- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Алекс Ньюман МАНГО
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Сильнее, — сказал он.
— В вашем возрасте осторожность полезнее.
Он повернул голову.
— Каком возрасте?
Лея улыбнулась и продолжила. Ей нужно было достать волос с корнем или кровь. На столике лежала бритва. Она сделала вид, что открывает масло, и порезала палец Вельта краем стекла.
— Простите.
Капля появилась яркая, молодая на вид. Лея промокнула салфеткой и спрятала в рукав.
Вельт схватил её запястье.
— Вы не массажистка.
В серьге голос Адриана стал холодным:
— Лея, северное окно. Сейчас.
Она вывернулась, ударила Вельта локтем и побежала. Охрана перекрыла коридор. Лея прыгнула в бассейн, проплыла под стеклянной стеной и выбралась на террасу.
Адриан ждал внизу на мотоцикле. Она спрыгнула со стены прямо ему за спину, мокрая, в прилипшем белом халате.
— Едем!
Мотоцикл сорвался вниз по серпантину. Лея обняла Адриана, прижалась грудью к спине. Погони пока не было, но он не сбавлял.
— Ты специально едешь быстро?
— Профессионально беспокоюсь.
В старом тоннеле они остановились. Лея достала салфетку с кровью. Адриан посмотрел на её мокрое тело, потом заставил себя смотреть на образец.
— Получилось.
— И всего один мужчина трогал меня голой.
— До аукциона ещё четыре часа. Не провоцируй.
Она сняла халат и выжала. Под ним осталось тонкое бельё. Адриан отвернулся и протянул куртку.
— Девяносто лет дисциплины, — сказала Лея. — Какая скука.
— Дисциплина существует только рядом с тем, чего очень хочется.
На вилле, которую Адриан больше тридцати лет держал под чужим именем на случай именно такой ночи, не было семейных фотографий. Только картины, книги и предметы разных эпох: авиационные очки, граммофон, первый мобильный телефон, афиша концерта 1936 года. В воздухе стоял ровный запах пыли и воска, как в музее, который никто не открывал для посетителей.
Лея ходила по комнатам, как по музею одного тела.
— Где твоя жизнь?
— Перед тобой.
— Это вещи. Где люди?
Он открыл шкаф. На внутренней стороне двери были приклеены снимки: Элен, Мира, солдаты, врачи, дети, которых он когда-то спас. Все старели от фотографии к фотографии. Адриан — нет.
— Я прятал их не от чужих, — сказал он. — От себя. Каждое утро молодое лицо убеждает, что можно начать сначала. Эти люди напоминают: нельзя.
Лея нашла фотографию Даниэля в палате. На обороте рука Адриана написала: «Не извлекать. Перенос».
— Ты спас его раньше, чем встретил меня.
— Да.
— Почему?
— Он называл твоё имя. Я вспомнил Элен.
Лея прижала снимок к груди. Гнев и благодарность смешались так тесно, что невозможно было выбрать одно.
Ночью она пришла в его комнату. Не разделась. Легла рядом поверх покрывала.
— Я не прощаю.
— Знаю.
— И не обещаю.
— Знаю.
— Просто не хочу сегодня быть одна.
Адриан погасил свет. Они лежали рядом, не касаясь, пока во сне Лея сама не нашла его руку. Утром пальцы оставались переплетены — маленькая неправда тела, которое выбрало близость раньше сознания.
Она надела куртку на голое тело. По дороге к гостинице сидела впереди, между его руками, и чувствовала, как каждое переключение скорости становится обещанием вечера.
* * *
После побега с виллы мотоцикл заглох под ливнем. Они укрылись в домике смотрителя маяка на самом мысу. Внутри были печь, стол и кровать под толстым шерстяным одеялом; крыша кое-где пропускала воду, и шторм запирал их здесь надёжнее любого замка.
Лея дрожала в мокром белье, завернувшись в шерстяное одеяло. Адриан вышел под дождь за дровами и вернулся с волосами, прилипшими к лицу, дрожащий сильнее, чем позволяла погода, — дрожь без препарата выдавала слабость, которую он обычно скрывал.
— Салфетка с кровью цела? — спросил он, прежде чем заняться собой.
Лея достала из внутреннего кармана. Образец не намок.
— Тогда операция успешна.
— А пациент замерзает.
— Сними всё, — сказала она. — Заболеешь.
— Очень поздняя забота о здоровье.
Он разделся у печи. Тело было крепким, но дрожь не проходила. Лея подошла, растёрла ему плечи полотенцем — запах мокрой кожи, дыма и моря наполнил тесную комнату.
— Ты опять дисциплинирован? — спросила она, отступая на шаг раньше, чем прикосновение стало бы вопросом, а не заботой.
— Ты только что позволяла другому мужчине касаться себя ради задания. Не хочу, чтобы наша близость стала способом стереть его руки.
— Вельт не оставил на мне ничего, кроме отвращения.
— Тело не всегда различает смысл прикосновения.
Лея сняла куртку. Огонь лёг на кожу золотом.
— Тогда помоги ему различить.
Адриан смотрел долго. Потом медленно провёл ладонью от плеча до запястья.
— Это моё прикосновение, — сказал он. — Ты можешь остановить в любой момент.
— Не хочу.
Он целовал места, где лежали руки Вельта, не как собственник, стирающий чужое, а как человек, возвращающий ей ощущение выбора. Лея закрыла глаза. Гром погасил лампу. Дождь бил по крыше, печь гудела.
Они легли под одеяло. Близость началась нежно, но страх погони ещё жил в крови и быстро превратил нежность в голод. Лея захотела вести, Адриан позволил, затем одним движением поменял их места. Она рассмеялась, потом смех исчез в дыхании.
— Скажи, если слишком, — попросил он.
— Слишком мало.
Домик пах шерстью, дымом и мокрой кожей. Лея чувствовала каждую щель старой кровати, каждый порыв ветра, его ладони, холодную каплю, упавшую с потолка на спину. Наслаждение пришло не как побег от отвращения, а как доказательство, что тело всё ещё принадлежит ей и может выбирать удовольствие.
После Адриан лежал у её живота, слушая сердце.
— Ты считаешь удары?
— Привычка врача.
— И сколько?
— Достаточно для ещё одной ошибки.
— Это ошибка? — спросила она уже сама, тише.
— Ошибка — слово для того, что хочется отменить.
— А ты хочешь?
— Сейчас нет.
Они заснули. Утром шторм ушёл, и море лежало ослепительно спокойным. На пороге лежала мёртвая птица, разбившаяся о стекло ночью. Адриан молча похоронил её под маяком, прежде чем Лея успела спросить зачем. Позже она подумала, что за этим быстрым, будничным жестом крылась целая жизнь: человек, который слишком много раз хоронил тех, кого любил, разучился медлить с прощанием.
— Ты хоронишь всех? — спросила она вслед.
— Не всех успеваю.
Лея вышла босиком и обняла его сзади.
Глава 14. Закрытая баня
После шторма одежда не высохла. В деревне они нашли старую баню, закрытую на ремонт. Хозяин пустил за деньги и предупредил: воду отключат через час.
Внутри пахло эвкалиптом, горячим камнем и мылом. Пар спрятал стены. Лея сняла мокрую одежду за полотнищем и вошла в бассейн.
Адриан остался у двери.
— Ты снова дисциплинирован?
— После домика мне нужно восстановить репутацию.
— У кого?
— У себя.
Лея нырнула. Вода была горячей, волосы разлетелись вокруг. Она подплыла к краю, протянула руку.
— Иди. Я не прошу обещаний.
Он разделся и вошёл. Шрамы в паре казались светлыми письменами. Лея провела по круглому следу над сердцем.
— Первая процедура?
— Порт ввода. Раньше иглы были крупнее.
— Ты говоришь о бессмертии как о старой сантехнике.
— Всё великое быстро становится обслуживанием.
Она поцеловала шрам. Адриан вздрогнул.
В бассейне близость была медленной. Вода поддерживала тела, пар скрывал лица. Лея позволяла ему вести, затем сама меняла движение. Без погони желание оказалось глубже, спокойнее, почти опаснее: нельзя было объяснить адреналином. Оказалось, что любовь без страха перед пулей пугает сильнее — тогда некого винить, кроме собственного сердца.
— Смотри на меня, — сказал он.
— Опять?
— Хочу знать, что ты здесь.
Она смотрела, пока удовольствие не заставило закрыть глаза. Он не потребовал открыть снова — просто держал, когда волна прошла.
После они лежали на деревянной скамье под одной простынёй. С крыши капала вода.
— Если бы Даниэль был жив, — спросила Лея, — ты рассказал бы ему?
— Если бы ты попросила.
— А сам?
— Я не имею права исповедоваться чужому мужу твоим телом.
Ответ понравился и испугал.
Дверь снаружи хлопнула раньше обещанного часа. Люди Восса вошли в баню. Лея и Адриан метнулись в парную — тела прижались между стеной и горячей печью, пар стоял настолько густо, что охрана видела только силуэты за стеклом.
Адриан держал ладонь у её рта. Лея поцеловала его пальцы. Его взгляд изменился. Простыня соскользнула с плеча.
Шаги остановились у самой двери. Лея чувствовала одновременно жар печи, холод страха, собственное сердце, бившееся громче, чем казалось безопасным, и его руку на талии. Поцелуй случился в этом густом паре — медленный, почти бесшумный, чтобы не вернуть охрану. Лея вела его ладони, выбирая прикосновения сама. Они остановились раньше полного соединения: опасность оставалась в двух шагах, а желание стало обещанием следующей безопасной минуты.
Когда патруль наконец ушёл, Адриан открыл клапан парной — облако вырвалось в коридор и сработала тревога уже для отвода глаз. Они выбежали через окно, завернувшись в простыни, и по улице шли босиком, мокрые, смеющиеся, пока хозяин бани кричал вслед о полотенцах.
— Добавь к счёту, — крикнул Адриан.
— На какое имя?
— На имя людей, которые наконец помыли совесть, — ответила Лея.
На выходе она успела заметить под лавкой в предбаннике забытый браслет клиента фонда. Внутри был зашит код нижней лаборатории.
* * *
Кабриолет им оставила Роза на условленном повороте прибрежной дороги — так же, как раньше документы и снаряжение. Жёлтый, неприлично заметный, пахнущий чужим дорогим табаком.
— Чей он? — спросила Лея, устраиваясь на пассажирском сиденье.
— Одного из водителей Вельта, — ответил Адриан, читая записку Розы на приборной панели. — Она пишет, что он слишком долго торговался о цене за молчание.
— Значит, не украла, а купила втридорога?
— Роза называет это «оптимизацией расходов клиента».
На заднем сиденье лежала сумка с сухой одеждой и деньгами — Роза не в первый раз забирала их из передряги в чужих полотенцах и простынях.
До Монте-Розы оставалось сорок минут, когда дорогу перекрыли.
Адриан свернул на старую прибрежную трассу. Машина неслась между скалой и морем, колёса срывали мелкие камни в пропасть. Лея держалась за дверь, платье цвета вина было задрано выше колен, ветер бил по обнажённым бёдрам.
Погоня отстала у заброшенного тоннеля. Адриан заглушил мотор. В темноте слышались только их дыхание и остывающий металл.
— Ты нарочно угнал машину без крыши?
— Хотел, чтобы платье производило впечатление не только на меня.
Лея ударила его по плечу. Он поймал запястье, не удерживая, — задержал на секунду дольше необходимого.
— Отпусти.
Он разжал пальцы.
Страх ещё дрожал в крови, смешиваясь с чем-то более тёплым, но прежде, чем это тепло успело стать решением, в конце тоннеля вспыхнули фары.
Адриан завёл двигатель. Машина рванула вперёд. Ветер ворвался в тоннель, преследователи снова возникли позади. Из окна показалась рука с пистолетом.
— Пригнись!
Стекло заднего фонаря разлетелось. Лея нашла в бардачке сигнальную ракету.
— Это поможет?
— Если умеешь стрелять.
— После вчерашнего я быстро учусь.
Она встала коленями на сиденье. Ветер бил в лицо, волосы закрывали глаза. Лея прицелилась не в людей — в старую сетку над склоном, удерживавшую камни. Ракета ударила в крепление. Сетка лопнула, на дорогу посыпался щебень. Машина преследователей вильнула и остановилась поперёк трассы.
Адриан посмотрел на неё с восхищением, которое было откровеннее любого комплимента.
— Напомни никогда тебя не бросать.
— Поздно. Один мужчина уже попробовал.
Слова погасили смех. Лея отвернулась к морю.
Они остановились у заброшенной заправки. Адриан осмотрел машину, Лея купила у старика две бутылки лимонада и пакет засахаренных долек манго. Фрукт прилипал к пальцам, пах летом и слишком простой радостью. На вкус в нём не было ни заговоров, ни ампул — только сахар и солнце, украденные у обычной жизни.
— Попробуй.
— Не люблю сладкое.
Она вложила дольку ему в рот. Адриан послушно укусил, и сахар остался на его нижней губе. Лея сняла крупинку языком. Он замер.
— Ты жестокая женщина.
— Почему?
— Машина сломана, гостиница далеко, а ты продолжаешь репетицию.
— Можно закончить здесь.
За заправкой стоял старый гараж. Внутри пахло маслом, нагретой резиной и сухой травой. Адриан закрыл дверь, но не подошёл.
— Лея, я хочу услышать это не после выстрелов.
Она почувствовала раздражение — и уважение. Он мог воспользоваться её дрожью, но требовал ясности.
Лея медленно сняла серьги и положила на верстак. Потом расстегнула одну пуговицу его рубашки.
— Я хочу тебя не потому, что за нами гонятся. Они просто научили меня не откладывать.
Адриан провёл пальцами по её щеке.
— А завтра?
— Завтра я могу пожалеть.
— Это честно.
Он поцеловал её, но телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось изображение из казино: Вельт выходил через служебный вход вместе с Серафиной.
Адриан прислонился лбом к её лбу.
— Ненавижу работу.
— Я тоже. Особенно твою.
Они снова оделись, не закончив начатого. Прежде чем сесть в машину, Адриан откупорил забытую в бардачке бутылку шампанского — трофей прежнего хозяина — и протянул ей отпить первой.
— За что пьём? — спросила Лея.
— За плохие планы, которые почему-то работают.
Тёплое шампанское отдавало металлом и чужой удачей, но в ту минуту это было лучшее, что пробовала Лея за долгие месяцы страха. Они выпили по глотку прямо из горлышка. Адриан вытер горлышко большим пальцем и передал бутылку Лее ещё раз.
Глава 15. Первая любовь Даниэля
ДО ГИБЕЛИ ДАНИЭЛЯ
На курсы Лея пришла раньше всех, когда в аудитории ещё пахло мелом и вчерашним воском для полов. На столе лежала тетрадь, купленная на распродаже, и ручка с логотипом отеля Армана. Она долго смотрела на золотые буквы, блестевшие, как последний след прежней жизни, потом закрасила их чёрным маркером.
Преподаватель попросил составить бюджет маленькой гостиницы. Лея знала, сколько стоит французское шампанское, но не представляла цену киловатта. Девушка рядом шепнула цифру.
— Спасибо.
— Не за что. Я не знаю, как складывать салфетки лебедем.
Первую стажировку она получила в гостинице у вокзала. В шесть утра надо было проверить двадцать два номера, принять бельё, успокоить семью, потерявшую билеты, и объяснить группе туристов, почему море не видно из окна, хотя в рекламе написано «прибрежный район».
К полудню у неё болели ноги. В час сломался лифт. В два приехал инспектор. В три в номере сорок один нашли голубя.
Лея поймала птицу полотенцем и вынесла на крышу.
— Лети в Прагу, — сказала она.
На пожарной лестнице сидел Даниэль с кофе.
— Ты следишь за мной?
— Я живу поблизости.
— В твоём доме двадцать километров отсюда.
— Для самолёта близко.
Она хотела рассердиться, но взяла стакан. Даниэль не спросил, как прошёл день, пока Лея сама не начала рассказывать. Он слушал про бельё, инспектора и голубя с таким вниманием, какого раньше удостаивал только сделки.
— Ты гордишься мной? — неожиданно спросила она.
— Очень.
— За то, что я разнесла полотенца?
— За то, что пришла завтра раньше, хотя сегодня ещё не закончилось.
Лея посмотрела вниз. Работники курили у служебного входа, поезда входили под стеклянный купол вокзала. Мир не аплодировал её усилиям. Никто не печатал фотографии женщины, научившейся проверять мини-бар.
Поэтому это было настоящим.
Даниэль протянул руку, но не коснулся.
— Можно?
Через три месяца Лея получила первую зарплату, заработанную без имени мужчины. Сумма была меньше цены её прежних туфель, но банковское уведомление она перечитала десять раз.
Даниэль предложил ресторан. Лея купила продукты и приготовила суп для Марты, соседки-швеи. Он оказался почти хорошим.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
