Полная версия:
Нина Самарина Конечная остановка
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
«Не ты одна ей подзатыльники раздаешь, твой сын вообще старается», – подумала Татьяна.
– Ну как тебе эта бледная немочь? Это же кошмар! Безрукая сыну моему досталась.
– А ее, оказывается, Юля зовут.
– Да какая разница! На нее даже смотреть тошно – вялая, как кисель. Что он только в ней нашел!
– Зинаида, вам волноваться вредно. Сейчас опять тахикардия начнется. Да вроде нормальная ваша Юля, вон ухаживает, воду подносит, помогает. У некоторых невестки совсем другие, хоть и бойкие. Как сын-то ваш?
– Бесит меня ее помощь, не могу ее спокойно видеть, тахикардия начинается, – усмехнулась Зинаида. – А сын про тебя говорил. Дескать, ты меня довела до приступа. Хочет разобраться, адрес твой спрашивал, правда, пьяный был. Я ему не дала, да и не в обиде я на тебя. Всяко в жизни случается. Я психовать могу начать просто так, на ровном месте – вспыльчивая.
Они замолчали. Стало отчетливо слышно, как в больничном парке начала куковать кукушка.
– Эх, сколько мне еще осталось, кто знает, – прислушиваясь к птице, начала Зинаида.
– Вы еще всех нас переживете, – произнесла вслух Татьяна, а сама подумала: «Такие, как ты, со свету всех близких сживают, а потом до глубокой старости мучаются от одиночества».
– Чего про мою болезнь-то скажешь, экстрасенс? Можно домой-то идти? Сынок там без меня, наверное, уже на стенку лезет.
– Зинаида, вы же не старуха, зачем вам сын, его семья? Вам свою личную жизнь строить надо. Найдите себе бодрого пенсионера, будете вместе с ним телевизор смотреть, на даче копаться, – пожала плечами Татьяна. Ей стало не по себе от того, что пьяный мужик решил вычислить, где она живет.
– Думаешь, не искала? Только что-то не больно наши мужики на баб кидаются, им, видите ли, и так хорошо живется: никто под руку не зудит, советов не раздает.
– Так можно же и не зудеть, – резонно заметила Татьяна.
– А как мужик-то будет жить без руководства? Они же, как дети малые, – парировала Зинаида.
«С этой разговор бесполезный. А Юле надо из этой семьи убегать без оглядки», – отметила про себя Татьяна.
– Давайте я вас в палату отведу, скоро сон-час начинается. – Татьяна легко встала и подала руку Зинаиде. Та в ответ схватилась за нее и с трудом поднялась со скамейки.
– Чего молчишь-то про мое здоровье? Можно мне отсюда уходить уже? Я расписку написать хотела.
– Лучше врача послушайте, еще никому не помешало обследование пройти, – ответила Татьяна.
Женщины пошли обратно к больнице. Зинаида резко замедлила шаги, когда они вошли в вестибюль, на ее лице опять появилась маска обреченности и боли.
«Ну, актриса! Это же надо!» – даже восхитилась Татьяна.
На душе было беспокойно. Хотелось быстрее выпорхнуть из этих душных обстоятельств.
«Пора ехать на Алтай, нужно подзарядиться». – Был у Татьяны такой ритуал: ежегодно она отправлялась в горы, которые считала местом силы. И хоть к своей карьере экстрасенса и гадалки она относилась скептически, была уверена, что высшие силы ведут ее, что у нее есть миссия, для которой периодически нужно чистить ауру и усиливать энергетику.
С этими мыслями она проводила клиентку до дверей отделения.
– Вы уж, Зинаида, если что, простите меня, – сердечно сказала она на прощание.
– Бог простит, – привычно ответила больная.
С огромным облегчением Татьяна закрыла дверь кардиологии: до палаты она провожать Зинаиду не стала.
Почти бегом, как девочка, она простучала каблуками по ступенькам вниз, после сегодняшних разговоров ей будто не хватало воздуха, поэтому она не стала вызывать лифт.
«Срочно на Алтай! Это не Зинаиде лечиться надо, это мне восстанавливаться после нее следует».
– Татьяна, подождите, – окликнул ее кто-то, когда она уже выходила за калитку больницы.
Гадалка обернулась. Навстречу быстрым шагом шла Юля. Молодая женщина была до того несуразной, что вызывала острую жалость. Вроде вся такая бледно-аккуратная, но походка! Она шла с вжатой в плечи головой, как будто ее кто-то собирается ударить, казалось, что она пытается двигаться так, чтобы стать совершенно не заметной, слиться с окружающей средой. Может, от того, что Юля торопилась, ноги несли ее по какой-то кривой, пару раз она запнулась.
Татьяна остановилась.
«Без слез не взглянешь», – мелькнуло в голове.
– Я хотела спросить вас: свекровь к вам на сеансы ходила? – запыхавшись и убирая прядку со лба, выдохнула Юля.
– Да, приходила. В последний раз ее что-то расстроило, и от меня ее увезли в больницу. Вот, решила навестить, а то неудобно как-то получилось.
– Она что-нибудь про мужа моего говорила? – Забитая молодая женщина поглядела снизу вверх на Татьяну.
– Так, не особенно.
– Он мне изменяет, да?
– Юля, мне кажется, что вы не о том заботитесь. Не мое дело, конечно, но вам нужно не об изменах мужа беспокоиться, а создать себе поле для отступления. Я же вижу: он вас бьет, ни во что не ставит, пьет. Мой совет – пока не поздно, втайне от него снимите какое-нибудь жилье, заведите банковскую карточку, на которую хоть по капле откладывайте деньги. Это поможет вам быстро уйти от него с детьми, сделав так, что он не узнает, где вы находитесь. Мне кажется, что скоро под его кулаки попадут дети. Вам нужно спасаться. У вас есть родные? Лучше, чтобы они были в курсе того, что вы ушли, но не знали, куда, иначе он вас быстро найдет, вернет домой и станет еще хуже. – Эта тирада сама собой вырвалась у Татьяны, она даже язык прикусить не успела. «Боже мой, куда я лезу!» – только и оставалось воскликнуть ей про себя.
– У меня родные далеко, на Урале живут, да и отношений с ними я давно не поддерживаю. И это правда – не ваше дело. Легко советовать, вы, наверное, деньги лопатой гребете, а у меня трое детей, младший только недавно в садик пошел, я на работу-то вышла полгода назад. Вы думаете, у меня есть деньги? Он у меня зарплатную карточку забрал, выдает 40 рублей на проезд – и все. Говорит: «Зачем тебе деньги, я тебя кормлю, одеваю». Однажды попросила у него разрешения купить кошелек, так он мне сказал, что у меня нет такой надобности. – Юля так разволновалась, что покрылась красными пятнами, запустила руку в волосы и начала нервно их выдергивать по волоску.
– Да что вы вообще в жизни понимаете! – выкрикнула она так, что на них стали оборачиваться прогуливавшиеся по больничному двору пациенты.
– И как вы можете так жить?
– Простите меня, что-то я разволновалась. – Юля мгновенно сникла. – Я не должна была повышать голос.
«Лишь на мгновенье она позволила себе сказать то, что ее действительно волнует, и теперь опять спряталась за стеной собственной покорности. Ну что за человек? А в принципе мне-то какое дело?» – по-думала Татьяна, а вслух сказала совсем другое:
– Юля, вы прекрасная жена, мать и невестка. Все у вас будет хорошо, только берегите себя.
На этих словах гадалка развернулась и пошла к больничной ограде, а Юля осталась стоять, затравленно глядя ей вслед.
4
Как-то вечером Татьяна сидела перед телевизором, шли местные новости. Бодрая девушка с парикмахерской башней на голове с неуместной жизнерадостностью сообщила: «А теперь к криминальным новостям. Неделю назад ушла из дома и не вернулась 30-летняя Юлия Романова».
На экране появилась фотография.
«Господи, это же Юля!» – отчаянно пронеслось в голове у Татьяны. Она поперхнулась чаем, который пила перед телевизором.
«Была одета в голубое платье и белые босоножки. Особая примета: на левом предплечье имеет родимое пятно величиной с пятирублевую монету. У Юлии Романовой дома осталось трое детей».
«Что это?! Опять я виновата?! Я же советовала ей уйти от мужа, но зачем она оставила ему детей?!» – мысли Татьяны, словно град, прибивали к земле все ее внутреннее спокойствие.
«А вдруг он ее убил, потом пошел в полицию и сказал, что она сама ушла?!» – внезапно вспомнила она сюжет какого-то криминального сериала.
Рука сама собой потянулась к телефону и набрала номер верной подруги Аллы.
– Слушай, я тут по телевизору увидела, что одна моя клиентка без вести пропала неделю назад, – без предисловий начала она. – Помнишь, из которой свекровь веревки вьет, и муж у нее деспот. Как думаешь, мне нужно идти в полицию?
– А что ты там скажешь? – разумно поинтересовалась Алла.
– Что муж ее бил, что свекровь загнобила совсем.
– Серьезное обвинение, но найдутся люди, которые и без тебя сообщат об этом. Те же соседи, полицейские наверняка их уже опросили. А шила в мешке не утаишь, стены-то в домах картонные, все слышно: и скандалы, и побои, а при желании даже ворчание свекрови можно расслышать. Я бы на твоем месте никуда не ходила. Зачем тебе это нужно?
– ровным голосом рассуждала Алла.
– Да опять я себя виноватой чувствую. – Татьяна в сердцах ударила рукой о подлокотник кресла.
– С чего бы это? Что ты за них зацепилась?
– В голосе Аллы была слышна улыбка.
– Я ведь все-таки пошла в больницу к этой Зинаиде, там Юлю и встретила. Кто меня дергал за язык, не знаю, но я советовала брать детей и бежать из этой семейки, куда глаза глядят. Только видишь, пропала она одна, дети остались дома.
В трубке повисла пауза. Затем Алла сказала:
– Тем не менее полиция и без тебя разберется. А ты ни в чем не виновата. Каждый человек в своей жизни все решения принимает самостоятельно и делает свой собственный выбор. Мало ли кто и что ему говорит.
Голос подруги был очень спокойным. Эта женщина, которая пережила немало испытаний, всегда помогала Татьяне притормозить, посмотреть на ситуацию холодным взглядом.
– Никуда я не пойду. Ты права. Но спать сегодня точно не буду.
– Слушай, хоть ты всегда и отнекиваешься от своих экстрасенсорных способностей, может, сегодня на эмоциональной волне у тебя и получится получить ответ: что случилось с Юлей. Жива она и здорова, или с ней произошло что-то страшное. Задай этот вопрос в космос, может, и ответ получишь, – совершенно серьезно посоветовала Алла, которая была убеждена, что Татьяне открыты какие-то потусторонние тайны.
– Да ладно тебе, – отмахнулась гадалка, но про себя вдруг поняла, что действительно может что-то такое сделать.
Когда Татьяна положила трубку, то для начала решила успокоиться: села поудобнее в кресло, закрыла глаза, постаралась расслабить мышцы и сосредоточиться на своем внутреннем состоянии, которое обычно представлялось ей в виде какого-то цвета. Сейчас она болталась в оглушительно оранжевом пространстве, на ощупь напоминавшем густой суп-пюре, а на вкус – акварельные краски. «Выбирайся отсюда!» – дала она себе внутренний приказ и тут же почувствовала прохладное дуновение ветра и запах ультрафиолетовой лампы, которой в детстве ей лечили горло. Теперь она находилась в пустой комнате, стены, потолок и пол которой были глянцево-белыми.
«Надо сформулировать вопрос», – почувствовала она.
«Что случилось с Юлей?» – мысленно, но очень отчетливо и внятно произнесла она, кинув слова в белую комнату, как бусины. Они запрыгали по гладкому полу кровавыми жемчужинами.
Никакого ответа не было, но пространство комнаты начало неприятно вибрировать.
Вдруг красные бусины перестали хаотично скакать по полу, они синхронизировались, выстроились в ряд и начали одновременно отстукивать какой-то ритм. Вибрации комнаты усилились, и все вместе это создало странную мелодию. В ней все отчетливее звучало: «Нор-маль-но. Нор-маль-но. Нор-маль-но».
Затем все рассыпалось, и Татьяна оказалась в собственном кресле. Она открыла глаза.
«Значит, все с ней нормально», – решила экстрасенс. Она легко встала и пошла заварить себе чашечку кофе. Нужно было прийти в себя.
На следующий день ей позвонила Зинаида. Каким-то заговорщицким, но отнюдь не печальным голосом она сказала:
– Слышала, что бледная немочь-то выкинула? Пошла на работу в свой дом престарелых утки за стариканами мыть, проработала смену, вышла за ворота и исчезла, словно сквозь землю провалилась. Уже неделю ее никак найти не могут. Ну что за баба, теперь трое детей на мне да на сыне повисли. Хотела вот к тебе заглянуть, погадать, куда она пропала.
– Да, видела по телевизору новости. – Татьяна строго хранила тайны своих клиентов и ни за что бы не выдала, что знает Юлю, что та была у нее на сеансах. – Приходите сегодня вечером, давайте попробуем.
«А заодно и узнаем, что вы там с ней сделали», – злорадно подумала Татьяна.
– Раскидывай свои карты, что там бледная немочь задумала, – накинулась с порога на Татьяну Зинаида, когда пришла к ней на следующий день.
«Что же ты злая-то такая? Человек пропал, может, с ней беда, – вспыхнула хозяйка квартиры про себя. – Точно вы с ней что-то сделали, а теперь для отвода глаз притворяетесь, что волнуетесь».
Татьяна молча раскладывала карты Таро, внутренне закипая.
– Карты пустые выпадают, не хотят говорить, – задумчиво произнесла Татьяна. – Она как пропала-то? Какие были ее последние слова? Когда вы виделись? – Татьяне хотелось узнать подробности не из любопытства, она продолжала подозревать, что в исчезновении Юли виноват ее муж или свекровь, или они вместе.
– Что ты как в полиции заладила? Нас там и так замучили. Не трогали мы ее. Да и зачем? Чтобы троих детей на себя повесить? Ты в своем уме?
– Ну версии у вас какие-то есть?
– Вот это я у тебя и пришла спросить. Ты гадалка или притворяешься? Какие у тебя версии? – начала повышать голос Зинаида.
Татьяна мягко взглянула на гостью, собрала свою волю в кулак, помня о том, что у пожилой женщины опять может случиться приступ, и ровно ответила:
– Карты не хотят говорить, может, вы принесли ее фотографию?
– Ах, да. Вот, держи карточку, – спохватилась свекровь и протянула гадалке свадебное фото. С него, даже в момент торжества, затравленно смотрела Юля. Жених при этом был снисходителен и горделив.
Она положила фотографию на стол, прикрыла ее рукой и замерла.
Естественно, что никаких откровений ей в этот момент не пришло, но она отчетливо вспомнила, как красные бусины в ее медитации дали ответ на вопрос. Только вот что значит это «нор-маль-но»? Очевидно, что Юлия, по крайней мере, жива и ее здоровью ничто не угрожает.
– Думаю, она жива, – вслух сказала гадалка.
– И куда она делась? – с тревогой в голосе серьезно спросила Зинаида.
– Для этого мне нужно, чтобы вы назвали ее по имени и сформулировали вопрос. – Татьяне хотелось заставить гостью назвать невестку по имени, ведь не чужие же они люди.
– Я хотела бы знать, жива ли Юля и куда она пропала, – сказала, как жабу проглотила, гостья.
– Берегите детей. Юлия ваша могла попасть в странное место, откуда ее просто не хотят отпускать, она скучает по детям, – внезапно произнесла гадалка.
«Что я несу? – удивилась про себя Татьяна. – Откуда эта информация?»
– В секту, что ли, попала?
– Не могу сказать. Больше ничего не могу сказать.
– Это пусть полиция разбирается. А слова твои сыну передам. Он хоть и строг с ней был всегда, сейчас что-то расклеиваться начал. Шутка ли, хозяйка из дома исчезла, дети на нем, а на работу надо. Нелегко ему сейчас. А тут хоть надежда на то, что она жива. – Только сейчас в голосе у Зинаиды проскользнуло что-то человеческое.
5
Неделю назад вечером Юля вышла за ворота Дома престарелых. Она не убирала утки за стариками, как выразилась ее свекровь. Молодая женщина работала педагогом-психологом. Платили там мало, но ее деньги все равно забирал муж, который отнял у нее зарплатную карту. Работа Юле просто нравилась: только тут, среди брошенных и одиноких стариков, она чувствовала, что действительно кому-то нужна, что ее ждут и любят. Даже с собственными детьми у нее не было такого чувства, потому что уже сейчас они смотрели на нее глазами отца – насмешливо и высокомерно, как на человека, у которого не все в порядке с головой. Только младший сын все еще жался к ней, словно маленький котенок, но это ненадолго: еще пару лет, и физическая связь, которая крепко держит вместе ребенка и мать, начнет ослабевать.
Был прохладный летний вечер, ничего примечательного. В голове у Юли были домашние заботы, нужно было поторапливаться, чтобы вовремя забрать дочь из садика. В кармане звенели 40 рублей – все, что ей выдал муж на проезд.
Она привычно пошла на остановку, стала ждать автобус. Транспорта долго не было, поэтому мужичок, который вместе с ней стоял в ожидании, раздраженно махнул рукой и куда-то пошел пешком. Она осталась одна. Наконец подошла маршрутка. Юля неловко забралась внутрь. На одном из сидений расположилась странная женщина: черный платок, черный балахон до пят. «Монашка», – решила Юля.
Какая-то сила заставляла ее не отводить взгляда от этой женщины. Наконец пассажирка в черном ласково на нее глянула и произнесла:
– Добрый вечер.
Юля так смутилась, что, по обыкновению, покрылась красными пятнами. Она не смогла из себя выдавить ответное приветствие, поэтому засуетилась, полезла зачем-то в сумку, ничего в ней не нашла кроме носового платка и сменных колготок младшего сына, которые она всегда носила с собой, чтобы можно было поменять мокрые, если случится непредвиденная авария.
Женщина в черном продолжала ласково смотреть на Юлю и молчать. От нее шла какая-то волна теплоты. Наконец она сказала:
– Вот еду из города на автостанцию, потом до деревни Красная Горка. Там у нас обитель. Бумаги ездила выправлять для настоятельницы, – сказала пассажирка.
Молчать в ответ было уже неудобно, поэтому Юля ответила:
– Вот в садик еду сына забрать.
– Хорошее дело. Помолюсь за тебя и за твоего сына.
– Помолитесь за всех моих детей: за Аленку, за Стасика и за Людочку.
– Обязательно. – Женщина в черном наклонила голову в знак согласия.
«Какая она спокойная, видно, что легко у нее на душе, не то что у меня. Жить больше нет никаких сил, устала. Я тоже хочу уехать куда глаза глядят, в какую-то там Красную Горку. Там тихо, спокойно, и тебя все любят. Только кому я там нужна?» – Юля тихонько вздохнула.
Почему-то ей стало любопытно, выйдет ли действительно монахиня на автостанции. «А вдруг обманывает?» – почему-то подумала она, по привычке не доверяя служителям культа. Остановка «Автостанция» была позже, чем «Улица Чайковского», на которой нужно было выходить Юле, чтобы попасть в детский сад. Какая-то неведомая сила приковала ее к сиденью, когда водитель объявил: «Улица Чайковского», следующая – «Колхозный рынок». Как завороженная, просидела Юля в маршрутке, пока они не доехали до автостанции. Когда монахиня выходила, она приветливо наклонила голову и сказала: «До свидания, голубушка. Храни тебя Господь». Только и видела Юля ее черный подол да быстро удаляющуюся по аллее фигуру.
«Как, интересно, ее зовут? Что же я такая растеряха? Вот хорошая женщина, может, когда-нибудь я приду к ним в Красную Горку и скажу: «Вот я, Юлия непутевая. Возьмите меня к себе, спрячьте, обогрейте, вылечите мою душу. А они дадут мне с дороги попить холодной воды, я хлебну, умоюсь и буду мести монастырский двор да за пожилыми монахинями ухаживать. Никто меня никогда там не найдет, никто меня больше не обидит».
Когда Юля поняла, что проехала свою остановку, она даже не забеспокоилась. Какое-то глухое бесчувствие опустилось на ее плечи, словно она оказалась в другой реальности, где не нужно беспокоиться о детях, торопиться домой, бояться мужа и свекрови. Автобус катил дальше по основному городскому проспекту. Наконец водитель объявил: «Конечная остановка». В салоне остались только Юля и какая-то старушенция с двумя большими матерчатыми сумками. Она рванула вперед, чтобы выскочить из маршрутки первой. Юля шла медленно, как будто это был какой-то особенный ритуал: выход из автобуса. Она трогала обивку сидений, гладила поручни, словно прощалась с ними, да и заодно со всем этим бренным миром.
– Девушка, давайте побыстрее, освободите салон. – Водителю явно хотелось на перекур.
Окрик вернул Юлю в привычное состояние извиняющейся суетливости. Она выскочила из автобуса.
– Э, а за проезд кто платить будет? – крикнул ей вслед водитель.
– Ой, я забыла. – Юля кинулась обратно, но мужчина глянул на нее сочувственно: ее кособокая фигура заставила его лишь махнуть рукой.
Юля потерянно стояла в незнакомой части города. Это была небольшая площадь, в центре которой расположилось трамвайное кольцо, а на периферии – киоск «Союзпечати», ларек с мороженым и трамвайная диспетчерская. Тут же устроили себе импровизированную стоянку таксисты. Группка мужчин курила и ждала клиентов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.