможешь мне закончить обшивку кладовой.

– А что это такое?

– Место, где твоя мама будет хранить еду.

– Холодильник?

– Не все продукты кладут в холодильник. Как насчет банок с супом?

– Я люблю куриный суп со звездочками.

– Кто его не любит? Давай-ка начнем.

Несмотря на бесконечный поток вопросов, Оуэну понравилось учить парнишку, как измерять, отмечать, держать молоток. Лиам проработал почти час, прежде чем присоединился к Мерфи, который играл на полу с пластиковыми фигурками. А молодчина Клэр без устали что-то приносила, подавала и даже сама забила пару гвоздей, попутно присматривая за детьми.

Оуэну польстило, что после того, как закончили работу, Лиам попросился к нему в грузовичок. Они закрепили на сиденье детское автомобильное кресло, пристегнули Лиама.

– А где твой дом? – поинтересовался мальчуган.

– Чуть дальше по дороге или через лесок, если идти пешком.

– Можно посмотреть?

– Конечно.

Путешествие было недолгим. Оуэн заранее установил перед окном гостиной рождественскую елку, украсил ее гирляндами с автоматическим включателем, и теперь в темноте декабрьской ночи светились яркие огоньки.

– У нас дом больше, – заявил Лиам.

– Ну да, вас тоже больше.

– И ты живешь здесь совсем один?

– Верно.

– Почему?

– Потому что это мой дом.

– Значит, тебе не с кем играть?

Вопрос заставил Оуэна задуматься.

– Выходит, так. Но неподалеку живет Райдер, а когда закончим ваш дом, вы тоже будете жить совсем рядом.

– А мне можно прийти к тебе поиграть?

– Конечно. – Об этом Оуэн тоже раньше не думал. – Приходи.

– Ладно.

Оуэн развернул грузовичок и поехал к дороге.

– Я хочу завести собаку.

– Собаки хорошие, – с умным видом кивнул Лиам. – Их нужно кормить и учить командам. Они отгоняют плохих людей. Однажды в наш дом пришел плохой человек… Собаки тогда были щенками.

Оуэн помедлил с ответом. Он не знал, что именно мальчикам известно о Сэме Фримонте.

– У вас славные собаки.

– Они немного подросли, но все еще маленькие. А когда вырастут, будут охранять от плохих людей. Плохой человек пришел и напугал маму.

– Ничего, сейчас с ней все в порядке, а плохого человека отправили в тюрьму.

– Бекетт пришел и помешал ему. И вы с Райдером тоже.

– Правильно. – Оуэн решил, что раз Лиаму нужно выговориться, тот случай до сих пор его беспокоит. – Мы вам помогли.

– Потому что Бекетт и мама скоро поженятся.

– Не только из-за этого.

– Если плохой человек вернется, когда Бекетта не будет рядом, мы с Гарри станем защищаться, а Мерфи позвонит девять-один-один и Бекетту. Мы договорились.

– Умно придумано.

– А если он попробует вернуться, когда вырастут собаки, они его укусят. – Лиам перевел взгляд на Оуэна. – Схватят за задницу.

Рассмеявшись, Оуэн легонько шлепнул Лиама по голове.

– Чертовски верно.

После ужина, когда Клэр позвала мальчишек наверх купаться, Оуэн пересказал этот разговор Бекетту.

– Схватят за задницу! А парнишка-то соображает! Мы с Клэр обсуждали тот случай с детьми, конечно, в общих чертах, но в школе всякое болтают, вот Гарри и собрал братьев на совет, а потом привел их ко мне.

– Решили не втягивать в это дело женщин?

Бекетт бросил взгляд на лестницу.

– Может, это не политкорректно и вообще не правильно, но в этом случае оправданно. Они должны чувствовать, что мы защищены и что я доверяю им заботу о матери.

– Мы бы сделали то же самое.

– Точно. Да, кстати о маме, по дороге домой мне удалось поговорить с Клэр. Нужно только включить радио на определенную громкость, и тогда можно разговаривать, не опасаясь, что тебя услышат на задних сиденьях. К тому же мы использовали код.

– Что она сказала?

– Примерно то, что и ожидалось. Жизнь продолжается, мама еще полна энергии, а Вилли Би – достойный человек. В общем, все в таком духе. Нет, я понимаю, что она права, тем не менее…

– Это не ее мать вместе с Вилли Би были почти без одежды на кухне.

Бекетт со вздохом закрыл глаза.

– Спасибо за то, что добавил еще один мысленный образ в мою растущую коллекцию.

– Можно ими обмениваться, как бейсбольными карточками.

Засмеявшись, Бекетт покачал головой.

– Знаешь, что самое интересное? Похоже, Клэр совсем не удивилась.

– Неужели? – Оуэн опустил бутылку с пивом. – Она знала?

– Видимо, сработало пресловутое женское чутье. У женщин радар как у летучих мышей – чувствуют все за милю. В общем, я хотел ее спросить, но тут Гарри затеял ссору с Мерфи, и на этом взрослые разговоры закончились.

Вдруг Оуэна словно обухом по голове ударило.

– Если Клэр знала, то и Эйвери…

– Наверное, все-таки чутье.

– Эйвери – женщина, такая же летучая мышь, как все они. К тому же это ее папаша зажимал нашу мать.

– Хватит! – Бекетт закрыл уши.

– Если Эйвери все известно, то почему она меня не предупредила? – Неприятная мысль проникла в мозг и там укоренилась. – Я бы предупредил.

– Теперь мы все знаем и, похоже, должны смириться.

Оуэн хотел было ответить, когда вбежал до блеска отмытый Гарри в пижаме с изображением людей Икс и потребовал устроить соревнования на игровой приставке. Волей-неволей Оуэну пришлось целый час провести за игрой. Он любил детей, любил «Nintendo Wii», но ему не давало покоя, что Эйвери утаила от него отношения их родителей.

Всю дорогу до дома Оуэн пережевывал эту мысль, потом посидел в грузовичке и еще немного подумал, наконец решившись, развернул машину и поехал обратно в город. В «Весту» он зашел с заднего хода.

– Привет, Оуэн! – Фрэнни за стойкой резала большую пиццу. – Что будешь?

– Эйвери здесь?

– Только что ушла разносить заказы. Я сама закрою ресторан, так что она сразу поднимется к себе. Могу ей позвонить, если дело важное.

– Нет, ничего особенного. Зайду позже. Как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше. Правда, что в следующем месяце вы открываете гостиницу?

– Ага.

– Я всем так и говорю.

– Продолжай в том же духе. Ладно, Фрэнни, увидимся.

Оуэн пошел к задней двери, где после недолгих размышлений поднялся вверх по лестнице вместо того, чтобы пойти вниз. Рано или поздно Эйвери вернется домой. Можно было бы открыть дверь своим ключом, как-никак он – владелец дома, но это уж слишком. Оуэн уселся под дверью квартиры и вытащил телефон, решив скоротать время за чтением почты и ответами на сообщения.

Закончив, он взглянул на часы. Куда, черт возьми, она отправилась с доставкой? В Португалию?.. Пожалев, что не попросил у Фрэнни кофе, Оуэн попытался отвлечься игрой «Злобные птицы», правда, без особого успеха. Он на минутку закрыл глаза – пусть немного отдохнут, – и тут дала о себе знать бессонная ночь. С верным телефоном в руке Оуэн заснул прямо на полу.

 
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru