Нина Самарина Конечная остановка

1

– Как это в Крещение и не погадать! Давай, тащи сюда газету и спички, – Татьяна энергично сдвинула со стола тарелки и бокалы, потушила бра, которое висело над столом, и в кухне воцарилась темнота, которую прорезал лишь слабый свет фонарей да тусклый блеск снега за окном.

Татьяна и Алла были давними подругами, в январе они обязательно собирались за праздничным столом, болтали, немного сплетничали, смеялись, а еще гадали. Так повелось со студенческих времен: ничего особенного, просто баловство.

– Я первая! – Алла взяла большой газетный лист, смяла его, положила на металлический поднос и поднесла спичку. Бумага начала бойко гореть, женщины установили поднос с этим небольшим костерком ближе к стене, чтобы увидеть на ней движущиеся тени, которые создает горящая бумага.

– Смотри, вон собака бежит – это точно помощь друзей, а рядом бегемот какой-то, – засмеялась Алла, расшифровывая тени на стене.

– Смотри, поменьше на сладкое налегай, а то за год в бегемота превратишься, – Татьяна озорно посмотрела на подругу.

– А ты, Тань, с тортами реже приходи, лучше морковку приноси, – отшутилась Алла.

Вдруг обе замолчали и переглянулись.

– Ты тоже это видела? – с дрожью в голосе спросила Алла.

– Видела, – кивнула Таня.

Она резко включила свет, ухваткой взяла горячий поднос и сунула его в раковину под кран с водой. Раздалось шипение погасшего гаданья.

Они сели друг напротив друга за стол и замолчали. На стене в отсветах горящей бумаги подруги увидели одно и то же: силуэт гроба, в котором лежит женщина – отчетливо был заметен ее профиль. Над мертвой склонилась другая фигура, похоже, тоже женщина, она внимательно вглядывалась в лицо покойницы.

Вдруг Татьяна начала говорить, причем каким-то не своим голосом – тусклым, заунывным, совсем без интонации:

– Алла, ждет тебя большая потеря. Мама твоя заболеет и умрет прямо под следующий Новый год. Берегись женщины с седыми волосами, она заставит тебя страдать. Твой муж тебя обманывает, вы разведетесь.

Потом Таня обхватила голову руками, зажмурила глаза и сморщилась, словно от боли. Тело ее напряглось, а затем внезапно расслабилось.

– Ты что мне здесь нагородила? – с обидой в голосе громко сказала Алла. – Что за цирк? Ты вообще в своем уме?

– Прости, я сама не знаю, что говорила. Само как-то вырвалось. Я уж лучше пойду, – ответила гостья.

– Молодец! Сначала напугала до смерти, а теперь уходить собирается. Да я не усну. Ты это зачем все говорила, лучше объясни, – подруга со страхом глядела на Татьяну.

– Да не знаю я! Как будто не я это говорила, а другой кто-то. Мне самой, знаешь, как страшно! Я во всякое колдовство вообще не верю. Чушь это все какая-то. Просто напугались мы с тобой, вот наша психика и выдала нам по полной, – попыталась найти объяснение своему поведению Таня.

– Оставайся ночевать, мне страшно, – примирительно попросила Алла.

– Но у меня дома же Костя, сама знаешь, он мне весь мозг вынесет, если я не приду, – муж у Татьяны был очень ревнивым.

– Давай мы его сюда позовем, пусть приходит и ночует с нами. Я одна не смогу спать. Мой-то Славка в командировке.

В итоге подруги позвонили Косте, умоляли его прийти, и только благодаря тому, что он явился не с пустыми руками, а принес бутылку красного вина, женщинам удалось успокоиться и даже посмеяться над своим приключением.

Спустя год у Аллы действительно умерла мама, никакой седой женщины-вредительницы ей не встретилось, а муж и правда обманывал ее в своих командировках. Но семью им удалось сохранить, смерть близкого человека сплотила.

С тех пор за Таней прочно закрепилась слава гадалки, которая сначала тяготила ее, а потом начала приносить дивиденды. Уже 15 лет прошло с того январского вечера, подруги давно вышли из возраста, когда интересно гадать: обеим перевалило за 45 лет. Татьяна успешно эксплуатировала образ экстрасенса, ей удавалось на этом даже зарабатывать, хотя в глубине души она точно знала, что никаких потусторонних способностей у нее нет. Ей не было стыдно за то, что она наживается на наивности своих клиентов. «Все же я хороший психолог, а многим не с кем поговорить о своих тайных проблемах, так что деньги я беру за сеансы психотерапии», – успокаивала она себя в минуты угрызений совести.

2

В комнате было светло, эта квартира никак не походила на представление о месте, где живет экстрасенс и гадалка. Пахло прозаически – новой мебелью. Хозяйка вышла встречать клиентку в футболке, на которой было написано «Люблю море» и нарисован якорек. Вместо цыганской цветастой юбки – джинсы. Никакой потусторонней романтики.

«Босоножки старенькие, потертые, но чистые и отремонтированные. Сумка – вместительная, чтобы хлеб и молоко можно было положить, волосы собраны дешевой пластиковой заколкой, косметика – дешевая, пахнет духами из магазина бытовой химии. Чистенькая, но бедненькая и несчастненькая, зажатая, забитая. Наверняка, пришла про пьющего мужа выспрашивать», – такой мониторинг клиентов Татьяна проводила всегда, как только они переступали порог ее дома. Обувь, сумка, волосы и запах – были тем, на что она обращала внимание в первую очередь.

Она широко улыбнулась и жестом пригласила гостью в комнату.

«Вроде она не заметила, что платье под мышкой зашито», – гостья прижала плотнее руку к туловищу, чтобы не светить подштопанным платьем. Она робко посмотрела на Татьяну и мелким шагом, на цыпочках засеменила в комнату.

«Наверняка, муж ее колотит. Сейчас будет рассказывать мне, какой он прекрасный, но слабый человек. А сама вон синяк на руке прикрывает», – Таня легко вздохнула и глянула на молодую женщину, устраивавшуюся напротив нее в кресле. Та зябко повела сведенными плечиками, хотя в комнате было жарковато.

Обе молчали: гадалка – поощрительно-пригласительно, гостья – смущенно-растерянно. Татьяна специально молчала, давая посетительнице возможность пообвыкнуть.

– Как правило, я гадаю на картах. Могу на обыкновенных, могу на Таро, – прервала паузу хозяйка.

– Мне на обычных, – робко пролепетала посетительница.

– Вот вам колода, подержите ее в руках и задумайтесь о том, что бы вы хотели узнать, может, что-то изменить. Вас ведь Юля зовут? Вы не стесняйтесь, Юля, – гадалка передала гостье колоду, слегка дотронулась до ее руки, а потом вдруг заговорила.

– Вижу, Юля, с мужем у вас не все гладко. Злой он человек, пьет много, обижает вас. Сильно ревнует, хотя повода вы не даете, вымещает на вас все свои неудачи.

Просительница вздрогнула.

– Вы же еще карты не разложили, – тихо сказала она, а в ее глазах уже читалась безоговорочная вера в экстрасенсорные способности хозяйки квартиры.

– Сейчас мне это не нужно, просто я почувствовала вас. Замуж вы выходили по любви. Муж вас ревновал к каждому столбу, вы думали, что именно так и выражаются сильные чувства. Строчил СМСки по 15 штук в час, сторожил под подъездом. Как, кстати, его зовут?

– Леонид.

«Господи, как мне это все надоело, – думала Татьяна. – Где твои глаза были, когда ты с ним связалась? Какие женщины бывают доверчивые и слабые!»

– Смотрю, и дети у вас есть, – гадалка уже раскладывала карты.

– Да, трое.

«Еще и трое! Куда же ты от такого упыря-то нарожала!»

– Пьет ваш муж крепко, – невозмутимо гадала Татьяна.

– Да, поэтому и пришла. У него есть другая, да? Поэтому он такой, да?

«Он такой, потому что мудак, – усмехнулась про себя гадалка, – за мудака ты замуж вышла, голубушка, смотреть раньше надо было, могила его исправит».

Но вслух сказала:

– Бывали у него женщины, но так, залетные. Зазнобы постоянной у него нет, сейчас точно никого нет, – сжалобилась над страдалицей хозяйка квартиры.

«Какие там любовницы, когда он не просыхает, бабу ему бутылка заменила», – отметила про себя гадалка.

Ресницы посетительницы внезапно задрожали, подбородок запрыгал.

– Это хорошо! Спасибо! – она заерзала в кресле, – а можно, мне зелье какое-нибудь дать или заговор сделать, чтобы он пить перестал?

«Ну вот, что я говорила! Вместо того, чтобы собрать шмотки и бежать от деспота и алкоголика куда подальше, она спасать его собралась. Только боится сильно, поэтому втихаря хочет ему что-нибудь подмешать. Конечно, это же гораздо легче, чем порвать с ним и уйти открыто, пока дело до поножовщины не дошло», – рассуждала Татьяна.

Вслух она сказала только последние слова:

– Как бы дело до поножовщины не дошло. Вижу, блестит холодная сталь, над вами нависла опасность, может быть, над вашими близкими.

– Это как? Зачем вы меня пугаете?

«Не хочет голос разума услышать, придется лавочку сворачивать и выдать ей какую-нибудь волшебную микстуру. Ох, доиграется она с огнем, все соки он из нее высосет».

– Это не я вам говорю, это через меня вам дух-охранитель семьи говорит, – загробным голосом ответила Татьяна. Потом она опустила руки на колени, замолчала и прикрыла глаза. Затем, словно очнувшись, встряхнулась и сказала:

– Дам я вам одну настойку, мне ее шаман с Алтая передал. Говорит, что помогает в таких случаях хорошо. Плесните одну чайную ложку ему в чай. Остальное нужно вылить на могилу молодого мужчины на кладбище. Но гарантий нет никаких, спасти его вам вряд ли удастся, слишком сильно он погряз в грехах, демоны почти утащили его в свой ад. Я попробую поработать с его астральным телом в своих медитациях, чтобы оно стало менее восприимчиво к алкоголю, но ничего не гарантирую, случай запущенный. – Татьяна строго посмотрела на Юлию.

После таких визитов она чувствовала себя вымотанной. Гораздо легче было общаться с молодыми девчонками, которые еще замуж не вышли, жизнь их не успела потрепать. Им можно было говорить все, что угодно, главное – настроить на лучшее. Нетрудными были и сеансы со скучающими дамами без видимых проблем. Им требовалось мистическое приключение, выдуманные страсти да туманные предсказания. Приходили к ней и скептики, с ними гадание выливалось в беседы за жизнь и сеансы психотерапии.

Но вот такие случаи, когда она видела, что человеку угрожает реальная опасность, которую он не хочет признать, были самыми безнадежными.

– Юлия, это не мое дело, конечно, но, может, вам лучше с юристом поговорить? Я же вижу, что у вас синяк на руке, – не выдержала Татьяна.

Та только затравленно на нее глянула и тихо, но твердо ответила:

– Я просто ударилась.

Обычно плату за визит посетительницы оставляли в большой плоской вазе, которая стояла в коридоре на тумбочке у выхода. Об этом Татьяна предупреждала заранее, еще при телефонном разговоре, когда назначала визит. Ей не нравилось иметь дело с деньгами во время сеанса, казалось, это нарушает всю магию. Вот и теперь Юля неловко потянулась в сумочку за кошельком, чтобы оставить деньги в вазе. Кстати, Татьяна никогда не назначала цену, каждый давал столько, сколько считал нужным.

Посетительница замялась, завозилась с деньгами. Татьяна сделала вид, что не замечает манипуляций гостьи. Когда та наконец ушла и закрыла за собой дверь, гадалка заглянула в вазу.

«А вот это уже некрасиво, – с усмешкой подумала она, глядя на 50 рублей, сиротливо лежавших на дне. – Если ты такая бедная, лучше бы деньги на молоко для детей потратила, а не гадалкам отдавала. С мужем тебе, дорогая, разобраться надо, а то он и детей тебе сломает. О чем только думаешь!» – Татьяна все не могла остановить внутренний диалог, который вела с посетительницей.

Вся эта эзотерика была ее побочным заработком, которым она занималась в свободное от работы время. Основной доход уже давно ей приносила частная практика массажа, где она тоже использовала нетрадиционные методы, но могла промять спину вполне классически – когда-то она прошла специализированные курсы, да и сейчас время от времени ездила на повышение квалификации. Принимала она на дому, в комнате у нее даже имелся большой массажный стол. Кстати, некоторые после сеанса врачевания тела оставались и на сеанс врачевания души – погадать. В общем, Татьяна не бедствовала, учитывая, что массаж нынче недешев.

Через 15 минут к ней должна была подойти дама на лимфодренаж – особый вид массажа. Она была ее недавней клиенткой: в свои 60 лет имела 30 кг лишнего веса, но при этом была очень активна. Казалось, Зинаида ни на минуту не может остановиться, даже на массажном столе ее было тяжело расслабить. Рот у нее тоже не закрывался. За пять сеансов, что она уже прошла у Татьяны, женщина успела рассказать всю свою жизнь. Особую ярость в ней вызывала невестка. Вот уж у кого не осталось ни единой непромытой косточки. Зинаида багровела не только лицом, но даже спиной, когда рассказывала, в каких непутевых руках оказался ее сын. Неприязнь была настолько велика, что она даже ни разу не назвала невестку по имени, только по прозвищу: «бледная немочь».

– И представляешь, Танюша, она даже суп нормальный сварить ему не может. Сама хлипкая, и суп у нее жидкий. Как она ему умудрилась троих детей родить, ума не приложу, – кряхтя, сообщала очередную подробность жизни сына Зинаида.

Когда она впервые пришла в дом Татьяны, хозяйка по привычке отметила про себя: «Обувь – удобная, добротная, правда, аляповатая, и сумка такая же. Ногти и волосы ухоженные, а за весом – не следит». «Натура, подверженная страстям, не умеет останавливаться», – решила тогда экстрасенс, и оказалась права.

Сегодня она приготовилась выслушать очередную длинную историю о «бледной немочи» и бедном сыне. Правда, Татьяна умела отгораживаться от слишком эмоциональных клиенток, слушала их вполуха и сосредотачивалась на массаже.

Но на этот раз Зинаида пришла не на массаж.

– Слушай, Танюша, давай сегодня погадаем, – энергично предложила она.

– Ну что ж, давайте. А что за надобность такая?

«Опять про невестку и сына сейчас запоет», – усмехнулась про себя гадалка.

– Сын у меня с этой дурой все никак ужиться не может. А тут пришел ко мне недавно нормальных голубцов поесть и весь аж светится. Я его, конечно, пытать начала: что да как, откуда такое веселье. А он отмалчивается, но сердце-то материнское чует – баба ему нормальная попалась. Вот хочу узнать, изменяет ли он бледной немочи, – разоткровенничалась свекровь.

«Да хоть с самой царевной он бы спутался, тебе и эта не понравится. Через месяц ты ее шалавой обзовешь, если она независимая, и бледной поганкой, если она скромная», – подметила Татьяна про себя, а сама взяла карты.

– Перетасуйте. – Она отдала гостье колоду.

– Представляешь, она тут решила, что может указывать, сколько времени сын должен проводить с матерью! Совсем уже у него от рук отбилась! Я ему, конечно, все высказала про его благоверную. Родная кровинка, а такое терпит – вечное ее нытье по поводу и без. Завела песню: «Может, ты не будешь так часто к матери ходить?» Представляешь?! Как такое вообще возможно? – Рот Зинаиды не закрывался.

«Да уж, попала девчонка в переплет, с такой-то свекровью. Не завидую я ей», – отметила Татьяна, ее настроение портилось.

– Ну, раскладывай свои карты. – Нетерпеливая клиентка подалась всей своей необъятной грудью вперед.

«Ой, как ты меня достала. Сейчас я тебе погадаю», – приготовилась хозяйка квартиры, а вслух сказала.

– Вот смотрю я на карты и вижу: казенный дом, деньги, хлопотная дорога, женщина какая-то рядом, видно молодая, но не жена. Их что-то связывает, сильное, родовое. Не ребенок ли? – закинула удочку Татьяна.

– Что за дом такой, казенный?

– Ну полиция, например. Ох, Зинаида, подаст кто-то на алименты, судя по раскладу. – Татьяна откровенно веселилась, глядя, как ее предположения выводят из себя клиентку.

– Какие такие алименты! Было дело, гулял он по молодости, но женат-то не был, может, и прижил каких-нибудь детей, а теперь каждая шалава на алименты подавать будет? – уже гремела, краснея лицом, ревнивая мать.

Татьяна про себя усмехалась: «Задай своему отпрыску головомойку, пусть ему пусто будет. Семейка упырей».

– Я уж не знаю, какие алименты. Может, и не алименты вовсе, может, чего другое в казенном доме-то у него выйдет – подерется да в кутузку попадет, мало ли что, – рассуждала вслух Татьяна.

– Какая из тебя гадалка, если ты толком сказать ничего не можешь: то алименты, то драка. В гробу я видала таких экстрасенсов! Шарлатанка! Мошенница! Идиотка! – Голос скандалистки набирал все большую высоту, на «идиотке» Зинаида сорвалась на визг. Ее лицо стало малиновым, она начала судорожно хвататься за сердце.

– Успокойтесь, Зинаида, – засуетилась Татьяна, – вам нехорошо? Давайте я «скорую» вызову, не нужно волноваться. – Хозяйка бросилась на кухню за стаканом воды. Одновременно она набирала телефон неотложки.

Из комнаты несся только натужный хрип.

«Переборщила, а ведь хотела просто ее немного проучить», – уже сокрушалась Татьяна.

«Скорая» приехала довольно быстро.

Женщине сделали укол, спросили у Татьяны, кем она ей приходится. В итоге Зинаиду увезли в больницу. Гадалка только и успела спросить у нее телефон сына, чтобы передать ему неприятную новость – маме стало плохо, ее госпитализировали.

«Больше никогда так делать не буду. Подумаешь, противная тетка, но мое-то какое дело? Вот зачем ей надо было про невестку столько гадостей рассказывать? Вела бы себя нормально, тогда бы веселая и довольная домой отправилась, а не на больничную койку. Только бы она этой несчастной заложнице семейства мозг не вынесла», – переживала неудачное гадание доморощенный экстрасенс.

Со вздохом Татьяна набрала номер сына. Трубку долго не брали, она уже хотела нажать отбой. Но вдруг услышала резкий голос.

– Да! – рявкнули в телефон.

– Здравствуйте. Я вам по поводу вашей мамы звоню. – Татьяна плотно прижимала трубку к уху. – Ее в больницу увезли – во вторую городскую, плохо ей стало.

– Где плохо стало? Кто вы? – чуть более мягким голосом спросил мужчина.

– Она тут ко мне на массаж приходила, разволновалась, сердце вроде, – как в холодную воду заходила Татьяна, которая не стала говорить про сеанс гадания.

– Ясно. – В трубке замолчали.

– Ну, я надеюсь, все будет нормально, она поправится. Она была в сознании, разговаривала, – засуетилась гадалка.

– Я все проверю, и у нее спрошу, кто виноват в приступе. Эти ваши массажи людей до добра не доводят, – агрессивно ответил сын Зинаиды и бросил трубку.

– Ну и семейка! – в сердцах вслух сказала Татьяна, когда положила трубку, но при этом ей действительно стало не по себе, уж больно угрожающим был голос в трубке.

Всю неделю ее мучила совесть. В итоге как-то вечером она собралась с духом и набрала номер сына Зинаиды, хотела узнать, как дела у его мамы, спросить, где она лежит, чтобы навестить.

– Да! – неприятно резанул ухо голос в трубке.

– Извините, что беспокою, это Татьяна, массажистка. Хотела проведать вашу маму, не подскажете, как к ней попасть: отделение, палата? – выдохнула скороговоркой она.

– Точно не могу сказать, жена в курсе. Переговорите с ней, сейчас трубку передам, – сказал мужчина.

Татьяна слышала, как он гаркнул куда-то в сторону: «Трубку возьми!» И слабый, будто вечно извиняющийся, женский голос, который пролепетал в ответ что-то невнятное.

– Здравствуйте, – тихо ответила подошедшая к телефону невестка.

«А ведь точно, говорит, как «бледная немочь», забитая какая-то», – подметила Татьяна. Она выслушала долгое путаное объяснение, где лежит свекровь, когда к ней лучше подойти, что ей можно, что нельзя. Под конец стало так скучно, аж зубы свело. От скуки и напряжения она начала выдергивать нитки с подола юбки.

«Все хватит, я больше не выдержу этого нытья», – думала Татьяна, а женщина на том конце провода еще только закончила долгое объяснение, что делать, если не будут пускать в палату.

– Спасибо вам большое, я поняла, – попыталась прервать поток слов Татьяна.

На том конце смущенно замолчали, вздохнули, а потом тихонько пролепетали:

– До свидания.

«Уф, уморила!» – со вздохом нажала на отбой массажистка.

3

В торговом центре было шумно: играла какая-то ненавязчивая музыка, сквозь общий гомон прорывался визг ребятни, развлекавшейся в детском центре на батутах и горках.

– Мой совет: не связывайся ты с этим семейством, токсичные они какие-то, – советовала Татьяне ее давняя подруга Алла. В эти выходные они решили прошвырнуться по магазинам. Женщины сидели в небольшом кафе. Был у них такой ритуал: собраться раз в месяц, погулять по торговому центру, посидеть за чашкой кофе, обсудить новости, посплетничать. Алла говорила, что так отдыхает от своего многочисленного семейства: недавно у нее родился внук, а жили они пока все вместе, в одной квартире – она, муж, сын и его семейство. А Татьяна была свободная птица – с мужем давно развелась, у дочери была своя семья, своя жизнь. Отдыхала она в основном от атмосферы собственного дома, ведь он был пропитан чужими проблемами, аурой беспокойства и надрыва.

– Мне и самой не очень охота, да совесть замучила. Напугала я эту вздорную бабенку до приступа. Нельзя так с людьми все же играть, – совестилась Татьяна.

– Не ты ее довела, она сама себя довела. Молчала бы ты, так она бы в ближайшем магазине начала скандал, и все равно дело закончилось бы приступом.

– Ну, один раз схожу в больницу, чтобы совесть свою успокоить, больше не буду иметь с ней дел. А знаешь, сын у нее еще тот фрукт. Наверняка он свою «бледную немочь» колотит. Зачем она прибилась к этому семейству, прямо не знаю, – снимая пенку с капучино, говорила Татьяна.

– Ох, не к добру это все. Не ходи, сделают они тебя виноватой.

– У меня есть прекрасное оружие – я же для них экстрасенс. Начнут мне в душу лезть, скажу, что порчу наведу.

– Это из серии «в каждой шутке есть только доля шутки»? – заулыбалась Алла.

Вечером Татьяна все же пересилила себя и решила сходить в больницу. Когда она заглянула в палату, то просто оторопела. У койки Зинаиды на небольшой табуреточке сидела Юля, ее недавняя клиентка. Она робко поджала под себя ноги и, казалось, боялась сдвинуться с места, ей хотелось занимать как можно меньше места в пространстве.

– Здравствуйте, Зинаида. Вот пришла проведать вас, как вы себя чувствуете? – решительно направилась Татьяна к ее койке.

– А, Танюша! – елейным тихим голоском ответила больная.

«Что это? Никогда не слышала, чтобы ты так разговаривала. Куда подевалась бой-баба?» – удивилась про себя гостья.

– Юля, подай мне воды, – умирающим голосом произнесла Зинаида.

Невестка засуетилась, потянулась за бутылкой с минералкой, чуть не опрокинула чашку.

Свекровь раздраженно повела плечами, но как только заметила, что Татьяна смотрит на нее, тут же прикрыла глаза и беспомощно опустила руки вдоль тела.

Юля судорожно поднесла к лежащей на койке женщине стакан и почти шепотом произнесла:

– Мама, выпейте воды.

«И весь этот спектакль для меня? – удивилась про себя Татьяна. – Сколько энергии человек тратит на то, чтобы его пожалели. В сущности, хоть она и деспот, но, видимо, очень глубоко обиженный человек, которому не хватает настоящего тепла от окружающих, поэтому она его требует в такой истеричной форме».

Зинаида приоткрыла глаза, а потом раздраженно, но тихо ответила:

– Не хочу.

– Танюша, хотела с вами пройтись по коридору, врачи рекомендовали мне больше двигаться. Помоги встать. – Последнюю фразу она бросила невестке.

Маленькая Юля с трудом вытянула с койки грузную свекровь. Больничная панцирная сетка, как назло, тянула тело больной обратно в койку.

На этой картине в палату зашла медсестра.

– Вам, Петрова, худеть надо. Сердце шалит, давление скачет – сбросите вес, все как рукой снимет, – деловито и громко резанула медсестра правду-матку.

«Зря она так. Человек ведь перед ней, да еще и больной, – сначала подумала Татьяна, а потом догадалась: – Видимо, она уже и медсестер достала».

– Ну что же, Зинаида, прогуляемся, – вслух сказала она.

Сердечница, повиснув на руке Татьяны, прошаркала в коридор. По нему она шла медленно, словно боялась переставлять ноги.

– Может, в больничный дворик выйдем? Там приятно, – предложила Татьяна, которая уже была не рада, что оказалась в этом месте.

– Выйдем, – тяжело пролепетала больная. Они кое-как доплелись до лифта.

На улице Зинаида вела себя иначе. Вдали от глаз медсестер и своей невестки она словно зашла за кулисы со сцены и сбросила костюм тяжелой больной, стерла с лица маску страдания и стала вполне себе обычной теткой. Конечно, не вполне здоровой, но вовсе неумирающей.

– Ну, видела мою невестку? Иногда мне хочется ей подзатыльник дать, чтобы ускорение придать, – усмехнулась Зинаида, усаживаясь на скамейку.